Сквозь сталь и лед

Во все времена тихий, приглушенный стук четырехкамерного сердца диких животных учащался до оглушительного набата в ушах, только от одного пронзительного взгляда опытных глаз охотника и прицела опаляющих боевых заклинаний. Эфирные нити пространства, оплетающие каждый уголок мира, неминуемо начинали колебаться от мощных магических атак охотников, тонко намекая зверям, что им стоит бросаться прочь, прятаться в густых зарослях лесов или в прохладных низовьях озер. Однако они не успевали ничего толком сообразить, как искусно выплетенные заклинания или остро заточенные клинки пронзали их тела, заставляя оглушительно взвизгуть и рухнуть замертво на меланхолично покачивающуюся на ветру зеленую траву. Такая участь постигала не только обыкновенную дичь, обитающую в густых лесах рядом с городами, но и никому неведомых ранее кровожадных тварей, прозванных в народе аномалиями за их сверхъестественные для обыкновенных хищников габариты, обостренные инстинкты и странные особенности строения тела. Аномалии представляли из себя во всех смыслах крайне отвратительных тварей. Имея определенные сходства с животными, они были дикими, как и все звери, но хитрость и повадки хищников делали из них сурового противника. Зачастую с массивным телосложением у них замечались дополнительные ряды клыков, костяные наросты вдоль позвоночника и ядовитые железы внутри организма. Эти кровожадные твари были неспособны сдерживать свои первобытные инстинкты, стоило им увидеть человеческий силуэт или учуять характерный терпкий людской запах. Ни один коренной житель Меймора, небольшого королевства на юге просторного континента, омываемого сразу несколькими морями, не мог сказать, когда из светлохвойных лесов стали выходить безобразные до невозможности создания, беспощадно сминающие защитные укрепления, и без разбора набрасывающиеся на всех, кто только встретиться им на пути. Привычные мейморцам хищники хотя бы временами проявляли солидарность, когда брюхо было набито до сыта, а аномалиям хоть бы хны! Они были готовы уплетать все, что угодно, требовательно чавкая и сжимая свои мощные челюсти, словно на показ. Твари с ненормальными аппетитами появлялись не только у стен городов Меймора, но и на границах соседних государств, однако долго они там не задержались. Северные земли Висмуара оказались слишком защищенными для прожорливых аномалий, а разящие удары воинственных висмуарцев и вовсе отбили всякое желание появляться у их границ. А до восточной империи Леберт крупные твари просто не смогли добраться, исступленно замерев перед раскидистым горным хребтом. Как бы они не старались содрать верхний слой горных пород своими загнутыми острыми когтями, горы от этого меньше не становились, а попросту стачивать когти твари быстро перехотели, да и зачем, когда за широкими спинами раскинулись лакомые просторы южных лесов, степей и незащищенных городов со множеством людей? Именно поэтому аномалии прочно обосновались в Мейморе еще век назад, быстро расплодившись по всей территории королевства. К такому выводу пришла Рейна Сельвер, угодившая в штаб истребителей аномалий еще в ранние подростковые годы. Тогда ее еще дразнили по всякой мелочи, но сейчас ни у кого бы язык не повернулся задирать Сельвер, разве что у ее коллег. К двадцати пяти годам Рейна сумела сделать блестящую карьеру мага и заслужить место в элитном отряде истребителей, расположившимся в Эорте, самом сердце Меймора. Девушка со всем трепетом подходила к истреблению аномалий, желая изучить их как можно подробнее — все-таки было что-то в этих диких и необузданных созданиях, что не давало ей покоя. Молодая истребительница чувствовала не только приглушенный стук четырехкамерного сердца аномалии, сгорбившейся над трупом несчастного человека, но и странные колебания внутри ее организма, которые практически незримо вносили хаос в магическое поле вокруг. Эта деталь смущала мало кого из коллег Рейны, ведь кто-то не обладал достаточно развитым даром в нелегком магическом искусстве; кто-то не был достаточно внимательным и терпеливым, чтобы уловить такие тонкости; а кому-то было просто плевать на это, хватало и своих забот. Сельвер не относилась ни к одному из этих лагерей, ломая голову над странной особенностью чудовищ уже не первый месяц. Оторвавшись от своих размышлений, Сельвер сконцентрировала частички маны на кончиках тонких пальцев, направив их на сгорбившуюся аномалию второго поколения, пожирающую свою очередную несчастную жертву прямо под носом у истребительницы. Тварь уверенно стояла на своих четырех конечностях, в которых Рейна могла развидеть мертвецки бледные человеческие руки, покрытые густой черной шерстью, и ноги с темными, изогнутыми когтями. Вдоль позвоночника аномалии тянулись непропорциональные кривые шипы и маленькие иголочки, за что тварь прозвали иглагадом. Этот подвид аномалий очень любил колоться своими шипами, насквозь пропитанными ядом. По этой причине истребители не любили сталкиваться с иглагадами в ближнем бою, предпочитая сохранять дистанцию, но опытным охотникам было совершенно без разницы с какого расстояния отсекать монстроузную голову, имеющую немало общих черт с волчьей. Однако почему-то мало кто задавался вопросом, откуда у неизвестных еще полгода назад иглагадов имеются человекоподобные, изуродованные до тошноты конечности. Многим это казалось злой шуткой эволюции, но не Сельвер. Девушке в этом странном стечении обстоятельств в природе, якобы породивший аномалий второго типа, виделась хитрая головоломка. Ум Рейны всегда тяготел к загадкам, потому обойти стороной и эту тайну она не смогла, начав наблюдения на охоте за новыми тварями. На мощное изуродованное тело иглагада обрушилось холодящее созидание льда, сотканное из тончайших нитей стужи. Рейна умело их сплела в крепкий ледяной таран, который неумолимо раздавил неприлично громко чавкающую аномалию, будто бы хвастающуюся своим гнилым ужином. Тварь даже не успела подавиться очередным куском разодранной плоти, как в один миг распласталась кровавым месивом по засохшей осенней траве. Кажется, теперь она была заманчивым лакомством для стервятников. — Вот же иглагад драный! — с чувством прошипела себе под нос созидательница льда, которая вновь переборщила с силой удара и не оставила ни малейшего шанса изучить загадочную аномалию изнутри. Многие не придавали значения исследовательскому интересу Сельвер, даже несмотря на то, что она была одной из самых опытных истребителей аномалий в Эорте. Хотя каждый раз, когда девушка с кем-либо знакомилась и озвучивала род своей деятельности, ей просто не верили, ведь ее телосложение не было крепким и крупным, а скорее наоборот: худым и хрупким. Белоснежные от природы волосы и вовсе сбивали с толку, ведь ровно половина из них от самых корней до кончиков была выкрашена в смоляной цвет. Половинчатый раскрас волос вносил маленькую частичку хаоса в стройные ряды истребителей. А тонкие черты лица и завораживающие изумрудные глаза и вовсе не оставляли намека на то, что Рейна была связана с нелегким военным делом. Девушку это нисколько не задевало, ведь хорошим истребителем можно было стать и без тонны мускулов на теле, при условии, если охотник обладал неисчерпаемым резервом маны и безупречно развитым магическим даром. Рейна принадлежала к этому числу, гордясь своей магией стужи, непривычной для жителей жаркого юга. Благодаря необычному дару, больше напоминающему нигде невиданный прекрасный зимний цветок, обжигающий разящий красотой и мощью, девушка получила скромное прозвище Морозной. — Отмороженная, чем ты тут занята? Правда, местные коллеги частенько коверкали данную ими же кличку, как это любил делать Дайрен. Даже не оборачиваясь, Рейна могла определить, что голос принадлежал именно ему, одному из охотников столичного штаба истребителей. Молодой на вид мужчина со светлыми волосами, часть из которых аккуратно спадала на узковатые миндалевидные глаза оливкого цвета, скрестил руки на груди, прикрытой легкой металлической пластиной. Он пристально взглянул на Рейну сквозь полумрак утренней чащи, подернутой предрассветной дымкой. — Что нам поручил глава? Истреблять этих тварей, оставляя хоть немного целых туш для исследований и аптекарей. Может, их светлые головушки придумают новые лекарства и мы неплохо так на этом зарабатываем? Ты мой потенциальный приработок в кашу перетерла! Вот в своем секторе буянь, сколько душе угодно, у меня добычу из-под носа не уводи. Эта и две следующих сотни метров — мой сектор, неужели не заметила? Опознавательные ленты для кого висят? — Раз это твой сектор, то будь добр вовремя исполнять свои обязанности, а не отлынивать в теньке в компании со своим похмельем, — холодно парировала Рейна, скривившись от появления едкого коллеги, от которого несло жутким перегаром. Ее отношения с Дайреном были весьма натянутыми, ведь он не отличался ответственностью и трудолюбием, бездумно просиживая свое свободное время за игрой в карты в каком-то кабаке с дешевым пойлом. — У меня все под контролем, — Дайрен даже в эти слова сумел привнести искреннюю обиду. — Смотри, как бы твои обязанности никому исполнять не пришлось. Твой сектор пустует, а ты не сильно-то спешишь обратно. — Спасибо за заботу, Дайрен, но у меня тоже все под контролем, — в тон протянула созидательница льда, которая уже зачистила свой сектор. — Не вздумай отлынивать, я не собираюсь выслушивать за тебя от главы. После этих слов требовательная Морозная махнула рукой на собеседника и пошла прочь. Ее ночная вылазка, плавно перетекшая в утреннюю «зарядку», давно закончилась, и Рейна не собиралась задерживаться в мрачном лесу недалеко от столицы под высокими каменными стенами защитной крепости из-за нерадивого сослуживца. Заносчивый истребитель только хмыкнул на прощание, вальяжно потягиваясь в первых лучах рассветного солнца. *** Бесшумные шаги ранним утром по пыльной брусчатке никого не могли заинтересовать. Несмотря на статус столицы, по улицам всегда кто-нибудь да бродил, причем с не самыми благими намерениями. А проверять эти самые намерения никто из обычных торговцев или сонных домохозяек не желал. Правда, извечно прислушивавшийся к происходящему на улице пожилой патрульный главного штаба истребителей аномалий в столице сразу обратил внимание на приближающийся женский силуэт с неестественной тихой походкой. Четырехэтажный штаб не выделялся ничем на фоне вычурных, вытянутых ввысь столичных зданий, в стиле которых проскальзывала легкая готика, скрывавшаяся в последнее время за обилием вывесок всевозможных заведений. Рейна окончательно привлекла к себе внимание, раскрыв массивную дубовую дверь и слегка кивнув патрульному. Мужчина за долгое время службы в столь специфическом, но уважаемом месте, с ходу научился определять настроения работников, стараясь не лезть к тем под руку, когда над их макушками буквально сгущались тучи от усталости. Изменять своим правилам он не желал, понимая, что Сельвер одарит его не просто недовольным взглядом, а буквально леденящим все тело. В этом он не сомневался, ведь Рейна славилась не только статусом в почетной Пятерке истребителей, но и своим тяжелым характером. Испытывать на себе испытующий взгляд уставших зеленых глаз, способных пустить озноб по всему телу, патрульный точно не желал. Однако глава штаба в не самых лестных выражениях еще в начале смены попросил патрульного сообщить о том, что хотел бы видеть Сельвер на своем ковре, расшитом вручную мастерицами с востока. — Рейна, глава вас ждет у себя в кабинете. Желательно заглянуть к нему сразу же, сами знаете, что заставлять его ждать… — робко осведомился патрульный, на слова которого предсказуемо зыркнули не самым дружелюбным взглядом и устало оборвали на полуслове: — Я знаю, что его не стоит заставлять ждать, — Морозная собиралась уже развернуться и уйти, но вежливость не позволила, отчего девушка прибавила более спокойным тоном: — Спасибо за сообщение. Недовольство изумрудных глаз вскоре быстро переключилось с патрульного на взлетающую вверх лестницу, ведущую прямиком в обитель руководителя одной из самых востребованных организаций королевства. В мыслях помянув главу недобрым словом, Рейна побрела в его кабинет, минуя жилые этажи, на которых досыпали последние часы коллеги. Прогнать тоску по собственной кровати получилось лишь на пороге кабинета. И то печальные мысли о несправедливости быстро сменились на неприятное предчувствие, которое чудом не отозвалось дрожью в коленях. За свою нелегкую жизнь Морозная научилась контролировать эмоции и скребущийся страх изнутри, не позволяя ему покинуть пределы своего месторождения. Это приободрило, и Рейна с привычным флегматичным личиком наконец-то мелькнула на пороге главы, ступая на его богато расшитый растительными узорами, драгоценный ковер. Опасения подтвердились. Малоприятный разговор проходил в просторном кабинете, обставленном со вкусом, но вполне сдержанно. Массивные шкафы, хранившие в себе мудрость не одного поколения, тянулись вдоль стен с богатым содержимым за поблескивавшими стеклами. Редкие вставки разнообразных чучел аномалий изредка разбавляли полки с толстыми фолиантами, привлекая внимание своими угрожающими бледными мордами. Самой первой висела гавля, отчасти напоминающая волка. Только ее габариты были в разы больше, а анатомия этой аномалии из раза в раз отличалась. Тела гавель в последнее время таили в себе немало секретов. Следом за ней висел клыкастый и шипастый иглагад, иронично нависший прямо над Ингардом — многие истребители частенько ласково называли грозного начальника именем именно этой твари из-за созвучности. Хотя, не всем было так весело. Если обыкновенный, неподготовленный человек начинал рассматривать чучела, ему вполне вероятно могло начать не хватать воздуха или просто потянуть к тазику. Такова была специфика кабинета устрашающего главы всех истребителей. Казалось, что Джуд Ингард — среднего роста брюнет, с парой глубоких шрамов на суровом загорелом лице, которое практически никогда не трогала улыбка, не питает никакой любви к излишествам обеспеченной жизни, но это нельзя было назвать полной правдой. Симпатия присутствовала. Единственное, что выдавало слабости хозяина был излюбленный ковер и позолота на темно-бордовых креслах, в одном из которых утопала серьезная собеседница, выслушивавшая совершенно несправедливые претензии. — И не стыдно тебе? Рейна, ты никогда не блистала слабоумием, что нашло на тебя сегодня не знаю, но это уже чересчур! Причиной негодования главы с самого утра была полная «слепота» Морозной. Как оказалось, ничего не понимающая девушка упустила целую стаю тварей, которые позже едва не разбежались по всей округе. Округлившиеся глаза истребительницы, зачищавшей всю ночь округу от обезумевших аномалий служили, пожалуй, самым убедительным ответом, что это явно не по ее душу глава начал свою пламенную речь на повышенных тонах. Однако Ингард ни видеть, ни слышать не хотел никаких оправданий, решив поскорее избавиться от Рейны спозаранку. — Благо Эсия оказалась рядом и исправила твою же оплошность! — Между прочим, Дайрен сказал, что это не мой сектор. Аномалии вырвались с той территории, которую он лично вызвался охранять. И я не могу понять к чему, вообще, сейчас все эти разборки, — глухо отозвалась Рейна, терпение которой было на пределе. Ее вечная сдержанность начинала давать медленный сбой, а внутренний ледяной заслон подтаивать от расшалившийся внутри злости не то на главу, не то на крысеныша-Дайрена. — Нашла кого слушать. Этот прохвост и не такое скажет, когда захочет смыться в очередной ночной трактир без лишних свидетелей! С ним я на эту тему поговорю, но это никак не отменят твоей оплошности. Тебе минус, а Эсии — плюс, — в своей привычной манере закончил головомойку Ингард, мгновенно озвучив исход. Когда так называем «счет» истребителей был подведен, то спорить было не просто бесполезно, а себе дороже. — Сколько? — уточнить свой предположительный штраф за проступок Морозная посчитала самым оптимальным решением, желая поскорее откупиться от местного пожирателя нервных клеток, который только и делал, что выделял за все время разговора такую же блистательную истребительницу, как и Рейна. От этих акцентов на Эсии, местной заклинательнице духов, становилось тошно. Две единственные девушки в почетной Пятерке лучших истребителей всегда недолюбливали друг друга из-за постоянных сравнений окружающих да и в целом характерами не сходились. — Разве я говорил про денежный штраф? — посветлев от признания Морозной своего поражения, уточнил Инград, который только и ждал этого. Наигранно доброжелательная улыбка, растянувшаяся на мужском лице со шрамами, не могла предвещать ничего хорошего. Не успела Рейна прокрутить в мыслях самый наихудший исход, как ее огорошили совершенно неожиданной новостью. — Ты отделаешься относительно легко. Просто согласишься на напарничество. — Легко? — скептически уточнила Рейна, закрытый нрав которой Ингард знал хорошо, и его предложение было самой настоящей подставой. Истребительница всегда предпочитала работать в одиночестве. Все это списывали на ее характер, но у Рейны была еще пара весомых причин или «скелетов в шкафу», из-за которых она избегала напарничества. — Мне проще заплатить штраф. Создайте полноценную боевую группу. Как раз Эсии можете добавить напарника, а то с Берном она вряд ли может нормально пообщаться, хоть какое-нибудь разнообразие будет. Напарник заклинательницы был в разы не сговорчивее Морозной, но по большему счету ему было все равно с кем и где работать. Берна волновали в рабочей деятельности несколько другие вещи, за что его прозвали Падальщиком. — Мне проще создать еще одну боевую пару, а Эсия с Берном неплохо ладят, не наговаривай на них, — от язвительности подчиненной Ингард не был в восторге. — Нам в штабе не хватает полноценного дуэта, который я мог бы отправить в самые отдаленные и опасные места. Посылать туда тебя в одиночку — плохое решение. Сгинешь и все. А терять ценные кадры никто не любит. Поэтому как миленькая встретишь новенького. В северном штабе как раз отличился один мечник и за его заслуги решили повысить в должности, причислив к Пятерке, точнее уже к Шестерке, — лукаво улыбнувшись, исправился Ингард, мысленно уже вклинив нового мечника в местную компанию. — Поладить с ним, кстати, в твоих интересах. Рейне было нечего ответить. Ингард грамотно разыграл партию, загнав единственную одиночку в стае в самый настоящий капкан. В повисшей тишине отчетливо слышался шум за окном, но никак не тихое недовольное сопение сидящей напротив угрюмой девушки. — Если будешь встречать своего напарника с таким унылом видом, то он подумает, что у нас рассадник гадюк, а не главный штаб истребителей. Будь добра хотя бы выдавить улыбку. Я и так прощаю всей вашей шайке странный вид, несмотря на то, что вы — лицо штаба, но манеры никто не отменял, — последнее замечание окончательно надавило на Морозную, вызвав внутреннюю боль, которая порой казалась похуже зубной. Рейна была одной из тех, кто позволял себе «странный вид». По крайней мере, у консервативного главы было такое мнение на любые изменения во внешнем виде в неординарную сторону. Морозная всего лишь выкрасила половину своих белоснежных волос от природы, как первый снег, в цвет вороного крыла, за что сразу же и выслушала кучу комментариев от Ингарда, который это делал больше от скуки. А половинчатый раскрас волос как раз помогал развеять ее за бесконечными подколами. Если бы главу действительно не устраивало происходящее, то он давно бы высказал свое мнение на этот счет, причем жестко и безапелляционно. — Как скажете, — проскрипела Рейна, репетируя приветственную улыбку, которая больше походила на хищный оскал. — К какому дню мне ждать своего напарника? — Думаю, что к сегодняшнему вечеру, — без того холодный взгляд Сельвер полоснул с новой силой по невозмутимому главе, слова которого звучали больше как издевка. — Его дело уже ждет тебя на столе. — Прекрасно, — без тени улыбки на лице Морозная кивнула напоследок и без лишних слов покинула злополучный кабинет от греха подальше. Никак иначе, кроме как иглагадом, она сейчас не могла назвать Ингарда. Рейне было, что сказать властному главе штаба, но сотрясать воздух попусту было не в ее правилах — все равно новый виток напряженного разговора не принес бы своих плодов, скорее, девушка нарвалась бы еще и на штраф или вовсе непрошенные подозрения в свой адрес. Так что решение тактично отступить было самым мудрым. Словно в подтверждение мыслей Морозной за окном заиграли яркие лучики солнца, приветливо зазывая на улицу навстречу теплому солнцу. Сощурившись от такого обилия света после затемненного кабинета главы штаба, Рейна поскорее скрылась за простенькой дверью комнаты в конце третьего этажа, желая поспать хотя бы несколько часов. И только после этого подумать, что делать с напарником, свалившимся из ниоткуда. Хотя почему из ниоткуда? Если быть точнее, то с севера. Эта прекрасная сторона света, погруженная в мягкие снега, навевала приятные воспоминания, которые помогали отвлечься от стратегических размышлений и уснуть крепким сном. *** Северные широты Меймора, совсем юного королевства, что стало восходить сравнительно недавно, всегда завораживали своими необъятными для глаза просторами, исполненными торжественным величием, и слегка пугающей молчаливостью. Эти земли всегда имели ценность для государства: обширные леса, богатые дичью и древесиной, глубокие рудники и, конечно же, исполинские пограничные крепости, готовые в любой момент стойко отражать нападение неприятеля — с соседями у Меймора были несколько напряженные отношения. Никто не знал, был ли это чей-то коварный план, ирония судьбы или простое совпадение, но факт оставался фактом — стратегически важные северные территории были густо заселены аномалиями. По непонятной причине эти твари облюбовали холодные, заснеженные леса и плодились здесь совершенно бесконтрольно, из-за чего все прилегающие земли имели повышенный уровень опасности — плотность населения в виде монструозных сущностей превышала все нормы и была куда выше по сравнению с остальными регионами страны. На защиту мирного населения от чудовищ здесь был весьма приличный спрос, отчего местное крыло организации по истреблению аномалий разрослось до неимоверных размеров — северный штаб считался самым крупным из всех имеющихся, за исключением столичной штаб-квартиры. По этой причине именно северный штаб был лакомым кусочком для столичных, отсюда долгие годы выходили ценные кадры, готовые служить на благо родины. Суровые земли становились своеобразным испытательным полигоном, где при должном рвении каждый истребитель чудовищ мог проявить себя по полной, а при наличии незаурядных навыков и внушительных боевых заслуг и вовсе заработать достойное повышение. Главу северного штаба звали Нольв. Это был полный, лысеющий мужчина пятидесяти лет, обладающий тучной и крепкой комплекцией тела, которая напоминала бочку. Прямо сейчас он восседал в своем кабинете, хмуро перечитывая письмо от своего прямого начальника Джуда Ингарда — лидера столичного штаба и главного охотника на аномалий. Послание явно не обрадовало Нольва: мужчина нервно перебирал пальцами и накручивал свои пышные усы, которыми так гордился. — Совсем зажрались там у себя в столице, что это за беспредел?! Я всего пару месяцев назад выслал им в качестве подкрепления три десятка наших ребят, а Джуду все мало! Он их что ли сразу в пасть к аномалиям пускает, откуда такие потери?! Теперь эта сволочь и Рудеуса планирует заграбастать! — глава вперил злобный взор в своего помощника, доставившего письмо. Юноша виновато потупился с таким видом, будто он лично составлял неприятный текст для послания. Заметив смятение подопечного, Нольв немного смягчился и заговорил уже не так раздраженно. — Полно тебе, я просто переживаю. Лучше скажи мне, где искать Рудеуса, он еще не вернулся с зачистки в центре? — Еще не вернулся, ушел чуть больше двух часов назад. Мне послать за ним пару свободных охотников? — живо поинтересовался подопечный, испытав облегчение после того, как импульсивный глава немного успокоился. — Не нужно. Если он ушел в центр, я и сам его живо отыщу. Такие вещи лучше обговаривать напрямую. Северная штаб-квартира располагалась на самой окраине города и граничила со степью, в глубинах которой и нашли свое пристанище аномалии. Центром местные охотники на монстров называли «лысый» участок чащи, что являлся своеобразным перевалочным пунктом, разделяющим людей и аномалий: за ним в обилии водились чудовища, а перед ним простирались более или менее безопасные территории. Грузный Нольв, закованный в тяжелые латные доспехи, создавал немало шума при ходьбе и сразу привлекал к себе внимание. Голодные твари мигом бы засекли его коренастую фигуру, однако по какой-то причине в округе было необычайно тихо. Глава уже догадался, что той самой причиной являлся Рудеус, неплохо поработавший по дороге. На мягкой пелене снежного настила четко вырисовывались одинокие человеческие следы. Эта ровная тропа вела прямо сквозь густые заросли леса и по мере продвижения начинала петлять, словно она была идущим человеком, вдруг начавшим осторожно перебираться меж деревьев. Нольв быстро обнаружил в чем дело: в паре десятков метров распласталась громоздкая туша иглагада, эта аномалия по габаритам не уступала рослому матерому волку. Ее череп отличался от собачьего, обладал мощными челюстями и глубоко посаженными глазами. Шерсть этой твари состояла из жесткой щетины, а весь хребет и кончик хвоста венчали вытянутые костяные иглы. Иглагад лежал в луже остывшей крови. Судя по всему, был убит одним взмахом меча, ловко перерубившим его глотку. Мужчина обратил свой взор вдаль, до прогалины, раскинувшейся среди чащи. На просторной и заснеженной, несмотря на середину осеннего сезона, поляне, цвели багрово-красные пятна крови, а снежные сугробы были беспорядочно растоптаны. Все говорило о битве, которая сильно затянулась, и, судя по всему, не в пользу охотника. То тут, то там в самых неожиданных позах можно было застать тела гавлей или иглагадов: твари были умерщвлены быстро и относительно безболезненно. На громоздких тушах красовались глубокие надрезы — гавли с жесткой меховой прослойкой и плотно сидящей головой, лишенной шеи, в большинстве случаев были убиты одним выверенным рубящим ударом в область груди или головы. Гавли поменьше были перерублены пополам, а иглагады средних размеров были лишены своих когтистых конечностей. Нольв сразу узнал почерк Рудеуса: тот пользовался размашистым и резким стилем фехтования, ни разу не напоминающий хотя бы один из четырех основополагающих путей меча. Внимание главы привлек знакомый силуэт: у подножия холма, возвышаясь над особенно крупным трупом убитого шипастого иглагада, стоял рослый мужчина. В его руках был полуторный меч с широким плоским лезвием, а корпус тела был защищен металлическим пластинами в сочетании с кольчугой, поверх которой красовалась бригантина. Нольв сразу признал в этом мужчине Рудеуса и поспешил в его сторону, громко окликнув. Сейчас мечника было легко спутать с аномалией: от его разгоряченного тела шел пар, сам он тяжело дышал и был с ног до головы покрыт кровью вперемешку с густой слюной, что нередко сочилась из пасти чудовищ, когда те входили в боевой раж. Охотник злобно зыркнул в сторону источника шума своими бледно-голубыми глазами из-под слипшихся от засыхающей крови темных волос и поднял наготове клинок. Однако стоило Рудеусу разглядеть неожиданного гостя поближе, как он на удивление приветливо улыбнулся, несмотря на свой мрачный и слегка устрашающий вид. — Руди, мы уже тебя потеряли! Ты цел? — приблизившись к истребителю, Нольв с тревогой пробежался взглядом по его телу, выявляя свежие раны. Не заметив серьезных повреждений, глава довольно ухмыльнулся — кровь, в которой был измазан мужчина, ему не принадлежала. — Доброе утро, Нольв! Цел я, цел, куда денусь? — беззаботно отозвался Рудеус, ловким движением вернув меч в ножны на поясе и принявшись оттирать кровь с лица. — Просто я не ожидал, что встречу здесь целый выводок этих тварей, вот и задержался. Лучше скажи мне: в штабе что-то случилось? Обычно за мной не бегает сам глава из-за небольшой заминки на зачистке. Мечник сразу заподозрил неладное, увидев, насколько встревожен Нольв: тот не переставал теребить свои усы, накручивая их на палец. За долгие годы работы вместе, Рудеус запомнил и выучил эту дурную привычку главы. — Управление из Эорта опять требует новых охотников, — выдержав небольшую паузу, которая ушла на изучение реакции истребителя, Нольв продолжил. — Ты приглянулся нашему главе, и он хочет видеть тебя в составе Пятерки. Сдается мне, дело в том, что при обороне Даргара, ты наплевал на приказ и остался отбивать деревушку. Поступил ты опрометчиво, но тебе очень повезло, и поселение уцелело, а благодаря отчету ты прослыл чуть ли не местным героем. К тому же в Асгерде ты тоже успел отличиться, получив множество положительных рекомендаций да и послужной список у тебя немаленький. — В столицу? Меня? Да я и здесь неплохо справляюсь. У меня тут дом, родители, боевые товарищи. Целый сектор мне доверен, куда я поеду? Мало ли, кому я там приглянулся! Я, между прочим, здесь нужен, — в глазах охотника отразилось неподдельное замешательство, ведь такое важное решение, как пополнение состава Пятерки, было принято совершенно спонтанно. Перевод в столичный штаб считался ответственным шагом, а место в рядах самой Пятерки и вовсе было заветной мечтой многих охотников. Многих, но не Рудеуса — его такая перспектива вовсе не грела, ведь приносить пользу в родных краях было куда приятнее. Нольв тяжело вздохнул, выслушав протесты мечника. Порою он был упрям, своенравен, чересчур фамильярен и легкомыслен, но выполнял свою работу со всей ответственностью, полностью отдаваясь этому делу, потому подобные оплошности ему прощались. Глава понимал, почему Ингард захотел пополнить состав лучших истребителей именно этим человеком — Рудеус буквально жил охотой на аномалий, требуя взамен совсем немного. — Родители и боевые товарищи никуда не денутся. Даже без тебя наши отряды будут продолжать функционировать, уж как-нибудь управимся. К твоему сожалению, это не просьба и даже не приглашение, которое удастся проигнорировать, Рудеус. К вечеру третьих суток тебя ждут в столичном штабе, на сборы вещей и прощание со всеми у тебя всего день, — вдруг Нольв с пристальным видом огляделся, будто их могли подслушивать в такой глуши, и продолжил полушепотом. — Я никогда не скрывал того факта, что наш Ингард-иглагад — последняя скотина, а его личные истребители ничуть не лучше, но ты не в праве отказаться. Служба в Эорте — большая честь, ты будешь представлять весь наш штаб и по тебе будут делать выводы обо мне и твоих сослуживцах, не подводи. Заодно прощупаешь обстановку и узнаешь, насколько там плохи дела, раз лидер требует пополнение из резервов истребителей каждую пару месяцев. Спорить с такими железными аргументами было бессмысленно, и мечник сразу же насупился. Все было решено без его участия, он просто был введен в курс дела. С другой стороны, отказывать в запросе, который, по сути, считался зовом о помощи, было не в стиле Рудеуса, да и посмотреть на Пятерку живьем ему тоже хотелось. Глупо было высказывать свои претензии в самый последний момент, потому охотник сдержанно кивнул. *** О столице ходило множество слухов — коллеги из штаба истребителей нередко обсуждали между собой последние события и пересказывали друг другу самые разнообразные сплетни. Передаваемые из уст в уста, изначально не самые правдивые истории обрастали новыми абсурдными дополнениями и зачастую достигали апогея несуразицы, начиная походить скорее на нарочно раздутые бредни. Рудеус несильно переживал о том, насколько правдивыми могут оказаться слухи — он предпочитал увидеть все своими глазами и действовать уже исходя из ситуации, а не морочить себе голову пустыми переживаниями. До Эрота мечник добирался железнодорожными путями. Из такой глуши, как его родная деревня Даргар паровозы не ходили и охотник был вынужден переправляться через Асгерд — ближайший крупный город северного региона, а из-за небольшого крюка он оказался на перроне столицы лишь под вечер второго дня. Покинув вокзал, истребитель со смесью трепета и восхищения остановился, чтобы оглядеть город на его границе. А оглядывать там было что: вытянутые, стремящиеся к самим небесам башенки, высокие своды, увенчанные коваными шпилями и широкие арки были для Рудеуса непривычным зрелищем. Скудная архитектура, присущая провинциальным городкам и деревням не шла ни в какое сравнение с изящными строениями столицы, потому первые пару минут мужчина пребывал под впечатлением. Впрочем, он быстро переключился на другие особенности города, и очень скоро Руди без всякого зазрения совести с любопытством разглядывал спешащих по своим делам прохожих, стеклянные витрины магазинов и внушительные проспекты. Мечник выделялся из толпы, полуторный меч и кольчужный доспех выдавали его с головой — такая экипировка была не характерна для гвардии, потому несложно было догадаться, что он является либо авантюристом, либо охотником на чудовищ. Истребитель искал конкретный адрес, высматривая среди огромного многообразия улиц штаб-квартиру истребителей. Добрый час блужданий окончился триумфом мечника: он отыскал нужный дом, воспользовавшись помощью горожан. Четырехэтажное здание штаб-квартиры было куда крупнее и выше своего северного аналога в Асгерде, однако по сравнению с остальными строениями здешний штаб был совсем непримечательным сооружением. На входе Рудеус показал свой пропуск истребителя, представляющий из себя миниатюрную металлическую пластинку с именем и должностью. Письмо-приглашение, полученное лично от Ингарда не оставило у стражи никаких подозрений: почтительно кивнув, один из патрульных попросил гостя следовать за ним. Мечника сопроводили на четвертый этаж, прямо до кабинета главы, который, судя по всему, ждал нового члена Пятерки. — Добрый вечер, мистер Джуд. Это я, Рудеус Борей из северного региона, — добродушно оповестил охотник, бесцеремонно ввалившись в дверь без стука и застав главу, разгребающим свои бумаги, на рабочем месте. — Вы хотели меня видеть? — Рудеус, рад что ты с нами. Был бы рад еще больше, если бы ты постучался перед тем, как зайти, — короткое замечание сменилось подобием легкой улыбки. — Как там Нольв? Все растет вширь и ворчит не по делу? — Нольв ворчит, но только по делу. Или когда из столицы жалованье задерживается, — со смешком ответил мечник. Таинственный Ингард, которого так ругал Нольв, на первый взгляд, не создавал о себе представление законченного негодяя и казался вполне дружелюбным лидером. — В твоем деле была указана небольшая характеристика, позволь зачитать. «Общительный, легко идет на контакт, быстро заводит связи». Это ведь так? — тактично проигнорировав подкол о задержке жалования, вкрадчиво поинтересовался глава. — Ты попал в пару с не самой общительной и весьма закрытой особой, надеюсь, с этим трудностей не возникнет. Я рассчитываю на то, что вы сработаетесь — вам следует терпеть компанию друг друга, даже несмотря на возможные разногласия. На втором этаже расположен ее кабинет, попроси стражу, пусть тебя сопроводят, а Морозная расскажет тебе дальнейшие планы. — Вам не о чем переживать, уж как-нибудь общий язык мы найдем. Сработаемся и терпеть никого не придется, как вам? — на такие уверенные заявления глава только кивнул — звучало многообещающе, но мечник был настроен уж слишком легкомысленно. Перед дверью в кабинет Морозной он немного притормозил и, выдержав небольшую паузу, постучался, решив не повторять былых ошибок. Не дождавшись ответа, он рывком открыл дверь и мигом очутился в кабинете. Первое, что увидел Руди: молодую девушку, сидящую за рабочим столом, она мгновенно подняла взгляд на внезапного гостя, создающего много шума одним лишь появлением. Черты лица у новоявленной напарницы были привлекательными, а скромная фигура создавала впечатление хрупкой и нежной девушки. Судя по недовольному выражению лица Морозной, она явно не ждала гостей, да и мечник тоже пребывал в секундном замешательстве. Ему всегда казалось, что среди элиты вроде Пятерки не было места юным особам. В его представлении подобную должность могла занимать только ворчливая женщина в возрасте, непременно похожая на Нольва. Однако за свое недолгое пребывание в столичном штабе мечник успел отметить, что здесь водится немало охотников даже моложе него самого, среди них симпатичные девушки не были большой редкостью. Для Рудеуса не было проблемой, что Морозная далеко не походила на пожилую даму и даже на средний возраст не тянула. Наоборот, такой исход его был по душе: работать с девушкой было куда приятнее, чем со вторым Нольвом. — Добрый вечер, меня зовут Рудеус Борей. Похоже, теперь нам грозит напарничество. Я уже поговорил с Ингардом, он вверил меня в ваши руки, так что я с готовностью жду дальнейших указаний, — охотник приветливо улыбнулся, стараясь сразу продемонстрировать свой дружелюбный настрой, который никто не собирался поддерживать. Отстраненное выражение лица Рейны ни на секунду не изменилось, стоило в ее личный кабинет вломиться крупному и широкоплечему мужчине в доспехах. Иногда по внешности человека бывало трудно определить род деятельности, но не на этот раз — все от стиля одежды до жестов буквально кричало о том, что Рудеус Борей являлся опытным мечником. Сонной Морозной пришлось отвлечься от написания очередного отчета главе и окинуть мечника беглым взглядом, незаметно скривившись, — она так и не решила, что делать с новоявленным напарником, манеры которого оставляли желать лучшего. — Стук — еще не означает, что я дала согласие для входа, — прохладным тоном отозвалась Морозная, которая не успела до конца отойти от дневной дремы. — Одним из первых указаний будет научиться нормально стучаться, — недовольству девушки не было предела из-за чего она не спешила представляться. — Я Рейна Сельвер, приятно познакомиться, — закончив со своей маленькой тирадой, Морозная наконец-то протянула руку для крепкого рукопожатия. — Виноват, кругом виноват, обещаю исправиться, — пожав прохладную руку, отчеканил истребитель давно заученную фразу, но это никак не повлияло на настрой собеседницы — она продолжала сверлить мечника колючим взглядом. Нольв прощал ему некоторые выходки, потому он быстро выяснил, как можно сгладить недовольство строгого собеседника. Мечник пребывал в штабе не больше десяти минут, а его уже второй раз упрекнули за бестактность. Напарница сходу демонстрировала свой суровый настрой, и Руди сразу понял, что с ней шутки плохи. Как и говорил Ингард, девушка была не из приветливых, но то было скорее профессиональной требовательностью, а не вредностью. — Уверяю, в следующий раз постучусь по-человечески. Хоть сейчас могу выйти и продемонстрировать, что я уже подумал над своим поведением, — снисхождение, мелькнувшее на лице Морозной на пару секунд, вновь пропало. Казалось, что она уже на физическом уровне источает прохладу и полусерьезный тон истребителя не одобряет. Рудеус смекнул, что пора бы прекращать валять дурака, и пока девушка окончательно не вышла из себя, бодро заверил: — Взаимно рад знакомству. И все-таки, насчет указаний: сегодня нас ждет вылазка? — Да, сегодня будет ночная вылазка, — от последнего словосочетания у Реи что-то заныло глубоко внутри. Всю минувшую неделю она стабильно перерабатывала из-за неугомонных тварей и обеспеченных невротиков, построивших себе загородные особняки, несмотря на предупреждения истребителей. Они отнюдь не страдали скромностью и отстроили новый сегмент столичной крепости, у которой теперь с высоты птичьего полета можно было разглядеть одно несчастное «ухо», граничащие напрямую с живописным лесом. А то, что этот самый очаровательный лес служил гнездом затихших тварей, их это не волновало. Зато теперь из-за очередной вспышки активности аномалий, они тряслись за сохранность своих хором и жизней, причем, что им было важнее, Морозная затруднялась определить. — Это хорошо, — руки Рудеуса уже чесались поскорее взяться за работу, однако он еще не знал, что в главном штабе не все так просто. — А то из столицы в последнее время приходило много тревожных новостей — создавалось впечатление, что у вас тут аномалии прямо в центре города свободно разгуливают. — Столица на то и столица, что от нее всегда исходит множество тревожных сообщений. Большое количество людей всех мастей не всегда соблюдает закон, отчего возникают проблемы, а нервные граждане трубят об этом в сообщениях, — необщительная собеседница впервые за ход разговора поднялась из-за своего массивного стола, услышав шарканье за порогом. — Аномалии, конечно, у нас не разгуливают по центру города, но по ночам близко подкрадываются… Тихая речь Реи прервалась, а сама она недовольно приоткрыла дверь кабинета, наблюдая за тем, как нерадивая парочка новеньких истребителей мялась у нее на пороге. Обреченно закатив глаза от еще одних вторженцев, Морозная с неохотой впустила тех в кабинет, заметив возвышающийся за их спинами небольшой стол для напарника на первое время. Рудеус с интересом и долей сочувствия глянул на новичков, которых, судя по всему, руководство запрягло таскать мебель до кабинета вышестоящих коллег. Он отошел в сторону, пропуская нагруженных истребителей и помог им опустить стол у одной из стенок кабинета. Однако работяги не остановились на этом и вскоре на стол сгрузили простенькую печатную машинку, увесистую стопку листов, некоторые письменные принадлежности и даже затейливую печать. Если необходимость наличия рабочего места мечник еще мог понять, то печатная машинка и пачка бумаг уже вызывали на его лице вопросительный взгляд. — Мне придется что-то печатать? И как часто у вас проводится такая практика? — со страдальческим видом поинтересовался у невозмутимой напарницы Руди, по виду которого трудно было сказать, что потенциальная бумажная волокита приводила его в восторг. — Даже новенькие охотники, завершив вылазку, составляют подробный отчет о проделанной работе, — на вопрос мечника ответил один из истребителей, что таскал мебель. — Вам еще повезло: начальство расщедрилось на печатные машинки. Простым смертным о них остается только мечтать! — до недавнего времени главный штаб тоже относился к «простым смертным» и Рейна хорошо помнила эти времена. Первое время ее тоже угнетали постоянные письменные отчеты, но со временем она привыкла, несмотря на бесполезность этой работы. А вот сколько дней потребуется напарнику с севера для адаптации она не знала и не особо этим интересовалась. — После каждой вылазки?! Это же издевательство какое-то! — охотник был до глубины души возмущен и потрясен наличием столь пренеприятного обязательства. Слово «отчет», да еще и «подробный» не вызывало у него ничего, кроме тягучей тоски, что накатывала от одного лишь упоминания работы с документами. — С настоящими издевательствами ты еще не познакомился, — чрезвычайно бурная реакция Рудеуса позабавила Морозную, хранившую до этого момента молчание, предпочитая наблюдать за разговором со стороны. Бледно-розовые губы напарницы расплылись в ехидной улыбке от мысли, что новый истребитель Шестерки столкнется со всеми бесполезными предписаниями штаба, как и она когда-то давно. — Может, наш глава обойдется устным кратким докладом? Обычно я именно так и отчитывался о совершенных зачистках, — во взгляде Рудеуса еще теплилась надежда: на севере, в меру приятельских отношений с начальством, ему позволяли обходиться без лишних записей. После продолжительных уговоров Нольв согласился на подобные условия, мечник рассчитывал провернуть в Эорте похожую схему. Наивность мечника вызвала немое удивление у всех в небольшом кабинете. Юные истребители-грузчики не сдержали свои ухмылки, снисходительно глянув на рослого мужчину, который в момент растерял всю свою грозность такими заявлениями. Новички, хотя на фоне Борея они такими уже не выглядели, собирались все разъяснить незадачливому истребителю, но Морозная сурово глянула на них, давая понять, что на этом их работа закончена. Греть уши любопытным персонам не дали, выпроводив их за дверь. — Вроде, ты не входишь в число любимчиков главы, да даже если и входил, то все равно не удалось бы отделаться устным отчетом, — стоило напарнику обреченно вздохнуть, услышав неутешительный вердикт, тень насмешки незаметно проскользнула на белоснежном личике Реи, но она быстро скрылась под привычной маской отстраненности. Травить деревенского мечника, несмотря на свое нежелание работать с ним, она не собиралась, считая это бессмысленным и глупым занятием. Однако терпеть наивные мысли Рудеуса, она была не в силах, начав с первой минуты знакомства спускать его с небес на землю. Рейна испытывала смешанные чувства к новоиспеченному напарнику, перестав питать иллюзии, что сможет избавиться от него — от таких так просто не отделаешься, да и у Иглагада вопросы появятся. За добрые десять минут разговора Морозная мудро решила придерживаться стратегического нейтралитета, общаясь с напарником только по рабочим вопросам. Этого было более чем достаточно, а там глядишь может что-то и изменится. За относительно хорошее поведение Рея не рассчитывала получить «конфетку» от главы, но вот завладеть его снисхождением было бы неплохим подарком. — Рудеус, запомни раз и навсегда: столица отличается от северного штаба, тут свои правила и ритм жизни. Никто не будет менять устоявшиеся правила в угоду какому-то мечнику, хоть и талантливому, если судить по твоему делу. — Понял я, понял, — совсем печально отозвался Рудеус, но это никак не смягчило настрой Морозной. Новые правила, царившие в столичном штабе, мечнику совсем не нравились, но его предпочтения здесь никого не волновали. — Просто уточнил, вдруг удалось бы проскочить… — Глупая надежда. Просто запоминай и привыкай, — сухо осведомилась Морозная, решив поставить точку в обсуждении непривычных порядков столицы для напарника. — Единого распорядка мы не придерживаемся, но все-таки есть вещи, которые делают все, просто в разное время суток — бумажная работа одна из таких обязанностей. В нашем случае она осуществляется в кабинете, вряд ли ты захочешь писать отчет в постели, — иронично приподняв бровь, уточнила Рейна. — Если нет, то этот кабинет теперь наш общий и после каждой вылазки нам грозит составлять письменный отчет. Совместно, — у Морозной все еще мелькала досада на лице от этой подробности, но по крайней мере она уже так не кривилась, ведь теперь письменной работы на ее плечах должно было поубавиться. Отделавшись от секундного порыва разделить территорию кабинета, чтобы никакой шумный мечник не лез к ней, Рея обвела пространство рукой, указывая на временный стол напарника. — Можешь располагаться, часть шкафа я освобожу для тебя. Сказать, чтобы ты чувствовал себя как дома, не могу, но кусать тоже не буду. Если есть вопросы — спрашивай. Просто давай не будем друг другу мешать: ты занимаешься своими делами, я — своими, — несмотря на холодный взгляд изумрудных глаз, тон Морозной не звучал высокомерно, скорее несколько устало и непричастно. — Само собой. Я буду тише воды, ниже травы, — о том, что лезть в бумажную работу напарницы у него нет никакого желания он решил умолчать, чтобы не сердить лишний раз суровую Морозную. — Это обнадеживает. К полуночи будь готов к вылазке, я встречу тебя у главного входа в штаб, — на этом инструктаж Реи закончился, и она, подхватив пару кожаных папок, покинула кабинет, бесшумно прикрыв дверь. Получив основную информацию, истребитель только коротко кивнул — ночная вылазка немного приободрила его, но энтузиазма так и не добавила. Что делать с бумажными отчетами и прочей скучной писаниной он так и не решил. Игнорировать столь важную обязанность было нельзя, но и горбатиться над печатной машинкой Рудеус никак не мог, на полном серьезе приравнивая такой вид работ чуть ли не к настоящим пыткам. — Кажется, я начинаю понимать, о чем говорил Нольв, — сердито пробурчал себе под нос охотник. Конечно, на первый взгляд в столице все было не так плохо, как рассказывал старший коллега, но теперь Руди отчетливо представлял, за что Нольв так ругал центральный корпус. Правила были для всех одинаковы, и мечник поступал неразумно, желая получить особые условия труда — по сути, от него требовали стандартного выполнения всех обязанностей истребителя. Однако Рудеус никак не мог избавиться от чувства, что где-то его надули: непоседливому охотнику хотелось начать действовать, всерьез взявшись за истребление чудовищ, а не просиживать часы в штабе, сосредоточенно печатая очередной отчет. Глава ведь не просто так требовал пополнения в столице, а теперь оставлял своих лучших охотников за печатными машинками.