Ты клялся Гиппократу. Ты клялся мне

— Миракл! — цокот каблуков звонким эхом пронзает больничный коридор. — Уже не надеялась тебя встретить! Нортон сказал, ты сегодня работаешь. Главному хирургу хватает одной интонации, чтобы понять, кто его искал. Несмотря на это, он всё же поворачивается дабы удостовериться в своей версии. — Нерейва! — довольным тоном и с довольным видом произносит он. — Мой кабинет открыт для тебя сегодня. Окинуть эту женщину быстрым взглядом невозможно. Не хватит и минуты, чтобы восхититься её вкусом вкупе с природными данными. Практически не стареющая, она всегда десяточка по пятибалльной. В этот раз декольте прикрыто накрахмаленным больничным халатом. Кажется, пора бы ей подарить, дабы не выдавать новый каждый раз, когда Огнева приходит для того, чтобы навестить кого-то из них двоих – сына и Миракла. Дружеские объятия лишними не бывают. — Выглядишь просто потрясающе! Очень тебе идёт эта блузка, — приветливая улыбка и загадочные глазки – что ещё нужно для удачного комплимента? Нерейва кокетливо пожимает плечами и уголки её губ приподнимаются. — Ну конечно! Мы с супругой выбирали. О её вкусе ты наслышан, — тон Огневой никогда не бывал настолько довольным, как в те моменты, когда диалог заходил о её жене. — Она выбрала тебя, само собой я уверен, — повторный комплимент не заставил ждать приветливой реакции. Именно супруга Нерейвы познакомила Миракла с четой Огневых. Знакомство это вышло весьма удачно лет тринадцать назад, когда Миракл учился в университете на свою специальность, а Асцелина Крейц – жена Нерейвы – преподавала там. Дружба между ними завязалась довольно быстро. «Ты – самый сообразительный и пытливый из моих студентов. Я хочу знать, что ты из себя представляешь как личность,» – довольно прямо выражалась профессор. — Дорогая, давай пройдём ко мне в кабинет, не станем загораживать охране вид на вход, — мужчина вскидывает руку в приглашающем жесте. — Да, разумеется, прошу прощения. Автоблокировка – удобная штука. Нерейва усаживается на стул рядом с рабочим местом Драгоция. Он сам устраивается рядом, складывает руки в замок и подпирает подбородок. — Я, в общем-то, ненадолго! Асцелина велела пригласить тебя к нам на ужин через неделю, — заманчивым голосом сменила вектор беседы Огнева. — Желательно с ночёвкой. В конце концов, через восемь дней у вас очередная годовщина дружбы с Цисси. Иной раз мне кажется, что к этим вашим дружеским посиделкам она готовится похлеще, чем к свиданиям со мной. — Ох, никак, ну никак не хотел отхватить себе лишнего внимания и обделить тебя. Если тебя успокоит, то она часто упоминает тебя в наших разговорах, — врачу не достаточно тридцати двух зубов для того, чтобы в полную силу умилиться нежной любви этих женщин. Огнева прямо смотрит на собеседника с нескрываемой искрой в глазах. — Успокоит. Но будет лучше, если ты перестанешь нас нахваливать и приедешь. Тебе будет удобно? Миракл слегка закусывает губу в раздумье. Спустя десять секунд его веки соприкасаются и он протяжно вздыхает. — Нет. У меня назначена лекция в университете. Нужно будет вещать студентам про пропедевтику внутренних болезней плюс расшифровка рентгена. Нерейва изгибает бровь и чуть сжимает челюсти, а уголки её пухлых губ кривятся. — Это обязательно и очень важно? Не операция ведь. Хирург неопределённо промычал. Затем резко поднял взгляд на женщину. — Нортон направил. Мол, университет престижный, вещать абы кого не пустит. Нерейва понимающе кивнула, затем закатила глаза. — Устрою тебе акцию, называется "почувствуй себя шпаной", — она взмахнула рукой в величавом жесте. — Что, неужели отпрашивать меня станешь? — Миракл хохотнул, слегка запрокинув голову назад. — О, дорогой, помимо того, что я сама успела соскучиться по нашим беседам, моя супруга отчаянно хочет лицезреть тебя у нас. Не будь я уверена в ней, заподозрила бы скорые недобрые вести. — От меня подобного ножа по сердцу можешь не ожидать, ты в курсе, — Миракл наклонил голову набок. Огнева сдержанно кивнула. — Вернёмся к основной теме. Сочетание вышеупомянутых фактов – ядрёное