Ты клялся Гиппократу. Ты клялся мне

Вой сирены машины скорой помощи распугивает голубей, плотным рядом обосновавшихся на проводах. Течение очередного рабочего дня особо не выбивалось из остальной вереницы будней медицинского работника. Новые пациенты, новые диагнозы и их развитие – само собой, дни не могут быть похожи как две капли диазепама, но всё же последовательности и однообразия у рабочей рутины не отнять. Если только вы не Миракл. И нужно было владельцу заделаться главврачом собственной больницы? — Здесь у нас раздевалка, — женская рука указала на очередную дверь. Это было светлое помещение с несколькими сиденьями посередине и множеством шкафчиков по периметру. Парень кивнул. — Тут чаще всех прочих находятся бригады скорой, сменяющие друг друга регулярно. У нас их довольно много, люди готовы платить деньги за вызов частной бригады. То понятно, наши ребята приезжают минут за пятнадцать. Одна только что отправилась на вызов, ты должно быть слышал. Миловидная женщина бальзаковского возраста, имевшая привычку неприлично часто моргать во время диалога, вот уже тридцать минут проводила экскурсию для нового анестезиолога широко известной частной клиники. За всё это время юноша успел убедиться в наличии вкуса у владельца. Ну или наличии денег у него же на опытных дизайнеров. Преобладание белого цвета не слепило. Напротив, приятно смешивалось с мятными оттенками интерьера. От клиники веяло новизной (и это вовсе не благодаря тому, что Огнев каждый год завозит новую мебель в приёмное отделение и вовремя меняет оборудование в кабинетах), несмотря на то, что частная сеть North ClinLab существует уже почти пятнадцать лет. — Кто бы мог подумать, что я смогу попасть сюда раньше тридцати. Мне казалось, без опыта сюда не берут, — Брут, новенький здесь, ещё до поступления на бакалавриат засматривался на многочисленные статьи о North ClinLab. — Так ты должно быть и историю создания знаешь? — само собой, Синди (так звали медсестру-экскурсовода) посмеивалась над фанатизмом Брута. Откуда она могла знать, что он действительно читал? Он действительно знает. — Конечно! Клиника принадлежит господину Нортону Огневу, он начинал свой путь в Уэльсе, но, увы, бизнес, что называется, не прижился. Тогда Огнев закрыл предприятие, а позже перенёс его ближе к Англии. Там появились первые клиенты, пошла молва... Осознав, что увлекается, Брут решил сбавить обороты, как следует поступать воспитанным медикам. И юношам, конечно, тоже. — Ну, эм, если промотать несколько лет развития и рекламы... — парень помялся, смущенный собственной экспрессией, затем продолжил. — Сейчас North ClinLab является одной из самых известных клиник в Европе. Несколько месяцев назад мистер Огнев открыл два отделения в США, а пять лет назад, помимо основных зданий госпиталя отстроили и несколько лабораторий. После этого в названии и появилось "Lab", а не просто "North Clinic". Синди помолчала с минуту. А затем моргнула раз восемь. — Слушай, ты уверен, что тебя за диплом взяли, а не за безграничное восхищение владельцем? — А, эм... Ну да... Как будто бы, — Брут не слишком живо посмеялся. — В конце концов, на собеседовании я рассказал лишь часть... — Я тебя поняла, — дружелюбный смех подействовал подобно успокоительному. Они прошли ещё коридор (Огнев что, катакомбы решил совать не под клинику, а прямо в неё?), затем поднялись по лестнице на второй этаж. А впереди ещё два... — Итак, Брут, ты ведь анестезиолог? Короткий кивок. — Отлично. Предполагаю, тебе стоило бы познакомиться с нашим лучшим хирургом! Уверена, ты понял, о ком я, — женщина вновь улыбнулась. Брут тормознул прямо в середине коридора. Да не могло ему так повезти! — Я, кажется, примагнитил к себе удачу за все мои прожитые тридцать лет. На двери красовалась табличка: «Главный хирург» А ниже линия поменьше: Миракл