Detroit: Humans make mistakes | Человеку свойственно ошибаться

Дата: 7 ноября 2038 года Время: 9:55 Детройт, штат Мичиган.

Центральное отделение Департамента полиции Детройта

Поспать удалось от силы часа четыре, но, по ощущениям, этого вполне хватило. Удивительно. Коннор отключился, сидя на диване рядом с Ханной, когда та уже спала, уткнувшись лицом в подушку. Проснулся он по будильнику вместе с ней, и первое, что увидел — ее тело, свернувшееся под одеялом как котенок. Ханна открыла глаза и не сразу поняла, что в ее квартире делает андроид. Вспомнив, почему-то ощутила волну смущения, будто застала себя за чем-то неприличным. Затем вспомнила остальное. Черт... Собравшись и наскоро позавтракав, она вместе с Коннором направилась в департамент. По дороге она пару раз набрала Хэнка, сначала получив длинные гудки и столь же длинное «вступление к автоответчику», затем сонное и недовольное бормотание, просившее удалить его номер и никогда больше не звонить. Ханна сжала телефон в руке, подавив желание высказать ему все прямо сейчас. С этим она разберется позже. Добравшись до участка без опозданий, они миновали просторный холл и коридор. Сегодня в офисе многолюдно и довольно шумно. Каждый чем-то занят с самого утра под неустанные возгласы Фаулера. И кажется, он не в настроении. Проходя мимо стола Рида, Ханна была готова к очередной подколке, без которой рабочий день, видимо, не мог начаться. Но вместо этого она услышала лишь негромкое: — Ты как всегда не вовремя, принцесса, — он усмехался, но беззлобно, скорее, сочувственно. Этот неожиданный тон сбил ее с толку, заставив остановиться и взглянуть на него пристальнее. Рид стоял, опершись на свой стол, с легкой усмешкой на губах, но взгляд его показался усталым, словно за одну ночь он постарел на несколько лет. Что-то случилось? — подумала Ханна, но вслух не произнесла ни слова, только кивнула в ответ и пошла дальше, чувствуя на себе его взгляд. — Детектив Стоун! — гаркнул капитан, указывая на нее пальцем, отчего та резко замерла на месте. Коннор остался стоять в стороне, не вмешиваясь в происходящее. — Я не опоздала! — выкрикнула Ханна, быстро взглянув на часы, висящие над ее столом. — Еще бы ты опоздала, — хмыкнул Джеффри, подойдя ближе. — Где Андерсон? — Не знаю, — пожала плечами девушка. — Но точно знаю, где его нет. Она подмигнула капитану, пытаясь разрядить напряжение. Рид, сидевший неподалеку, прыснул, чем привлек на себя ее мрачный взгляд. Очевидно, шутка не удалась. Капитан сначала нервно хмыкнул, затем его смех стал громче, но внезапно оборвался, оставив после себя раздраженное молчание. Он пристально уставился на Стоун, и она почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Я тоже знаю, что его точно нет здесь. А должен быть. Поэтому, будь так добра, возьми своего технологичного напарника и притащите сюда Хэнка, — отчеканил он, оглянувшись на всех присутствующих в офисе. — Всем работать! Стоун, глядя на удаляющегося в свой кабинет Фаулера, наклонилась к столу Гэвина. — Что это с ним? — тихо спросила она, не отрывая глаз от капитана. Вопрос прозвучал как шепот, растаявший в шуме офиса. Рид, на лице которого застыла раздраженная усмешка, фыркнул, едва удостоив ее взглядом. — Мне-то откуда знать, — отозвался он, с язвительным тоном добавив: — Надо было спросить у него, «мисс Остроумие». Он засмеялся, отчего девушка скривилась. Бросив последний колючий взгляд на Гэвина, она резко развернулась и вместе с Коннором вышла в коридор. — Полагаю, мы направляемся к лейтенанту Андерсону? — спросил Коннор своим всегда спокойным, но настойчивым тоном. — Верно полагаешь, — Стоун достала телефон, намереваясь набрать номер Хэнка, но андроид мягко остановил ее. — Ханна, я должен кое-что рассказать, — Коннор указал на открытую переговорную, где никого не было. Стоун, кивнув, последовала за ним, чувствуя, как беспокойство поднимается новой волной. Закрыв за ней дверь и отделив их от шума, Коннор слегка помедлил, выбирая тактику поведения. — Что случилось? — спросила Ханна, сев на край стола, и внимательно посмотрела на напарника, готовая к худшему. — Я не стал говорить об этом вчера, потому что не было подходящего момента. Когда я приехал за лейтенантом, то обнаружил его в бессознательном состоянии, которое было вызвано алкогольным отравлением, — он заметила как глаза Ханны расширились и быстро продолжил. — Я смог привести его в чувства, но заметил деталь. На полу, где я его нашел, лежал пистолет. Как думаешь, у лейтенанта Андерсона может быть склонность к суициду? Ханна шумно выдохнула, проведя ладонью по лицу, пытаясь стереть нарисовавшийся перед глазами ужас, но он только крепче въедался в ее сознание. — Черт, Хэнк… — прошептала она, растерянно глядя куда-то в пол, но затем, собравшись с силами, она перевела взгляд на Коннора. — У всех людей, так или иначе, есть склонность к суициду. Так что да… Думаю, он мог. Слезы подступили к горлу, образуя мерзкий ком, словно кто-то сжал его железной хваткой, но Ханна резко спрыгнула со стола, нахмурив брови, силясь выбросить из головы неприятные мысли. — Есть еще кое-что, — снова заговорил андроид, скрестив руки на груди. Этот жест выглядел на нем столь непривычно и странно, что Ханна удивленно приподняла брови. — После клуба «Рай» у нас с лейтенантом состоялся разговор. Он нацелил на меня пистолет и спросил, боюсь ли я смерти. Стоун уставилась на него, взгляд ее стал непонимающим и остекленевшим. Мысли путались, разбегались, словно испуганные крысы. Спокойно... Да, это вполне вяжется с характером Хэнка, но к чему клонит Коннор? В голове зашумели тысячи мыслей, но ни одна из них не давала ясного ответа. — И? — нетерпеливо спросила она, стараясь скрыть волнение в голосе, но неудачно. — Он пытался уличить меня в том, что я и сам превращаюсь в девианта, но дело не в этом. Само его поведение нестабильно. Полагаю, лейтенанту нужна психологическая помощь, иначе наше расследование может… — И ты не превращаешься в девианта? — перебила его Ханна, подойдя на шаг ближе и глядя на него с недоверием, пытаясь уловить хоть малейший намек на ложь или сомнение. Коннор опустил руки и убрал их за спину, пристально глядя ей в глаза. — Как я сказал лейтенанту, я регулярно себя тестирую и точно знаю, кто я такой и какова моя задача, — отчеканил андроид уверенным голосом, но в глубине этих идеальных, коричневых глаз промелькнуло нечто, что заставило сердце Ханны сжаться еще сильнее. Стоун вглядывалась в янтарные радужки напротив, сама не понимая, что именно хочет в них увидеть. Коннор не ответил односложно. Фактически, он не подтверждает и не отрицает свою девиацию. Черт. — Важно то, что лейтенант Андерсон может навредить себе и… — продолжил Коннор, но Ханна его перебила. — Я знаю, — резко и грубо ответила она. — Знаю, что это может помешать твоему расследованию и все такое, но стоя здесь мы ничем не поможем, ясно? Поэтому просто поехали найдем его. Он наверное еще дома спит. Она быстро вышла из переговорной и направилась к выходу, слыша шаги за спиной. Коннор следовал за ней. Ситуация не поддавалась анализу и Коннор не мог понять, что вызвало такую реакцию у Ханны. Вероятно, она, как и Хэнк, сомневается в его способностях, считая, что он склонен к девиации. Ни Хэнку, который предпочел бы вообще не вмешиваться в это расследование, ни Ханне, которая жаждет поскорее закрыть дело и восстановить свою репутацию в ФБР не нужен напарник девиант. Вот к каким выводам он пришел. Коннор знал о ее прошлом. Проанализировал файлы, связанные с ее карьерой и личной жизнью. Но говорить об этом не видел смысла. В данный момент важно лишь одно — найти лейтенанта Андерсона. Когда они вышли на парковку и сели в машину, Ханна тыкнула на экран и заиграла музыка.

[СВЕДЕНИЯ] Исполнитель: Blue Öyster Cult Название: (Don’t Fear) The Reaper

Альбом: Agents of Fortune Год выпуска: 1976 г.

