III
. III
Всё вмиг ожило несуразностью, и закрепилось опасностью, ребята плотнее прижались друг к другу спинами, словно это могло дать им то самое желанное спасение.
Геодезист оценивающе рассмотрел ситуацию, однако к его наибольшему сожалению, он не увидел в ней хорошего исхода, счёт шёл с манером патоки, растекающейся со временем в бесформенную кляксу без умелых рук, на секунды, такие долгие, такие противные, гадкие, чтоб их!
Недостаток кислорода вперемешку с тягучим страхом, танцующим в животе страстное танго, кричат о себе громко, словно выпрыгивают с рекламых листовок, которые арбалетчику довелось держать в своих руках когда-то давно.
Резким рывком Шмидт поднял копьё вверх, с его уст срывались достаточно громкие слова на незнакомом языке, он ругает их? или пытается рассказать анекдот? а может, он пытался напугать их? столь коммичная ситуация клеймила словом : "смешно".
По спине алхимика пробежала неловкость, на манер кальмара, изучающего его своими щупальцами, однако напарника своего он понимал, в такой ситуации – это, пожалуй, было бы самым практичным решением, только, они не боятся его.
Митачурлы яростно застучали оземь, разгоняя давно залежавшуюся, скучающую пыль, та взмыла в воздух и моментально стала новым противником.
Звери начали нападение, словно ветер ,недосягаемые, необъятные, свободные, плевать они хотели на весь этот омут, за которым не разглядеть вражеских силуэтов, движимые желанием порвать на части два живых организма, сделать из них мёртвых.
Альбедо сражался смело, выверено, общая ситуация не достигала его, многолетний опыт сражений являлся в образе морального щита, не позволяющего огромному дракону Страха поработить его разум и сделать своей пешкой на этой шахматной доске, не окутывала собой состояние, будто жизнь преподнесла ему безграничное множество уроков – как противостоять жестокости.
Один из митачурлов по-страшному взвыл, замахиваясь на геодезиста своей дубиной*¹, тот впопыхах защитной реакцией выставил копьё костью поперёк горла.
Основание в виде многолетнего дуба – его орудия защиты рассеклось пополам от силы нападающего на него монстра, в голове, словно блохи на собаке, размножались мысли : "вот и всё, конец".
Парнишка понимал, что остался, фактически, без ближнего боя, желание отступить для арбалетного обстрела разбилось об замах противника, он не успеет, просто не успеет очутиться далеко, чёрт бы побрал этот лес, эту ситуацию, да вообще всё.
Благословением Барбатоса он избегает удара, оступившись в самом последнем моменте, вскочив на ноги, отдалился, готовясь защищать себя со своим напарником, только вот в пылу сражения из его внимания юркой мышкой ускользнуло то, что алхимика рядом с ним нет.
Мальчишка замешкался, забоялся ещё сильнее, боялся крысой, убегающей от стаи голодающих в ночи сов, неужели никто не поможет, не услышит звуков сражения, доносящихся из леса, режущим слух шансоном.
Мысли перехватили на себе силуэт товарища, тщетно сражающегося с гончими разрыва и их щенками, как оказалось они же и были теми самыми "кошками".
Неужели он один взял их всех на себя? Тяжёлым грузом свалилось на Шмидта чувство стыда : как он мог допустить нечто подобное.
Усталость берёт своё, Альбедо не хватает сил продолжать сражаться : это видно, чувствуется даже в его жестах, не подпускающих Мику близко, он понимает, что тот остался без оружия.
Он это видел.
Вскинув арбалет геодезист прицелился, метким выстрелом пронзая глаз одному из чудовищ, то взвыло, жалобно заскулило, лес разносил песни боли по своим витиеватым тропинкам.
Зверь бегал кругами, в попытках лапой убрать стрелу, желание прекратить свои мучения разогнало всех остальных, теперь уже звери боялись, утопая в криках агонии своего сородича.
Принц мела использовал эту возможность для отступления, сократив расстояние до картографа.
На минуту всё замерло, ребята, намереваясь отдышаться, еле стояли на своих ногах, молодого рыцаря то и дело заставляла переминаться боль в повреждённом колене, которую он не заметил после своего спасительного падения.
Вот и всё, конец, спасения нет, сейчас вой закончится и бой с новой силой возобновится, разрывая их на части, словно бездыханных червяков, затопленных водой после дождя.
Нет спасения, нету его и быть не может. Шмидт принял стойку грозного оленёнка в попытках "перекривлять" стайку голодных волков, не поскупящихся поживиться столь желанной добычей. Ловко срывая арбалет с места на место, он держал оборону, озверевшие непонятно от какой напасти монстры наступали им на пятки. Меткими выстрелами парнишка отстаивал свою территорию, облюбованную неприятелем со всех сторон как ни посмотри. Очередной железный стержень настиг ничего не ожидающего врага, заставляя того в непонятной истерике топтаться на земле, пачкая в грязи и пыли свою кофейную шёрстку. Вдруг своей внезапностью удивил непонятный щелчок, лёгкий скрежет металла клубился в руке у мальчишки, теряясь в необъятной недружелюбности этого треклятого места. Заклинило. Его арбалет вышел из строя.
Повторный щелчёк предсмертным хрипом осведомил своего хозяина : "я сломался".Ничего не помогало, ловко скидывая механизм, он ругался на свою же беспечность, очередной раз за этот день, как он может быть частью такой большой экосистемы, если забывает банально смазать свой же собственный арбалет.
Знакомый вскрик, они узнают его из тысячи, словно дуновение мороза в зимние месяцы, не такого злого, как его привыкли величать, скорее игривого, насмехающегося над любой трудностью, подкинутой судьбой – это капитан кавалерии! — Мы как всегда вовремя, скажи?! — его восклицающе лучезарная улыбка успокоила этих двоих, укрыла своей защитой от всех невзгод, гирями свалившимися на их плечи.За капитаном кавалерии следом показался ещё один мужчина, взгляд его с колким, кроваво-красным укором изучал то одного с головы до пят, то другого, прошёлся лёгкий холодок и осознание, что их, можно сказать, уже отчитали за беспечность.
Бой пошёл в гору, тяжёлое лезвие отпора раскатом ударило по противнику, заставляя группу разомкнуться. С неистовством ветра двигались две высокие фигуры, словно в каком-то замысловатом танце, дополняя друг друга, что бы они, да так бились вместе? Потрясающе, потрясающе невозможное зрелище, протекающее у них прямо на глазах.Лишь минута успела утечь, будто на песочных часах, как теснение дало свои плоды. Открытие прохода : "прочь из леса" – знаменовало скорое окончание сражения. Так тому и быть, они сбежали с неистовством дикого коня, скрылись, используя туз в этой нелёгкой карточной игре, спаслись наконец-то, хвала Барбатосу – богу свободы.
Шмидт повалился на землю, организм давал сигналы, вопрошая : "а где же мой отдых?", более требовательно затрепещало колено : "больно-больно", принуждающее геодезиста увальнем упасть в мягкую траву до конца.
— Что же Вы тут забыли, молодой человек картёжник? — мордой лисы вытянул из себя капитан. — Вы не были на сегодняшнем положении? — его лицо вопросительно изогнуло эмоцию непонимания такого поведения.Положение? кого? что? когда? где? почему? зачем? за что? – клубилось в извилинах переполненного эмоциями мозга, не успевшего отойти от происходящего секундами ранее, вопросы на которые лучше не спрашивать ответа, лишь бы не оказаться уже в глазах "старшего" беспечным олухом.
— А ты то что тут делаешь? — перевёл он взгляд на алхимика — неужто у тебя хватило смелости мышцами покрасоваться?*²И правда, поднятые перед собой руки Альбедо беспощадно тряслись, он не был напуган, в нём была готовность сражаться до последней капли крови на том, до жути, пыльном поле битвы. Однако не привыкшие к постоянным физическим нагрузкам мышцы, словно плача от жестокости своего хозяина, сдались и его руки истощённо упали по швам.
Винодел лишь молчал, стоя рядом, вмешиваться в дела Ордо Фавониус у него не было ни малейшего желания, будто бы что-то давно забытое всплывает уже сейчас не приятной терпкостью груши на языке душевной обиды.
В его взгляде читался какой-никакой, но всё же укор, а с какой-то стороны и соболезнование? Его точно не понять.
— Говорили же в лес не ходить, там концентрация монстров намного выше, не знаю с чем это связано, но они начали клубиться в тех местах, где есть тень и лёгкая сырость. — подытожил синеволосый мужчина, поправляя повязку с тяжёлым вздохом.Интересно, почему господин Дилюк здесь, разве ему нравится компания рыцарей? Звучит странно.
— Отправляемся в город, мы лично убедимся, что вы доберётесь в целости и сохранности, — прорезался томно-усталый басистый голос, голос хозяина этого холодного, пробирающего иной раз до косточек, взгляда.
