Знакомьтесь – Мари-Мадлен

Мари-Мадлен в который раз посмотрела на часы с самым философским видом, решив последовать примеру вечно невозмутимых дядиных котов. К сожалению, она кошкой не была, и подобное выражение лица на ней смотрелось кривой маской. Мари-Мадлен со вздохом отбросила книгу, которую безуспешно пыталась читать уже полчаса, водя глазами по одной и той же странице, и пару раз быстро прошлась по комнате под недовольные взгляды Серполетты и Люцифера. Пушистые наглецы развалились на диване и всем своим видом показывали, кто здесь истинные хозяева. – Нет, ну сколько можно? Какой нормальный человек приезжает домой в одиннадцать в пятницу? – Не выдержала она, вновь увидев на часах десять вечера. Впрочем, как она уже успела убедиться, Арман Ришелье к нормальным людям не относился, как и подавляющее большинство членов их семьи. Мари бы не возмущалась так сильно, не будь она на сто десять процентов уверена, что дядя опять не удосужился выделить время на ужин. Люцифер широко зевнул; ему-то главное, чтобы его без этого самого ужина не оставили. А Мари-Мадлен внезапно ощутила совершенно не свойственное ей желание что-нибудь приготовить. А что, кулинарная книга и продукты у нее есть. Главное теперь ничего не спалить и не разбить. А вот с этим были большие сложности: она относилась к тому типу людей, которые умудрялись постоянно разрушать что-то вокруг. Впрочем, на кухне можно после как следует убраться, рассудила она и взяла со стола телефон с наушниками. Любимая музыка оглушительно зазвучала в ушах. Мари-Мадлен тихонько засмеялась, вспомнив реакцию людей, узнавших что она любит рок. На их лицах отчетливо читалось, что они ожидали Бетховена или Моцарта. Мари-Мадлен поспешно завязала волосы первой попавшейся лентой, раскрыла кулинарную книгу, некогда составленную ее бабушкой и принялась за дело. Однако ее воодушевление бесследно исчезло через какие-то три четверти часа. Кухня оказалась заляпана тестом и мукой по самый потолок, а Мари успела разбить стакан и обжечься. Но зато на столе стоял ароматный яблочный пирог и небольшой голубой чайничек с их с дядей любимым чаем. Она несколько раз задумчиво оглядела пирог, пытаясь понять, чего не хватает. Точно, корицы! Мари-Мадлен распахнула дверцу кухонного шкафчика и досадливо поморщилась. Коробка с приправами, как на зло, нашлась на самой верхней полке, куда ей с ростом чуть больше полутора метров просто не достать. Долго размышлять она не стала, притащила первую попавшуюся табуретку и взобралась на нее. Первыми в глаза бросились пакетики с перцем, гвоздикой и ванилином. Мари-Мадлен принялась торопливо перебирать пакетики, привстав на цыпочки для лучшего обзора. А в следующую секунду табуретка предательски выскользнула из-под ног, и она навзничь полетела вниз. Мари-Мадлен даже не успела закричать, как кто-то подхватил ее и бережно поставил на пол. – Дядя?! Ты когда успел прийти? – С трудом выдавила она, вцепившись в спинку стула, чтобы скрыть дрожь в коленях. – Ты бы еще громче музыку включала, – проворчал Ришелье. – Скажи, пожалуйста, куда ты полезла? Со стороны могло показаться, что он злится, но Мари-Мадлен прекрасно видела, что дядя просто испугался за нее. Под пронзительным взглядом серых глаз стало даже немного стыдно. – Корицу достать хотела. По выражению лица дяди можно было безошибочно определить все, что он думает о корице, табуретках и умственных способностях племянницы. Но вслух не сказал ничего. Просто притянул ее к себе и поцеловал в макушку. – Ты меня заставишь поседеть раньше времени, – хмыкнул он. – Не волнуйся, я тебе потом пожизненный запас краски для волос подарю, – Мари пыталась говорить серьезно, но веселые искорки в глазах выдавали ее с головой. – Какой цвет хочешь? Может, в розовый тебя покрасить? – Милая, чем я так перед тобой провинился? – Притворно ужаснулся Ришелье. – Дай-ка подумать, ты время видел? Уже одиннадцать вчера, а сегодня, между прочим пятница! И… – Я же уже говорил, что у меня очень много работы. –… у меня для тебя две новости. Во-первых, я собираюсь ужинать только с тобой, а значит ты будешь оставлять меня голодной, задерживаясь до поздна. Во-вторых, будешь таким же вредным, подсыплю тебе в шампунь розовую краску, такую въедливую, то не отмоешь. – А это уже наглый шантаж, сударыня! – Теперь настала очередь дяди пытаться сделать строгое лицо. – Что поделаешь! Иные методы на вас не действуют, сударь! – В тон ему отозвалась Мари-Мадлен. – А если вы соизволите достать все-таки корицу, мы сможем сесть за стол. Ришелье с легкостью дотянулся до коробки, выудил оттуда пакетик с корицей и протянул племяннице. – Не честно! Почему в мою базовую комплектацию забыли положить еще хоть десять дополнительных сантиметров роста? – Пробормотала она, щедро насыпая корицу на пирог. – Зато ты не рискуешь удариться головой обо все подряд, – рассмеялся Арман и тоже подошел к столу. – Потрясающий аромат. Когда ты научилась готовить? – Я много чего умею, просто редко пользуюсь. А готовить меня научили мама с бабушкой. Мари-Мадлен разлила чай по чашкам и принялась разрезать пирог, едва не обжигая о него пальцы. Сумиз, Серполетта, Мими-Пайон, Люцифер и Фелимаре чинно уселись в ряд вдоль стола. Пять пар разноцветных глаз синхронно уставились на нее с трогательно-просящим выражением. Мари несколько секунд с трудом не обращала на них внимания. – Где их этому учат? – Наконец не выдержала она. – А главное зачем? Все рано только понюхают и уйдут с видом вселенского разочарования. – Милая, этот вопрос интересует всех кошатников не одно десятилетие. Ответ, к сожалению, до сих пор не найден. У Ришелье был такой правдоподобно-удрученный вид, что Мари-Мадлен рассмеялась. – Я тебе скажу ответ. Они обыкновенные наглецы! Хотя мне иногда кажется, что в каждом из твоих котов, дядя, концентрируется вся наглость вселенной! – Она присела, подогнув под себя одну ногу. – Прямо вся? – И даже больше! – Она уверенно сложила руки на груди. – Пирог, кстати, великолепный. И очень похож на бабушкин, можно сказать ученик превзошел учителя, – с видом профессионального дегустатора оценил Арман, попробовав первый кусочек. – Ты прелесть. – Я знаю, – Мари-Мадлен не стала прятать довольную улыбку. Она обошла стол и обняла дядю за шею. – Я сильно сомневаюсь, что ты скажешь тоже самое, если решишь испытать судьбу и еще раз прийти домой ночью. – Ладно, ладно, сдаюсь! – Хмыкнул Ришелье и тоже обнял племянницу.