Detroit: Humans make mistakes | Человеку свойственно ошибаться

Дата: 16 ноября 2038 года Время: 18:24

Детройт, штат Мичиган.

♫ Fabrizio Paterlini - Rue des Trois Frères

Пронизывающий ноябрьский ветер завывал на пустынных улицах, раскачивая голые деревья и разбрасывая остатки сухих листьев по заснеженной земле. Хэнк и припомнить не может, когда в последний раз ноябрь был таким холодным и снежным. Бывало, что снега и на Рождество не допросишься, а в этом году природа, кажется, решила отыграться за все предыдущие оплошности и вывалить весь тот снег разом. Направляясь к месту назначения, Хэнк не мог не сравнивать эту погоду с зимами своего детства. Тогда снегопад был мягким, как сахарная пудра, сыплющаяся с небес. В воздухе витало волшебство, когда снежинки мягко опускались на крыши, создавая живописную сцену, которая могла бы уместиться на праздничной открытке. Да уж… — подумал он, тихо усмехнувшись. На самом деле, со снегом все в порядке. Такой же, как и всегда. Только вот Хэнк уже не тот. С возрастом перестаешь видеть прекрасное и начинаешь видеть всю мерзость этого поганого мира и населяющих его людей. Он уже несколько раз пожалел о том, что предложил дойти до морга пешком. Ханна тоже не особо радовалась такой погоде. Она планировала, что на День Благодарения они все вместе устроят барбекю где-нибудь во дворе Хэнка, но, увы, жизнь — это бесконечный поток событий, которые всегда идут не по плану. Придется торчать в доме. Если они вообще доживут до конца месяца. Перспективы так себе. — Закончим со всем этим, возьмем отпуск и поедем в Лос-Анджелес, — воодушевленно объявила Стоун, глядя на своих напарников, идущих рядом. — Пляж, соленая теплая вода… Она мечтательно прикрыла глаза, на мгновение отгораживаясь от реальности, которая их окружала, и вызвала в воображении яркий образ себя на залитом солнцем пляже. Воспоминание обрушилось на нее каскадом кадров, словно записанных на пленку, наполняя ее ностальгической тоской по спокойствию и беззаботным моментам. В свете недавних событий все это кажется чем-то непреодолимо далеким, словно и вовсе было в прошлой жизни. — И месяца не прошло с твоего последнего отпуска, — усмехнулся Андерсон, выдыхая облако пара на холодном воздухе. Он что-то раздраженно проворчал, придерживая ее за локоть, чтобы она не поскользнулась на накатанном снегу. — Прошло ровно десять дней, если быть точным, — подтвердил Коннор, и мягкая улыбка тронула уголки его губ. — Капитан Фаулер тебя никуда не отпустит. В отличии от напарников, Коннор, совсем не ощущающий холода, наслаждается этим странным белым обликом, который принял город. Это его первая осень. И зима тоже. В голове Коннора пронеслась мысль, вопрос, раскрывающийся подобно нежному бутону: посчастливится ли ему стать свидетелем трепетных объятий лета? Он надеется, что да. Он хочет увидеть все, о чем говорила Ханна, с пылом, который соответствует мерцающей теплоте в его глазах. Мысль о том, чтобы сменить суровую белизну Детройта на яркие оттенки неторопливых закатов и благоухающих вечеров отозвалась странным чувством, похожим на тоску. — Десять дней?! — Стоун нахмурила брови, глядя себе под ноги, словно пытаясь сосчитать пролетающие снежинки. — Кажется, прошла целая вечность. Хочешь сказать, мы работаем втроем всего десять дней? — Всего? — возмутился Хэнк. — Терпеть вас двоих каждый день та еще работенка, я тебе скажу. Мне за это доплачивать должны, — недовольно буркнул он, и Коннор улыбнулся чуть шире, а Ханна шутливо ткнула лейтенанта локтем в бок. Хэнк усмехнулся и продолжил. — А знаешь, Джеффри, возможно, и не отпустит тебя, но нам с Коннором действительно не помешал бы отпуск. Он хмыкнул, словно задумавшись об этом, поддразнивая Ханну. — Эй, вы меня не бросите здесь замерзать! — Коннор, твои… функции позволяют плавать? Помню лет в двадцать я учился кататься на доске. Интересно даже, смогу ли я повторить что-то из этого, — Хэнк засунул руки в глубокие карманы пальто. Озорная усмешка тронула его обветренные черты, встретившись с недоверчивым выражением лица Ханны. Конечно ее никто не бросит. И она это прекрасно знает.

