Прямо в стиле сказки

      Они высадили мальчиков у их домика на дереве, пожелав спокойной ночи. Они поблагодарили Бонни за поездку и снова сказали им, что они обе прекрасно выглядят. Улыбаясь, Бонни посмотрела на Марселин и согласилась с ними. Марселин откинулась на спинку сиденья, резко опустившись, когда она сказала всем уже заткнуться.              Поднимаясь по дворцовым ступеням, никто из них почти ничего не говорил. Казалось, они почти поняли, куда идут — в спальню Боннибелл, чтобы переодеться в более удобную одежду. Доставая из сумки пижаму, Марселин сказала Бонни, что ей отчаянно не хватает штанов.       Сидя за туалетным столиком, Бонни смеялась, распуская волосы. Она не согласилась и объяснила, что ей всегда нравились платья. Даже повседневные, с милыми маленькими узорами или эмблемами.       И карманы. Не могу забыть карманы.       Марселин переоделась в ванной в футболку, шорты и пару носков. Она повесила своё платье на вешалку, как и велела ей Бонни. Она вынула заколки из волос, и когда она вышла из ванной, Бонни тоже была в пижаме.       Она стояла перед своим гардеробом, её платье висело у закрытых дверей. На ней были камзол и подходящие к нему шелковые белые брюки, такие, с небольшим кружевом по подолу.       Марси любила эту пижаму.       Она покраснела и с трудом сглотнула, внезапно задумавшись, сможет ли она сделать это — так непринужденно находиться в её спальне теперь, когда правда вышла наружу.       Боннибелл, должно быть, поняла, когда посмотрела на неё. «Что случилось?»       «Ничего — ничего».       «Если тебе неудобно из-за… этого, мы можем сделать шаг назад. Знаешь, установить некоторые границы». Она откинулась на спинку сиденья перед своим туалетным столиком. «Ты та, кто… кто забирает меня обратно. Если ты действительно собираешься ждать, меньшее, что я могу сделать, это убедиться, что с тобой всё в порядке за это время».       Марселин подошла, чтобы положить заколки для волос на туалетный столик, когда Бонни посмотрела на неё и продолжила: «Ты бы сказала мне, если бы это было не так, верно?»       «Конечно, я бы сказала». Марселин отступила, чтобы сесть на край её кровати, откинувшись на руки. «Мы всё ещё лучшие подруги, верно? У нас нет причин менять что-либо, что мы делали. Это работает на нас».       «Будет ли всё по-прежнему? Я знаю, это похоже на… ладно, мы обе знали, что происходит. Когда мы не говорили об этом, было легче — не легко, но легче — не…» Бонни покраснела. «Увлекались».       Марси тоже.       Боннибелл продолжил: «Я думаю… теперь, когда мы сказали это вслух…»       «А мы?» Перебила Марселин. Бонни покачала головой, сбитая с толку, когда Марси продолжила: «Разве мы это говорили? Ты знаешь, это».       «Нет», — пробормотала Боннибелл, потянувшись, чтобы нервно почесать щеку. «Полагаю, что нет».       «Итак, ничего не изменилось».       «И это изменило бы ситуацию?» Бонни слегка рассмеялась, когда пересела рядом с Марселин. «Марси, мы говорили это всё время, миллионом разных способов».       «Тогда в чем же здесь реальная разница?» Марселин повернулась к ней лицом, подтянув колено на матрас. «Потому что прямо сейчас это единственное, что стоит на пути перехода от нас, — она указала на них обоих, — к… нам. Есть ли в этом смысл?»       Бонни кивнула, положив руку ей на ногу. «Да, это так, я понимаю».       «Ни на секунду не думай, что я этого не делаю».       «Я знаю. Я тоже».       Марселин могла просто смотреть на неё — на мягкую улыбку на её лице, на волосы, ниспадающие на плечи, на тонкий кусочек кружевной ткани, который прикрывал бретельки её кофточки. На её гладкие плечи, её руку, ведущую вниз к её теплой ладони, нежно прижимающейся к её икре.       Она внезапно почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это может оказаться сложнее, чем она думала. Но всё же Марселин просто улыбнулась и сказала: «Кажется, мне пообещали немного нездоровой пищи».       Бонни тоже улыбнулась, тихо рассмеявшись. «Я думаю, ты права».       Боннибелл должна была сказать, что было так, как будто ничего не изменилось. Марселин совершила набег на её кухню, роясь в шкафчиках в поисках красных закусок, которые Бонни начала готовить для неё. Было достаточно того, что, когда Финн заглянул в шкаф, он прокомментировал обилие красного, и она покраснела в тот же цвет.       В основном ничего не изменилось. Пока Бонни стояла у стойки и готовила им чай, она заметила, что Марселин была странно тихой. Когда она оглянулась через плечо, Марси просто парила позади неё, скрестив руки на груди и развалившись в воздухе. От мягкой ухмылки на её лице у Бонни мурашки побежали по коже, заставив её немного рассмеяться, когда она по какой-то причине вдруг занервничала.       Бонни сказала ей, чтобы она перестала так на неё пялиться, а Марселин только покачала головой, сказав: «Этого не случится, и ты это знаешь».       Да, этот образ был новым. Боннибелл предположила, что у неё, вероятно, была похожая глуповатая улыбка, и как она могла не быть, когда Марси вот так строила ей хитрые глазки? Её кривоватая улыбка была ужасно заразительной, и Бонни почувствовала, как её сердцебиение немного участилось.       Казалось, что они всегда оказывались в окне. Прохладный, свежий ночной воздух вызывал почти ностальгию, странным образом. Может быть, это было просто из-за того, что они слишком долго сидели у окна Боннибелл, разговаривая ни о чем, пока график сна Бонни не был полностью нарушен.       Она действительно никогда не возражала.       «Итак, могу я спросить о Лагуне?» Бонни покраснела, уставившись в чашку чая в своих руках. Когда она посмотрела на Марселин, которая сидела лицом к ней, свесив ноги по обе стороны от подоконника, она тоже покраснела.       «Да, конечно».       Боннибелл немного приподнялась, подогнув одну ногу, в то время как другая свисала с края окна. «Ты сказала… ты сказала, что она порвала с тобой».       «Ага».       «Что… произошло?»       Марси слегка рассмеялась, как будто это было хорошее воспоминание. Она кивнула, глядя на улицу, чтобы сорвать ставшую серой лакричную лозу в ночи. Бонни покачала головой, закатила глаза, но ничего не сказала. Марси всё равно продолжала бы это делать.       «Она спросила меня, почему я ушла из Ууу. Оказывается, она нашла мою коробку с фотографиями и ей стало немного любопытно, откуда у её девушки коробка с, наверное, двумя сотнями фотографий какой-то розовой девушки».       «Достаточно справедливо». Бонни пожала плечами, улыбаясь ей в ответ. «Думаю, я бы тоже удивилась».       «Она спросила о тебе, и я… вроде как рассказала ей, что произошло». Марселин пожала плечами, суетясь с коробкой конфет в руках. «Так много слов. Она спрашивала о тебе, поэтому я рассказала ей о королевстве и о том, на что похоже Ууу, и она спросила, как мы познакомились. Она сказала: «иМарси снова рассмеялась: «она сказала, что знает, что я не забыла тебя, потому что за те два года, что мы встречались, она никогда не видела, чтобы я так загоралась, когда говорила о тебе».       Лицо Боннибелл было ярко-красным, когда Марселин подняла на неё взгляд. Она прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть смущение. Или, может быть, радость? Марселин не могла сказать, но всё равно рассмеялась, широко улыбаясь.       «Да, она отнеслась к этому так клёво. Она одна из самых позитивных, понимающих людей, которых я когда-либо встречала, так что, конечно, я была рада её увидеть». Марси снова пожала плечами. «Я многим ей обязана, включая извинения. Определенно, спасибо».       «Как она привела тебя сюда?»       «Ее семья была, типа… они не были торговцами, но они были посредниками. Их корабли доставляли товары в другие места, так что в следующий раз, когда они направлялись в Ууу, она поговорила со своим отцом, и они разрешили мне поехать автостопом».       Бонни кивнула, помолчала мгновение, прежде чем слегка ухмыльнуться и сказать: «Думаю, я тоже должна поблагодарить её».       Марселин тоже засмеялась, но заметила, как немного вытянулось лицо Бонни, когда она отвернулась, как будто о чём-то задумалась. Марси спросила: «Что случилось?»       «О, это… хм. Это… это ерунда».       «Ну же, что ты мне сказала?» Марселин улыбнулась. «Мы уже здесь, все на столе».       Боннибелл замолчала, встретившись с ней взглядом, и Марселин начала волноваться. Наконец, Бонни вздохнула. «Это как-то… неловко. И если ты не хочешь отвечать, ничего страшного».       «Ты вроде как заставляешь меня нервничать, Бонни».       «Нет, это… это не так уж и важно. Мне было… Мне было интересно, если… если ты когда-нибудь…» Бонни отвела взгляд, посмотрела назад, а затем снова отвела. Она откашлялась, ковыряя ноготь, и продолжила: «Мне было… интересно, ты когда… ты когда, ” она снова подняла глаза, в них был испуг, “ ты когда ни будь кусала её?»       Глаза Марселин расширились. Это… было совсем не то, чего она ожидала.       Это началось как несчастный случай. Они просто целовались, возможно, немного увлекшись, когда Марселин случайно порезала шею. У неё потекла кровь, и она запаниковала. Она вскочила, рассыпаясь в извинениях. Боннибелл только что села, откинув назад одну руку и дотронувшись до своей шеи. Она зашипела и посмотрела на сладкую кровь на кончиках пальцев.       «Ты в порядке?» Марселин спросила, широко раскрыв глаза и испытывая унижение.       Боннибелл кивнула и снова дотронулась до неё. Там была только одна отметина, как будто её зацепил всего один клык. Она посмотрела на Марси и спросила: «Ты можешь… обратить кого-нибудь?»       «Во что кого-то обратить?»       «В вампира».       «О! Я не знаю». Марселин пожала плечами. «Никогда не пробовала».       «Я должна представить, что тебе понадобилось бы… красная кровь для обращения, верно? У меня нет красной крови». У Боннибелл было такое выражение лица, как будто она могла взорваться, глядя одновременно куда угодно и в никуда. Марселин вспомнила, как снова залезла на неё сверху, откидывая волосы в сторону, наблюдая, как Боннибелл краснеет.       «Ты хочешь меня о чем-то спросить, Бонни?»       Последовало долгое молчание. «Укуси меня».       «Цццццц». Марселин покачала головой и, наклонившись, с ухмылкой прошептала ей в лицо: «Это был не вопрос, принцесса.»       Это было напряженно — для них обоих. Это было… превосходно. Ощущение, что Марселин её укусила, было таким… грандиозным, как они вообще могут это описать? Каждый момент был хаотичным и ошеломляющим, сырым и эйфоричным, как будто ты погрузился в кипящую воду и наэлектризовался.       Такие укусы заставляли их обоих чувствовать себя желанными, нужными, любимыми — как будто они соединялись так, как не подозревали, что могут. Они чувствовали себя… единым целым.       Её клыки были острыми, как бритва, и легко прокалывали десну. Её кровь была очень светло-розовой и на вкус напоминала чистый сахар. Марси выбирала одно место и сосредотачивалась на участке кожи, посасывая и облизывая рану, пока она не становилась красной. Она ненадолго оставляла это в покое и возвращалась к этому без предупреждения, каждый раз сводя Бонни с ума.       Марселин очень отчетливо помнила одно дурацкое королевское мероприятие миллион лет назад, когда они возились в запертом шкафу. Укуса не было видно, но ни одна из женщин не была в настроении общаться после.       Хотя это чаще случалось в интимные моменты, были редкие случаи, когда Боннибелл просто не могла успокоиться. Она чувствовала, как по её коже бегут мурашки от беспокойства, как будто у неё косоглазие и она не может нормально видеть. Как будто она собиралась буквально взорваться. Она пыталась кричать во всё горло и бегать по пятнадцать миль каждое утро, но иногда это просто не срабатывало.       Так что Марси могла бы помочь. Она бы украла её из королевства на день или около того, спрятав там, где она жила в данный момент. Она зажигала свечи, прикасалась к каждому дюйму её тела, убеждаясь, что она чувствует себя в безопасности, что она осознает, где находится.       Марселин нежно целовала её и спрашивала, готова ли она. Если Боннибелл не могла сказать, что готова, Марселин не делала этого, пока не могла, или не делала вообще, если думала, что с ней что-то не в порядке. Когда она говорила, что готова, Марси снова целовала её, говорила, что любит, и кусала.       Она как будто снимала тяжесть своего мира с плеч Бонни, давая ей момент во времени, когда у неё не было ни ответственности, ни ожиданий. Где она могла просто лечь и так сильно чувствовать что-то другое, кроме стресса и разочарования. Она могла позволить себе быть бессильной, могла отдать всё своё существо в руки Марселин.       Она помнила, как сердце Бонни билось у неё на языке, чувствовала невероятно сладкий вкус чистого сахара в её крови, который на самом деле не было кровью. Её руки царапали её спину, или дергали за волосы, или, может быть, были привязаны к каркасу кровати.       Марселин нравилось в этом всё. Всё. Казалось, что она забирает свою боль, избавляет её от гнева, страха, стресса. Делая это для Боннибелл, казалось, что, возможно, немного хорошего было в том, что её саму обратили.              Марси покачала головой. Её голос немного дрогнул, когда она сказала: «Нет. Только тебя».       «О. Хорошо. Хм. Спасибо, что… ответила на этот вопрос».       «Что… вызвало это?»       Боннибелл покраснела ещё сильнее. «Когда ты… спросила, не хочу ли я сбежать и исследовать замок, я думаю, мои мысли немного отвлеклись. Потом я продолжала представлять тебя и… “ Она замолчала, съежившись от собственных слов. Марселин тоже покраснела, поняв, на что она намекала. «Это не важно. Давай — давай — давай поговорим о чём-нибудь другом».       Марселин кивнула в знак согласия, её собственный желудок скрутило, когда она попыталась не представлять, как хватает Боннибелл и швыряет её на кровать. Теперь она прочистила горло. «Да, это… это хорошая идея».       «Что заставило тебя вернуться домой?» Спросила Бонни, отчаянно пытаясь разрядить напряжение в этом дурацком окне. «Например, что стало последней каплей?»       «Я… на самом деле помню». Марси немного рассмеялась, сказав: «Как в тот момент, когда я поняла, что должна уйти. Я — я проснулась от этого сна, в котором мы были, типа, в твоей лаборатории, пока ты работала, но всё, что ты могла сделать, это такие крошечные леденцы, которые продолжали оживать и застревали у меня в волосах. Это было совершенно глупо, но я проснулась и начала смеяться. И запомни: ” она продолжала смеяться, качая головой. Боннибель могла просто улыбнуться ей. «Это… это было примерно за два месяца до моего возвращения. Я проснулась и сразу же повернулась, чтобы… рассказать тебе об этом».       «Ты сделала?» Бонни не могла не спросить, её щеки покраснели. Марси немного рассмеялась, смущенно пожав плечами. «Что ты сделала?»       «Я встала с кровати и пошла посмотреть Лагуну. Я напугала её до смерти, чтобы разбудить, и приняла её предложение доставить меня сюда».       Боннибелл кивнула, жалея, что вела себя так по отношению к юной принцессе. Может быть, она пошлет ей цветы или подарочную корзину. Но она улыбнулась и, почесав щеку, сказала: «Должна признаться, я — я думала о том, чтобы попытаться найти тебя».       Теперь Марси покраснела. «Правда?»       «Да, это так». Она скрестила руки на груди, покручивая ожерелье на пальцах. «Но я понятия не имела, где ты можешь жить, так что я даже не знала, с чего начать».       «О, Бонни, ты заставляешь меня краснеть!»       Боннибелл усмехнулся. «Я всё равно так делаю постоянно».       «Ты не ошибаешься». Марселин тихо рассмеялась, пожимая плечами. Она прикусила губу, внезапно немного занервничав, и продолжила: «Иногда я задаюсь вопросом, что было бы, если бы я поняла это раньше. Если бы я вернулась сама».       «Я тоже так делаю». Призналась Бонни с той же нервной улыбкой на лице. «Например, я спрашиваю себя, если бы я — если бы я смогла разыскать тебя и отправиться туда, где ты была, что могло бы произойти. Если бы ты сделала это… Я не знаю, приняла меня? Позволить мне попытаться извиниться?»       Марселин откинулась на спинку стула, чтобы подумать об этом. Она никогда не рассматривала возможность того, что Бонни придет, чтобы найти её. В её голове она всегда собиралась вернуться домой. Бонни была как бы прикована здесь, так что поиски её даже не приходили ей в голову.       Первый сценарий, который пришел ей в голову, просто должен был быть пропитан ностальгией. Она представляла, как играет перед большой толпой, чувствуя себя на вершине мира, пока краем глаза не заметила розовый цвет.       Марселин смотрела, её грудь сразу же становилась тяжелой, когда она продолжала петь, не пропуская ни единого слова. Но вспышка цвета исчезла, и она предположила бы, что это просто её воображение. Она продолжала свой концерт пытаясь выбросить принцессу из головы.       Конечно, это не сработало бы, но она всё равно продолжала бы идти. Толпа приветствовала и выкрикивала её имя, умоляя продолжать играть, но ей всегда приходилось заставлять их хотеть большего — в конце концов, она была Марселин, Королевой вампиров. Величайшая рок-звезда на планете, которая с каждым днем становится всё больше и больше.       Она проводила слишком много времени в раздевалке с друзьями и одной-двумя поклонницами, выпивая что-то, по вкусу напоминающее грязь, но делавшее своё дело. Может быть, одна из поклонниц была довольно милой, как кто-то, кого она когда-то знала, и выглядела как идеальный способ отвлечься от мыслей об этом ком-то.       Может быть, когда она выйдет через заднюю дверь на площадку с девушкой под мышкой, она снова заметит проблеск розового. Когда дверь за ней захлопнется, она оглянется через плечо и застынет.       Девочка тоже видела её, спрашивала, что случилось, кто это? Но Марселин была бы слишком ошеломлена, чтобы ответить, просто уставившись на розовую женщину, прислонившуюся к кирпичной стене, в пальто, накинутом на скрещенные руки, и в коричневых ботинках, заляпанных грязью. Только что прошел дождь, поэтому земля была покрыта грязью, а в воздухе пахло мокрым тротуаром.       Марселин говорила девочке идти домой, но та говорила, что, по её мнению, они так и собирались поступить, но Марси обрывала её, глядя на неё и говоря: «Больше нет, теперь прыгай».       Девушка, чье имя Марселин никогда не спрашивала, раздражалась и уходила, называя её сукой. Марселин оглядывалась назад вовремя, чтобы услышать её голос: «Она была милой».       «Чего ты хочешь?»       Бонни выпрямлялась и откашливалась, такая же чопорная и правильная, как всегда, когда говорила: «Я… переоценивала себя. Свои решения, свои поступки. Мои… сожаления».       «Твои сожаления».       «Да».       «И я одно из них».       «Да». Её глаза расширялись, когда она поднимала руку, качая головой. «Нет, это не то, что я имела в виду! Не ты — я имела в виду — пожалуйста, мы можем поговорить? Если ты скажешь мне уйти, я уйду».       Прежде чем Марселин успевала ответить, небо разворачивалось и начинал лить на них дождь. Боннибелл хватала зонтик, прислоненный к двери, и раскрывала его над собой. Натягивая капюшон на голову, Марселин говорила Боннибелл следовать за ней.       Они шли в тягостном молчании, пока не добрались до невзрачного кирпичного здания, где Марселин открыла дверь, которая вела к лестнице. Боннибелл бросала на неё взгляд, но закрывала зонтик и встряхивала его, прежде чем спуститься первой.       Марселин действительно жила в месте, очень похожем когда-то. Ей всегда нравился этот город, возможно, именно поэтому он стал местом действия этой мечты. Может быть, Боннибелл обратила бы внимание на разномастную мебель, отсутствие декора или вообще на что-нибудь, что придавало бы комнате ощущение домашнего уюта.       Она спрашивала, как долго Марселин жила здесь, когда та садилась на край дивана. Марселин пожимала плечами, опускаясь на массивный стул-мешок, который она любила до смерти, и отвечала, что на самом деле не уверена. Возможно, несколько лет.       Это было бы неловко, очень тихо. Марселин спросила бы, как она её нашла, и Бонни объяснила бы, что она просто… начала догадываться.       «Я помню, в каких городах тебе нравилось останавливаться. Небольшие сообщества, большая музыкальная сцена. Их на удивление много, и я должна сказать, что ты произвела на многих из них сильное впечатление».       «Итак, ты гонялась за мной по всей планете, чтобы… сделать что именно? Потому что, если ты ищешь чего-то большего, чем перепихон, мне это неинтересно».       Боннибелл краснела, но не обращала на это внимания. Она смотрела на свои руки и извинялась. Она извинялась за то, как она вела себя, как она обращалась с ней, за ужасные слова, которые срывались с её губ. Она говорила ей, что не ожидала, что та простит её, и она не просила второго шанса — она вздыхала и качала головой, говоря: «Я просто должна была сказать тебе, что мне жаль, Марси. Если это для тебя ничего не значит, я понимаю. Я больше не буду тебя беспокоить, и — и я вернусь к…»       Она опускала глаза, а Марселин смотрела в потолок, пытаясь не заплакать и задаваясь вопросом, почему она вообще здесь оказалась.       «Сколько времени ты потратила на это маленькое приключение в жалости к себе?» Марси тихо спрашивала, и Бонни вздрагивала, когда она снова смотрела на неё, её лицо горело. Но она не спорила. Сейчас было не время.       «Я… Я планировала два месяца».       «Кажется, прошло много времени».       «Я не ожидала… найти тебя так скоро».       «Как скоро?»       «Я уехала две недели назад».       Теперь Марселин смотрела на неё и впервые за долгое время встречалась с ней взглядом. Боннибелл понимала, что у неё на глазах стоят слезы, в тот же момент, когда Марселин видела, что у неё тоже.       «Итак… значит, ты собираешься домой?» Боннибелл пожимала плечами. «Где ты остановилась?»       «Гостиница дальше по дороге».       Они слишком долго ничего не говорили, обе были погружены в одни и те же мысли и мечты наяву и боялись одних и тех же вещей. Но именно Бонни сделала бы прерывистый вдох и прошептала: «Я бы осталась».       «Что?»       «Я… осталась бы».       «Ты хочешь, чтобы я спросила тебя…»       «Нет». Бонни покачала головой. «Это твой выбор. Если бы ты… попросила, я бы сделала. Это зависит от тебя».       Марселин взлетела с кресла-подушки и приземлилась на землю в нескольких футах перед ней. Она не колебалась, и её голос не дрогнул. Она просто сложила руки на груди и, уставившись на неё, сказала: «Я не могу гарантировать, что ты будешь рада, что осталась».       Боннибелл тоже поднялась на ноги, руки по швам. «У меня нет никаких ожиданий».       «У меня тоже. Я… выслушаю тебя. Я не знаю, как я… отреагирую, но, думаю, это не повредит.» Бонни пыталась поблагодарить её, но Марси говорила вместо неё, отводя взгляд, когда она продолжала: «Я не ненавижу тебя, ты знаешь».       «Ты не понимаешь?»       «Конечно, я не понимаю, Бонни». Марси усмехалась, качая головой, всё ещё уставившись в стену, когда слышала, как произносит её имя. Она задавалась вопросом, сколько времени это было.       Боннибелл слегка вздыхала. «Я испытываю такое облегчение, Марси».       Услышать, как Бонни произносит её имя, было достаточно, чтобы заставить её заплакать, и Боннибелл тоже мгновением позже. Когда их глаза снова встретились, они обе внезапно пошли навстречу друг другу. Они не были бы уверены, кто схватил кого первым в самые теплые, крепкие, запоздалые объятия, какие у них были за несколько столетий, но это действительно не имело значения.       В любом случае, это была просто мечта.       Глядя на свою принцессу напротив, Марселин наблюдала, как её босая нога взмывает в воздух над землей. Она рылась в пакете с шоколадом, выискивая те, что покрыты розовой сахарной глазурью, в отличие от других, более низких цветов. Бонни знала, что на вкус они одинаковые, и ей было всё равно, потому что она «хотела сначала съесть розовые».       Марси улыбнулась. «Да, я бы послушала. Я в этом не сомневаюсь».       «Откуда ты знаешь?»       «Потому что я вернулась. Если бы ты нашла меня, мне не пришлось бы возвращаться домой, чтобы найти тебя. Я всегда собиралась, ты просто опередила меня в этом».       Бонни засмеялась, качая головой, и Марселин так отчаянно захотелось поцеловать ее.       «Хорошо, фэйр. Я отдаю тебе должное. Некоторые вещи всегда случаются, верно?» Она подмигнула, съедая несколько конфет. «Я надеюсь, версии с нами в иных измерениях, кто добрался до этого… Реюньон иначе, тоже все довольны».       Отчаянно.       Боннибел продолжил: «Но мы можем говорить о «Что, если» до конца света, но это не изменит того факта, что… что мы сейчас здесь».       Бонни поставила коробку с конфетами на пол и перебралась через подоконник поближе к ней. Марселин встретила её на полпути, бросив пустую коробку из-под лакрицы ей за спину, прежде чем Боннибелл взяла её за руки. Она улыбнулась и продолжила.       «Сейчас мы здесь, и я думаю, что на этот раз — на этот раз все будет совсем по-другому. Это кажется… новым». Марселин слегка рассмеялась, позволяя ей продолжать, потому что, какого черта, она должна это останавливать? Она могла поклясться, что её сердце снова забилось. «Ну, конечно, мы встречались миллион лет назад, но мы другие люди, чем были тогда, так что это означает, что наши отношения будут другими. Это уже есть, и я должна сказать, я…» Бонни не смогла удержаться от смеха, её руки коснулись лица Марселин. «Я не могу дождаться, чтобы увидеть, что это будет. Кем мы будем».       «Боннибелл, ты абсолютный свет моей жизни».       Бонни села, положив руки на плечи. Её лицо начало гореть ярко-красным, когда она пробормотала: «Это большое давление».       «Хорошо, что ты преуспеваешь под давлением». Марселин только улыбнулась, закатив глаза. Её руки лежали на коленях Бонни, когда она продолжила: «На самом деле, я знаю, что ты имеешь в виду. Я в восторге «.       «Супер-накачанных?» Бонни повторила с усмешкой, её руки упали на плечи. «Из всех стихотворений, которые ты пишешь, как бы четко ты ни выражалась, это то описание, которое ты выбрала?»       «Да, что насчёт этого?»       «Не очень романтично, тебе не кажется?»       «О, прости, принцесса». Бонни снова закатила глаза и начала вставать, когда Марселин ухмыльнулась. Она схватила её за руку, потянув назад, чтобы сесть прямо перед ней. Марси обняла её и сказала мечтательным голосом: «Полагаю, мне следует прошептать тебе на ухо еще какую-нибудь дрянную чушь и поэтично воскликнуть о твоей невыносимой красоте и о том, как развеваются на ветру твои волосы. Или как сияют твои глаза в лунном свете».       Бонни, скрестив руки на груди, просто смотрела на неё с легкой улыбкой. «Ты уже закончила?»       «Детка, я никогда не закончу».       «Детка?» Бонни прошипела, совершенно ошеломленная. «Нет, ни за что. Не называй меня так, ты же знаешь, я это ненавижу «.       «Больше, чем принцесса?»       «Бесконечно больше».       «С малышкой все впорядке?»       «Это немного лучше — если бы мне пришлось выбирать. Но я предпочитаю не быть инфантильной».       «А как насчёт горячего табака?»       Боннибелл встала по-настоящему, оттолкнув её руки и объявив, что идет спать. Марселин следовала за ней, не сбиваясь с ритма, расспрашивая о разных ласковых именах, в том числе о милашке пай, любовнице, не разлучнице и сладких щечках.              Последний из которых был главным претендентом, заявила Марселин, лежа на боку в постели и наблюдая, как Бонни настраивает фильм. Боннибелл неохотно спросила почему, и Марселин четко объяснила, что она сделана из конфет, следовательно, она сладкая, что напрашивало на предположение, что вся она сладкая, включая её.       Бонни прервала её, прежде чем она смогла закончить предложение, нажав на воспроизведение фильма, прежде чем наброситься на неё и назвать извращенкой. Марселин просто рассмеялась и крепко обняла её.       У Боннибелл был симпатичный маленький DVD-плеер, который она сделала из различных старых электронных деталей, а также некоторых измененных схем, которые она позаимствовала из программного обеспечения для воспроизведения видео BMO. Он складывался и мог отправляться куда угодно, но обычно оказывался на её прикроватной тумбочке.       Таким образом, после приличного количества нездоровой пищи и шуток двоих людей, лежащих в постели, смогли посмотреть на чрезвычайно отвратительную кровь, которую обещал фильм «Резня в мешках с мясом». Боннибелл лежала, подперев голову ладонью, другой рукой обнимая Марселин. Натянув одеяла до подбородка, Марселин крепко держалась за руку Бонни, прижимая её к себе.       «Я должна сказать, ” тихо сказала Бонни, «я ожидала, что мешки с мясом будут какой-то грубой отсылкой к какому-то существу, ставшему жертвой».       Марси хихикнула, но ничего не сказала. Бонни дрожала под одеялом, её ледяные пальцы на ногах заставляли Бонни дрожать, когда она продолжала: «Я не ожидала, что вышеупомянутые мешки с мясом будут… буквально мешки с плотью размахивали вокруг, как булава с цепью».       «Это на твоей совести, что ты предположила, что это будет что угодно, только не чепуха».       «Достаточно справедливо».       Ближе к концу фильма Бонни услышала, как Марселин начала храпеть. Взглянув вниз, её глаза были закрыты, рот слегка приоткрыт. Она улыбнулась, чувствуя, как её сердце начало биться немного быстрее.       Боннибелл не думала, что возможно быть более влюбленной, чем она уже была. Но после такой ночи, как эта, её сердце было так переполнено. Ей хотелось смеяться, кричать и плакать одновременно — чувство, которое она когда-то приписывала приступам паники, но теперь больше походило на всепоглощающую влюбленность.       Ей нужно было начать разбираться в этом — и быстро. Она знала, что Марси сказала, что будет ждать столько, сколько потребуется, но Бонни никак не могла попросить её об этом — потратить столько времени на простое ожидание. Она просто не знала, с чего начать.       Бонни уже пыталась создать что-то взамен неё раньше. Все они помнили, как хорошо это прошло: два сфинкса взгромоздились на одну из стен башни в непрекращающейся психической битве, как постоянное напоминание об этой неудаче. Нет, ей нужен был человек, а не кошка. Может быть, конфетница?       Она могла попытаться создать биоинженерию, более близкую к структуре её ДНК. Однако в прошлом это также не очень хорошо получалось. Ей не нужно было сразу во всём разбираться — она знала, что спешить некуда. Тем не менее, она чувствовала бы себя намного лучше, если бы у неё было какое-то представление о том, что делать. У неё было так много наполовину готовых идей, но ничто не казалось правильным.              Бонни осторожно наклонилась, чтобы поцеловать Марселин в макушку. Она задержалась на мгновение, пока не почувствовала, как Марси шевельнулась под ней. Она отступила назад, покраснев, когда Марселин посмотрела на неё через плечо.       «Прости». Пробормотала Бонни. Она начала убирать руку, но Марселин удержала её за запястье и улыбнулась.       «Не нужно». Марселин перевернулась и положила голову на подушку рядом с головой Бонни, хихикая, прошептала: «Мне всегда нравилось танцевать с тобой».       «Мне тоже, Марси».       «Спасибо».       «За что?»       «За превращение сегодняшний вечер в сказку».       Бонни улыбнулась, поднеся руку к затылку. Она провела пальцами по волосам и посмотрела на плечи Марселин, её веки тут же опустились. «Не за что. Я так рада, что у тебя была хорошая ночь».       Марси улыбнулась, тихонько хихикая. «У меня была лучшая ночь».       «Хорошо».       Бонни продолжала играть со её волосами, позволяя Марси прижаться к ней. Она начала чесать голову, совсем как раньше, улыбаясь, когда Марси поворачивала голову, чтобы она почесала другую часть её головы. Когда Боннибелл подумала, что она спит, она убрала руку.       Но Марселин подняла глаза с преувеличенно надутым лицом. «Прости, кто сказал, что ты можешь остановиться?»       «О, прости». Бонни засмеялась, ложась так, что они оказались лицом к лицу. Она продолжала играть со её волосами, но глаза Марселин оставались открытыми, просто моргая на неё в темноте.       Марселин потянулась, чтобы взять её за руку и поцеловала ладонь. Лицо Боннибелл вспыхнуло, хотя она оставалась совершенно неподвижной. Марси просунула другую руку под неё, прижимая её ближе. Она отпустила запястье Бонни, чтобы вместо этого взять её за руку, и просто смотрела.       Бонни тоже так думала. На самом деле сказать было нечего. Они были прямо там. Еще немного.