Прямо в стиле сказки

      Они не были уверены, когда заснули, с одинаковыми улыбками и сцепленными руками. Когда они проснулись, Боннибелл снова превратилась в большую подушку, голова Марселин покоилась на её руке, а другая прижимала её к себе.       Марси посмотрела вверх и через плечо, сонная улыбка на её лице, когда она пробормотала: «Я скучала по пробуждению с тобой».       » Я тоже». Боннибелл покраснела, счастливо улыбаясь, продолжая: «Хотя я боюсь, что ты впервые столкнешь меня с кровати во сне».       «О, не волнуйся, это скоро». они оба смеялись, пока не услышали, как у Марселин заурчало в животе. Она прищурилась, поджала губы и пробормотала: «Кажется, я проголодалась».       Боннибелл снова рассмеялся, нежно обняла её и сказала: «Давай приготовим тебе завтрак».       Марселин с улыбкой смотрела, как она встала и пошла в ванную. Когда Бонни закрыла за собой дверь, она перевернулась и зарылась лицом в подушку, жалея, что не может кричать так громко, как только могла.              Она была здесь.              Она снова перевернулась на спину, уставившись на высокие потолки. Закрыв глаза, она подумала обо всех чертежах этой комнаты, которые были у Бонни, когда она проектировала дворец. Время от времени она всё ещё осматривала королевство и чувствовала себя абсолютно пораженной.       Марселин удовлетворенно вздохнула, заложив руки за голову и ожидая, когда вернётся её любовь, чтобы она могла схватить её и затащить в постель. Она могла бы умереть прямо здесь и быть.       Какими бы романтичными ни казались её мысли, они исчезли, когда она внезапно почувствовала что-то сверху. Она издала ох и открыла глаза, увидев Боннибелл на четвереньках у себя над головой. Она покраснела, но Бонни смотрела на неё свирепо.       Принцесса подняла две бутылки чего-то, что Марси включила на раковине в ванной. Марселин рассмеялась. «В чем вообще может быть проблема, Боннибелл?»       «В следующий раз я брошу их в тебя».       «Оооо, мне так страшно».       «Такой, какой тебе и следует быть!» Бонни села на колени, скрестив руки. «Я обучена в нескольким видам боевых искусств, ты знаешь.»       «А я умею летать. Нельзя рубить каратэ, до чего ты не можешь дотянуться».       «Я тебя запутаю».       «Это так?» Прежде чем Боннибелл смогла ответить, Марселин вскочила и схватила её за колени. Она вытащила её ноги из-под неё и повалила на спину, схватив за талию, когда начала безжалостно щекотать.       Бонни пнула её, пытаясь вырваться, пока они смеялись. Она старалась не визжать, чтобы не привлекать внимания ни от кого во дворце, но это было нелегко. Ей удалось оттолкнуть Марселин и взобраться на неё сверху, пытаясь удержать её руки, но, как всегда, Марси была сильнее и без проблем перевернула их.       К сожалению, край матраса оказался гораздо ближе, чем они предполагали. Марселин приземлилась на неё сверху, обе всё ещё смеялись, когда Бонни положила руки ей на плечи, широко улыбаясь и называя её олухом.              Всё, о чем могла думать Марселин, это о том, как она была безумно красива, когда она, всё ещё хихикая, наклонилась и поцеловала её.       Бонни поняла, что Марселин, должно быть, даже не знала, что сделала. Она встала, посмеиваясь, и протянула руку. Боннибелл согласилась, позволив ей помочь ей подняться на ноги.       Именно тогда Марселин увидела выражение лица Бонни, а затем её собственное лицо стало ещё бледнее, чем обычно. Она всё ещё держала Боннибелл за руку, бормоча: «Я… я… я… я не хотела… я не думала…»       Бонни коснулась своей собственной щеки, улыбаясь. «Всё в порядке. Просто… скажи мне, где проходит грань».       Марселин кивнула, сделав паузу на мгновение. Эта линия была примерно пятьсот с чем-то лет назад, когда Бонни впервые притянула её к себе и поцеловала, когда Марселин влюбилась лицом к лицу и поняла это в тот момент, когда улетела от неё после той первой ночи. Они давно прошли это.       Она посмотрела на Бонни, заложив руки за спину, ожидая, что Марси что-нибудь скажет. Марселин просто поцеловала её, сказав, что им следует подождать. Они подождут, потому что Бонни не была готова. После того, как она сказала, что им следует подождать.       У Марселин в голове промелькнула ужасная мысль. Это решила Боннибелл или Марси? Бонни сказала ей, что не хочет спешить, или Марселин сказала ей, что она этого не делала?       «Мне — мне так жаль, Бонни».       Глаза Боннибелл расширились, когда она увидела, как вытянулось лицо Марселин. Она прикрыла рот руками, когда Бонни подошла к ней, нежно обхватив её лицо.       «Всё в порядке, Марси. Это был несчастный случай, всё в порядке!»       «Нет, не… не то… я…» Марселин перевела дыхание, отчаянно пытаясь удержаться от слёз снова. «То, что я говорю тебе, что ты не готова, это не… это не доверие, это я лицемерю! Я не могу стоять здесь и говорить тебе, что я тебе доверяю, а потом сразу же вести себя так, будто это не так!»       «Хорошо, давай — давай сделаем ещё один вдох». Бонни взяла её за руку, потянув её сесть на кровать. «Скажи мне, что происходит у тебя в голове — мы с этим разберемся».       Марселин не могла не заплакать, в уголках её глаз появились слёзы.       «Я ничего не боюсь. Ничего. Я знаю, что ты никогда не причинила бы мне боли, я знаю, что мы не будем прежними, но я… Я всё ещё отношусь к тебе так, как ты могла быть». Она посмотрела на Боннибелл, качая головой, и продолжила: «Ты этого не заслуживаешь. Ты не заслуживаешь трусихи».       «Ты не трусиха, Марселин».       «Да, это так. Если бы я не спросила тебя об этом, ты бы колебалась? Прошлой ночью, если бы я поцеловала тебя, ты бы сказала, что не была готова?»       Бонни покраснела, на мгновение замолчала, прежде чем покачать головой. «Нет. Я бы не стала, но я сделаю всё, что потребуется, всё, что тебе от меня нужно».       «Я не имела права говорить тебе это, Бонни. Я знаю, это своего рода вихрь после всего, о чём мы говорили, но — но ты была права. Ты была права, это не то же самое. Я не хочу, чтобы это было так же.» Она встала, схватила Бонни за руки и подняла её на ноги. «Ты так сказала, я говорила тебе, что люблю тебя каждый день в течение последнего, типа, года, и я устала не просто говорить это. Я устала ждать, я устала от того, что меня нет с тобой».       «Тогда просто скажи мне, Марси». Боннибелл сжала её руки, её голос дрогнул. «Ты можешь рассказать мне всё, что угодно, ты это знаешь».       «Ты сразу же была готова ждать, чтобы сделать что-то совершенно нелепое, потому что я попросила, потому что ты тоже меня любишь, и я сожалею, что когда-либо сомневалась в тебе». Марселин покачала головой, уставившись на неё и задаваясь вопросом, как она могла быть такой глупой. «Я обращалась с тобой как со злодейкой, и ты этого не заслуживаешь».       «Марси, послушай меня, хорошо?» Боннибелл обхватила её лицо руками, делая шаг вперед. Она слегка улыбнулась, поглаживая её по волосам, и продолжила: «Я знаю, ты просто защищаешь себя. Я знаю, что мы были — мы были просто ужасны друг к другу раньше, но мы прошли через это. Ты права, я собиралась подождать, и я не знала, до каких пор». Бонни немного рассмеялась, вытирая слёзы с глаз Марси. «Но ты также права, что я согласилась, потому что люблю тебя, но я тоже больше не хочу ждать».       Боннибелл сделала паузу, слегка приподняв голову Марси, чтобы встретиться с ней взглядом, прежде чем она сказала: «Вот что мы сделаем — мы приехали сюда не в спешке, поэтому не собираемся начинать сейчас. Мы сделаем это красиво и не спеша», — она широко улыбнулась, в её глазах вспыхнула идея, когда она взволнованно спросила: «Почему бы мне не пригласить тебя на свидание?»       Глаза Марселин расширились, на её щеках появился темно-красный румянец. «На… свидание?»       «Да, свидание. Мы сойдём с ума по старой школе — я заеду за тобой с розами». Марселин наконец выдавила улыбку, слегка покачав головой. Бонни была невероятно счастлива, увидев, как исчезли складки у неё на лбу. «Я найду какое-нибудь модное место, над которым мы будем всё время смеяться, а потом, когда я тебя высажу, я поцелую тебя на ночь».       «Тогда следуя за мной внутрь?» Пробормотала Марселин, смеясь, как и Боннибелл.       «Наверное, да». Бонни положила руки на плечи Марси. «Итак, что ты скажешь? Хочешь пойти со мной куда-нибудь?»       «Хм, да, хочу!» Марселин крепко обняла её, смеясь, когда почувствовала, что начинает немного плакать. «Боже, Бонни, я так сильно люблю тебя, что это на самом деле глупо».       «Я тоже люблю тебя, Марселин». Боннибелл снова взяла её за лицо, притянув ближе с легкой ухмылкой, когда она пробормотала: «Ну, иди уже сюда, я устала не целовать тебя».       Марселин тоже не смогла удержаться от ухмылки, горячо соглашаясь. Их головы склонились, а глаза оставались прикованными друг к другу до тех пор, пока они, всё ещё немного хихикая, снова не поцеловались — на этот раз по-настоящему.       Трудно объяснить чувство ожидания четыреста с чем-то лет, чтобы снова оказаться в объятиях любви всей своей жизни, насколько это может быть болезненно. Как утомительно и обескураживающе думать, что, если я никогда больше её не увижу? Затем найти её снова и влюбиться ещё сильнее, чем ты думала, было возможно только для того, чтобы понять, что она тоже влюбляется.       Затем, наконец, поцеловать её снова? Это было похоже на то, как будто их охватило раскаленное добела пламя, как будто свет был таким ярким, что ослеплял, но ты не могла отвести взгляд. Как будто тебя крестили в воде, которая была почти слишком горячей, но всё равно никогда не всплывала на поверхность.       Это было похоже на прикосновение теплых розовых рук к холодной бледной коже, пижаме и наволочкам, и дрянным фильмам, на забытые бутылочки с чем угодно, что они найдут на простынях позже, когда будут вместе застилать постель. Это было похоже на приготовление завтрака, чаепитие и удивление, почему всё было так неоправданно сложно.       Казалось, что Боннибелл держит её за руки за кухонным столом, смотрит ей в глаза и обещает, что она никогда не причинит Марселин такой боли, как это было в прошлом, что в глубине души она знала, что Марселин — это та, с кем она проведет остаток вечности.              Марселин сказала ей, что она тоже это знала, что знала всё это время, что она доверяла Боннибелл всем сердцем и сожалеет о том, что когда-то сомневалась в ней, прежде чем наклониться над тем же столом, за которым они когда-то дрались, чтобы поцеловать её снова.       Это было похоже на то, что ты влюблена и знаешь, что это будет навсегда.       Если раньше было трудно расставаться друг с другом, то сейчас это стало просто мучением. После завтрака они оделись по дневному, но, к сожалению, у Боннибелл были какие-то скучные дела принцессы. Когда Марселин прижималась к стене рядом с окном её спальни, Бонни говорила ей между поцелуями, как сильно она этого не хотела, как она хотела остаться прямо здесь и никогда не уходить.       «Я тоже». Марселин пробормотала что-то себе под нос, её руки переместились с рук на плечи, шею, волосы, а затем снова опустились, чтобы повторить всё сначала. ” Эй, у меня есть отличная идея для первого свидания».       » Да, что это?»       «Давай сбежим». Бонни рассмеялась, когда Марселин поцеловала её в щеку. «Не навсегда, мы вернёмся. Совсем ненадолго, только ты и я, наедине».       «Звучит замечательно, Марси». Бонни вздохнула, прижимая её к себе. «Однажды, я обещаю».       «И я думаю, можно с уверенностью предположить, что это останется между нами на некоторое время, верно?»       «Я была бы признательна за это». Боннибелл улыбнулась, положив руку на её лицо. «Совсем ненадолго. Давай — давай сначала разберёмся с этим без чьей — либо помощи».       «К сожалению, мне может быть трудно это сделать», — Марселин притянула её ближе и снова поцеловала. «Учитывая, что я не смогу держать свои руки подальше от тебя».       «Я думаю, ты выживешь. Знаешь, ” Боннибелл поцеловала её, “ мы всё ещё должны быть способны», и снова поцеловала: «быть среди людей», и снова: «вести себя круто».       «Или мы могли бы сказать: ” пошли они к черту», — теперь Марси поцеловала её. «И вернуться в мой дом», и еще раз поцеловала: «и никогда не покидать», и ещё раз: «и целоваться до самой смерти».       «Мне тоже нравится этот план».       Марселин драматично застонала, откинув голову к стене и крепко прижав шею Бонни к своей груди. Она топнула ногой, изображая поддельную истерику, и проворчала: «Я не хочу идти».       «Я знаю, Марси». Бонни высвободилась из мертвой хватки Марселин и поправила волосы. Марси схватила её за талию и оттащила назад. Бонни закрыла лицо руками и продолжила: «Я позвоню тебе, когда закончу, хорошо?»       «Ты лучше».       Бонни притянула её к себе и крепко поцеловала. Руки Марселин сжались вокруг неё, и она рассмеялась про себя, вспомнив, как назвала Бонни хлюпиком. Бонни это не понравилось, но это была чистая правда. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы Марселин смогла почувствовать хлюпанье.       Черт, она пропустила хлюпанье.       Боннибелл почувствовала, как сильно она сжимает её, и утонула в её объятиях. Ей нужно было начать работать над тем, как выбраться отсюда.       Марселин наконец оторвалась и схватила свой зонтик, всё ещё надувшись, когда они прощались. После еще одного — или трех продолжительных поцелуев и множества удивительно нежных «Я люблю тебя», Марселин вышла из окна.       Бонни смотрела, как она уходит, но вздохнула и отвернулась, положив руку на грудь. Она больше никогда не хотела смотреть, как она уходит. Она села на край своей кровати, проводя рукой по одеялу.       По иронии судьбы именно Финн сказал Боннибелл, что Марси вернулась. Она вспомнила момент, когда он сказал ей. Все эти годы назад он помогал ей в саду, что на самом деле означало, что он держал корзину, пока она собирала розы со своих розовых кустов.       «Эй, принцесса, что ты знаешь о вампирах?» — спросил он, и Боннибелл, не раздумывая дважды, ответила.       «Мерзкие маленькие придурки». она вежливо ответила, не отрывая взгляда от того, что делала. «Они проглотят всех, у кого есть пульс и половина мозговой клетки. Но никто не видел ни одного за сотни лет».       «Что случилось?»       «Истории говорят, что люди устали быть чьими-то талонами на питание и сопротивлялись. В конце концов, они ушли».       «О». Он на мгновение замолчал, наблюдая, как она нежно касается кончиками пальцев нежной розы. Затем он ухмыльнулся и сказал: «Я встретил одного!»       «Это невозможно, Финн».       «Нет, по-настоящему! Вампир вошел в дом на дереве и попытался выгнать нас! Мы, очевидно, позаботились об этом».       «Верно». Бонни рассмеялась про себя, бросая ещё одну розу в корзину. «Я уверена, что большой и страшный, вымерший вампир появился у твоей двери. У него был плащ и заостренная бородка?»       «Она».       «Прости?»       «Она».       Она наконец посмотрела на него, на невинную улыбку на его лице. «Она?»       «Да, вампирша — леди. Она довольно клевая! У неё был этот отвратительный красный бас, которым она выбивала сопли из меня и Джейка». Боннибелл сразу почувствовала тошноту, краска отхлынула от её щек, а лицо побледнело. «Её зовут Марселин. Марселин королева вампиров».       Боннибелл случайно порезала палец, пытаясь срезать стебель розы. Она выронила ножницы и с шипением отдернула руку. Она слегка порезалась, вытирая порез носовым платком, который вытащила из своего садового фартука.       «Ты её знаешь?» Спросил Финн, уловив перемену в поведении принцессы. Даже он мог сказать, что она немедленно начала дрожать.       «Вроде того». — пробормотала она, свирепо глядя на розу. Она не могла сказать, была ли она в ярости или восхищена. Это было странное сочетание. «Что — что — хм».       Она откашлялась, беря ножницы и неуверенная в том, что пытается спросить. Она сказала, почему вернулась? Или, когда она вернулась? Как она выглядит? Она спрашивала обо ней?       Вместо этого Бонни выпрямилась, расправила плечи и продолжила подрезку, как вежливая принцесса, которой она и была.       «Она смутьянка, Финн. Я не буду говорить тебе, с кем общаться, но она плохая компания».       Позже той ночью, когда Бонни собиралась ложиться спать, она увидела эту рубашку в своём шкафу и помчалась в ванную, чтобы её вырвало.       Оглядываясь назад, насколько она была невежественна. Неудивительно, что Финн был так смущен её переменой в отношении Марси. Конечно, Боннибелл не знала, что любовь, которую она испытывала к Марси, которую столько времени хоронила, вновь проявится, как будто их никогда и не было.       С точки зрения всех остальных, они почти сразу превратились из неспособных быть рядом друг с другом в лучших друзей. Это даже заставило её задуматься о резком изменении отношений. Черт возьми, от последних двадцати четырех часов у неё закружилась голова.       Однако у Боннибелл не было слишком много времени, чтобы поразмыслить над собственным невежеством, потому что она услышала: «Я передумала».       Бонни подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Марселин вылетает в окно, бросает свой зонтик на землю и направляется прямо к ней. Она смогла только ахнуть, когда Марси прыгнула на неё, повалила на пол и перевернула их так, что Боннибелл оказался на ней сверху.       «Ты передумала насчёт чего?»       «Уходить». Марселин поцеловала её во всё лицо, пробормотав: «Я просто буду следовать за тобой весь день невидимой и целовать тебя везде, пока ты меня не выгонишь».       Боннибелл мгновение смотрел на неё сверху вниз, а затем вздохнула, указывая на неё пальцем: «В первый раз, когда я говорю тебе прекратить это, ты прекращаешь».       «Я обещаю».       «И не будь пресной».       «Я бы никогда.»       Бонни прищурилась. Марселин сделала то же самое. Напряженное выяснение отношений между влюблёнными упрямыми дурочками длилось недолго, поскольку они обе начали хихикать.       Марселин села так, чтобы Бонни сидела у неё на коленях, и обняла её за талию. Она просто улыбнулась ей, когда Бонни закрыла лицо руками.       «Ты понятия не имеешь, ” прошептала Марселин, крепко обнимая её, “ как я счастлива».       «Я обещаю тебе», Бонни притянула ее ближе, «Я верю».       Улыбаясь, они снова поцеловались — и снова, и снова, и снова.