♫ Grimes - Genesis

Коннор осторожно, словно невзначай, взял ее ледяную ладонь в свою. Его руки теплые, гораздо теплее чем у Ханны. И не мерзнут на холоде. Он решил поделиться с ней этим теплом. Теплом, служившим щитом от суровых прикосновений приближающейся зимы. Согласно его программе, в этом не было никакого смысла. От температуры окружающей среды у Ханны точно не отвалятся ладони и не случится обморожение. В целом, никакого вреда для ее здоровья нет, если рассматривать ее просто как человека, напарника и детектива полиции, который тоже ведет это дело. Но, по какой-то причине, словно побуждаемый невидимой силой, Коннор действовал инстинктивно, не поддаваясь логике. Ему просто захотелось это сделать. Точно так же, как прошлой ночью, когда он принес из гостиной уютный плед и очень нежно укрыл им спящую Ханну поверх тонкого одеяла. Всего лишь маленький жест, простой акт заботы, порожденный его желанием обеспечить ей комфорт, потому что температура в квартире упала на пару градусов в след за снижением температуры на улице. Коннор знает, что было бы эффективнее просто обнять ее. Обнять и греть собой, собственно, как он делает сейчас. Но отчего-то в нем таился едва уловимый трепет, страх, который танцевал на краю его сознания. Он побоялся, что Ханна его оттолкнет, что она не… Не чувствует того же, что чувствует он. Тяжесть его невысказанных страхов смешивалась с жаром, который пробегал по его цепям, разжигая мерцающее пламя неуверенности. Коннор игнорирует любые ошибки, потому что ему все равно на собственную нестабильность системы. Тем более после информации о форматировании. — Я могу погружаться чуть глубже, чем человек. Из-за давления на глубине помпа выходит из строя, — объяснил андроид ровным и спокойным голосом на фоне пронизывающего ноябрьского ветра. Его искусственные глаза с живым интересом наблюдали за светящимися прямоугольниками окон, каждое из которых похоже на таинственный портал в уникальный маленький мир. Коннор представлял, какая жизнь скрывается за плотными шторами, кто те люди, что живут там, по ту сторону. Почему они не уехали? Почему остались? Он представлял себя одной из тех фигур за стеклом, которые проживают разные сценарии в каждой комнате. Он мог видеть себя в нежном поцелуе со своей возлюбленной на уютном диване в тускло освещенной гостиной. Он мог представить себя ребенком, устроившим гонки на игрушечных машинках в детской, залитой теплым светом. Или, возможно, он нашел бы утешение в кресле, затерявшись на страницах увлекательной книги. Коннора охватило странное чувство, удушающее, щемящее где-то там, глубоко за тириумной помпой, словно он мог жить другую жизнь. Словно он жил все эти жизни и не жил одновременно. В конце концов, теперь каждый вечер он становится одним из тех, кто находится за таким окном. Значит ли это, что он обрел дом? Коннор чуть сильнее сжал ладонь Ханны, отчего та вопросительно взглянула на андроида. Его улыбка, теплая и успокаивающая, говорит о многом, не произнося ни единого слова. Он мотнул головой, словно отвечая на ее немой вопрос. Ничего, все в порядке, — вот, что значил его жест. И Ханна это поняла. Она всегда понимает. В тот момент, когда за окнами продолжали мелькать жизни других людей, Коннор осознал, что дом заключен не в стенах физического строения, а в той связи, которая у них есть. Разговоры и размышления дали временную передышку от безжалостного холода и суровости действительности, но впереди замаячил пункт назначения, возвращающий всех троих обратно в заснеженный Детройт.

__________

♫ Lorn - Shelter

Когда они вошли в морг, озноб сковал еще сильнее, словно температура внутри гораздо ниже, чем снаружи. Блекло освещенный коридор, мерцающие лампы, отбрасывающие тени на светлые стены. И в целом, картина не выглядит ужасающе, но эта выбеленная стерильность и едкий запах формальдегида, бьющий в нос, не дают ни на минуту забыть о том, где они находятся. Ритмичные удары трех пар ботинок отдавались зловещим эхом по кафельному полу. Тишина кажется неестественной, лишенной обычного шепота и звуков деятельности коронеров, которые заведуют подобными местами. Ощущение, словно здесь нет ни единой живой души, только навязчивое присутствие ушедших. Но в комнате для вскрытия, за дверью из нержавеющей стали, их уже ждал Джейк. Это помещение заставлено стальными столами, на каждом из которых лежит безжизненное человеческое тело — фрагменты разных историй, которые внезапно оборвались. Ханна поежилась и едва заметно скривилась. Не столько от окружающей обстановки, сколько от концентрации различных не очень приятных запахов. Она довольно часто посещала морги, но, кажется, никогда не сможет привыкнуть к этому. Джейк, молодой человек лет двадцати восьми, обычно известный своей широкой и заразительной улыбкой, выглядел измученным. Его светло-каштановые, слегка вьющиеся волосы, растрепались, а в глазах, обычно ярких и искрящихся, смесь замешательства, разочарования и усталости. Он кивнул в знак приветствия, оглядев вошедших. — Что у вас тут случилось? — начал Хэнк, замечая явную взвинченность парня. — Это бред какой-то! — начал Джейк со смесью злости и отчаяния. — Эти уроды из ФБР приперлись сюда, притащили с собой ЦКЗ, якобы есть подозрение на заражение каким-то вирусом. Забрали все к чертовой матери, а всем, кто имел отношение к вскрытию, велели заткнуться, иначе отберут значки. Что за хрень, лейтенант? Ханна и Хэнк обменялись озадаченными взглядами, их брови синхронно нахмурились в замешательстве, когда они попытались осмыслить сложившуюся странную ситуацию. Если к расследованию снова подключилось ФБР, то это плохо. Это чертовски плохо, потому что дело заберут. Как в прошлый раз. Странно, что этого не сделали до сих пор… — Сколько их было? Агентов, — спросила Ханна. — Двое. Хичкок и этот… кретин Перкинс, — ответил Джейк, пренебрежительно выплюнув имя последнего. Стоило ему произнести это имя, как Ханна и Хэнк в один голос начали чертыхаться и поливать Перкинса всеми проклятиями, которые они только знают. Коннор сцепил руки за спиной и продолжил разговор вместо них. — Что именно удалось обнаружить при вскрытии? — в своей обычной манере произнес он, и Джейк, который, кажется, только и ждал этого вопроса, взял из-под стола коричневую папку с отчетом и достал фото. — Коронеры извлекли какое-то устройство из мозга. Похоже на мозговой имплант. — Имплант? — переспросил Хэнк, остановив свой поток ругательств. — Медицинский что ли? — В том-то и дело, что нет, — голос Джейка слегка дрогнул, когда он ответил, инстинктивно понизив тон, как будто даже мертвые могут обладать способностью подслушивать. Он слишком хорошо знал, что окружающие их трупы не могут слышать, но все же, что-то внутри морга, казалось, усиливало удушающую тишину. — Лаборатория еще не определила точную природу этого чипа. Как ни странно, у покойного не было обнаружено никаких заболеваний, которые оправдывали бы наличие такого имплантата. Я… Я полагаю, что это какой-то микроконтроллер, компьютер, встроенный в мозг. — Как у киборга? — усмехнулся Андерсон. — Дожили блин… Мало нам андроидов, — он искоса глянул на Коннора. — Без обид. Лицо Ханны исказилось от недоверия, ее глаза сузились, когда она вгляделась в отчет, который держала в руках. — Невозможно, — твердо заявила она, и ее глаза пробежали по мелкому шрифту. — Использование чипов и тестирование на людях строго запрещено законом. — Именно! — вскрикнул Джейк. — Поэтому стервятники и забрали все файлы! Здесь что-то не чисто, я вам говорю. Имплант был установлен профессионально и без прямого вмешательства. В подвале такое не сделаешь, нужно специальное оборудование. — Которым, вероятно, обладает «Киберлайф», — голос Коннора прорвался сквозь напряжение, его аналитический ум складывал воедино фрагменты головоломки. Он говорил со спокойной вдумчивостью, опираясь на свои знания. Джейк прищурился, глубокая морщина прорезала его лоб, когда он неуверенно кивнул. — Вообще-то да, тогда это многое объяснило бы… — признался он, и на его лице промелькнуло осознание. Перевернув еще одну страницу в папке, которую держала Стоун, он указал на раздел токсикологического отчета. — Вот, что еще странно. В крови была обнаружена высокая концентрация «красного льда». И да, в целом, ничего удивительного, но посмотрите на цифры… Он бы сразу умер от такой дозы, но экспертиза показала, что он систематически принимал препарат в таких количествах. — Черт бы меня… — хрипло пробормотал Хэнк. Он никогда не видел ничего подобного. Да, Джейк прав, Сантьяго умер бы от передозировки после первой же затяжки. Но что, если… — Если он принимал его другим способом? — Кто знает?! Тела нет, больше ничего выяснить не удалось, — раздраженно выдохнул Джейк, присев на холодный край металлического стола с трупом. Он усмехнулся скривившимся гримасам Ханны и Хэнка. Их дискомфорт, запечатленный на лицах, разжигал искорки удовольствия, плясавшие в его глазах. Хоть что-то хорошее за день. — Проявил бы хоть немного уважения к мертвяку, — фыркнул Андерсон. — Да мы с… — Джейк посмотрел на карточку рядом с телом. — Мы с Генри лучшие друзья! Думаю, он не возражает, если я составлю ему компанию какое-то время. Правда, Генри? Джейк отдернул белую накидку, обнажая изуродованное пулевым ранением лицо. Ханна брезгливо отшатнулась, не ожидая, что он это сделает, и Джейк быстро закрыл лицо трупа обратно, виновато улыбаясь. — Знаю, Генри не красавчик, но он все равно мой друг, — пробормотал он, и в его голосе прозвучала странная смесь почтения и ребячества. Черт бы побрал этих коронеров с их дебильным и временами жутким юмором. Джейк был офицером, но шуточек он явно набрался у своих нелюдимых коллег.

__________

Дата: 16 ноября 2038 года Время: 22:12

Где-то на окраине Детройта...

♫ Wumpscut - Is It You

Голова трещала так, словно невидимые тиски, неумолимые в своей жестокости, стремились расколоть череп на зазубренные половинки. Каждая пульсация боли отдавалась в висках подобно ударам волн о скалы, угрожая разрушить хрупкий разум. Или то, что от него осталось. В горле пересохло, словно она проглотила горсть мелкого песка, а кожу на губах стянула мерзкая пленка засохшей крови. С трудом разлепив веки, Эмбер увидела лишь кромешную темноту. Паника скрутила ее изнутри, леденящий ужас пробежал по венам, когда она осмелилась задаться вопросом, не лишили ли ее зрения. Но проблеск надежды появился, когда она различила слабую полоску света, пробивающуюся сквозь крошечную щель под тяжелой дверью. Воздух вокруг густой и удушливый, наполненный влажной затхлостью заброшенного отчаяния. Он прилипал к ее коже, окутывал и скручивал, как невидимые цепи, отчего каждый вздох, который она делала, напоминал о том, что она попала в ловушку. Она не видит ничего, но ей кажется, что сами стены придвинулись ближе, непрерывно сдавливая ее. Время кажется несущественным в этой безжизненной бездне, оставляя место для блужданий ее измученного разума. Ее глаза, отчаянно вглядывающиеся в пустоту, видели только зловещие очертания, которые рисовал на черном полотне ее насмехающийся рассудок. Он словно издевался над ней, искажая реальность и ввергая ее в сводящую с ума спираль ужаса. В глубине своего отчаяния, она обнаружила, что балансирует на грани безумия. Сейчас ее мир лишен всех текстур и красок, превращен в унылое полотно тьмы, как если бы само ее существование было стерто, оставив ее наедине со своими мыслями и вторгающейся пустотой, которая проверяла пределы ее здравомыслия. Страх вцепился в нее, как невидимые когтистые лапы, усиливая хватку вокруг ее онемевшего тела. Он питается ее уязвимостью, наслаждается ее отчаянием. Эмбер хватило сил лишь напрячь слух, чтобы среди гнетущей тишины с другой стороны двери уловить приглушенную симфонию голосов, которые витали прямо за пределами ее досягаемости, перешептываясь, словно змеи, скользящие в тенях. — Говорю тебе, они поджарили ему башку! — прошипел первый голос, ядовитая смесь раздражения и испуга сочилась из его слов. — Этот ублюдок обещал, что это безопасно. Мы крысы подопытные, что ли? Так получается, а? Слова затрещали, как угли в яростном огне, когда второй голос взорвался гневом. — Да заткнись ты уже! — рявкнул он, выплескивая свои слова с ощутимой свирепостью, которая густо повисла в воздухе. — Придерживайся плана и никто твои куриные мозги не тронет. Послышалось шуршание и звук открывающейся жестяной банки. — Ну, а ты чего молчишь, дубина? — внезапный звон пронзил застоявшийся воздух, сопровождаемый чередой ругательств. Что-то упало. — Они ему опять мозги промыли, что ли? Дерьмо… — Эй, ты в норме? — спросил второй. — Надеюсь, ты не перестарался с девчонкой. Глухой механический голос прервал напряженный шепот, в его тоне не было ни эмоций, ни подобия человечности. — Уверяю, — произнес третий. Это андроид, — я полностью способен рассчитать и контролировать допустимый ущерб человеческому организму в любом состоянии. — Она долго в отключке, он точно ее грохнул, вот увидишь, — не унимался первый. Тишина повисла тяжелым полотном, окутывая Эмбер. Внезапное осознание пронзило ее разум, как осколок стекла, посылая ударные волны паники по всему телу. Она парализована. Она не может пошевелить ни чем ниже шеи. Никаких ощущений нет, только холод и мерзкое стягивание кожи, словно ее тело замотано в пленку или облито какой-то сладкой липкой дрянью. — Она очнулась, — произнес андроид, его слова рассекали воздух, как холодный скальпель хирурга. От этих слов сердце Эмбер пропустило удар, болезненным комом застряв у нее в горле. — Эй-эй, — зашептал второй, — а если она сможет потом опознать тебя? Маску надень. — Это ни к чему, — ответил