и царапается. Посему я как минимум попытаюсь отбить тебя на вечер. Собеседник потёр подбородок. — И думаешь разрешит? В вашей детско-родительской связи я не сомневаюсь, как и в твоём на него влиянии, но всё же. Мальчик взрослый, а повесточка моя на проведение лекции уже подписана. — Взрослый, не спорю, — она мотнула головой. — Но и я не вечно опекающая мамочка. Полагаю, он прислушается к моему мнению и устроит тебе выходной. *** Шестеро врачей, три медбрата и четыре медсестры обернулись или проводили её взглядом пока они прошли парочку коридоров. — В любом случае, спасибо огромное за приглашение! Обсудите с сыном, хотите ли вообще, чтобы я присутствовал. В конце концов, посиделки семейные, он будет там в первую очередь, — Драгоций учтиво предложил проводить Нерейву до выхода. — Обязательно, милый, — она легонько приобнимает его и воздух вокруг вдруг наполняется её чарующим парфюмом с новой силой. — Хорошего вечера! *** — Ммм, сервиз? — Какой сервиз, ты чё даун? — Так! А ну закрыли рты! Маар, ты для чего сейчас сказал это?! Миракл резко оборачивается на сыновей и сдвигает брови в недовольной гримасе. — А чё он дурь какую-то предлагает?! — парень, округлив глаза, уставился на отца. — Никакая это не дурь! — восьмилетний Феликс надувает губы и во всеоружии (а это, как правило, оглушительные крики: "ПАПА-А-А". Это ведь считается?) готовится спорить со старшим братом. — Маар, извинился, — Миракл бросил на сына уничижительный взгляд. — Сейчас же. Тот потупил голову и повернулся к младшему. — Прости пожалуйста, я не должен был называть тебя так. Феликс состроил важное лицо и отодвинулся от брата. Отец судорожно вздохнул и, поднявшись с кресла, пошёл в направлении детей. В несколько широких шагов он преодолел расстояние от прежнего своего места до дивана, на котором расположились представители подрастающего поколения. Помимо мест для сидяче-лежачего времяпрепровождения и круглого столика между ними просторная гостиная вмещала в себя огромный плазменный телевизор, стоящий на комоде, элементы декора вроде растений, изысканных картин и пушистый ковёр, на котором обожал валяться младший из детей. Вся комната в целом приятно отделана серыми и молочными цветами, а стены в некоторых местах либо выделялись дизайнерским узором, либо, оккупированные мальчиками, с разрешения отца были разрисованы "всяким-разным". — Феликс, — Миракл сел напротив. — Маар безусловно сказал плохую вещь. Обязываться в целом некрасиво, он ещё и людей с ограниченными возможностями приплёл. Недовольный взгляд непременно сбил бы старшего с ног, не сиди он на диване. — Простите... — Но прощения попросил. Уже дважды. Прошу вас, не ссорьтесь из-за подобного. Я же знаю как вы любите друг друга. Ну? Феликс. Последний покосился на понурого брата. — Забей, — легонько пихнул его в бок. — Ну вот! Мои вы котики, давайте с мирным настроем наконец выберем подарок. — Нам осталось только мистеру Огневу и его маме, да? — вежливо поинтересовался Феликс. — Ага. Ему, думаю, хороший алкоголь, а вот Нери... — отец семейства не на шутку призадумался. — Что подарить женщине, у которой всё есть? — Маар подтянул обе ноги под себя. — Чтобы это узнать, нам надо думать как её внуки, — светлые идеи часто посещали голову младшего из членов отряда по подбору подарков. — Отлично! Будь ты Дейлой, что бы подарил? — мгновенно подключился тот, что повзрослее. Филли раздраженно уставился на него. — А почему я Дейла, а не ты?! — А что не так?! Миракл горестно вздохнул. — Хорошо бы, чтобы и мне славного спирту подогнали... Питьевого. *** Телефонный звонок вынудил мужчину оторваться от заполнения бесконечных перечней и колонок в ноутбуке и параллельной штамповки документов. Он опускает руку в ящик стола, шарит там среди очередной кипы бумаг и наконец находит заветный гаджет. На экране высвечивается нежное и родное: "мама". Нортон специально записал её на русском, чтобы наименьшему количеству окружающих было ясно кто ему звонит. — Да, мам, слушаю тебя. — Здравствуй, милый. Хотела обсудить кое-что, — из трубки раздался сдержанный, но всё же доброжелательный голос. — Всё ещё слушаю. — Ты, разумеется, помнишь про наш семейный ужин через неделю? На секунду Нортон перестал дышать и уставился мёртвым взглядом в стену просторного кабинета. По ту сторону раздался недовольный "фырк" и цоканье. — Мам, я буду. — Ну так я и думала. И без того времени на нас нет, а тут еще и новая, видите ли, должность. Сам себя понизил, сам себя работой загрузил, а страдать будет вся семья. — Мама, я сказал, что буду. Помню или нет, тебе волноваться об этом не стоит, — тщательно скрывая раздражение прочеканил Огнев. — Да-да. Я знаю, чем ты можешь искупить вину. — Удиви. — Ох, ничего сложного. Отпусти Миракла с работы на два дня. День ужина и следующие же сутки, их годовщина с Циссой, — буднично, словно зачитав список продуктов в магазине, проговорила женщина. Нортон так и замер с телефоном в руках. Встал с рабочего места и прошёл несколько метров вдоль серых монотонных стен. — Я не могу. У него лекция в университете. Я уже назначил его ведущим. — Данные уже ушли к студентам? — Да, — сквозь зубы прорычал мужчина. — Ничего страшного с ними не случится, если ты отправишь к ним какую-нибудь менее крупную рыбу. У тебя что, хирургов больше нет? Слышать его имя после рабочего дня не хотелось. Совершенно. Напряжение между мужчинами заметно всем окружающим и им самим – взрослые люди. Провести вместе с ним целый вечер, при том и с работы отпустить? Какого дьявола мама вообще за него впрягается?! — Мама, почему я должен выписать ему выходные? — строгим, как будто даже с претензией, тоном мужчина задал вопрос. — Потому что это важно для меня и Асцелины. Потому что в юности вы неплохо общались. Нет, эта настырная женщина ни за что не отступит. — Мам, ты... Стук в дверь заставляет Огнева оторваться от неприятного разговора. В проёме показывается светловолосая девочка с грустными глазами. — Пап, можно минутку? — тихо спрашивает она. — Знаю, ты работаешь. Мужчина крепко сжимает телефон, затем подносит обратно к уху. — Мам, минуту, дочь зашла. Да, Дейла, — обращается он к девочке. Она чуть гладит собственные руки, даря себе чуточку успокоения. — У меня тут физика... Совершенно не понимаю, как работает... Мама сказала, ты знаешь, — она несколько растерянно оглядывается по сторонам, словно никогда не видела отцовский кабинет. Всё такое тёмное, серое и словно холодное, несмотря на то, что обогреватель и отопление в рабочем состоянии. Ей кажется, будто отовсюду на неё смотрят сотни маленьких глаз, которые докладывают родителю о каждом шаге девочки. В кабинете массивный шкаф с кучей книг, бумаг, папок с разными номерами. Часы на стене в минималистичном стиле, стол, стул (даже без колёсиков!), шкаф с разными вещицами и полка со статуэтками и наградами. Вернее, только часть из них. Остальное отец недавно перевёз в кабинет в своей больнице. И даже тут, в этом строгом, как отец, и чужом месте жизни больше, чем в их с мамой комнате. Нортон, тряхнув головой, возвращается обратно к рабочему столу. — Если тебе что-то непонятно, мама или няня наймут тебе репетитора. У меня нет времени на то, чтобы сидеть с тобой, — даже летом в тридцатиградусную жару тон его оставался убийственно ледяным. И даже пронзающий сердце детский взгляд не способен этого изменить. — Я поняла. Пока. Не говоря больше ни слова, не глядя на родителя, девочка выходит из комнаты, оставляя после себя лишь легкий сквозняк. Помолчав ещё с минуту, Нортон возвращается к телефонному разговору. Нерейва всё это время не отключалась. Слушала. — Ты груб по отношению к детям. Слишком. — Мы сейчас не об этом, — собравшись с силами, он задаёт вопрос. — Если я отпущу Драгоция с работы, ты будешь рада? — Конечно буду, мальчик мой, — кажется, она улыбается. — Это именно то, о чём я тебя прошу. — Хорошо. Можешь обрадовать его прямо сейчас. — Спасибо, сынок. Увидимся через неделю. Или, может, чуть раньше. Он прерывает звонок и резко отбрасывает телефон в сторону. Тот с характерным стуком ударяется о стол. Мужчина обхватывает голову руками и закрывает глаза. Ему хочется бросить всё.