Трещины

Сейчас Пляж достаточно теплый, или, может быть, Феликс сейчас достаточно теплый. Феликс одет в свитер, но в нем так много дыр, что воздух легко проходит сквозь него. Он одет в джинсы, но и в них есть дырки, и в конце концов он закатывает их, чтобы они не промокли. На этот раз Феликсу не холодно. Однако вода не очень теплая, поэтому, когда остальные угрожают бросить его в воду, Феликс радостно протестует. Они смеются, и он смеется, и это нормально. Минхо и Чан поднимают Феликса во время съемок клипа. Они оба делают это так, будто он ничего не весит, хотя Феликс давно не терял в весе. Он не влезает в самую маленькую одежду, которую носил раньше. Однако у Чана и Минхо большие мышцы, и ни один из них не колеблется под его весом. Они поднимают его, потому что он им нравится, и им нравится играть с ним. Для них это так просто, поэтому Феликс решает, что для него тоже так просто. Феликс позволяет своим ногам промокнуть. Он сгибает пальцы ног в песке, зерна которого нагреты солнцем. Когда он проверяет, он не удивляется, обнаружив, что Чан тоже босиком. - Ты в порядке? – спрашивает Чанбин, и Феликс понимает, что завис. - Да, - отвечает Феликс, а затем понимает, что это правда. Он в порядке. Он улыбается, сам того не зная. – Со мной все в порядке. Чанбин вдыхает, чтобы что-то сказать, выглядя довольным, но затем Джисон начинает разглагольствовать о чем-то, отвлекая всех. Чонин смеется над Джисоном, и Феликс возвращается на Землю. Феликс понимает, что с ним все в порядке, за исключением, может быть, одного. Все камеры ненадолго фокусируются на Чонине и Джисоне, снимая их вместе. Сынмину говорят, чтобы он не уходил далеко, потому что он будет следующим. Никто не говорит Феликсу, что делать, поэтому он немного ходит по песку, пока волны бьют ему по ногам. Феликс видит, что Чан смотрит на океан, некоторые деревья загораживают вид от других. Вот так, они оба спрятаны. Чан смотрит на него, а затем оглядывается вокруг, будто пытаясь заметить камеры. - Здесь только я, - говорит Феликс по-английски. Чан заметно расслабляется, хотя все еще внимательно наблюдает за Феликсом, словно ожидает, что тот что-то скажет. Когда Феликс продолжает молчать, Чан спрашивает, также по-английски: - Они сказали, что я должен вернуться? - Пока нет. Я просто пошел тебя искать, - отвечает Феликс, - Думаю, у нас есть несколько минут. Чан кивает, затем бросает взгляд на воду, прежде чем оглянуться на Феликса. - Мне нравится, что они не прячут полностью веснушки, - говорит Чан, - Я бы хотел, чтобы они позволили показать их больше. - Теперь да, - говорит Феликс, подходя немного ближе к Чану. Песок хлюпает между пальцами ног. – Раньше они часто замазывали их, но теперь экономят на консилере. Волна разбивается о песок и омывает их ноги, прежде чем отступить обратно в океан. - Ты хочешь, чтобы они это сделали? – спрашивает Чан, - Или ты хотел продолжать их скрывать? Феликс не знает, говорят ли они только веснушках. - Вы с фанатами так долго говорили о том, как они вам нравятся, - говорит Феликс в итоге, - В конце концов до меня дошло, что вы не врете. - Врем? – выпаливает Чан, фыркая и глядя на Феликса, - Врать тебе? Я не знаю, как. Я тебе не вру. Обожаю твои веснушки. Феликс не напрашивался на похвалу, но Чан всегда такой щедрый. Феликс хочет спрятать голову в песок, чтобы не слышать Чана, но заставляет себя слушать. Проходит мгновение, и Феликс смотрит на Чана. Тот смотрит на него с мягким выражением лица. Феликс больше не может этого терпеть. Ему нужно знать, любит ли Чан его так, как он любит Чана. Он не может смириться с тем, что не знает. - Можно я тебя поцелую? – быстро спрашивает Феликс с сердцем в горле. Чан просто смотрит на него безучастно, словно он не расслышал. - На самом деле. Типа, реально поцеловать тебя, - добавляет Феликс. К абсолютному шоку Феликса, Чан даже не оглядывается в поисках камер, прежде чем наклониться. У Феликса есть мгновение, чтобы вздохнуть, прежде чем их губы соприкоснутся. Это так целомудренно. Нежно, как шепот. Губы Чана теплые, и Феликс продолжает преследовать их, слегка облизывая нижнюю губу Чана, пока тот не открывает рот. Феликс смутно осознает, что Чан вцепился в его поясницу, будто он думает, что Феликс вот-вот исчезнет или убежит. Феликсу нужно заверить Чана, что он здесь, чтобы остаться. Он прерывает их поцелуй ровно настолько, чтобы отстраниться и посмотреть в глаза Чану. - Ты с кем-нибудь встречаешься? – спрашивает Феликс. Если это так, пожалуйста, брось его и встречайся со мной, думает он. Часть его, вероятно, всегда будет эгоистичной, когда дело доходит до Чана. Феликс считает, что это нормально, потому что Чан так же жаден до Феликса, если не больше. - Нет. Эм, я полагаю, что ты тоже? – спрашивает Чан, и это почти смешно, что он думает, что Феликс может быть с кем-о еще, когда он так сильно хочет его. - Нет. Ты мне нравишься, - выпаливает Феликс, и это почему-то и труднее, и легче, чем он думает. Руки Чана дергаются на пояснице Феликса. Еще одна волна омывает их ноги. - Я люблю тебя. Не как друга. Как парня, - поправляет Феликс, и страх уходит. Давление спадает. - Ох, Феликс, - выпаливает Чан, - Я так люблю тебя, я все время думаю о тебе, я хочу, чтобы ты был моим, я… Феликс заплачет, если услышит что-то еще, поэтому он наклоняется и целует Чана, чтобы остановить поток. На этот раз Чан целует глубже, увереннее. Он протягивает руку и сжимает челюсть Феликса, немного направляя его. Особенно большая волна разбивается, и на них обоих обрушивается небольшие океанские брызги. Феликс хихикает в поцелуй и чувствует, что Чан делает то же самое. Солнце согревает кожу, а прикосновения Чана такие нежные. Феликс не устал, не голоден и не злится. Я мог бы делать это вечно, думает он. Он мог бы вечно оставаться здесь напротив Чана, стоя на пляже. Песок хлюпает под его босыми ногами, когда он немного меняет позу, больше наклоняясь к Чану, обнимая его за плечи. - Эм, - раздается голос, и Феликс на секунду даже не может разобрать голос своего хёна. К сожалению, губы Чана прерывают контакт, и Феликсу приходится заставить себя сосредоточиться на настоящем моменте. Он открывает глаза и поворачивается. - На самом деле они послали меня за вами, ребята, для съемок, - говорит Чанбин, его явно вынужденный спокойный тон выдает шокированный взгляд. Он пристально смотрит и на Чана, и на Феликса. Чан сжимает поясницу Феликса. Он смотрит на него, а не на Чанбина. Феликс сразу же понимает, что Чан не уверен, чего хочет Феликс, в порядке ли он от того, что Чанбин знает. Феликс устал что-то скрывать. Феликс отказывается это скрывать. Он крепче обнимает Чана за плечи и целует его. Их глаза открыты, и Чан напряжен, а Чанбин рядом. Однако Феликс делает это только для того, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. - Хм, - произносит Чанбин, и Феликс видит, как в его голове крутятся шестеренки. - Давай пойдем сниматься или что-то в этом роде, - говорит Феликс Чану и неохотно отпускает его. Чан кивает, широко улыбаясь. Однако, когда Феликс снова смотрит на Чанбина, его сердцебиение немного учащается. Чанбин знал, что Чану нравятся парни раньше, чем Феликс, Чан всегда доверял Чанбину, и тот всегда непоколебимо поддерживал его. Если бы в Stray Kids и был кто-то, кто мог бы возразить против того, чтобы мы были вместе, то это, вероятно был бы Чанбин-хён, думает Феликс. Впрочем, Феликс ошеломлен чем, что Чанбин выглядит не совсем… удивленным. - Феликс меня поцеловал! – говорит Чан так громко и так близко, что Чанбин корчится от громкости. - Да, видел. Несколько раз, - отвечает тот, притворяясь раздраженным, - Ты наконец-то рассказал ему о своей большой влюбленности? - Нет! – Чан смеется, счастливо и громко, - Он рассказал мне о своей большой влюбленности! В меня! – он протягивает руки и поднимает Чанбина, кружа его по кругу, в то время как Чанбин стонет. Феликс делает шаг вперед, пальцы ног хлюпают по песку. - Он мне нравится, - неуверенно говорит Феликс Чанбину, едва ли достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь весь шум, что производит Чан. - Я знаю, - говорит Чанбин, но не самодовольно и не злобно. Чан ставит его, и Чанбин поворачивается к Феликсу с выражением лица более нежным, чем к Чану. – Не позволяй ему минимум в качестве парня, хорошо? Убедись, что он заставляет тебя чувствовать себя особенным все время. Феликс рассеянно кивает, все еще ошеломленный тем, что Чанбин не выглядит удивленным. - Ты знал, что это произойдет? – спрашивает Феликс. Чанбин улыбается и смотрит на горизонт, затем на песок. - Я очень надеялся, что так и будет. Я видел тебя, когда ты думал, что у него есть девушка. И он рассказывал мне, как он к тебе относится до этого. Голова Феликса непроизвольно вскидывается, чтобы посмотреть на Чана. - Это правда, - говорит тот, не стесняясь. - Я действительно думал, что ты встречаешься с ней. Сонхи-щи, - говорит Феликс. Чанбин улыбается. - Я был шокирован, потому что он говорил мне, что ты ему нравишься. Я думал, что он отказался от того, чтобы быть с тобой, даже не сказав тебе об этом. В тот день, когда мы все поняли, что она на самом деле была другом… я вернулся к пониманию, что он заботится о тебе. Феликс немного замедляет шаг, не пытаясь заставить всех ждать его, но все же отчаянно желая поговорить об этом. Это ново, захватывающе и страшно, но он не один, поэтому он знает, что все будет хорошо. - Ты думаешь, это хорошая идея? – спрашивает Феликс у Чанбина, и его низкий голос звучит странно тихо. Он боится услышать ответ Чанбина, но он должен знать. Его волнует мнение Чанбина. Тот тоже перестает идти, оставаясь рядом с Феликсом. Чан прислушивается краем уха, но не вмешивается. - Ты боишься заблудиться, хён? – спрашивает Чанбин после неловкого ожидания. Феликс оглядывается и видит, что Чан смотрит на Чанбина с чем-то вроде страха и трепета. Феликс вздыхает, чтобы объяснить, что ничто из того, что Чанбин может сказать, не заставит Феликс по-настоящему отвергнуть Чана, по крайней мере, после стольких страданий, но затем Чанбин добавляет: - Дай нам минутку, или я расскажу ему, что ты сказал о нем, когда тебе пришлось принимать обезболивающее. - Абсолютная жестокость, - выпаливает Чан, театрально задыхаясь. - Чан-хён, - говорит Чанбин раздраженным тоном. Чан и Чанбин обмениваются взглядами, и Чан кивает один раз, затем два, а после уходит. Чанбин и Феликс остаются одни на пути обратно к пляжу. Чанбин