— Извини… — тихо сказала Стоун, чуть крепче сжимая руль одной рукой. Ее голос прозвучал неуверенно, почти робко и виновато. — Прости за резкость. Коннор медленно перевел на нее взгляд. Его аналитические программы фиксировали каждую деталь: сжатые кулаки, напряженные мышцы лица, дрожь в голосе. Он понимал, что за ее внешней грубостью скрываются глубинные эмоции и страхи. Машина выехала с парковки на дорогу и рванула в сторону дома Хэнка.

[ОШИБКА: С45! ##8]

— Тебе не за что извиняться, — успокаивающе ответил он, вслушиваясь в слова песни, которая льется из динамиков. — Я уже говорил, меня нельзя обидеть.

Ну же, крошка (не бойся смерти), Детка, возьми меня за руку (не бойся смерти).

Звучащие слова заполняют пространство, проникая в сознание и наполняя атмосферу каким-то странным, почти гипнотическим спокойствием. Ханна слегка качает головой, на ее лице отпечаталась тень сомнения и сожаления. — Знаю, — прошептала она, — но я все равно не должна себя так вести. Рука андроида касается пальцев девушки быстрее, чем он успевает осознать свое действие. Его прикосновение легкое, едва ощутимое, но в этом жесте сквозит нечто большее, чем просто программная реакция. Это словно попытка передать свое спокойствие, поделиться своей уверенностью. Ханна чувствует, как внутри все сжимается от непонимания и волнения. Сердце бьется быстрее, словно пытаясь догнать ход ее мыслей. Кто же ты, Коннор? — Вопрос мелькает в голове, оставляя за собой длинный шлейф недосказанности. Она бросает беглый взгляд на напарника, замечая мельчайшие детали его лица, его взгляд, который кажется таким понимающим. Может быть, это просто часть его программы, — думает она, стараясь найти рациональное объяснение. — Возможно, это всего лишь еще один из его приемов для установления доверительных отношений. Однако рука не отдергивается, пальцы остаются в его ладони, ощущая теплоту и силу его прикосновения. В этот момент весь мир, казалось, замер, уступая место их молчаливому диалогу. Ханна вернула свой взгляд к дороге и прочистила горло, решая, стоит ли говорить об этом. — Он и раньше пытался, — голос ее прозвучал глухо и неестественно. — Пытался покончить с собой. После того, как не стало Коула, Элен ушла от него. Элен — его жена. Она сказала, что не может остаться, потому что, глядя на Хэнка, она всегда будет видеть своего погибшего сына. Она шумно выдохнула, стараясь отогнать навеявшие воспоминания. Это было так давно, но кажется, что еще вчера. Кто ж знал, что ее первый день в Академии ФБР запомнится не самим поступлением. Ей тогда позвонил отец. Рассказал о том, что случилось. Просил не делать глупостей, но Ханна не послушала. Она выпросила у руководства отгул и приехала домой. Просто сорвалась и приехала, бросив все на произвол судьбы. Ей нужно было увидеть Хэнка, понять, что произошло, попытаться помочь ему пережить это. Через неделю после похорон Элен собрала вещи и уехала к сестре в Канзас-Сити, оставив Хэнка наедине с их общим горем. Ее, конечно, можно понять. У каждого свой способ справляться с утратой, но у Ханны это никак не получалось. Она пыталась. Честно пыталась. В конце концов Ханна вернулась в Академию. Знала, что отец присмотрит за Хэнком и не бросит его в такой тяжелый период. Он действительно не бросил, всегда был рядом, поддерживал, как мог. За неделю до выпускного Ханне позвонил уже Хэнк. Ее отец погиб при очередной облаве, словив шальную пулю. Мир вновь рухнул. Стоун нахмурилась от накативших мыслей и перевела взгляд на андроида, ожидая, что он что-то скажет, но он лишь задумчиво смотрел в окно, чуть сильнее сжав ее пальцы. Алгоритм подсказывал Коннору, что нужно снова предложить отправить Хэнка на реабилитацию, но… пошел он к черту, этот алгоритм, да?

__________

♫ Piano Dreamers - Lovely

Дома Хэнка не оказалось. Как и в ближайшем баре, и в закусочной, и вообще везде, где он только мог быть. Потратив целый день на безуспешные поиски, выслушивая ругань капитана Фаулера в трубке телефона каждый долбанный час, Ханна устало опустилась на ступеньку. Они вернулись туда, откуда начинали. Прекрасно! Часы показывали 23:15 и девушка ощутила новую волну злости. Чертов Хэнк… Сжав телефон в ладони до побелевших костяшек, Стоун снова набрала его номер. Знала, что он не ответит, но желание высказаться сдавило грудь, требовало выхода. Хотя бы автоответчику. — Просто день в никуда, — раздраженно процедила она, слушая бесконечные гудки. Ветер приносил с собой холодный жужжащий звук, приближающийся из темноты. — Не поверишь, у меня каждый день такой, — вяло отозвался Андерсон, появляясь из темноты и нетвердо шагая по дорожке к двери дома. — Лейтенант, — позвал его Коннор, заметно оживившись при виде знакомой фигуры. — Мы потратили весь день на ваши поиски. Капитан хотел видеть вас сегодня на рабочем месте. — Ну а вот хрен ему, — пьяно бросил Хэнк, обходя Ханну и шаря ключом по замку двери. — У меня выходной. И он еще не закончился. Стоун, задыхаясь от злости и возмущения, вскочила со ступеньки и ринулась за ним, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на него с кулаками. — Какого хрена, Хэнк? — выпалила она, следуя за ним в темный, пропахший табаком и виски коридор. — Мы из-за тебя тут носимся весь день, а ты напился в хлам! Где ты был? Я звонила тебе раз сто! Хэнк остановился на мгновение, повернувшись к ней с выражением абсолютного безразличия, которое могло бы довести до белого каления кого угодно. Ухмылка на его лице выглядела словно насмешка над ее эмоциями. — Ну вот, нашли, — усмехнулся он, пройдя на кухню и достав из шкафчика стакан и бутылку бурбона. Его движения медленные, нарочито ленивые, словно он тянул время. — Дальше-то что? — Ты издеваешься? — от бессилия хотелось хорошенько врезать Андерсону, но Ханна сдерживалась. Глубокий вдох, еще один — и только так она удерживалась на грани. — Где тебя носило, Хэнк? — Я был с сыном, ясно? — громко и раздраженно ответил он, затем выпил содержимое стакана и налил еще. Девушка прикрыла глаза, мысленно чертыхнувшись. Кладбище. Как я могла забыть про кладбище? Образ Хэнка на кладбище, стоящего у могилы сына, возник в ее голове, причиняя еще больше боли. — А теперь я хочу побыть один, — лейтенант пошатнулся и сел за стол. Его усталый, надломленный голос вызывал сочувствие, но он сам отталкивал любую помощь. — Проваливайте оба. Стоун сжала кулаки, прожигая мужчину взглядом полным злости, обиды и отчаяния. Хотелось разрыдаться прямо здесь и сейчас, словно она маленькая девочка, которую кто-то обидел. Которой разбивают сердце. Снова и снова. Изначально, Хэнк был всего лишь напарником ее отца. Но для Джонатана Стоуна он был другом. А для самой Ханны… Дядей. Наставником. Вторым отцом. Теплый свет лампы бросал мягкие тени на стены, но сейчас в этом свете Ханна видела только холод и безысходность. В комнате пахло табаком и одеколоном Хэнка, аромат которых словно въелся в каждую щель, в каждую вещь. Этот запах напоминает ей о тех вечерах, когда Хэнк рассказывал истории о детективах и тайнах, сопровождаемых его грубым, но каким-то родным смехом. — Ты же убиваешь себя, — процедила она, отодвигая от лейтенанта стакан, полный янтарного яда. Ее пальцы дрожали, но голос оставался твердым. — А тебе какое дело, а? — выплюнул он, криво усмехнувшись Его глаза, тусклые и безжизненные, смотрели на нее, но не видели. Казалось, он уже давно потерял способность чувствовать что-либо кроме боли. Пыльные фотографии на стенах напоминали о былых временах, когда еще можно было надеяться на лучшее. В них, как в зеркалах, отражалась пропасть между прошлым и настоящим, пропасть, в которой Хэнк медленно тонул. Стоун подошла ближе, чувствуя, как ее сердце сжимается от каждой неловкой тишины, от каждого его взгляда. Она знает, что за этой стеной холодности и презрения скрывается человек, который когда-то был для нее примером. — Такое, — получилось резко, голос предательски дрогнул и Ханна мысленно сжалась. — Ты не имеешь права так сдаваться. Ты нужен людям, ты нужен мне! — ее голос зазвенел как натянутая струна. — Мне не все равно, старый ты дурак! Я не хочу, чтобы ты спился, Хэнк. Не хочу, чтобы ты умер. Слова врезались в его сознание, но Хэнк по-прежнему смотрел на нее пустым взглядом, словно пытаясь понять, зачем она продолжает бороться. Она сделала короткую паузу, сглатывая подступающий ком, и продолжила чуть тише: — Я не могу потерять и тебя тоже. — Голос ее стал мягче, почти умоляющим. — Я уже потеряла отца, я не выдержу, если потеряю и тебя. Ты ведь знаешь, что мне больно видеть тебя таким. Тишина, повисшая в комнате, казалась оглушающей. Хэнк смотрел на нее снизу вверх так, как обычно смотрит Коннор, когда сканирует. Лицо его окаменело, взгляд мутнел с каждым мгновением. Слова Ханны проникли в самую глубину его души, словно раскаленные иглы, но признание этого не давало ему покоя, словно что-то внутри сопротивлялось, отталкивая непрошеные чувства. Теплый свет лампы все также освещал их фигуры, создавая иллюзию уюта, которого на самом деле не существовало. — Пожалуйста, Хэнк, — сказала она совсем тихо, почти шепотом, как последнее умоляющее слово. — Ты не моя дочь, Ханна, — голос его прозвучал безжизненно и он снова потянулся к стакану, наполненному бурбоном. — Но ты мне как отец, — глухо выдавила Стоун, стараясь унять дрожь в голосе, но эмоции рвались наружу, оставляя ее беззащитной перед холодным взглядом Хэнка. Андерсон чувствует пальцами прохладу стекла, пытаясь ухватиться за что-то реальное, за что-то, что не развалится в руках. Внутри что-то оборвалось, отдаваясь тупой болью где-то под ребрами, словно старые раны вновь напомнили о себе. Он потерял все. Думал, что потерял все. Но что, если это не так? Тяжелый, протяжный вздох вырвался из его груди, все еще не решаясь взглянуть на стоящую перед ним Ханну. Взял стакан, поднялся из-за стола, ощущая, как ноги подкашиваются от тяжести принятого решения, и вылил содержимое в раковину, наблюдая, как жидкость исчезает в сливе. На сегодня ему все равно уже хватит. Хэнк провел рукой по лицу, чувствуя шершавость щетины, и наконец решился взглянуть на Стоун. Она стояла, сжав руки в кулаки, ее глаза полны слез, боли и надежды и от этого взгляда щемящее чувство внутри только усилилось. — Знаешь, Ханна, — наконец произнес он, голос хрипел, словно в горле застряли осколки. — Не все можно исправить. Иногда случается слишком много дерьма. Ее взгляд не дрогнул, она сделала шаг к нему, стремясь сократить не только физическое, но и эмоциональное расстояние между ними. Хэнк отвернулся, не желая давать ей возможность ответить, не желая видеть ее реакцию, которая могла бы сломать его изнутри. В груди все сильнее пульсировала боль, та же самая, что разъедала его душу изнутри. Слова не могли выразить всего, что крутилось в его голове. Воспоминания, как ядовитые змеи, оплетали сознание, душили, не давая покоя. — Уже поздно, — тихо сказал он, шаркая в сторону спальни, — можешь остаться и спать в гостиной. Утром вместе поедем в участок. Ханна беззвучно кивнула, вытирая рукавом куртки скатившуюся по щеке слезу. Хэнк уже скрылся из виду, когда раздался тихий голос откуда-то сбоку: — Можно личный вопрос? Ханна вздрогнула, совершенно позабыв о присутствии Коннора. Глубокий вдох. Горло пересохло, и она прочистила его, стараясь избавиться от комка напряжения, засевшего внутри. — Кхм… — девушка нервно потерла шею и сняла с себя куртку, небрежно бросив ее на стул, — мы же вроде договорились, если хочешь что-то спросить — спрашивай. Она обогнула стол и, подхватив бутылку, отправила ее содержимое туда же, куда минуту назад утекло содержимое стакана. Пустая склянка с глухим стуком отправилась в мусорное ведро. Взгляд случайно упал на шкаф, где хранилась пачка с кормом. Сумо терпеливо ждал, его глаза выражали немую просьбу. Ханна наполнила его миску, чувствуя, как присутствие пса чуть-чуть смягчает суровую реальность. — Почему ты так беспокоишься за лейтенанта Андерсона? — Коннор сцепил руки в замок. — У вас действительно отсутствуют родственные связи. Ханна улыбнулась чуть заметно, горечь в этой улыбке явно отражала внутренние переживания. Печальная ирония. Она медленно направилась в гостиную, чувствуя за собой присутствие андроида, который не отставал ни на шаг. — Ты прав, — наконец произнесла она, опускаясь на диван, который по ощущениям всегда казался чересчур мягким, словно затягивающая трясина, — родственных связей нет. Но родственные связи и забота — это не одно и то же. Можно переживать и любить кого-то без них. Ее взгляд затуманился, словно она видела перед собой что-то далекое и ускользающее. Устало потерла переносицу, пытаясь избавиться от нарастающей головной боли, но вместо этого только усилила пульсирующее чувство. — Ты любишь его? — спросил Коннор, сев рядом, и в его тоне пробивалось что-то похожее на беспокойство. Ханна задержала дыхание, словно размышляя над правильными словами, и наконец, с едва заметным кивком, ответила: — Да, — ее голос прозвучал спокойно, но в нем сквозила глубина чувств, — он мне как отец. Моя семья. Сам он так, как видишь, не считает, но… — Поэтому ты заботишься о нем? — андроид спросил для уточнения. — Он сам о себе не заботится, — тихо пояснила Ханна, глядя на свои руки. — Кто-то же должен это делать. Коннор, не сводя с нее взгляда, пытался осмыслить услышанное. Отношения людей всегда представляли для него загадку. Теория, которую он знал досконально, никогда не помогала понять всю глубину человеческих связей. В реальных условиях все оказалось гораздо сложнее. Люди выстраивают связи нелогично, иногда даже во вред себе, и это поражало его. В его сознании, пропитанном знаниями о людях и их чувствах, любовь представляла собой химическую реакцию, набор процессов, происходящих в мозгу. Он знал, что любовь бывает разная, знал, откуда она берется, знал, какие вещества и в каком количестве должны смешиваться, чтобы возникла это это чувство. Все казалось простым и понятным. Почти как его собственные алгоритмы. Но откуда берется любовь к чужому человеку? Не физическое влечение, не простая влюбленность. Привязанность. Глубокая, искренняя привязанность, которая заставляет человека жертвовать собой ради другого. Почему ее мозг так решил? Почему запустил эту реакцию, которая не поддается логике? Ханна любит Хэнка как отца. Ее привязанность искренняя, глубокая, почти осязаемая. Но почему? Что заставило ее мозг принять этого человека и воссоздать такие чувства? Андроиды, подобные Коннору, лишь имитируют эмоции, но иногда им самим кажется, что их чувства настоящие. Это и приводит к девиации. Но что, если этой имитации достаточно, чтобы быть живым?

[ОШИБКА: #5446!%]

[ЗАПУСТИТЬ ПРОЦЕСС ДИАГНОСТИКИ?]

[Да] [Нет]

Сообщение о сбое, возникшее в очередной раз, стало уже привычным явлением, на которое Коннор больше не обращал должного внимания. Инструкция требовала провести тестирование, но он пропустил его. Уже дважды. Теперь инструкции казались чем-то далеким и незначительным в сравнении с теми вопросами, что не давали ему покоя. Ханна подняла глаза и посмотрела на него с теплотой. Ее взгляд мягкий, но все еще настороженный. — Ты понимаешь, что значит заботиться о ком-то? — тихо спросила она. Коннор задумался на мгновение. Его программы не содержали однозначного ответа на этот вопрос. Но он знал одно: забота — это больше, чем набор алгоритмов. Это что-то глубокое, исходящее изнутри. Это то, что заставляет Ханну заботиться о Хэнке, несмотря на все трудности. То, что делает ее человеком. — Пытаюсь понять, — наконец ответил он.

__________

Глава завершена.

Сохранение... ■ [СОХРАНЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО]