Сквозь сталь и лед

Глава 2 Темное время суток в столице таковым не являлось. К полуночи в самом центре только пуще разгорались фонари, а шум начинал превышать все нормы. Однако это происходило в определенных, самых зажигательных районах, как в любом крупном городе. Яркая ночная жизнь хоть завораживала со стороны, но точно не грозила истребителям, у которых в последние месяцы работа занимала все свободное время. Охотники на аномалий предпочитали тихие, узкие улочки, частенько срезая путь к окраинам города через неприветливые подворотни. Подобного маршрута придерживалась и Морозная, указывая дорогу слегка потерянному Рудеусу, которому все было в новинку. В честь его первого дня в столице девушка могла бы смягчиться и провести того по главным улицам Эорта, познакомить с городом, но Морозной это было нисколько не интересно. Все, что интересовало Рею сейчас: частичная мутация аномалий и их странное поведение. Из-за этого руководство главного штаба переживало, постоянно призывая истребителей из других отделений. Ингард хоть и выглядел совершенно спокойным мужчиной, но подстраховку любил до безумия. — Наша работа находится за чертой города. Частенько приходиться залезать и в лес, но он слишком огромен, чтобы расчищать его в одиночку. На такие переработки никто из Пятерки, — мелькнувшая тень напарника требовательно напомнила о существовании своего хозяина в рядах элиты главного штаба, и Рейна с неохотой поправила саму себя, — точнее Шестерки. Так вот, никто из нас не согласен пахать в одиночку, поэтому каждому выделен сектор. Наш с тобой западный. — Понял. Что-нибудь известно о том, с кем нам предстоит столкнуться? Или на этот раз нас ожидает дежурная зачистка? — На этот раз нас ожидает отчет в глубине леса, — издевательски протянула Рейна, которая до сих пор грызла себя изнутри по поводу напарничества. — Отчет вполне может сойти за аномалию, я бы был не против испытать себя в стычке с ним, — истребитель сделал вид, что издевку напарницы не почувствовал. Все-таки у нее начало прорезаться чувство юмора, что было неплохим сдвигом с мертвой точки. — Я пошутила, — серьезно уточнила Морозная, сделав вид, что не поняла ответного юмора собеседника. — Но свои силы в борьбе с этим страшным бумажным зверем ты испытаешь после вылазки. Сегодня в планах дежурная зачистка, но аномалии несколько отличаются от привычных тебе. На севере же еще не начался процесс мутации? — Мутации? Ничего об этом не слышал. На севере все как всегда — местные твари остаются такими же, какими были и пять, и десять лет назад. Разве что иногда можно встретить более крупную особь какого-нибудь чудища, но на мутацию это не тянет. В северный штаб подобной информации не поступало, об изменениях в природе аномалий Рудеус ничего не знал. Новая подробность позволяла получше понять мотивы Ингарда — как и подозревал Нольв, в Эорте было неспокойно, и новые силы были нужны, как никогда. — Ясно, — короткий и весьма туманный ответ Реи не внес этой самой ясности Рудеусу, которого оставили в абсолютной тишине, разабвляемой тихими шагами. — И что же это за мутации, если не секрет? — Никто не знает, — на этом словоохотливость Реи закончилась, и ничего непонимающему Рудеусу пришлось продолжать беседу, вытягивая информацию из напарницы чуть ли не силой. — Аномалии сумели в короткие сроки адаптироваться к боевым заклинаниям или резко поумнели? Обычно на подобные фокусы уходит несколько десятков лет и не одно поколение монстров. — Пожалуй, в том, что для адаптации требуется время, ты прав. Но не стоит забывать, что это время уже на исходе. Сколько твари обитают в нашем мире? Лет сто, не так ли? — уточнять свои мысли насчет мутаций тварей Морозная не желала. Она всегда слишком трепетно относилась к своим размышлениям, опасаясь сболтнуть лишнего. Однако Рудеуса быстро утомили такие разговоры, особенно, когда собеседница не блистала разговорчивостью. К счастью Рейны, напарник оказался не таким въедливым и быстро свернул тему, будто той и не было вовсе. Видимо, долгие дискуссии, уходящие в далекие