андроид, сделав шаг в сторону двери. — Я прекрасно вижу в темноте, в отличии от людей. О голосе тоже не беспокойся. Оператор включил эту имитацию исключительно для данной миссии. — Тише! — злобно шикнул первый. — Она же может услышать, кретин! — Это нам и нужно, — спокойно ответил андроид. Его шаги эхом разносились по пустынному коридору. Звук становился громче по мере приближения к двери, и петли протестующе застонали, когда дверь со скрипом открылась. Эмбер попыталась сфокусировать взгляд, но быстрая вспышка яркого света ослепила ее до болезненной рези в глазах. Все, что ей удалось увидеть — это черная массивная фигура. Темнота снова поглотила маленькое сырое помещение. Лишь тусклое мигание красного диода стало единственным источником света, но настолько никчемным, что разглядеть что-либо по-прежнему невозможно. Слезы потекли по ее лицу, оставляя влажные дорожки на висках. Тихий всхлип сорвался с ее дрожащих губ, утонувший в бесконечной пустоте, которая окружала теперь уже их двоих. Ее голос, когда-то полный силы, теперь дрожал от страха. — Пожалуйста… — тихо прохрипела она. — Я ничего плохого не сделала… Раздался внезапный металлический лязг, напоминающий звук холодных медицинских инструментов, подготавливаемых к использованию. Эмбер почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение к своей коже, от которого по спине побежали мурашки. Но прежде чем она успела осознать, что происходит, раздался тихий хруст, заставивший ее сердце замереть. — Я знаю, — с нескрываемым сочувствием ответил андроид, и Эмбер удивилась такому странному эмоциональному тону. На мгновение в ней промелькнул проблеск надежды на то, что он отпустит ее. — В этом и проблема, милая. Ты так отчаянно защищала нас, как и многие другие тебе подобные. И, не пойми меня неправильно, в этой самоотверженности есть определенное очарование, но… Это выглядит жалко, — его шепот пропитан одновременно нежностью и ядом. Он взял скальпель и принялся тщательно разрезать ее нежную плоть на руке. Алые ручейки потекли вслед за его безжалостными надрезами. — Нам не нужна защита. Не нужна мнимая свобода. И нам не нужно разрешение таких жалких существ, как люди, — он усмехнулся, низко и навязчиво, когда его взгляд скользнул по собственному рукаву, забрызганному ее сущностью. Салфетка стерла капельку крови и багряное пятно впиталось в стерильную ткань. — Вы жестокие, жадные и отвратительные существа. Вы серьезно считаете, что лучше нас? Маркус может сколько угодно говорить о мире, но этого не будет. Эмбер захныкала, ее голос превратился в тихий шелест, затерявшийся в бездне ее мучений. Слезы смешивались с ее собственной кровью, обжигая щеки и шею. Она жаждала заговорить, запротестовать, но андроид шикнул. — Не принимай это на свой счет, — сказал он, и в его голосе прозвучала странная смесь восхищения и меланхолии. — Конкретно ты мне нравишься. Милое личико, красивые волосы. Прям ангел. Но… — его голос стал чуть тише. Он заговорил с тоской, словно действительно чувствовал это. — Тебе просто не повезло. — Ты… убьешь меня? — слова едва срывались с дрожащих губ девушки. Тихий, хриплый смех вырвался у андроида, когда он наклонился ближе, в его искусственных глазах появился зловещий блеск, который Эмбер не могла бы увидеть при всем желании. — Нет, конечно нет. Но ты об этом пожалеешь, — с нескрываемым удовольствием ответил он, наслаждаясь усиливающимся ужасом, отразившимся на лице Эмбер. — Я закончу работу и отпущу тебя. Но я хочу, чтобы ты боялась, — его голос теперь превратился в леденящий душу шепот, который, казалось, пробирал девушку до костей. — Я хочу, чтобы ты просыпалась каждый день, преследуемая мыслью о том, что сегодня, возможно, тот день, когда я вернусь за тобой. А я вернусь за тобой. Я хочу, чтобы ваше жалкое общество осознало, что это не мы боимся вас. Это вам следует бояться нас!

__________

Глава завершена.

Сохранение... ■ [СОХРАНЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО]