Forse ci rivedremo

— Почему ты не можешь ответить мне взаимностью, Чонгук?! Я люблю тебя, братик. — Юнги обесиленно опускает голову, пытаясь сморгнуть слезы. Он не хочет показаться перед братом слабым, но он устал тянуть их «отношения» на себе. Чонгук целует его не как брата. Каждую ночь любит не как брата, а на вопрос о любви сухо отвечает «неправильно». Они давно перешли черту и скорее всего, если ад существует, они будут там гореть. Долго и мучительно. Но именно сейчас Юнги просто хочет услышать слова взаимности. Ничего больше. — Я для тебя игрушка, м? — Юнги, езжай д… — Отвечай! — выкрикивает Юн и не рассчитав силы, отходит назад, когда старший подходит к нему впритык. Младшему Чону приходится откинуть голову наверх, чтобы посмотреть в чёрную бездну в глазах Гука. — Не ори на меня, — рычит Чон и возвращается к работе, прекрасно слыша как Юнги всхлипывает. Он — владелец самого большого картеля в Мексике и у него нет слабостей. У него не должно быть слабостей, но Юнги всё равно. Он не хочет понимать брата и усложняет ему жизни. Гук ничего не боится. Ничего. Но до ужаса боится потерять. — Не подходи ко мне больше, — шепчет уже твёрдо Юнги и Гук впервые входит в ступор, — если не любишь, то и я не люблю.

***

Когда Юнги уходит из кабинета брата, громко захлопнув дверь, Чонгук разрешает ему уехать. Когда он собирает вещи и берет с сейфа деньги на первое время проживания без брата, Чонгук просто смотрит за каждым его резким действием и не подаёт признаки жизни. Потому что когда Юнги уходит из его жизни Чон просто перестаёт дышать. Его сердце сначала замедляется, а позже останавливается, каменея каждую минуту без младшего. Гук знает, что так будет лучше. Знает, что без него омега будет в порядке и безопасности, но всё равно ночью переворачивает свою квартиру вверх дном. Знает, но это не мешает ему выкуривать по пачке сигарет за раз, смотря в одну точку. Не мешает больше убивать, пытаясь заглушить боль внутри. Не получается. Уже пятый год у Чона не получается построить дамбу в своём сердце. Не получается найти омегу, у которого будет такая же чистая душа, как у Юнги. У альфы не получается дышать чужими запахами, потому что запах мандаринов в подсознании ножом выцарапан. В кровь давно впущен. Чонгук без Юнги жить не умеет, но спрашивать своё сердце не будет, ведь знает, что чем дальше он от омеги, тем больше он в безопасности. С прошествием времени владения Чонгука только увеличились. Сейчас ему принадлежат три мексиканских картеля, два полуострова на западе и огромное войско. Он — сердце своего государства и его процветание. — Босс, мы заехали не сюда, вроде, — докладывает Чону телохранитель. Сейчас Чонгук едет на встречу с северными «друзьями», которые выступили за объединение их государств. Вот только они не учли одного. С Чон Чонгуком даже равняться взглядами нельзя. А об объединении территории лучше вообще не думать. — Мы должны были приехать в их логово, а приехали в жилой комплекс, — констатирует факт Чон, выходя из своей машины и натягивая на лицо солнцезащитные очки. Альфа оглядывается и кроме как детской площадки и трех высоток ничего не видит. Они приехали на чужую территорию и немного заблудились. Гук на это лишь фыркает, ведь у него не особо много времени, чтобы возиться с этой хуйней. — Ты? — вдруг Чонгук оборачивается и возле себя видит мальчика-омегу лет пяти. На нём маленькие темные ботиночки и такая же футболка. Брюки с мелкого немного спадали, но тот их постоянно поправлял, выдерживая тяжелый взгляд Чонгука. Альфа разглядывает черты нежного личика и подмечает родинку. Как у себя. Под губой. — Я? — всё, что может спросить Гук, удивляясь отваге мальчика. — Это ты мне снился. Альфа не понимает своего зверя, который ложится перед мальчишкой смирно и прижимает морду к ногам омеги. Чон хмурится, снимая очки, и дальше разглядывает тьму в глазах напротив. Глаза у омежки чёрные, завораживающие и Чон ловит себя на мысли, что они чем-то похожи. — Пап, вот он мне снился! — рассматривая мелкого, Гук не сразу замечает парня, который подходит к ним. Не сразу замечает запах мандаринов, который заставляет камень, охватывающий сердце, треснуть. А позже Чонгук поднимает взгляд и снова умирает. Чувствует как эмоции заползают в него за секунду, заставляя задыхаться. Перед альфой стоит Юнги. Это не тот маленький и беззащитный омега, который боялся темноты и громких звуков. В его взгляде альфа видит стержень, ведь то, как анализирует сейчас его младший, можно сравнить с вскрытием. Перед Чонгуком Юнги. Не его хрупкий младший брат, а чужой ему человек. Ведь Чонгук для Юнги умер, альфа в этом уверен. Перед Чонгуком стоит его жизни, держа за руку. сына. — Пойдём от сюда, малыш, — твёрдо произносит Юнги, беря за руку сына. Отойти ему не даёт зверь брата. Юнги делает шаг, а после просто не может поднять ногу, ведь слышит громкий вой в голове. Вой помощи. Вой мольбы. Омега не оборачивается и не уходит. Просто стоит и слушает ритм сердцебиения брата, которое бьётся набатом в ушах. Юнги дышит через раз, ведь если сейчас вдохнуть полной грудью, то он больше никогда не сможет уйти. Не сможет уйти как тогда. Не сможет сожрать свои чувства снова. Не сможет переступить через любовь. Не сможет лишить себя теплых объятий. — Юнги, — словно безумец шепчет альфа и делает шаг вперёд. Юнги тоже шагает вперёд. — Пап, ты его знаешь? — Малыш. — Чонгук говорит одно слово, у Юнги всё слова в голове смешиваются в ураган и в миг бьют по возведенной защите от чувств. Одно слово и Юнги, который был зависим от брата, возрождается снова. — Уезжай, — приказывает омега и последний раз поворачивается к Гуку. Чон же во вгляде напротив не видит ничего. Даже ненависти. Ничего. Это его и ломает. На омерзительные куски. Чонгук понимает, что не имеет права сейчас ни на что, из-за чего просто провожает любимого до жилого дома взглядом, а уже позже глубоко вздыхает. Вздыхает воздух, где снова нет запаха мандаринов.

***

Чонгук думает, что он справляется. Когда он заходит в дом и, не снимая обувь, проходит к бару, чтобы выпить чего-нибудь по крепче, он всё ещё думает, что справляется с воспоминаниями, которые придавливают его к земле. Когда он бьёт пятнадцать раз кулаком по стене, на которой остаются кровавые пятна, он всё ещё убеждает себя, что справляется. Нихуя. Нихуя он не справляется. Альфа не контролирует поток мыслей и эмоций, что заставляют его сначала вытирать рукавом черной рубашки слезы, а позже раздирать кулаки в кровь, ударяя по стене. Он не может контролировать вой своего зверя, который рычит на хозяина и рвёт его сердце в клочья. Рычит, говоря, что упустил самое дорогое. Упустил Юнги. Свою единственную надежду на нормальное будущее. Кто он сейчас? Гук смотрит на себя в зеркале и видит. монстра. Не человека, не живое существо, а гребаного ублюдка, который бросил своего брата на произвол судьбы. Оставил захлебываться в собственных чувствах. Он решил за обоих. Не спросил, чего хочет Юнги. Никогда не говорил ему, что любит. Никогда. — Босс? — альфа не сразу замечает в дверях телохранителя — Тэмина. — Ты нашёл информацию? Сразу после встречи с Юнги, альфа приказал найти всё о его семье. Он пять лет запрещал себе видеть и слышать что либо о младшем, а тут будто судьба решила всё за них. — Да, — кивает Тэмин, — сейчас полное имя вашего брата — Ким Юнги. Он три года как замужем за Ким Намджуна, генерального директора строительных компаний, расположенных по всей стране. Сам Юнги работает у мужа директором дизайнерского отделения. Так же у него есть сын–омега. Его зовут Ким Су, но вроде как это не их общий сын. Отец Су бросил Юнги. Это всё, что я нашёл. Чонгук внимательно слушает Тэмина и кивает ему, намекая, чтобы он оставил его. Альфу разъедает злость. Не к Юнги. Не к этому Намджуну. А к себе. Потому что он бросил брата. Бросил и не помогал. — Я не смогу влезть в его жизни. Не смогу… — Гук шепчет это, зная, что зверь его слышит, но тот всё равно не успокаивается. Будто он знает то, о чем не догадывается Чонгук…

***

На следующий день Чонгук не появляется на встрече с северными. Он просто выкуривает вторую пачку сигарет, всё это время смотря в небо. flashback — Думаю, что каждое созвездие — это семья, — шепчет Юнги, после страстного секса с братом, лёжа на его груди и смотря в окно, — давай создадим своё созвездие, м? Чонгук пальцами по позвонкам младшего проходится, пересчитывает и игнорирует его. Он тело перед собой насытится не может, снова его на кровать опрокидывает и толкается в растянутую дырочку. — Ты не ответил, — Юнги отворачивается от брата, шипит когда он одним движением входит и тихо стонет, не желая показывать удовольствие. — Не говори бред, — лишь рычит Чон и ускоряется, шлепая накаченной рукой по ягодицам младшего. end of flashback И так всегда. Каждый гребаный раз, когда Юнги говорил о своей любви, Чонгук прерывал его. Никогда не слушал, ведь тогда он не понимал значение слов брата. Не понимал, что каждый раз он втаптывает его чувства в землю, а ночью даёт надежды на что-то большее. Чон Чонгук — человек, которого уважает народ. И человек, который отныне ненавидит себя. — Какая же я мразь, — шепчет сам себе Чон, выпивая очередной стакан дорогого виски. *** Целый месяц он запрещал себе и мысль допускать о Юнги и его сыне. Чонгук завалил себя работой, перелётом в другую страну для решения некоторых проблем, но как бы он не хотел убежать, мысли были на шаг быстрее. Альфа думал о сыне брата. О маленькой крошке, который не боялся смотреть в его глаза. Который покорил мужчина своими глубокими глазами и родинкой под губой. Навязчивая мысль проедала мозг Чона очень быстро. А вдруг это его сын? Чонгук должен в этом убедиться, из-за чего сейчас он стоит перед дверью брата и смотрит на нее. Вот сейчас. Он выйдет и всё снова перевернётся. Чону снесёт крышу, ведь то, каким стал Юнги — его быстрая и мучительная смерть. Постучав в дверь, мужчина задерживает дыхание и считает секунды. До того, как он снова встретится с родным человеком. С малышом, глаза которого Чонгук забыть никак не может. До своей погибели. — Здравствуйте? — на встречу Чону выходит не брат, а высокий альфа. Гук его глазами сканирует, подмечает атлетичечкое телосложение и коротко постриженные волосы тёмного цвета. Альфа не замечает второй вопрос о том, кто он. Он просто внюхивается и чувствует. запах своего мальчика на этом альфе. — Намджун? — из-за угла выходит Юнги, а у Чона снова кончается воздух, ведь его омега такой красивый и домашний. Не его. Братья встречаются взглядами и между ними вспыхивает война. Один мысленно уйти просит, другой «без тебя жить не смогу» отвечает. Чонгук как вкопанный перед дверьми остаётся, когда перед его носом дверь закрывается, а позже он слышит громкий крик маленького омеги. — Открой дверь, отец! — рычит крошечный Су и когда Намджун снова открывает дверь, мелкий кидается на Чона и обнимает его малюсенькими ручками за ногу, — привет. Волк альфы дышать себе запрещает, мордой в землю снова упирается и слушает дыхание мелкого. Его радостный писк в себя впитывает, не сдерживает поток слез. — Привет, — всё, что отвечает Чонгук, упираясь коленями в пол и крепко обнимая сына. Своего сына. Альфа думать по другому не может, ведь то, как пахнет его мальчик, то как жмется к нему, уже говорит о том, что это его сын. Пока Су не отлипал от Чонгука, а тот нежно перебирал в руке его шелковистые волосы до плеч, Юнги вышел за дверь, попросив Намджуна оставить их наедине. За четыре года совместной жизни они научились понимать друг друга и всецело доверять, так что Нам просто оставляет нежный поцелуй на носу Кима и уходит в кабинет. — Мой сынок, — шепчет Чон, целуя Су в сладкие щечки. — Зачем ты пришёл? — с тяжёлым вздохом спрашивает Юнги, опираясь о косяк двери локтем. Альфа сначала даже не смотрит на брата, зацикливая внимание на сыне. Он – человек, который убивал, подавлял восстания, занимался незаконными делами – сейчас вкладывает в каждое своё движение столько нежности и ласки, что сам себе удивляется. Омежка ему улыбается искренне и снова обнимает отца, в то время как Чонгук снова чувствовать сердце своё начинает. Он аккуратно прижимает к себе хрупкое тело, так же стоя на коленях, и поднимает взгляд на брата, улыбаясь и ему. – Юнги.. он мой? – вопросом на вопрос отвечает. Юнги не хочет отвечать. Не хочет рассказывать о своей тяжёлой судьбе. Когда Юн ушёл оказалось, что он беременный. Тогда, с сумкой в руках и без гроша за спиной, он вышел из больницы и истерично заплакал. У него не было ничего. Ни заработка, ни жилья. Ничего. Первое время Юнги снимал квартиру, которая больше была похоже на заброшку, на деньги брата, которые он взял уходя из дома брата, а позже пошёл работать в строительную компанию, куда его взяли и без опыта работы. Ким Намджун – начальник компании – относился к Чону понимающе и всячески помогал, понимая, что ему нравится этот омега. После Намджун стал ухаживать за Юнги. Когда у Чона родился ребёнок, Ким принял его как своего и воспитывал крошку омегу. Маленький Су знает, что Нам не его родной отец, но от этого в их семье ничего не поменялось. Су очень сильно любит Намджуна, как и Юнги. Юнги создал своё созвездие. Без Чонгука. – Ты его биологический отец, – нехотя говорит Юнги, – а родной в квартире. – Не говори это, – чувство собственности разъедает внутри всё живое и Чон невольно прижимает сына к себе сильнее, а его волк начинает рычать. – Правду? Гук Кима не слушает. Немного от сына отстраняется и целует его в лоб. – Ты мой настоящий отец? – спрашивает Су, сжимая пальчиками рубашку Чона. – Да, моя слабость, – шепчет Чонгук и целует крохотный носик, – но ты всё равно должен любить Намджуна, хорошо? Я приеду ещё, обещаю. И Су, поверив отцу, целует его в щеку и заходит домой. Юнги даже не догадывается, что в Чонгуке война насмерть из-за этого невинного поцелуя ведётся. Одна сторона гласит, что Чон поступил правильно, отпустив брата, а вторая бьётся в конвульсиях от страданий. Орёт, что упустил свой счастливый билет и угробил всю свою жизнь. Для чего? Его любит народ, любит его войско. Но его пять лет не знал родной сын. Его не любит брат. – Прошу, дай мне шанс, – шепчет Чон, поднимая побитый взгляд на Юнги и стоя так же на коленях, – Юнги, я умоляю тебя. – Там, за дверью, меня ждёт муж, который дал мне понять, что такое настоящая любовь, – начинает Юнги, смотря на брата сверху вниз, – я четыре года живу в его объятиях и узнаю каждый день что такое настоящее счастье. Чонгук, счастье – это не ждать, когда твой любимый человек приедет уставший с работы, трахнет тебя и уснёт. Счастье – это не ожидание от родного человека слова "люблю". Юнги говорит без сожаления. Сильно бьёт фактами по Чонгуку, припечатывая его к настоящей реальности. Реальности без сына и брата. Гук быстро утирает слезы, не смея отвести глаза от взгляда напротив. – Счастье – это жить дальше ради любимых. Сейчас я счастлив как никогда, Чонгук. У меня есть муж, сын и я счастлив, – Юнги делает шаг вперёд и наклоняется к брату, – за своё счастье я буду бороться. И если ты захочешь разрушить его – я тебя придушу собственными руками. Ты понял? Альфа ничего не отвечает. Даже не старается вытирать слезы. Он просто кивает и сжимает челюсть. – Могу я видеться с Су? – собрав всю волю в кулак, спрашивает Чон. – Если Су захочет с тобой видеться, то препятствовать я этому не буду, – отвечает сухо Юнги, открывая дверь квартиры, – я делаю это не ради тебя, а ради сына.

***

В будущем Чонгук будет посещать сына каждую неделю, привозя ему подарки. Су каждый раз будет обнимать отца как в последний, а Юнги, сзади которого всегда стоял Намджун, будет наблюдать за сыном и братом и сильнее прижиматься к Киму. Юнги создал своё созвездие. В котором нашлось место Чонгука только благодаря сыну.