поворачивается к Феликсу и собирается с мыслями. - Ты готов к этому? Быть в отношениях? – спрашивает он. Феликс запинается. Он не знает, к чему клонит Чанбин. Он не ожидал такого вопроса и застыл на месте. Чанбин тоже остановился. Он смотрит на песок, потом на дерево, а после уточняет: - Потому что он облажается. - Что? – Феликс моргает, застигнутый врасплох. - Я не хочу, чтобы у тебя случился рецидив, - тихо говорит Чанбин, - Иногда у людей случаются рецидивы, если в их отношениях есть проблемы. Такое чувство, что Чанбин берет мухобойку для всех бабочек в животе Феликса. - Думаешь, он меня бросит? – спрашивает Феликс едва слышным голосом. - О, нет, нет. Я думаю, что он заденет твои чувства, - говорит Чанбин, наконец-то устанавливая зрительный контакт и выглядя немного сожалеющим, - Пары иногда ссорятся, это нормально, но если вы с ним поссоритесь, я просто хочу знать, что ты не вернешься к голодной смерти. Тепло возвращается, как ни странно. Феликс снова расслабляется, прислушиваясь. - Я не хочу, чтобы ты снова голодал, - говорит Чанбин, глядя на волны позади Феликса, - И если он узнает, что ты снова сел на диету, потому что расстроен из-за него, он возненавидит себя. Феликс думает об этом, действительно думает и, наконец, говорит: - Такого не будет. Чанбин наблюдает за Феликсом, ожидая, и тот тихо добавляет: - Даже в самом начале я не зашел так далеко из-за того, что говорили или делали другие люди. Да, они сказали мне немного похудеть, но я зашел так далеко самостоятельно. Но теперь, когда я слышу эти вещи в своей голове, я делаю то, о чем мы говорили. «О, снова оно», а затем думаю о своем дне. Выражение лица Чанбина меняется, и он выглядит таким гордым, что сердце Феликса замирает в груди. - Ты так хорошо справляешься, - говорит Чанбин, мягко хмыкая в знак одобрения, - Ты такой… - Кажется, Чан-хён снова попробовал кофе, - доносится голос Сынмина откуда-то неподалеку, и Феликс слегка вздрагивает, вырываясь из оцепенения, в которое его ввергли разговоры о Чане. Сынмин стоит на опушке, явно придя с той стороны, где все снимают. - Да, - говорит Феликс, потому что он все еще думает о том, что означает одобрение Чанбина, и что это значит, что он сам одобряет отказ от диеты, даже если это означает, что он набирает вес. Он задается вопросом, считает ли Чан его красивее, когда он стройный, или нет. Чан никогда не указывал на свои предпочтения. - О! Ладно, - говорит Чанбин несколько неуклюже. Он явно не знает, что ответить Сынмину, и Феликс чувствует себя немного лучше. - Он такой энергичный, - говорит Сынмин, веселый и счастливый, - Они послали меня за вами, ребята, для съемок. Феликс деревянно кивает. Сынмин не уходит; он остается и с любопытством наблюдает за Феликсом и Чанбином. Феликс поворачивается и мгновение наблюдает за Чанбином. - Я так рад за тебя, - тихо выдыхает Чанбин. Тревога тает в груди Феликса. Он протягивает руку и обнимает одну из рук Чанбина с облегчением. - Я рад за себя, - шепчет Феликс, и Чанбин улыбается. Они вдвоем возвращаются на пляж, где находятся все остальные. Феликс немного смеется, когда слышит громкий и оживленный разговор Чана. Чан звучит счастливо. Феликс тоже счастлив. Скоро Позже Феликс обо всем поговорит с Чаном. В конце концов они возвращаются на пляж вместе. Ночь. Они вместе сидят на шезлонгах возле отеля, глядя на волны, набегающие на берег. Темно, но на сердце у Феликса светло. Он хотел бы, чтобы они с Чаном сидели на одном шезлонге. - Ты фотограф? – спрашивает Чан, когда молчание затянулось, - Потому что я могу представить нас с тобой вместе. Феликс беспомощно хихикает, а затем говорит: - Давай расстанемся. - Неееет, - тянет Чан, - Дай мне еще один шаааанс. Я люблю тебя, не дай мне все испортить. Сердце Феликса замирает, когда Чан говорит о любви. Даже несмотря на то, что это даже близко не первый раз, когда Чан говорит ему об этом. - Не позволяй мне так быстро все испортить, - продолжает Чан, не обращая внимания на внутренний срыв Феликса. Губы Феликса сжимаются. Он знает, что Чан любит его, но часть его все еще пытается понять, что Чан влюблен в него. - Для меня в новинку, что ты влюблен в меня. Ты сказал это на пляже, но это не кажется реальным, - говорит Феликс, средне между нерешительностью и надеждой. Чан мгновенно увядает. - Это по-настоящему, клянусь, я тебя очень люблю. - Я верю тебе, я верю, - говорит Феликс, мгновенно пытаясь отступить, - Но ты хочешь быть со мной, это просто… Внезапно возникает непрошеное воспоминание: Феликс плачет в объятиях Чанбина, обезумев от того, что у Чана есть девушка. - Что? Выражение твоего лица изменилось, - говорит Чан, наклоняясь вперед и с тревогой наблюдая за Феликсом, - О чем ты думаешь? Феликс сглатывает. - Когда мы все думали, что у тебя есть девушка, я… плакал. Много. Чанбин-хён утешил меня. На мгновение Чан выглядит опустошенным. - Ты плакал? Я заставил тебя плакать? - Не беспокойся об этом. Я плачу из-за всего подряд, - пренебрежительно бормочет Феликс. - Кто это сказал? – спрашивает Чан, - Ты плачешь из-за того, что для тебя важно. Вещей, которые важны для Stray Kids. Я никогда не видел, чтобы ты плакал из-за какой-то глупости. Это всегда вещи, которые имеют большое значение. Какая-то часть Феликса успокаивается, услышав это, раскрывается и расслабляется от чувствительности, которая так естественна для Чана. - Я рад, что Чанбин утешил тебя, - тихо говорит Чан, - Он очень утешал меня, когда я был слишком напуган, чтобы сказать тебе, что люблю тебя. Или, на самом деле, как именно я тебя люблю. Как парня. Феликс сглатывает, пытаясь понять. - Ты… говорил с ним? О том, что хочешь быть со мной? Чан слегка фыркает. - На самом деле, мне это и не понадобилось. Он просто знал. Видимо все просто знали. С самого первого дня они с Джисоном знали. Сердце Феликса замирает при одной мысли о Джисоне. Он даже не думал о том, что, возможно, Джисон не одобрит это, но он почти уверен, что мнение Джисона также имеет большой вес для Чана, как и мнение Чанбина. Джисон католик, как и Феликс, и Феликс знает, что это не обязательно означает, что он против их отношений, но это может означать, что он думает, что они делают что-то не так, и… - Джисон… - говорит Феликс с комом в горле. Чан слегка фыркает. - Он хочет, чтобы мы поженились. Он буквально проверял, сможем ли мы пожениться в Австралии. Он миллион раз просил меня признаться тебе. Он говорил, что заплатит за наш медовый месяц. Знаешь, я сомневался в нем, но он был так настойчив в течение такого времени, я думаю, что он на самом деле очень надеется, что мы с тобой сделаем это. Феликс? Феликс не дышит. Он держит Чана за руку и представляет себе все возможные варианты того, что произойдет, если группа не примет его и Чана как пару. - Феликс, - говорит Чан строго, тяжело и серьезно, - Посмотри на меня. Феликс сглатывает и кашляет, прежде чем посмотреть на Чана, со сжатой грудью. - Я следил за этим. Я имею в виду, я не то чтобы что-то замышлял, но, по-видимому, я был в некотором роде очевиден. Кроме тебя, Хёнджина и Чонина, все… не против. Они вроде как сказали мне, - говорит Чан, немного смущенный, - Минхо, Чанбин и Джисон специально сказали мне, что они… Они говорили, эм, разные вещи, но, Феликс, тебе не о чем беспокоиться, по крайней мере, с ними. Феликс хочет прильнуть к Чану. Однако он заставляет себя не делать этого, стараясь оставаться ответственным и одиноким в своем шезлонге. - Сынмин и Минхо любят тебя, они любят тебя так сильно, и они много раз говорили мне, как сильно тебя любят, - говорит Чан, ободряюще улыбаясь, - И они сказали что-то о том, что мне лучше не делать ошибок, но мы с тобой тогда не были вместе, поэтому им пришлось немного успокоиться, потому что я понятия не имел, о чем они говорят. - А Джисон и Чанбин-хён? – Феликс встревоженно задыхается. Чан с любопытством наблюдает за Феликсом. - Они меня поддерживают, - мягко говорит он, - Честно говоря, я беспокоюсь о Чонине и Хёнджине. Они так сильно тебя любят, ты такой милый и прекрасный. Я просто скучный лидер. Феликс слегка качает головой, все еще обеспокоенный. - Я… я тоже вроде как слежу за этим. Выражение лица Чана озаряется, а сердце Феликса замирает. Он сглатывает и продолжает говорить: - Чонин думал, что мы уже были вместе несколько месяцев назад. Он считает, что это глупо, что мы не встречались все это время. Он думает, что я должен был пригласить тебя на свидание давным-давно, - признается Феликс спешно, - А Хёнджин на самом деле этого не говорил, но… но… Но Хёнджин знал, что после того, как я плакал в музее, он думал, он знал, что я собираюсь поговорить с тобой, и он был мил, и он обнял меня. - Хёнджин знает, - тихо говорит Феликс, осознавая это вслух, - Он знает, как я к тебе отношусь. Он… поддерживает, - он слегка улыбается, немного стесняясь, - Он знает, что я жадный с тобой. - Мне это нравится, - сразу же говорит Чан, - Никогда не переставай быть жадным со мной. Мне нравится, нет, я люблю это. Феликс сворачивается калачиком, взволнованный, неуверенный и довольный. - А что, если я захочу стать еще более жадным? - Скажи мне, что ты хочешь со мной сделать, - выдыхает Чан. Он наклоняется как можно ближе к креслу Феликсу. - Ты ни с кем не встречаешься, - шепчет Феликс, а затем признается, - Я не хочу, чтобы ты встречался с кем-то еще. Я ненавидел думать, что у тебя есть девушка. Я плакал у Чанбин-хёна, когда думал, что у тебя есть девушка. Я хочу, чтобы ты был со мной, только со мной. - О, Феликс. Господи Иисусе, - бесцеремонно выпаливает Чан, - Да, может быть, это хреново говорить, но если бы ты спросил? Я бы послал любого. Я бы не подумал об это больше секунды. - Ты вообще не ходишь на свидания, - говорит Феликс, почти дуясь, - Откуда мне знать, что это правда? - Я не хожу на свидания с другими людьми, потому что мне нравишься ты, - быстро отвечает Чан, - Ты мне так нравишься, что я не знаю, что с собой делать. Чанбин знает. Минхо знает. Я почти уверен, что остальные скоро поймут. Я не знал, что я тебе нравлюсь. Ты для меня все. У Феликса перехватывает дыхание от искренности в голосе Чана. - Я мог бы быть твоим единственным и неповторимым? – с надеждой спрашивает Феликс. Чан слегка фыркает. - Ты уже давно мой единственный и неповторимый, малыш. Феликс не знает, как реагировать, пока в его голове не всплывает воспоминание о том дне с джапче. - Несмотря на то, что я… - Феликс вздрагивает, а затем хватается за колени. Он старается не думать много, потому что Чан был там для этого. Чан видел больше, чем кто-либо другой. Если бы Чан был расстроен или отпугнут этим, его бы сейчас здесь не было. Чан ничего не говорит, и в конце концов Феликс нерешительно смотрит на Чана и спрашивает: - Ты думаешь, я… эм, красивый? Поза Чана расслаблена. Его локоть лежит на подлокотнике, подбородок опирается на ладонь. - Великолепный, - говорит Чан без колебаний, - Такой, такой красивый. Сейчас больше, чем когда-либо. Особенно с того дня, когда ты хрустел моей спиной. Чан, кажется, думает, что Феликс наиболее привлекателен в своих самых тяжелых формах. Феликс не знает, как он к этому относится. - Из-за того, как я выглядел? – спрашивает Феликс, и что-то мрачное и ужасное поселяется у него в животе, - Тебе нравится определенный… вид? Чан моргает, а затем качает головой, немного выпрямляясь. - Потому что ты был сильным. Потому что ты знал, что можешь хрустеть моей спиной, даже когда я сомневался в тебе, и ты настаивал на этом, - говорит Чан. - Этот размер, размер, в котором я сейчас нахожусь – может чуть больше или меньше – нормальный. Мне он не, эм, нравится, но он нормальный, - выпаливает Феликс, - Я имею в виду, ты тоже думаешь, что это нормально? Чан моргает, а затем неуверенно улыбается. - Феликс. Феликс, ты понятия не имеешь… я… да. Я все время на надеюсь, что ты… подожди, - у него явно сдают нервы, - Прости, эм. Мое мнение не имеет значения. Сердце Феликса замирает. - Но я спрашиваю твое мнение. Я сказал, что думаю, что все в порядке. Чан прижимает ладони друг к другу и держит их между коленями, явно взволнованный. - Ты уверен, что я не скажу что-нибудь, что… понимаешь, подпитает что-то плохое? Феликс увядает. - Ты хочешь сказать, что я должен похудеть? Чан резко выпрямляется. - Нет, черт возьми, нет. Я собирался пойти в противоположном направлении, сказать, что должен набрать вес, если хочешь, или остаться прежним. Я не должен тебе этого говорить, консультант сказал, что… - Крис, - перебивает его Феликс, и его сердце колотится о ребра, полное надежды, - Забудь про консультанта. Как ты думаешь, теперь я хорошо выгляжу? - Мне нравится, как ты выглядишь сейчас, - мгновенно признается Чан, - Я всегда буду думать, что ты красив, несмотря ни на что. Но прямо сейчас я хочу тебя. Ты сексуальный, сильный и уверенный в себе. - Хорошо. Ладно, - говорит он, почти бредя от радости. - Я всегда буду думать, что ты красив, - повторяет Чан. Феликс слегка качает головой, пытаясь привести мысли в порядок. - Я не сидел на диете… долго, - нерешительно говорит Феликс, - И я не хочу возвращаться к этому, хотя я не уверен, нравится ли мне то, как я выгляжу сейчас. Чан выпрямляется, внимательно наблюдая за Феликсом. - Иногда мне кажется, что я должен начать все сначала. Избавиться от лишнего веса, который я набрал обратно. И потом, иногда – чаще, чем в других случаях – это словно произошло с кем-то другим. Я будто даже не помню, почему это было так важно, - тихо признается Феликс. Чан кивает, внимательно слушая. Внизу, на пляже, волны плещутся о берег. - Я думал, что это закончится, как заканчиваются истории, - говорит Феликс, уже не стыдясь, а просто задумчиво, - Я думаю, что либо полностью справлюсь с этим, либо вернусь к этому, но это просто… штука, которая всплывает, даже если мне на это наплевать. И я продолжаю игнорировать это, и никто на меня не кричит, и все хорошо. Чан протягивает руки и сжимает челюсть Феликса, его прикосновение болезненно нежно. - Иногда истории просто продолжаются, - бормочет Чан, - И все по-прежнему хорошо. Феликс больше не может терпеть дистанцию. Он встает и забирается на шезлонг Чана, устраиваясь у него на коленях. Чан мгновенно обнимает его, и когда Феликс утыкается лицом в его шею, Чан гладит его по спине. - Скажи это еще раз, - тихо просит Феликс, впитывая тепло тела Чана, хотя ему даже не холодно, он уже давно не чувствует холода. - Все в порядке, - без колебаний шепчет Чан, - Все хорошо, и я люблю тебя. Феликс успокаивается, расслабляясь в объятиях Чана. - Еще, - мягко просит Феликс, и Чан соглашается. Будущее Когда Чан и Феликс приезжают в Австралию, не очень тепло, но это нормально. Феликс ест то, что хочет. Он заказывает суфле, ест шоколадный торт, ест блины и не думает об этом – или, на самом деле, думает, но потом переключается на другие вещи. Он переписывается с остальными мемберами, молится, читает сообщения от STAY. Он не зацикливается на этом. Когда прилетает Чан, Феликс задается вопросом, не видит ли он какой-то сон. Они несколько раз выходят куда-нибудь поесть. Феликс хочет максимально увеличить количество времени, которое он проводит со своей семьей в Австралии, но ничего не может с этим поделать – желание быть с Чаном прямо сейчас слишком велико. Ему нравится быть рядом с Чаном, а встреча с ним в Австралии успокаивает и будоражит одновременно. Он не знает, как это описать. Он жадный и хочет провести такие месяцы с Чаном, но довольствуется малым. Они прячутся в тентах и крадут поцелуи, пока кто-то не входит, и они резко отстраняются, но все равно медленно, и пожилой джентльмен немного смеется над ними. Феликс тоже хихикает, а Чан улыбается, хотя его взгляд задерживается на губах так, что сердце того замирает. - Тебе действительно нравится этот торт, да? – спрашивает Чан, пока они вместе едят поздний завтрак – на самом деле это скорее простой обед. - Я ел его вчера, до твоего приезда, - признается Феликс, - На ужин с кем-то из моей семьи. Я притащил тебя сюда, потому что хотел съесть его снова. Хм, прости. - Не извиняйся, - говорит Чан, так тепло улыбаясь и глядя на Феликса с выражением, которое переполняет Феликса любовью, - Я рад, что тебе нравится. Хочешь еще кусочек? - Тебе не нужно… - начинает Феликс, но Чан уже заказывает еще один кусок торта. Они разделяют его, и Чан рассказывает Феликсу о своих планах на поездку в Австралию. Они целую вечность ковыряются в одном кусочке, пока разговаривают. Они планируют снять видео вместе, что-то, чтобы рассказать STAY, что они встретились в Австралии. Когда они, наконец, расстаются на вечер, Феликс отправляется домой. Он принимает душ и переодевается в пижаму. Он спускается вниз, чтобы провести больше времени со своей семьей, и ест ужин, который готовит его мама. Все спрашивают, было ли ему весело с Чаном, и ему немного смешно, потому что он и так проводит все дни с Чаном в Корее. - Да, мне было весело, - говорит Феликс. - Еда была хорошей? – спрашивают его, и в конце концов он понимает, что, когда был с Чаном, он съел почти два куска торта и целый обед. Ничего страшного, рассеянно думает он, особо не зацикливаясь на этом. Он не зацикливается на калориях, углеводах или чем-то еще. Он не думает о том, какая одежда подходит, а какая нет. Феликс со своей семьей, а завтра он увидится со своим парнем. Ему достаточно тепло, он счастлив, и ему не нужно думать об этом. - Она была хорошей, - отвечает он, потому что так оно и было.