Драгоций Кажется, Брут сейчас потеряет сознание. — Тише-тише, он не звезда, с небес сошедшая, — Синди придержала его за локоть. — Он круче! Бог мой, сколько спасённых жизней на его счету?! — эмоциональный Брут вот-вот задохнется от восторга. — У него и спросишь, — медсестра подтолкнула его к двери личного кабинета хирурга и постучалась. Миракл Драгоций. Самый желанный врач для каждой клиники – от государственной до частной. Его профессиональное образование тесно переплетается с бесконечным человеколюбием и надеждой на спасение целого чёртового человечества. Попросите его назвать свой девиз, он ответит вам, что живет так, как прикажет ему сердце, а не фразой, всаженной ему в мозг. А, ну ещё есть: «Я дам вам один большой шанс, такой, какой даст вам не каждый. Я дам вам возможность жить.» Многие критикуют Драгоция за его "слепую веру и детские мечты о мире во всём мире". Ах, если бы только таким образом можно было заполучить его внимание. «Гениев всегда критикуют.» Примерно так объясняет поведение людей Огнев – тот, кто сумел отвоевать Драгоция для пациентов своей клиники у всех прочих. Внезапный стук в дверь побеспокоил мужчину. Он потянулся к кнопке у стола. Щелчок. — Входите, — кажется, врач вовсе не раздражён внезапным визитом. Тон его весьма спокоен, вполне возможно, даже дружелюбен. Или это Бруту так хочется понравиться своего рода иконе хирургии? — Привет-привет, — Синди махнула рукой, сдвигая парнишку сбоку от себя с порога. — А это?.. — Миракл открыл было рот, чтобы поинтересоваться ради кого прервали его профессиональное разгребание бумажной волокиты. — Брут Галахад. Новый анестезиолог нашей клиники, — спешно представила новичка медсестра. Чуть замыленному от восторга и подступающего страха взору явился мужчина средних лет. Все черты его внешнего облика так гармонировали между собой, выливались одна из другой. Его словно нарисовали единой, неразрывной линией... Уверенным, размашистым, чётким, но всё же слегка импровизированным взмахом руки. Обычный белый накрахмаленный халат сидел на нём так, словно этот элемент униформы создали когда-то специально для будущего хирурга, предугадав его рождение. — Миракл, — мужчина протянул новичку крепкую руку. Ладонь оказалась на удивление... Нежной? Бархатная кожа без единой мозоли совершенно не вязалась с образом работяги, пусть и не с завода. Да и много ли Брут знает мужчин, у которых такие приятные на ощупь руки? А вы? Вы многих знаете? — Полагаю, мы с вами ещё успеем поработать. Давно окончили универ? Вежливый вопрос вывел из ступора. — Пару лет назад... Опыт в операционной у меня, само собой, есть. Я много с кем работал, но с вами... Я, признаться, смущён и восхищён, — покаялся Галахад. — Я по сути своей ничем от вас не отличаюсь. Не причисляйте мне инопланетной крови в венах, золота в артериях и свинца в печени, — Драгоций улыбнулся и перевёл взгляд на единственную присутствующую здесь женщину. — Мы к тебе ненадолго, — Синди несколько раз моргает и берёт Брута под руку. — Мы вас всё-таки побеспокоили? — Брут поздно спохватился и понял, что сделал первый шаг на пути к тому, чтобы стремительно потерять пока ещё даже не приобретённый авторитет. — Не то, чтобы слишком. Я всего-навсего собирался домой, — Миракл щелкнул выключателем от настольной лампы. — Дети ждут. Обворожительная улыбка зародила в юном анестезиологе желание устроиться к Драгоцию няней. — Пойдём знакомиться с Карлой. Пока-пока! — До свидания, Миракл! Драгоций учтиво помахал рукой и отправился в долгий путь по поиску ключей от квартиры. *** Он со скрежетом отодвигает от себя тарелку с уже давно не аппетитным ужином. — Нира, ты же знаешь, что с завтрашнего дня я в новой должности. Я всё решил. — Ты сам намеренно загрузил себя таким количеством работы, а теперь просишь, чтобы я смирилась с этим! Я смирилась с тем, что мы это не обсудили, смирилась с тем, что детей ты даже спящими не видишь, смирилась с тем, что мой День Рождения мы праздновали с домработницей и водителем, а не тобой! Я смирилась с этой твоей блондинистой шлюхой! Нортон с отсутствующим видом выслушивал истерику своей жены, которая последнее время в их браке занимала себя тем, что обвиняла мужа во всех бедах. Она продолжает срываться на крик. С каждым новым предложением уровень децибел в осипшем голосе нарастает. — И ты... Ты даже не оправдываешь себя! Ты... Ты просто наблюдаешь за тем, как я закапываю свою личность ради "нас"! Я устала, Огнев, устала! Мужчина медленно встаёт из-за обеденного стола. Голова плавно поворачивается в сторону женщины, с которой их, помимо общих детей, этих чудесных двойняшек, связывают разве что кольца на безымянных пальцых. — Я. Всё. Решил. — На этот раз твёрдо и чётко отчеканил Нортон и отвернулся. Не желая наблюдать за дальнейшей реакцией жены, он зашагал в направлении лестницы на второй этаж. В личную спальню, и спать. Несмотря на эту привычную им обоим реакцию, после которой неизменно идёт продолжение истерики, удивить его она всё же смогла. Возгласы Ниры больше не давили на барабанные перепонки, заполняя всё пространство в его голове белым шумом. Она молча опустилась на софу и горячие слёзы покатились по её красным щекам. Нортон на мгновение остановился, чуть повернул голову в её сторону. Тут же шумно выдохнул и прикрыл глаза. — Побудь наедине с собой. В личную спальню, и спать. И только из коридора сверху доносилось по-мышиному тихое движение. Это дети заперлись в комнатах. Дочь снова неистово злится, а сын плачет от безысходности. *** Очередь к кофеваркам тянулась практически от входа в уютную, но вместе с тем просторную комнату отдыха. Иногда ему казалось, что вся "кофейная индустрия" держится на работниках больниц, которые ежедневно поглощают этот живительный напиток в чрезвычайно больших объёмах. Мужчина прислушался. — Мила, Ванесса не вышла сегодня на работу, поделите её подопечных между собой на этаже, пожалуйста. — Эй, подай ручку! В смысле зачем? На халат нацеплю. Я с ней такой солидный, охереть можно! — Боже, этот мужчина из 32 палаты такой неугомонный! Сначала уложить втроём не могли, а теперь есть заставляем... — Да-а, совсем скоро отпуск! Я вот думаю, может мне легче в декрет свалить? Ха-ха, Лия,ну шучу конечно! Как я тебя брошу? Такое близкое и тёплое. Родное. Да, он ходит на работу и ради этого тоже. И ради неугомонных мужчин из 32 палаты, и ради неостепенившихся юнцов с их дурацкими шутками, и ради бесконечных документов в личном кабинете. Не всё же ему полуживых людей оперировать! — Эу, народ! Вы вообще в курсе какой честью нас огорошили? Голоса и отголоски с противоположными ответами сыпались со всех углов, стульев, диванов и даже подоконников комнаты отдыха врачебного персонала. — Владелец теперь у нас главврачом будет. Сдуреть, ага? Расстроенные вздохи прохиндеев, равнодушные кивки ответственных и спокойных медработников, восторженные возгласы юных и не очень работниц клиники. Всё смешалось в светлой головушке главного хирурга. Теперь будет ещё один главный, новый. Предыдущего главврача Огнев сместил с должности ещё месяц назад. — Охренеть, это ж даже печенья теперь не попросишь у пациентов, — особо прожорливые подали голос практически сразу. — Ты же в курсе, что чревоугодие – смертный грех? — Иди ты! Женщина лет шестидесяти поправила очки в строгой оправе на глазах со строгим взглядом. — За работу, разгильдяи! Теперь я точно знаю, на чьё имя буду писать на вас докладные и жалобы! — и несколько раз звонко хлопнула в ладоши. Спустя минуту в комнате от присутствия врачей и младшего персонала остался лишь устоявшийся в воздухе запах кофе и тарелка конфет. *** Краткий осмотр здания вполне удовлетворил