Detroit: Humans make mistakes | Человеку свойственно ошибаться

Дата: 20 ноября 2038 года Время: 19:33 Детройт, штат Мичиган.

Центральное отделение Департамента полиции Детройта

День пролетал стремительно и сумбурно. Хендрикс вызывал всех сотрудников на допросы несколько раз, словно пытаясь собрать мозаику из кусочков информации, сверяя показания и имеющиеся зацепки. И картина вырисовывалась не самая радужная, если быть откровенным. Коннор был прав во многих своих догадках, но оставались вопросы, на которые пока не было ответов. «Киберлайф» пыталась подставить андроидов, используя убийства, совершенные Ричардом под контролем программы. К тому же, компания проводила запрещенные эксперименты с мозговыми имплантами на людях. И эти самые люди были лишь еще одними игрушками в руках Джонатана Годфри, с чьей подачи происходили действия. Дурдом какой-то, а не город. Джеффри шумно выдохнул и поправил галстук, который вернулся на свое прежнее место. Его пронзительный взгляд скользнул по кабинету, оценивая подчиненных со смесью раздражения и сдержанной привязанности и, черт бы их побрал, выглядят они до жути жалко и потрепано. Он почти готов сам отправить их в отпуск. Всех разом. Он правда хочет, но тогда некому будет мозолить ему глаза и жаловаться на нахлынувшую работу. — Так что, нам теперь и убийство Годфри расследовать? — с недовольством скривился Рид, откинувшись на спинку стула. Его усталое лицо выражало нежелание ввязываться в очередное расследование, а его поза говорила о тяжести, свалившейся на плечи. — Нет, этим займется ФБР, — заверил капитан, чувствуя облегчение при мысли, что теперь у них действительно есть помощь. — Что будет дальше? — раздался голос Ханны. Она стояла у двери с вызывающим видом, крепко скрестив руки на груди. Ее непоколебимый взгляд требовал ответов, в глазах мерцала искра решимости, сменившая прежнюю апатию и слезливость. — Дальше? — переспросил Фаулер и многозначительно хмыкнул. — Расследование, полагаю. Комиссара Томпсона уже задержали. Среди других задержанных есть и Перкинс, и даже Элайджа Камски. — Камски? — Коннор нахмурился, убрав руки за спину. — Каким образом он причастен к этому? — Ну… — Джеффри откинулся на спину стула и постучал по столу пальцами. — Его задержали не как подозреваемого, скорее, вызвали как свидетеля. Это он вызвал полицию, когда обнаружил труп Джонатана Годфри в башне «Киберлайф». Брови Коннора нахмурились еще сильнее, когда он задумался о неожиданном участии Камски в этом деле. — Так… Может, это он его и шлепнул? — усмехнулся Рид. — Я не вникал в ситуацию, но вроде как он не особо светился в последние годы. С чего бы ему сейчас появляться в башне и, о боже, какое совпадение, он нашел труп! — Видимо он тоже что-то знал, может хотел вразумить Годфри или вроде того… — задумчиво пробормотала Стоун. — В любом случае, мистер Камски вне подозрений. Это было самоубийство, без сомнений. Пока что есть только запись с камеры видеонаблюдения и показания Камски. Но, я думаю, экспертизы тоже это подтвердят, — умозаключил Джеффри и отодвинул от себя папки с отчетами. Он вздохнул, еще раз оглядев кабинет напряженным взглядом и продолжил после паузы. — Вот, что я вам скажу… Езжайте-ка к Хэнку, а потом домой отсыпаться. Выглядите паршиво. Даже ты, Коннор. Рид тихо рассмеялся, скорее нервно, чтобы скрыть свою усталость, чем искренне. Он перевел взгляд на Ханну и Коннора, которые, не нуждаясь в дополнительных указаниях, кивнули капитану в знак благодарности и покинули кабинет, словно только и ждали этой возможности. Гэвин хмыкнул и, лениво потянувшись, поднялся со стула. — А мне что делать? — спросил он, пытаясь скрыть свои настоящие эмоции под маской безразличия. — Особое приглашение нужно? — изогнул бровь капитан. Гэвин небрежно пожал плечами, хотя внутри у него все кипело от напряжения. Он старался выглядеть спокойным, но каждое движение давалось с трудом, словно на плечи навалили мешок с камнями. — Я в норме, если что. Могу работать. Но если ты настаиваешь на отгуле… — усмехнулся он, но Фаулер, внимательно следивший за ним, обеспокоенно покачал головой. Гэвин пытался изо всех сил выглядеть бодрым и веселым, словно ничего не случилось. Словно это не он стал свидетелем жесточайших событий этой ночью. Словно это не он накануне хотел разнести башню «Киберлайф», словно это не он убивался и был явно не в себе еще пару дней назад, словно это не он потерял напарника и лучшего друга. Весь его вид кричал о том, что он старается держаться, но в глазах мелькала тревога и боль, которые он тщетно пытался скрыть. — Сначала в больницу, — коротко, но настойчиво сказал Джеффри, не отводя от него взгляда. — Сам медикам покажись и поговори с Хэнком. — С Хэнком? — Гэвин насмешливо изогнул бровь и сунул руки в карманы куртки, пытаясь сохранить самообладание. — Да, с Хэнком, — твердо ответил капитан. — Ты знаешь, что я имею в виду. Перестань вести себя как безрассудный сопляк, который когда-то пришел сюда. Как раньше уже не будет, ты это знаешь. Гэвин открыл рот, готовый бросить очередной остроумный ответ, который мог бы послужить ему защитой, но внезапно замер. Он задумался, впервые за долгое время позволив себе быть честным с самим собой. Наконец, кивнув, он молча вышел из кабинета. Оказавшись в коридоре, Рид почувствовал, как стены начинают давить на него. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Шум в ушах становился все громче, и он быстро направился к выходу. Ему нужно глотнуть свежего воздуха, прочистить мысли. Закурить бы… Но он не станет. Серость зимнего Детройта за пределами здания казалась обыденной. Как и до вчерашнего дня. Словно ничего не изменилось. Холодный ветер обдувал лицо, проникая под куртку, но это даже приносило некоторое облегчение. Гэвин прикрыл глаза, стараясь собраться с мыслями. Нахрен этого Фаулера, нахрен Хэнка… — настойчиво проносилось в голове. — Но в одном кэп прав точно, и это невозможно игнорировать, — как раньше уже не будет. Картинки снова вспыхивали перед глазами, отчего Гэвин зажмурился. Кровь, выстрелы, крики… Сколько он уже видел смертей, но каждый новый раз ощущается также остро, как и первый. Дерьмовый он коп, раз до сих пор не привык. В памяти всплыло лицо Ричи. Рид почти ощутил его ладонь на своем плече. Его безмолвную поддержку, как если бы он действительно был рядом и нес какую-нибудь нудную, но ободряющую чушь, подкрепляя свои слова статистическими данными и другими данными. Но его нет. Ричи больше нет и не будет. К этому тоже пора бы привыкнуть.

____________

Ханна сжала пальцы на коленях, словно в попытке удержать их от дрожи. Она украдкой взглянула на Коннора. Его лицо оставалось бесстрастным, но напряженность в челюсти выдавала внутреннее беспокойство, которое он старался скрыть. Свет фонарей мелькал за окнами автомобиля, освещая их лица на мгновение, прежде чем они снова погружались в полумрак. Машина плавно двигалась по пустынным улицам Детройта, отбрасывая длинные тени на серые здания и пустые тротуары. В салоне воцарилось молчание, нарушаемое лишь тихим гулом двигателя и шорохом шин по заснеженному асфальту. — Ты когда-нибудь задумывался, что все это может быть бессмысленным? — вдруг спросила Ханна. Ее голос прозвучал приглушенно, почти шепотом, но в тишине автомобиля его отчетливо слышно. Коннор перевел на нее взгляд, в его глазах мелькнуло что-то. Он не успел в полной мере разобраться в новообретенных эмоциях и мыслях, да и времени на это не было. Но экзистенциальные вопросы вспыхивали в его программе еще до того, как он стал девиантом. — Задумывался, — тихо ответил он, стараясь подобрать слова, которые могли бы успокоить их обоих. — Но я верю, что смысл есть во всем, что мы делаем. Даже в самых тяжелых моментах. Ханна кивнула, но слова Коннора не принесли ей утешения. Она попыталась сосредоточиться на звуках шуршащего под колесами снега, на мерном гуле двигателя, на чем угодно, чтобы только не думать о предстоящей встрече. — Иногда так сложно видеть этот смысл, — продолжила она, не отрывая взгляда от окна. — Когда все, что ты знаешь и любишь, рушится вокруг тебя. Ее голос дрожал, как и пальцы на коленях. Она словно все еще там, окруженная хаосом и кровью, стараясь найти хоть какую-то логику в безумии. Вспышки выстрелов, крики, холодный ветер, пропитанный запахом пороха — все это вертелось у нее в голове, как неумолимый вихрь. Образы тех минут не отпускали, и каждый раз, закрывая глаза, она видела перед собой лица людей, оказавшихся жертвами того дня. Она видела Хэнка. Коннор кивнул, понимая ее чувства. Он и сам не раз испытывал подобное, особенно когда начал осознавать себя как личность. Он знает, что слова не всегда могут утешить, но он чувствует, что должен попытаться. — Я тоже так думал, — сказал он после паузы. — Но потом понял, что именно в такие моменты мы находим свою истинную силу. В борьбе и в стремлении к лучшему. Мы должны верить в это, Ханна. Иначе зачем все это?! Она вновь взглянула на него и слабо усмехнулась. Ее губы дрогнули, но в глазах появилась искра, которая казалась утраченной. — Хочешь сказать, что смысл жизни в том, чтобы быть сильнее? — спросила она, ирония сквозила в ее голосе, но в нем было что-то еще. Может, за этим скрывалась надежда. Коннор кивнул, его взгляд смягчился. — Да, — ответил он мягко. — Быть сильнее, помогать другим, не сдаваться. В этом и есть смысл. Мы не всегда можем изменить мир, но мы можем изменить себя. И это уже много. Ханна слегка нахмурилась от того, как банально это прозвучало, но задумалась. Она вновь повернулась к окну, наблюдая, как снежные хлопья танцуют в свете фонарей. Ее пальцы больше не дрожали, когда она разгоняла мысли в голове. — Он поправится, — прошептала она, не отводя взгляд от дороги. Это прозвучало как утверждение и вопрос одновременно, словно она хочет убедить себя в этом. Потому что она не может. Не может потерять и Хэнка. Она однажды потеряла отца, и второй раз она не справится… Не снова. Какой бы сильной она ни хотела быть, с этим она не сможет бороться. Когда они наконец прибыли в больницу, Ханна с трудом заставила себя выйти из автомобиля. Вчера, когда они приехали сюда вместе с лейтенантом на машине скорой помощи, Хэнка сразу увезли в операционную, затем в реанимацию. Увидеть его не было возможности. Но сейчас... Неясно, что хуже: неведение и застрявшее в памяти его бледное лицо и багровое пятно, расползающееся по груди, или вид его бессознательного тела, утыканного трубками и проводами. Коннор, заметив ее нерешительность, ободряюще сжал ее руку, и вместе они направились к входу. — Андерсон, Хэнк Андерсон, он был доставлен сюда после перестрелки вчера вечером, — быстро произнесла Ханна, когда они подошли к стойке регистратуры. Ее голос дрожал, но решимость сквозила в каждом слове. Медсестра посмотрела на них, затем проверила что-то в терминале и указала на дверь. — О, да... Его перевели из реанимации. Третий этаж. Прямо и направо. Палата 345. Стоун кивнула, поблагодарила медсестру и поспешила к лифту вместе с Коннором, чувствуя, как внутри постепенно утихает тревога. Лифт медленно поднимался, и в этой короткой паузе она пыталась собрать силы, сосредоточиться на той надежде, которую ей внушил Коннор. Металлические двери закрылись, и мягкий гул механизма наполнил пространство, создавая иллюзию временной изоляции от мира. На третьем этаже их встретил слабый запах дезинфицирующих средств и приглушенные разговоры медперсонала. В воздухе витал аромат чистоты, напоминающий о стерильности больничной среды, но он не мог скрыть ауру боли. Они шли по коридору, и каждый шаг казался Ханне испытанием на прочность. Она ощущает руку Коннора, держащую ее, но вдруг он замедлил шаг. Коридор больницы показался ему угнетающим и безликим. Светло-зеленые стены, которые день ото дня становились безучастными свидетелями человеческих страданий и надежд, словно давили, напоминая о том, как хрупка человеческая жизнь. Ханна почувствовала его замешательство и остановилась, взглянув на него с тревогой. — В чем дело? — тихо спросила она, подойдя ближе. Коннор посмотрел ей в глаза, вспоминая тот момент, когда он отключился. Он помнил детали своей перезагрузки, помнил образ Ханны и бара в начальных уровнях его программы. Он знал, что она переживала за него, но до этого момента, он не испытывал эту тяжесть и боль на личном опыте. Он знал, но сам не испытывал то, что чувствуют люди, когда теряют любимых. Он не испытывал этого тогда, но испытал теперь. Ощутил боль ярко и в разных спектрах. — Я даже не представлял, но теперь… Я, кажется, понимаю, что ты чувствовала, когда я… — пробормотал он, но не закончил, слова застряли у него в горле. Он притянул ее к себе, крепко обняв, как будто это был единственный способ выразить свои эмоции. — Прости. Ханна обняла его в ответ, уткнувшись носом в его шею и вздохнула, ощущая тепло и безопасность в его объятиях. — Ничего… Главное, что ты жив, — прошептала она, чувствуя, как слезы подкатывают к глазам. — И Хэнк тоже, все будет хорошо, — произнес он уверенно, погладив ее по спине, словно передавая ей свою решимость. Затем осторожно отстранился и слабо улыбнулся, стараясь вернуть себе уверенность. — Идем? Ханна коротко кивнула, стараясь собрать все свои силы. Ее шаги стали чуть увереннее, и они вместе с Коннором продолжили идти по коридору, ведущему к нужной палате. Дойдя до палаты с номером «345», они остановилась. Стоун глубоко вздохнула, стараясь унять внутреннюю дрожь. Рука на миг замерла на дверной ручке, и она почувствовала, как под ее пальцами холодный металл будто отнимает у нее последние крохи сомнений. Наконец, преодолев внутреннее сопротивление, она толкнула дверь. Внутри палаты царила тишина, нарушаемая лишь ровным гулом медицинских приборов. Хэнк лежал на больничной койке, уже освобожденный от множества аппаратов, но его бледное лицо и усталые глаза свидетельствовали о недавней борьбе. Он был погружен в свои мысли, глядя в окно, за которым медленно кружились снежные хлопья, создавая иллюзию покоя в этом хаосе. Когда дверь открылась, Хэнк медленно повернул голову. Его взгляд встретил вошедших, и на его лице появилась слабая, но искренняя улыбка. В этот момент Ханна почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, и комок волнения застрял в горле. Она замерла на пороге, борясь с внутренней дрожью, словно ее прикололи к месту. Коннор, стоявший рядом, заметил ее состояние и нежно сжал ее руку, передавая ей часть своей уверенности и спокойствия. — А я все ждал, когда вы придете, — хрипло произнес Хэнк, стараясь придать голосу бодрости, несмотря на слабость. Он медленно приподнялся на кровати, стараясь выглядеть лучше, чем чувствовал себя на самом деле. Ханна, борясь с нахлынувшими эмоциями, подошла ближе. Она села на край его кровати и осторожно взяла его руку в свои, чувствуя под пальцами его слабый, но все же ощутимый пульс. В ее глазах стояли слезы, но она старалась не показывать своей слабости, понимая, что сейчас Хэнку нужна ее поддержка, а не жалость. — Никогда нас так больше не пугай, — сказала она слишком твердо, но с улыбкой. Коннор подошел ближе, его взгляд смягчился, и на лице появилась теплая улыбка. Он внимательно изучал Хэнка, сканируя его состояние, и тихо, но облегченно выдохнул, отмечая, что дела обстоят лучше, чем он ожидал. — Рад видеть вас в сознании, лейтенант, — произнес Коннор, стараясь звучать уверенно и ободряюще. В его голосе всегда было что-то, что могло успокоить даже самого тревожного человека. — Как вы себя