времена, заставляли его скучать. Рейна непременно отметила это и взяла на вооружение в будущем. За минувшие месяцы истребления мутировавших аномалий Рейна не сразу и заметила, что они изменились. Лишь после долгого контакта становилось ясно, что с ними что-то не так: рефлексы улучшились, инстинкты обострились — это еще можно было списать на адаптацию, но откуда у обыкновенных тварей с каждым разом появлялись совершенно новые составляющие тел, отдаленно напоминавшие человеческие конечности, Морозная не бралась сказать. Сгущавшиеся плотные тучи на ночном небе словно чувствовали напряженную обстановку, витавшую между новоиспеченными напарниками, еще больше нагнетая атмосферу. Казалось, что даже звезды не выдержали градуса их общения, решив спрятаться под надежной дымкой туч, стремящихся окутать окраины столицы, где на самых плодородных и тихих участках успели обжиться зажиточные граждане. Те самые, которых в глубине души Морозная презирала за их жадность и малодушие. Однако она ничем не отличалась от обычных людей, ведь молчала об этом в тряпочку, не допуская вслух крамольных мыслей. Рудеус будто и вовсе не замечал отдаленные белокаменные постройки, четко выделявшиеся на фоне потрепанной не одной битвой оборонительной крепости Эорта. Она больше походила на жирную упитанную змею, обвившую сердце южного королевства в свои крепкие объятия. Только редкие возвышающиеся башни разбавляли однородность массивных серых стен. В них, как правило, дежурили гвардейцы на пару с истребителями, с которыми не всегда ладили. Однако прославленной Пятерки, точнее Шестерки, не касались подобные бытовые проблемы — они, словно тени, проходили мимо стражников, изредка показывая металлические пластины с гравировкой имени и должности. Напарники без особых проблем преодолели местный пропускной пункт. Вопросы возникли только к Рудеусу, как к новенькому, но словоохотливый истребитель все с радостью пояснил и отправился на зачистку вместе с напарницей. Таинственный лес, навевавший страх на жителей столицы последнее время, будто бы жил своей жизнью: деревья, окутанные мглой, обманчиво приветливо шелестели редкими иссохшими листьями, в попытках зазвать наивных путников в свои смертельные объятия. Промозглый ветер, мягко поглаживавший кожу манил в глубь леса, где приятно пахло сыростью и хвоей. Незатейливая мелодия ветра успокаивала слух незваных гостей, которым всегда казалось, что за столицей непривычно тихо и мрачно. Однако все старания деревьев, ветра и даже полуощипанной совы, усердно ухавшей для поддержания репутации леса в классификации “безопасный”, перекрывали ошметки недавно убитых тварей, подобравшихся слишком близко к крепости. Грязно-бордовые пятна тянулись прямиком к самому лесу, начинающемуся самой безобидной тропой, вдоль которой мирно спали последние цветы осени. Истребителей ничего из этого не пугало и даже не настораживало — они всегда знали куда идут и за время работы привыкли к таким пейзажам. Некоторые это и вовсе находили весьма романтичным, но ни Рудеус, ни Рейна не видели ничего привлекательного в мрачной пустоши с распластанными трупами аномалий, с неестественно вывернутыми конечностями. Благо в эту ночь аномалии не толпились целыми стаями у ворот, и напарники спокойно ступили в свой сектор, тянувшийся до доброй половины мрачного леса. Рудеус и Рейна не успели пройти и десяти метров, как сразу же перед ними предстало две игольчатых твари, сгорбившееся над тушей скота, который вряд ли умер своей смертью. Искаженный вид иглагадов можно было охарактеризовать одним словом: “омерзительный”. Их мощные тела, некогда имеющие строения волков с шипами, были словно слеплены из множества чьих-то останков. Фигуры чем-то напоминали человеческие, разве что имели мертвецки бледный цвет кожи с темной шерстью, лишенные всяких пропорций конечности, и уродливые нагромождения из вздувшихся участков плоти. Кажется, мутировавшие иглагады еще не засекли незваных ночных гостей, ведь были поглощены трапезой. Склонившись над грудой мяса, они с упоением пожирали плоть, чавкая и причмокивая от удовольствия. Наконец, один из непривычных для Рудеуса монстров резко повернул подобие головы в сторону истребителей, учуяв посторонний запах. Приближение чужаков заметно раззадорило его, и он издал приглушенное рычание, разбрызгивая едкую жидкость из своей широкой зубастой пасти. Второе чудище, кормящееся рядом, отвлеклось от ужина благодаря агрессивному поведению сородича и последовало его примеру, поднялось на задние конечности и недобро зыркнуло в сторону охотников. Мерзкие твари, капающие на землю вонючей слизью изо рта, вызывали лишь рвотные рефлексы у новичков, в свою очередь, у привыкших к подобному зрелищу людей, от такой картины только повышалась концентрация. — Язык чудовищ мне не знаком, но, кажется, они приглашают нас присоединиться к их ночному перекусу. Вот только что-то подсказывает мне, что приглашают нас не как почетных гостей, а в роли закуски, — не сводя напряженного взгляда с пары странных иглагадов, тихо пробормотал охотник. Атмосфера совсем не располагала для шуток, но истребитель и не думал весь вечер веселить аномалий. Он мигом вынул меч из ножен и занял среднюю защитную стойку, вытянув клинок перед собой. — Постарайся не стать этой самой закуской, — в отличие от Рудеуса, Рейна не спешила, держась позади него и позволяя себе снисходительные ответы. Стоило признать, он был забавным, но сейчас Морозная была сконцентрирована на другом, хоть и стояла без дела, как могло показаться. — Эта сладкая парочка на тебе, остальной километр вперед — тоже. Я буду держаться левее. — Принято. Новые аномалии вызывали у охотника неподдельный интерес. Ему не терпелось проверить новых противников на прочность, потому он даже воздержался от ироничного уточнения, чем в это время будет заниматься напарница. Даже без уточнений было понятно, что Рейна будет заниматься тем же, чем и напарник, несмотря на едва уловимое желание повесить всю работу на новичка. Однако большая часть истребителей, особенно из Шестерки, никогда подобным не промышляла не потому что это было не принято, напротив, некоторые личности любили перевешивать свои обязанности на других, но только не в битвах с тварями. Они жили их истреблением, и Морозная не была исключением, только у нее имелся еще один весомый интерес, о котором никто не подозревал. Мечник моментально сорвался с места, устремившись навстречу к “сладкой парочке”. Лезвие в его руке картинно крутанулось и блеснуло, отражая лунный свет. Рудеус провел упреждающий выпад, рубанув по корпусу ближайшей аномалии. Получив ранение, монструозная сущность отшатнулась назад, издав вопль, неприятно напоминающий человеческий, на что истребитель с отвращением поморщился. Сострадания к чудовищам он никогда не испытывал, но аномалия с человеческими чертами и даже голосом ввела его в ступор: при каждой встрече монстры представали перед Руди безликими тварями, лишенными всякой человечности, чего не было сейчас. Колебаться было нельзя. На замену пострадавшему товарищу, словно преграждая к нему путь, тут же выскочила вторая тварь, полоснув когтями по воздуху и угрожающе щелкнув челюстями. Секундный ступор тут же испарился, Рудеус нацелился лезвием меча на глотку чудовища. Кажется, реакция у этой твари была куда лучше, и она даже умудрилась выставить обе лапы, чтобы защитить голову. Легкое движение правой кисти, и меч за долю секунды, будто бы под воздействием магии, переместился из правой руки в левую, моментально поразив монстра в живот, в обход его защиты. На самом деле никакую магию переноса Рудеус не использовал — все свои финты он выполнял только засчет грубой силы и ловкости рук. Глубоко раненое чудовище предприняло попытку сбежать, но его нижние конечности уже по колено увязли в липкой трясине и под действием гравитации монстр все глубже и глубже погружался под болотную грязь, в панике вопя что-то неразборчивое. Воспользовавшись замешательством твари, мечник быстрым движением срубил ее голову. Тем временем, Морозная не спешила искать себе противника: она мельком взглянула на напарника, оценивая его положение. Рудеус остался один на один с новым видом тварей, но он явно не испытывал дискомфорта и вел сражение достаточно уверенно. Убедившись, что мечник не убьется об парочку второсортных монстров, истребительница фыркнула и рванула в противоположную часть сектора, оставляя напарника позади. Как бы Рее не хотелось избавиться от Рудеуса, но их участок не был таким большим, чтобы они потеряли друг друга из виду. В указанном направлении Рея уже заприметила целую троицу тварей, будто бы вылепленных на скорую руку никому неизвестным художником с самой воспаленной фантазей в мире. Ладони Морозной вмиг похолодели от притока эфирных частиц, начав источать кусачий холод, от которого хотелось поежиться и спрятаться. Но небольшая фигурка девушки не отпугивала обезображенных аномалий, а наоборот: страшно притягивала, вызывая утробный рык и желание впиться в мягкую сочную плоть острыми зубами. Чудовища не медлили со своими желаниями, ринувшись вперед неестественно быстрым, размашистым движением. Мелькнувшие тени сквозь густо растущие ели так и не успели достигнуть своей цели: точно таким же резким движением, как прыжки аномалий, Морозная развела руки в сторону, с оглушительным хлопком сведя их обратно. Над головами тварей блеснули острейшие пики, источающие запредельно низкую температуру, и молниесно вонзились в их монструозные тела. Дикий визг, несравнимый ни с одним животным, разнесся по всей округе. Две твари, проткнутые прямиком в жизненно важные органы брюха, распугали всех в округе своими криками, походившими больше всего на человеческие. От такого открытия брови Рейны свелись к переносице, и она уже хотела потянуться к трупам аномалий, по которым начала расползаться ледяная корочка от студеных пик, как сзади сорвалась третья, затерявшаяся в тени тварь. Сочащаяся кислота из ее расклешенной пасти была готова обжечь Морозную, но выросшая из земли толстая глыба льда с лиловым отливом, впитала в себя всю “грязь”. К сожалению, полакомиться истребительницей аномалии не удалось — оглушение от грубого удара тяжелым сапогом с добротной коркой льда настигло раньше, а там и до умерщвления было недалеко. Отряхнувшись от неожиданного выпада, Морозная скользнула дальше в лес, заприметив новое скопление мерзких гавль с голодными светящимися глазами. Треск льда и рык аномалий за спиной Рудеуса стих. И он отвлекся от собственной битвы, забеспокоившись, не случилось ли чего с напарницей. Девушка обнаружилась на приличном расстоянии меж толстых деревьев, сосредоточенно нашпиговывая чудовищ ледяными кольями. Истребитель невольно засмотрелся на эту битву — было что-то завораживающее в точных, уверенных движениях девушки. Пока мечник без зазрения совести пялился по сторонам, один из монстров с его части сектора подобрался слишком близко, хищно вытянув крючковатые лапы сторону мужчины, за что сразу поплатился: одним взмахом меча истребитель перерубил обе конечности твари, вызывая у нее новый вопль агонии, перемешанный с гневным рыком. Секундный ступор аномалии, вызванный болевым шоком заставил ее полностью открыться для атаки — резким движением мечник разрубил тварь пополам, от одного бока до другого. Охотник облегченно выдохнул, заметив, что в округе монстра больше не наблюдалось. Он обернулся назад, желая проверить, как идут дела у Морозной, а заодно понаблюдать за зрелищным сражением. Вспыхивающие в разных местах холодные блики от вырастающих из земли шиповидных студеных образований с хрустом подкрадывались к самым трусливым аномалиям, погружая тех в вечный мерзлый сон. Те, кто был посмелее, подвергались менее гуманной смерти, частенько оказываясь вспоротыми в самых неожиданных местах, что порой не хватало ни времени, ни сил на истошный прощальный крик. Опыт Рейны в сражениях с подобными тварями чувствовался мгновенно: она знала в какие места надо бить и делала это четко, не поддаваясь ни на какие провокации. Истребительница вошла в кураж, перестав с флегматичным лицом устранять всех тварей примитивными заклинаниями — тратить свой резерв ради этих чучел, используя заклинания совершенно другого порядка, не было нужды. Ей хватало того, что стужа наконец-то разыгралась в ее жилах, окутав ладони нежной паутинкой инея, от которой лились нескончаемые потоки цепкого и хищного льда. Сковываниям аномалий, сжиманиям их замороженных тел до мелкой крошки не было предела, и Морозная не заметила, как на ее участке земля превратилась в сплошный каток, служившей одной большой ловушкой. Если бы Рудеус не принялся беззаботно созерцать сражающуюся напарницу, плавный стиль которой приковывал внимание не хуже ледяных оков, то непременно заметил бы, как рассеченное надвое чудовище принялось приращивать отделенное тело обратно. На подобии лица аномалии растянулась отвратительная ухмылка, сквозь которую сочился непонятный сок. Под перекошенными в разные стороны ногами твари образовалась маленькая лужица с сомнительной субстанцией, состоящей из ядовито зеленой кислоты и грязной крови, источающей удушливый запах. Рудеус не успел отреагировать должным образом, успев запоздало активировать заклинание болотной трясины, утопив в грязи самую хилую конечность монстра. Аномалия не моргнула ни единым налитым кровью глазом, сплюнув вязкую кислотную слюну прямиком в мечника. Отвратительные выделения чудовищ могли оставить очень болезненный ожог, а кислота аномалий нового поколения казалось, обладала куда более серьезными последствиями. Перед носом Рудеуса неожиданно вспыхнул неравномерный слой шипастого льда с неизвестным по происхождению лиловым отливом. Если бы тот по инерции не отшатнулся, то, возможно, защитившая его корка льда не пощадила и приморозила нос в отместку за неосторожность. Магией льда охотник не владел, поэтому все подозрения пали на Рейну. Она, закончив со своей работой раньше, чем предполагала, решила ознакомиться с навыками напарника на деле, а не на пресловутых бумажках. В деле значилось, что Рудеус Борей отличается бойкостью характера и навыками фехтования не хуже столичных умельцев. Все снисхождение и отстраненность растаяли в прохладном взгляде Реи еще в начале битвы, когда она заприметила отработанные навыки чуть ли не до уровня инстинктов, да и в течение своего боя истребительница незаметно приглядывала за Рудеусом, чтобы с тем все было в порядке. Несмотря на свое утрированное нежелание работать в команде, Рейна не могла допустить тяжелых ранений у человека, втянутого в непонятную историю по прихоти главы. К счастью, быть в роли сердобольной нянюшки Морозной побывать не пришлось: Руди грамотно владел неизвестным ей стилем боя, вызывая профессиональное уважение. Правда, стоило Рейне отвлечься и чуть позже вернуться к наблюдениям за Бореем, как обнаружилось, что у него дела шли не так хорошо. — Я же предупреждала, чтобы ты не становился закуской для этих тварей! — Кажется, я немного увлекся. Еще чуть-чуть, и я бы присоединился к ужину под открытым небом, — округлившиеся глаза мечника перескочили с морозного заслона на создательницу ледяного творения. — Да, — мрачно подтвердила Рея, не переставая хмуриться: это была ее вина и не стоило так резко бросать несчастного напарника в гущу неизвестных тварей. — Пожалуй, стоит повременить с разделением наших дел. Иглагад сначала промоет мне голову, а потом и вовсе оторвет ее за потерю ценных кадров — Как скажете. Но если опасаетесь за целостность своей головы, то говорите Ингарду, что ценный кадр потерялся самостоятельно. Охотник быстро отошел после спасения от смерти и вновь принялся дурашливо отшучиваться, довольно поблагодарив напарницу: Искаженная рука аномалии болезненно столкнулась с возникшим из ниоткуда щитом перед лакомой жертвой. Обиженный визг и попытка прогнать чувство мерзлоты, пробирающейся в самые глубины тела мало чем помогла — в руке Морозной блеснуло острое студеное лезвие, перерубившее все надежды и артерии твари, оставив после себя налет инея. Ни один удар Рейны не обходился хотя бы легкой заморозкой противника для надежности результата. — Спасибо. Ну и живучие здесь аномалии, — недовольно протянул истребитель, ткнув носком сапога окончательно поверженную тварь. Кажется, ледяная корка, созданная Рейной, не позволяла телу чудовища восстанавливаться, на этот раз оно точно было мертво. — В следующий раз за аномалией приглядывай, а не за мной, — ироничная улыбка тронула губы Реи на пару секунд, она все-таки заметила, как напарник завороженно наблюдал за ее боем. — Я на этих аномалий уже досыта насмотрелся, аж воротит, вот и не удержался! Возмущаться способностью монстров к самоисцелению и дальше мечник не смог — на шум и запах крови стали стягиваться остальные чудовища. Пока напарники обменивались любезностями, к тварям прибыло небольшое подкрепление гавль — их было немного, но подступали они отовсюду, взяв истребителей в кольцо. — В этой ситуации радует одно: когда враг со всех сторон, наступать можно в любом направлении, — философски изрек Рудеус, не теряя оптимизма. Теперь он знал наверняка: чтобы убить аномалию, необходимо ее обезглавить, это самый верный подход. По крайней мере, лишенная головы тварь не пыталась продолжить сражение. — А ты достаточно оптимистичный малый. Что ж, возьму тебя под свое крыло, как и просил Ингард, — Морозная удивлялась, как Рудеус мог постоянно вести беседы даже во время боя, привыкнув работать в безмолвии. — Вот уж услужили, ничего не скажешь, — не скрывая ноток сарказма в голосе, пробурчал в ответ мечник. — Насколько мне известно, вам всего двадцать пять лет от роду, на год меньше, чем мне. И кто после этого из нас “малый”? Морозная с досадой поджала губы, не ответив ничего на верное замечание Рудеуса. Подавив свое скептическое отношение к напарнику, Рейна с опаской встала с ним спиной к спине, окутывая себя мерцающей пленкой эфирной энергии стужи, готовой в любой момент образовать щит. Хмуро глянув на пыхтящего позади Рудеуса, она цыкнула, и окутала слабым сиянием и его. Зная, что за спиной стоит напарница, охотник мог разойтись на полную, не жалея ни сил, ни аномалий. Пусть эта самая напарница всем видом показывала свое недовольство образовавшимся тандемом, свою работу она выполняла на совесть и не оставляла чудовищам и шанса. Мечник полностью погрузился в битву, вгрызаясь лезвием своего оружия в тела аномалий, предпринимая отчаянные попытки прорвать их ряды. Даже когда вокруг его тела образовалась морозная пленка, Рудеус не потерял концентрации и лишь едва заметно кивнул. Все-таки он принял к сведению, что разглядывать Морозную, когда под боком беснуются аномалии — опасная затея. Напарница удовлетворенно хмыкнула, заметив, что мечник четко истребляет тварей, а не глазеет по сторонам. Перерубив шею очередного примороженного к земле монстра, истребитель с готовностью поднял свой меч, ожидая атаки следующей сущности, но ее не последовало: чаща, в которую ступили охотники, теперь напоминала кровавое поле боя после стычки двух войск. Растерзанные, обезглавленные и примороженные трупы аномалий отдельными кучками валялись в середине сектора. Руди не ожидал, что поступление противников прервется так внезапно. Он огляделся по сторонам, выискивая взглядом притаившихся тварей, но лесная опушка сохраняла гробовую тишину, самым громким звуком которой было прерывистое дыхание мечника под задумчивый взгляд Морозной, теперь оценившей его навыки по достоинству. — Кажется, желающие продегустировать человеченку на сегодня закончились, — констатировал истребитель в пустоту, убрав клинок в ножны и принявшись привычным жестом оттирать кровь с лица. Ответа мечник так и не получил, его молчаливая собеседница уже и не слышала ничего вокруг. Затянувшаяся тишина вынудила Рудеуса мельком взглянуть на девушку и с недоумением уставиться на нее. Озаряемая одним лишь блеклым светом луны, Морозная склонилась над трупом твари, сочащейся грязной кровью и желчью. Рейна не просто пристально изучала тушу, но и дотошно в ней копалась, забравшись обеими руками в открытую, рваную рану. В голове у Рудеуса сразу промелькнула мысль о том, что о чем-то подобном уже болтали его сослуживцы: по штабу давно ходил слух об истребителе из Пятерки, который с особой жестокостью убивал и расчленял чудовищ, а если верить некоторым сплетням, даже ел их плоть. Мечник всегда снисходительно смотрел на разговорчивых коллег, считая, что их байки сильно преувеличены, но сейчас у него начали закрадываться подозрения на этот счет. Недоумение напарника для Рейны было незаметно, даже если бы она знала, какие мысли витали в его голове, то все равно не отвлеклась бы от своего занятия. От каждого нового движения Сельвер рана аномалии все больше расширялась, как и бледно-голубые глаза напарника. Глубоко внутри в теле твари еще булькала горячая кровь, мешая добраться до желаемого. Вопреки домыслам Рудеуса, Рея не была тем самым любителем плоти аномалий, ведь на ее лице не проскальзывало ни единой эмоции схожей с удовольствием от процесса копания внутри скрюченной, мутировавшей гавли. Морозной было неприятно рыться внутри аномалии, но ощущения после решающего удара в грудь твари не давали ей покоя: обычно ледяные иглы пробивали насквозь грудную клетку, но в этот раз одна из игл во что-то уперлась, так и не покинув тело гавли до конца. Именно на эту иглу, сотканную из собственной маны, ориентировалась Рея. В буквальном смысле ища иглу, конечно, не в стоге сена, но внутренности аномалии были еще тем лабиринтом. — Можно поинтересоваться, вы так решили всем аномалиям отомстить? Они человеческую плоть едят, а вы наоборот? — осторожно начал истребитель, приблизившись на опасное, как казалось, расстояние. — А? — голос Рудеуса прозвучал где-то далеко, и Рейна не сразу поняла, что над ней бессовестно издеваются. Осознав это, ее пальцы, измазанные в склизкой крови, соскользнули с достигнутого участка, откатив от цели еще на пару шагов. — Я сейчас твоей плотью полакомлюсь, если не умолкнешь и не перестанешь мне мешать, — раздраженно потянула Морозная, которую было опасно отвлекать от работы в такой ответственный момент, о чем Руди и не подозревал. — Хорошо-хорошо, мешать не буду, приятного аппетита, — мечник отошел в сторону, выдохнув с облегчением: напарница действительно копалась во внутренностях аномалии, но делала она это явно не из-за сильного голода. Некоторых чудовищ, в меру их физиологии, сильно отличающейся от человеческой, нередко использовали в качестве сырья для лекарственных средств, доспехов и даже декораций, потому столь специфичный способ времяпровождения Руди еще мог понять. В чаще совсем стихло после не столь дружелюбного диалога, пока тонкие пальцы девушки не наткнулись на подобие маяка в виде иглы, за которой находилось нечто непонятное: гладкое, с парой выступов, и что самое удивительное — с бьющийся внутри слабеньнокой эфирной энергией неизвестного происхождения. — Есть! — исследовательский интерес захлестнул Рейну, и она с радостным вскриком аккуратно извлекла странный предмет прямиком из раны поверженной гавли. — Что ты там бурчал себе под нос, пока я занималась важным делом? — уже не так довольно поинтересовалась Рея, угрожающе сведя брови к переносице. — Восхищался вашей тонкой работой, что же я еще мог делать? — упоминать об издевательском “приятного аппетита” охотник не стал, решив что так будет даже лучше. Впрочем, его внимание быстро привлек загадочный объект в руках Рейны: он напоминал полупрозрачный минерал и явно был инородным объектом в теле монстра. — Что это? Кристалл? Сейчас рука Рейны не казалась такой белоснежной, как при первой встрече. Стекающие грязно-бордовые капли крови с ее ладони, сжимающей нечто походящее на камень, явно были ей не к лицу, но девушку это заботило в последнюю очередь. Напарники так и замерли, не успев развить новую дискуссию. Их внимание быстро переметнулось к зажатому в руке самому настоящему маленькому кристаллу. Если по дороге на вылазку Рудеус постоянно пребывал в недоумении и удивлении, то теперь ему составила компанию и Рейна: истребительница впервые в жизни видела, чтобы в аномалию был заложен кристалл. Прозрачный магический камень слегка отливал голубым цветом, что хорошо было видно при лунном свете. Одна грань у него была отколота, видимо, из-за вонзившейся иглы, а все остальные целы. То, что творилось внутри кристалла, окончательно поставило в тупик Морозную, как светлого мага. Несколько минут назад в магическом камне теплилась чуждая энергия тьмы, которую хотелось изучить поближе, но сейчас от нее практически не осталось следа, лишь сероватая дымка насмешливо махала на прощание. — Я слышала твои восхищения, нахал, — прохладно осадив напарника, Морозная сморщилась от того, что он мог подумать такое про нее. Рейне казалось, что ее это не должно волновать, но все же эта мысль неприятно кольнула от одного воспоминания настоящего виновника торжества всех зверских слухов. И ничего общего между Берном и Морозной не было, чего Рудеус не мог знать. — Как видишь, это кристалл. Не уж то проголодался? — ехидно поинтересовалась истребительница, месть которой не заставила себя ждать. — Неужели у вас в Эорте и такое едят? — хмыкнул мечник, внимательно вглядываясь в минерал. Камень излучал магический фон, что было заметно даже Рудеусу, который любые манипуляции с магической энергией чувствовал куда хуже прирожденных магов. — Скорее, у вас на севере, — не растерявшись, фыркнула Рейна. С такой железной логикой, исходящей, видимо, от эксперта в северных блюдах, истребитель не мог поспорить, и лишь пожал плечами. На этом шутки от напарницы закончились. Пока Рудеус разглядывал минерал, ее взгляд упал на ближайшее трупы аномалий, внутри которых могли быть еще загадочные кристаллы. — Пора бы и тебе заняться грязной работой, нам нужно принести несколько образцов в штаб. Завтра, как раз намечается собрание, — промывая свои руки в образовавшемся снежке на ладонях, Морозная поставила напарника перед фактом. — Значит, образцы нужны нам, а работать будет Рудеус? Неплохая затея, — истребитель ворчал больше для приличия. Ему и самому было интересно побольше разузнать о таинственных камнях, потому он с энтузиазмом опустился на корточки перед телом одной из аномалий и обнажил свой меч. — А собрание это хорошо, постараюсь не проспать, — охотник довольно кивнул, не отрываясь от туши чудовища. Он был так увлечен процессом вскрытия, что не удосужился уточнить место и время проведения собрания. — Рейна тоже поработала, причем спасла кого-то от ядовитой аномалии, так что прояви вежливость и уважение! — на замечание напарницы Руди добродушно ухмыльнулся, всем видом показывая, что пошутил и уже весь в работе. Мимолетные слова о собрании едва достигли острого слуха Реи, которая отстраненно кивнула, забыв, что напарник не в курсе местных порядков проведения собрания. Металлические наручи и кожаные перчатки, являющиеся частью доспеха, отлично защищали Рудеуса от едкой слизи, которая, кажется, заполняла все тело чудовища. Ориентироваться приходилось на ощупь, периодически прорезая себе дорогу. Содержимое кишок аномалии, смешавшееся с кровью и кислотной слюной, источало самый омерзительный запах из всех возможных, потому мечник старался не делать лишних вдохов. Наконец, в районе груди он нащупал небольшой предмет, сильно отличающийся от привычной мягкой склизкости. — Нашел! Еще один северный деликатес, — довольно улыбаясь, Рудеус вырвал из грудной клетки аномалии кристалл, по форме и размерам напоминающий первый. — Приятного аппетита, — привычное пожелание обычно звучало вежливо, но не в случае Морозной, из которой ехидство буквально сочилось. — Кристаллы оставь у себя на хранение, у меня нет нагрудных карманов, — Рейна действительно вверила ценный экземпляр Рудеусу, намереваясь сделать из него ходячую копилку кристаллов, чтобы никто в штабе не проявил внимание к ее карманам. Сельвер было, что скрывать после этой вылазки. Хоть она честно потрошила аномалий вместе с напарником, но пара мелких кристаллов так и не достигла его рук — Рейна успела отправить их раньше в потайной кармашек своего сюртука, искоса поглядывая на Рудеуса. Однако мечник был слишком сосредоточен на добыче кристаллов для штаба, что у Морозной мелькнула добродушная насмешка на губах от этого внушительного, но такого наивного мужчины.