Прошлое никогда не оставит тебя

Урок проходил слишком медленно, что у Кати всë же получилось заснуть и остаться незамеченной. Та записка не давала покоя, кто мог еë написать? Быстро собрав вещи в ранец, Катя не заметила в классе Валеры, хоть тот и обещал подождать еë. Ждать в школе смысла не было, поэтому Соколова вышла на улицу. Осеннее солнце обожгло глаза, из-за чего пришлось прищуриться. Ни Сергушиной, ни Лагунова не было видно. Сзади послышался быстрый стук туфель. Такой обычно бывает, когда бегают. Думая, что это Анастасийка, радостная Катя обернулась. Но какого было еë удивление, когда она увидела бегущую за школу Шарову. Посмотрев по сторонам, Катя побежала вслед за ней, бросив около ступеньки ранец. «Потом заберу.» Не успела Катя завернуть за угол, как еë тут же сбивает падающий назад Валера. Покатился он ей прямо под ноги. Сейчас Катя была настолько испугана, что не сразу заметила Анастасийку, которую крепко сжимал Епихин, дабы она не выбралась. Алëшин поднял Лагунова за воротник рубашки и потянул на себя, что тот упал теперь в ноги к Алëшину. –Отпусти его, придурошный! –О, вы посмотрите, кто к нам пришëл. – злобно улыбнувшись сказал Алëшин. – Держите еë. Чтобы не рыпалась. К Соколовой стал двигаться мальчик с чëрными волосами, которого она видит впервые. Он уже потянул свои руки, чтобы схватить Катю, но она не растерялась, несмотря на то, что была напугана. Она схватила пацана за руки, и быстро переместившись к нему за спину, заломила их с хрустом, и нагнув парня, толкнула его ногой, что тот упал лицом в землю. Все стояли с открытым ртом и смотрели на бедолагу. Даже Алëшин прекратил бить Валеру, уставившись на девушку. На удивление, он не стал кричать и что-либо делать. Блондин просто улыбнулся, но на этот раз с неким...Восхищением? –Я оказался прав. А ты ниче такая. Стоп... Это он написал ей ту записку? Точно, всë сходится! Такой кривой и непонятный почерк только у него. Катя убедилась в этом на уроке русского, когда тот выходил к доске и получил очередную двойку, ещë и унижение от учителя в стиле «Тебе бы, Алëшин, заново в первый класс, учиться рукописанию. Пишешь как курица лапой.» Тогда этому Соколова не предала значения, она была увлечена упражнением, которое делала наперëд. Только изредка поглядывала на доску, дабы свериться. Поведение парня разозлило и без того на грани срыва Соколову. Та сделала шаг вперëд, приготовив кулаки для нападения, как тут же еë сбивает прилетевшая ни пойми откуда Рита, которая смогла дать Алëшину хорошенько в нос. За девушкой шëл разъярëнный классный руководитель. Пока разбирались с Алëшиным, Катя с Анастасийкой помогали Лагунову отряхиваться. В траве на солнце блеснул красным светом значок комсомола. Катя быстро подняла его и нацепила на старосту. –Что здесь происходит? – спросил учитель. –Я значок потерял, а парни помогли найти. Учитель окинул презрительным взглядом всех детей, что находились рядом. Подойдя ближе к Лагунову, мужчина поправил пиджак парня, потрогав значок. –Не теряй больше. А теперь идите отсюда. Классный руководитель скрылся за углом. Всë ещë держась за нос, Алëшин подошëл к Валере и ударил в плечо кулаком. –Молодец. Не сдал. Подозвав к себе хвостов, блондин двинулся вперëд, кинув последний взгляд на Катю. Шайка скрылась за углом, и Соколова поймала себя на мысли, что этот хулиган ей кого-то напоминает. «Словно Бекля со своей шайкой... Интересно, как они там все?» Так как солнце в сентябре садится рано, уже в семь вечера на улице становится темнее. Благо, родители отпускали гулять до десяти. Но в этом просто нет смысла, когда не с кем разделить одиночество, в ночи, на качелях. Как таковых друзей у Кати не было, кроме Валеры и Анастасийки. Но даже они практически не общались. Может, они вовсе и не друзья. Их троих связывают только события трëхлетней давности, произошедшие в лагере, на олимпийской смене. А, ну и разумеется, одна школа. Лагунов слишком увлечëн Сергушиной, как и она им. Бывало, пару раз девочки гуляли вместе, но всë заканчивалось тем, что Анастасийка убегала к Лерику. А Катя просто молча шла домой и пинала камни, играя сама с собой в футбол. У Соколовой были только одни единственные и надëжные друзья. Но к сожалению, все они живут в деревне, достаточно далеко от Новокуйбышевска. После лагеря поездки туда сократились, стало вместо трëх месяцев одна-две недели, и то, если повезëт. Там и случилась первая, но к сожалению, безответная любовь Кати. Над ней просто смеялись. Но всë изменилось, когда Катя приехала в Буревестник, и познакомилась с очень милым парнем. Лëва Хлопов... К тому моменту Соколова уже и забыла про существование того парня из села, решив начать жизнь с чистого листа. Поэтому, теперь "первой и настоящей любовью" считался именно Хлопов. Между ними ничего не было. Катя часто замечала взгляды пиявца на себе, но отмахивалась от них, думая что Лëва просто хочет еë крови. Сейчас даже осозновать было больно, что этого милого мальчика уже нет в живых. Пиявцы не живут больше года. Тëплые воспоминания прервали шаги сзади, а после кто-то плюхнулся на скамейку, недалеко от качелей, на которых сидела Катя. Девушка не стала обращать внимания, думая что присел туда очередной дедок или ещë кто-нибудь. Катя уже хотела уйти, и стала тормозить, водя ногами по песку. –Соколова. Ты уже уходишь? –Алëшин? Ты то что тут забыл? Парень улыбнулся и поматал головой, ещë больше встряхивая своей "шевелюрой". Только сейчас Катя смогла кое-что себе подметить, чего она не скажет никому. Он напоминает ей первую любовь... Он был таким же. Начал курить в раннем возрасте, а внешность очень схожа с Алëшиным. Вот только, он никогда не задирал младших и слабых. –Живу тут. – усмехнулся блондин. – А ты? –Тебе какое дело? Парень достал пачку самых дешëвых сигарет из кармана своей синей кофты на молнии. Что-что, а вот одет он был тепло, чего не скажешь о Кате. На ней были только длинные штаны и лëгкая футболка. До захода солнца было ещë тепло. –Мне? Никакого. – парень чиркнул спичкой и поднëс огонь к сигарете, тем самым поджигая еë. – Будешь? –Я...не курю. –Всë бывает в первый раз. Алëшин улыбнулся. Вот же черт, и улыбается, прямо как он. Да даже одними и теми же фразами говорит! Воспоминания вдруг провели острым лезвием по сердцу. Конечно же Катя наврала, она курила, и не один раз. И угадайте, кто еë этому научил? –Ладно. Давай. Блондин протягивает пачку, из которой тут же Катя вырывает одну сигарету. Парень чиркает спичкой, и подносит ближе к девушке. Сейчас она не видит в нëм тупого одноклассника, что остаëтся второй раз на второй год. Как ни странно, она видит в нем обычного парня, со своей жизнью и возможными интересами. –К чему ты написал ту записку? – сделала затяжку Катя. –Какую? А...ту. – рука парня автоматически переместилась в волосы. – Ну... Понравилась ты мне. А че ты вспомнить решила? –Да просто так. Каждый засел в своих мыслях. Тишина не была угнетающей, такого Катя не ощущала, будь она в присутствии Лагунова или Сергушиной. Всë же молчать рядом с ними было неловко, особенно с хлоднокровным Валерой. До обращения в Стратилата, он мог рассказать что-нибудь интересное. Начиная от книг и заканчивая историей про брата. –Вот скажи мне, Кать. Ты крутая девчонка, все дела. Но зачем ты таскаешься за этим очкариком и его девкой? Давай лучше к нам. Сигарета стала уже тлеть. Пепел неприятно обжëг палец, приводя Катю в чувства. Так надо, Алëшин. Но я никогда тебе об этом не расскажу, это наша тайна. Выбросив окурок в урну, Соколова встала со скамейки и отряхнулась от песка, что был под ней всë это время. Уходя к подъезду, Катя не удосужилась даже попрощаться с одноклассником. –Так что на счëт предложения? – улыбнувшись крикнул в догонку Алëшин. –Я подумаю.