владельца. С сегодняшнего дня он является заведующим этого отделения. Зачем он обрек себя на работу, столь тяготящую как физически, так и морально? Желание хоть как-то разнообразить свою жизнь одолело. Впрочем, исполнение сей прихоти не заставило себя ждать. Сирена выла так, словно кто-то гениальным образом присоседил к ней колонку. Носилки выгружали так быстро, как только могли с учётом особенностей травмы новоприбывшего пациента. Огнев спикирует по лестничному пролёту, а незастегнутый халат киношной мантией летит позади. — Что у нас? — ровным тоном, во всём своём великолепии, присущим только ему, спрашивает главврач. — Женщина, двадцать восемь лет. Машина в всмятку просто... Влетела под фуру. — Только она? Муж, дети? — Одна. Сейчас нужна срочная операция, ей в ногу вошел здоровенный кусок лобового стекла. И-и, я не уверен... Главврач испытующе зыркнул на него исподлобья. — Кажется, что бедренная артерия может быть задета... Стекло вошло прямо в эту область. Нортон кивал, смотря при этом куда-то в пол. Думает. Размышляет, стараясь держать под контролем всё, что вертится в мозгах и стекает к языку. — Если сейчас ничего не сделать, девушка, очевидно, останется без ноги. Не худший исход, но не думаю, что её это сильно обрадует. Зовите свободного хирурга. Как бы ему хотелось засунуть голову в морозильную камеру. — Готовьте операционную! Черты лица напрягаются, проступают морщины, а глаза поблескивают тревогой. Медсестра несётся к Огневу через весь коридор. — Мистер Огнев, у нас огромная проблема. Мужчина с подозрением смотрит на подчинённую. Светлые брови сдвигаются ещё ближе друг к другу. — У нас нет свободных хирургов. Они все уже на операциях. Светлый коридор омрачается сгустком неутешительного настроения коллектива. — Весь штаб?! — медбрат, который уже выложил все известные ему факты о пострадавшей, в ужасе прилип к стене. — Она же сказала – все. — Нортон надавил на последнем слове и сжал кулаки изо всех сил, дабы не разбить их обо что-нибудь. Мысль о том, что ему следует сделать, уничтожала. — Звоните Драгоцию. — У него выходной... — И? Он давал клятву, разве нет? Он среди нас самый умелый хирург, разве не так? — Это-то без проблем, позвоним, но телепорт ещё не создали, Мираклу приехать нужно... Что нам делать с девушкой?.. — Что-что, анестезию. Я начну оперировать, — не дождавшись ответа, Огнев ринулся в операционную. Боже блять, сколько лет он не держал в руках скальпеля? Хоть бы без осложнений. *** Кровь и пот, стекающий по всем поверхностям тела смешались в стерильности помещения. Кажется, все присутствующие могли ощутить вкус этой адской коллаборации. Ассистенты не успевали промакивать его лоб так часто. Операция с Огневым резко отличалась от тех, что проводил Миракл. Последний был легок и даже весел, ему не составляло труда работать и дискутировать на какую-либо тему одновременно. Инструменты, казалось, сами подлетали к его рукам, словно помощники стояли рядом в качестве декоративного оформления. Нортон же был в крайней степени сосредоточен и ни капли не открыт этому миру. Не позволял себе и единого лишнего слова. До поры до времени. — Какого хера... — рычит он себе под нос. Произошло то, чего любому врачу, особенно ему, хотелось бы меньше всего. Осложнения во время операции. Голос ассистирующего хирурга грохотом раскатился по полу. — Плохие новости. Возникновение ишемии с риском потери конечности. Нам нужна перевязка общей бедренной артерии. — Нортон? Он сглотнул как можно тише. — Я делаю. Кинул взгляд на инструменты, немного помолчал, продолжая собираться с мыслями. — Ни пуха, — в тоне обычного дня обычного хирурга бросил Нортон. — К чёрту! — как можно более одновременно ответил персонал. «Я могу. Я же образование честным трудом получал столько лет? Получал. Значит, я всё знаю. Главное, чтоб руки не дрожали.»