Глава 1.
9 июля 2023 г., 21:06
Юнги возвращается домой ровно в восемь часов вечера. Он знает, что стоит ему задержаться хоть на одну минуту, его парень начнет беспокоиться, поэтому Юнги всегда спешит открыть входную дверь ровно в восемь, ни минутой позже, ни минутой раньше.
После ввода ПИН-кода на электронном замке, раздается характерный звук. Только когда он проиграет до конца, Юнги входит внутрь, где у порога его встречает парень, с которым он живет, которого он любит и которого принял таким, какой он есть.
Чимин предстает перед ним в своем привычном виде: растянутый свитер, который принадлежит Юнги и пожившие треники, также принадлежавшие когда-то ему.
— Привет, — Юнги машет парню, не поднимая руку выше груди.
Чимин повторяет его жест и, сложив руки вместе, легко и бесшумно переступает с ноги на ногу, в ожидании, когда Юнги снимет с себя верхнюю одежду.
Юнги разувается, вешает похолодевшую от студеного уличного ветра куртку на настенный крючок, выпрямляется. Он подзывает Чимина к себе.
— Обнимешь меня? — с легкой улыбкой, что вырисовывается на его бледном лице, спрашивает старший.
Чимин подходит к нему и слегка приобнимает, еле прижимаясь к его груди, а руки застывают в воздухе, не прикасаясь к плечам парня. Прикосновения даются ему с большим трудом. Чимину всегда нужно постепенно привыкать к тому, что Юнги рядом с ним и второму иногда кажется, что его парень проживает каждый раз своеобразный день «сурка». Пак просыпается утром и начинает себя настраивать, что он в отношениях, что это нормально и ничего страшного не произойдет, если он обнимет человека, которого любит.
Так Юнги представляет себе мышление Чимина.
Они встречаются два года. Юнги привык к определенным необычным ситуациям, но Чимин все равно умел удивить. Сейчас, например, он иногда не в силах справиться с тем, что его любовный интерес вынужден уходить в другое место, далеко от дома, — на работу. Чтобы сохранить рядом с собой частичку Юнги, Чимин стал ходить в его одежде по дому. Так ему легче настроить свой мозг на то, что он в отношениях.
Юнги не до конца понимал логику своего парня. Если он скучает и из-за этого надевает на себя его одежду, то почему не может обнять при встрече? Юнги много читал про расстройство аутистического спектра, но понять, как люди мыслят с этим диагнозом — ему никак не удавалось.
Старший не любил слово «аутист», поэтому своего парня для самого себя решил называть «инопланетянином». Он ведь и вел себя как будто был не от мира сего. Его жизнь, расписанная по секундам не из-за его забитого графика, а потому что ему так удобнее жить, не укладывалась в жизненные понятия Юнги. Вскоре он привык к его будильникам, которые звонили почти каждые десять минут. Они перестали раздражать, когда он понял одну интересную вещь — в этом обычном мире только благодаря будильникам может ужиться необычный Чимин.
…
С самого начала отношений Юнги привык к еще одной вещи — есть, сидя за столом. Чимин всегда готовил еду в равном количестве для себя и для Юнги. Блюда должны быть оформлены в идеальной пропорции, подача не должна страдать, иначе придется все переделывать. Юнги смирился с этим потому, что готовил только Чимин, старший никогда не лез на кухню. Это нерушимое правило, одно из тех, которое помогает держать в равновесии их отношения. Тарелки и чашки поставлены под правильным для Чимина углом, друг напротив друга. Между ним и Юнги ровно пятьдесят сантиметров расстояния. Для себя в голове он расчертил линию на поверхности стола. Посуда Юнги не должна переступать за его территорию стола, это же касается и посуды Чимина. Идеальный порядок и идеальная гармония для Чимина раньше приносила неудобства Юнги. Он не понимал, зачем чашку нужно ставить именно слева, чуть дальше от тарелки ровно на двенадцать сантиметров, а потом просто привык. Ну, как привык… Он все еще считал это странным ритуалом, но раз Чимину так проще, Юнги тоже комфортно. — Хорошо сегодня поработал? — Юнги задает этот вопрос, чтобы не сидеть в гробовой тишине. Стук палочек о тарелку его раздражал еще больше полной тишины. Раньше ему нравилось проводить время в тишине, но с появлением в его жизни Чимина он стал больше уделять внимание простому бытовому разговору. Только так можно было хоть немного понять вторую половинку. Юнги искренне хотел его слушать, понимать его мысли. В тишине это было невозможно сделать. Эмоции Чимина не всегда походили на те, что свойственны обычному человеку, поэтому старший нуждался в разговорах, чтобы хоть как-то понять устройство его внутреннего мира. В ответ на свой вопрос Юнги получает лишь уверенный кивок. Чимина необходимо тормошить, чтобы он говорил. — Все схемы дорисовал? — Да! — кивает Чимин. Поймав на себе взгляд Юнги, он тут же начинает смотреть в другую сторону, стараясь не пересекаться взглядами. Даже спустя столько лет отношений зрительный контакт по-прежнему смущал его. Если другим это казалось странным и немного пугающим, Юнги нравилась такая его особенность. Сложив руки вместе, глядя куда-то в сторону застывшими глазами, Чимин начинает с увлечением рассказывать: — Они хотели врезаться в существующую муфту, но у них бы не получилось, она уже использовалась в прошлом году… Сигнала бы не хватило на новый объект. Юнги подпирает подбородок правой рукой, а левой играет металлическими палочками для еды и смотрит на Чимина так заворожено, как каждый раз смотрел, когда тот начинал говорить об этих схемах, о каких-то волокнах и муфтах. Юнги не понимал, о чем он говорит, почему вообще нужны эти схемы, что за низкие и высокие сигналы идут на объекты; ему просто нравилось наблюдать за тем, как увлечено Чимин говорит о том, что ему действительно нравится. Парень мог говорить часами о своих оптических волокнах и Юнги не смел его останавливать. Еда остывала и только когда за окном становилось темно и комната окрашивалась в черные и серые цвета из-за того, что солнце скрывалось за горизонтом, Чимин приходил в себя, осматривался по сторонам и спрашивал: — Я заговорился? — Да, — широко улыбаясь, отвечает Юнги. — Ты устал слушать? — Нет, — с прежней улыбкой отвечает Юнги. — Подогреть еду? — уверенность, которая была слышна прежде в голосе Чимина тут же испаряется. Он снова становится неуверенным в себе из-за того, что промахнулся и не уследил за временем. Вот поэтому ему и нужны будильники. Он теряет себя в этом стремительно меняющемся мире. — Не надо, — Юнги машет рукой и, зажимая между пальцев металлические палочки, хочет взяться за еду, но видит, что Чимин не ест. Чимин не станет греть еду себе, если не подогреет ее и Юнги тоже. — А… — Юнги хлопает себя по лбу. — Конечно… Подогрей, пожалуйста. Чимин резво поднимается со стула, берет тарелки и спешит к микроволновке. Это еще одна часть необычной рутины, к которой Юнги привык. Ужин порой затягивается на три часа, но ему это нравится.