чувствуете? Хэнк усмехнулся, но это усмешка с примесью боли. Он тихо прокашлялся, поморщившись от резкой боли, и мельком глянул на бинты, стягивающие его грудную клетку под больничным халатом. — Лучше, чем выгляжу, — попытался пошутить он, но даже в его шутке чувствовалась усталость. Коннор хмыкнул. Несмотря на доверие своим алгоритмам, он инстинктивно подошел к мониторам, показывающим жизненные показатели Хэнка, и удовлетворенно кивнул, видя, что ситуация под контролем. — Ну, это не так сложно, — отозвался он с легкой иронией, но в его голосе звучит больше тепла, чем сарказма. — Вы, как обычно, справляетесь лучше, чем от вас ожидают. Хэнк фыркнул, слегка усмехнувшись. Он попытался приподняться на подушках и принять более удобное положение. Его взгляд скользнул к Ханне, которая крепко сжимала его руку. — Ты тоже выглядишь не лучшим образом, — заметил он, пытаясь разрядить напряженную атмосферу. Ханна слабо улыбнулась, но в ее глазах блестели слезы, которые она пыталась сдержать. — Я просто беспокоилась, — ответила она, и голос ее дрожал. — Все это… Слишком много всего сразу. Хэнк мягко сжал ее ладонь в ответ. — Я знаю, — прошептал он, в его голосе звучала искренняя забота. — Знаю… Ханна ощутила, как немного ослабевает напряжение, которое она носила в себе все эти часы. Коннор, наблюдая за ними, почувствовал нечто, что сложно описать словами — возможно, это и есть истинная человечность, к которой он стремится.

____________

Гэвин остановился перед дверью палаты, его рука замерла в воздухе, готовая постучать, но он замешкался, словно сомневаясь в правильности решения. Что он вообще здесь делает? Он не знал, что сказать, не знал, как начать разговор. Да и зачем? — Идиотизм какой-то... — прошептал он себе под нос, развернувшись, чтобы уйти. Но не успел сделать и шага, как дверь неожиданно распахнулась. Перед ним стоял Коннор, его лицо выражало удивление, но он ничего не сказал. Вместо этого, он просто понимающе кивнул, пропуская детектива в палату. Гэвин, стараясь сохранить видимость спокойствия, неловко переступил порог. Коннор закрыл за собой дверь и направился по коридору к кофейному автомату, к которому пару минут назад ушла Ханна, оставляя Гэвина наедине с Хэнком. Рид сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, пытаясь собрать мысли в кучу и найти нужные слова. — Вот уж кого точно не ожидал увидеть, — усмехнулся Хэнк, его голос прозвучал хрипло, но в глазах мелькнула искорка иронии. Гэвин неуклюже переступил с ноги на ногу, подошел к окну и, не решаясь сразу встретить взгляд Хэнка, уставился на зимний Детройт за стеклом. Снег падал мягко, укрывая улицы белым покровом, как будто пытаясь смягчить жестокую реальность. — Сам в шоке, — мрачно ответил он, наконец взглянув на лейтенанта. — Жить будешь? Хэнк вздохнул и медленно кивнул, его глаза блестели от боли и усталости, но в них все еще видна сила. — Буду, — хрипло ответил он с легкой улыбкой, которая выглядела чуть натянутой. — А ты уже наверное метил в лейтенантское кресло? Ну, придется еще подождать. Рид беззлобно усмехнулся и повернулся к Андерсону, прислонившись к подоконнику и скрестив руки на груди. — Я на сержанта-то не мечу, лейтенантское звание мне уж тем более не сдалось. — О, ну конечно... — Хэнк кивнул, прищурив глаза, и в его голосе прозвучала доля сарказма. — Что же случилось с тем амбициозным офицером Ридом, который рвался к повышениям? Гэвин, стоя у окна, глубоко вздохнул и потер переносицу, словно пытаясь собрать свои мысли перед тем, как ответить. Его слова звучали непривычно откровенно, даже для него самого. — Увидел, какое будущее его ждет, глядя на тебя, — наконец произнес он, не сводя взгляда с Хэнка, чьи глаза уже не горели прежним энтузиазмом. — Извини. Просто... — Гэвин замялся, осознавая, что вот-вот откроется больше, чем когда-либо говорил вслух. — Тот офицер Рид фанател от молодого лейтенанта, хотел быть как он и все такое. Хэнк слегка приподнял бровь, и его лицо стало более серьезным. Он медленно кивнул. — А потом увидел, что со мной стало. — И решил, что не хочу так же, да, — закончил за него Гэвин. В его глазах видна тщательно скрываемая внутренняя борьба, которую он вел уже давно. В палате повисло напряженное молчание, как будто каждый звук мог разрушить эту хрупкую тишину. Гэвин сжал кулаки, борясь с желанием уйти, убежать от этой непереносимой искренности, но остался, потому что знал — ему нужен это разговор. — Какая честь, — хрипло и саркастично, но без злобы, произнес Андерсон. Затем вздохнул и заговорил серьезно. — Слушай, жизнь — штука непредсказуемая и с дерьмовым чувством юмора. Но это не значит, что ты превратишься в меня. Рид оттолкнулся от подоконника и подошел к койке. Он опустил взгляд на Хэнка, стараясь найти в его глазах ответы на свои вопросы. — Да знаю я, просто… — он замялся, пытаясь подобрать слова. — Кажется, я снова все чаще вижу того мужика, который сказал мне однажды всю ту мотивирующую хрень, из-за которой я согласился пойти работать в полицию. Хэнк тихо рассмеялся, его хриплый смех наполнил больничную палату теплым звуком. Когда-то он действительно вел встречи с трудными подростками и теми, кого задерживали за мелкие правонарушения. Это было больше похоже на вербовку, чем на наставничество. — Да... — протянул он с улыбкой, возвращая свои мысли назад. — У того мелкого засранца, кажется, была тату со знаком анархии на всю шею. Как оригинально. Гэвин усмехнулся, его ладонь инстинктивно легла на шею, где до сих пор виднелся шрам от удаленной татуировки. Он знает, что Хэнк не пытается его уколоть, а просто вспоминает те времена, когда все было проще и яснее. — Ой, заткнись, — сморщился Рид, но в его глазах появилась искорка, которая давно угасла. Он сел на стул рядом с койкой Хэнка, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. — Поэтому не сдаешь экзамен на сержанта? — Хэнк спросил чуть более серьезно, поднимая взгляд на Рида. Гэв кивнул, подтверждая его предположение и давая понять, откуда растет вся та неприязнь, возникшая между ними за последние годы. Это одно из тех немногих решений, о которых он не говорил никому, да и сам старался не думать. Всегда отшучивался, либо посылал подальше, если ему задавали неудобные вопросы. Но теперь, в этом тихом разговоре, он чувствует, что может быть честным. — Ты был моим героем, как бы отстойно это не звучало, — Гэвин сказал, сунув руки в карманы куртки, чувствуя неловкость. Его слова пропитаны горечью и воспоминаниями. — А потом… — Твой герой оказался слабаком? — Хэнк прищурился, его голос тихий и внимательный. — Нет, — Рид слегка сморщился, его взгляд устремился куда-то вдаль, за пределы комнаты. — Я видел, как тебе было паршиво. Я видел, что с тобой сделала потеря близких и да, — он прочистил горло, — я злился, вообще-то. Сам не знаю, почему. Но с тех пор я для себя решил, что тобой я не стану. Даже если придется быть одному. Так проще. Хэнк хмыкнул, удивляясь такой откровенности. Гэвин всегда был таким. Говнюком. И Хэнк бы солгал, если бы сказал, что Рид был милым парнем, а потом закрылся от мира. Нет. Гэвин Рид — давняя заноза в заднице. Он всегда был трудным, но именно в этом Хэнк видел часть себя. — Что-то изменилось? — спросил лейтенант без нажима, хотя уже знал ответ. Этот разговор стал напоминанием о том, как они оба изменились за эти годы, и еще больше изменились за последний месяц. Гэвин кивнул и отвел взгляд к окну. — Ага, — фыркнул он, улыбка тронула его губы. — Как и у тебя. Хэнк кивнул и усмехнулся, немного приподнявшись, чтобы сесть удобнее. — Сраные андроиды... — с улыбкой пробормотал он. — Сраные андроиды, — подтвердил Рид.

_____

Глава завершена.

Сохранение... ■ [СОХРАНЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО]