Вижу я сон

Расследование деятельности главы пика Аньдин за последние десять лет было делом хлопотным и небыстрым. Уже сейчас было понятно, что под пристальным наблюдением Шан Цинхуа придется держать не один месяц, а то и не год. Поначалу работу главы пика Аньдин исполняли три его старших ученика, и справлялись они ещё хуже, чем можно бы ожидать, потому что большую часть времени посвящали сокрытию от расследования на пике мелких хищений и сделок на стороне. Потому пришлось выделить адептов со своего пика. Те, естественно, восприняли это безрадостно, но хотя бы жалобы на полную нефункциональность пика Аньдин вернулись к нормальному количеству. Цинцю особо расследованию помочь не мог, поскольку все, чем он располагал, были результаты его собственных исследований, посвященных выявлению демонов и демонической энергии. Их изучение Юэ Цинъюань поручил другой группе адептов, и оно тоже обещало занять немало времени. Познания Шэнь Цинцю выходили далеко за пределы классических, и быстро проверить собранные им сведения на данный момент не представлялось возможным. До выяснения всех обстоятельств, Юэ Цинъюань запретил шиди покидать пределы пика Цинцзин, что многие сочли, мягко говоря, недостаточным. Недовольны были этим его решением, а также отстранением главы пика Аньдин от работы на неопределенный срок без весомых доказательств вины. Так что посетителей в последнее время в его кабинете прибавилось, и все они требовали объяснить когда будет одно из двух: освобождён Шан Цинхуа или казнён Шэнь Цинцю. В глубине души Юэ Цинъюань полагал ответом "никогда" на оба вопроса, но сомневался, что эта точка зрения на данном этапе найдет отклик в сердцах. Интересно, это и правда так выглядело? Юэ Цинъюань не особо задумывался об этом, но другим, похоже, казалось, что он, неспособный спорить с шиди, останется на его стороне, что бы тот ни совершил. Странно, за годы их совместной работы не раз Цинцю, раздосадованный, уходил на пик Цинцзин, так и не добившись своего. И да, у шиди был тяжёлый характер. Юэ Цинъюань не слишком хорошо понимал его и в детстве, а с тех пор они не были близки. Но будучи вторым человеком в школе, Шэнь Цинцю по праву оставался тем, кому Юэ Цинъюань доверил бы вести дела в случае своей внезапной смерти. И дело было не в личных отношениях, мысли о которых были особенно болезненны в свете последних событий. Просто все годы совместной работы шиди был честен. Вел дела, исходя из общего блага, не из личной выгоды. Ни разу не подводил. О главе пика Аньдин сказать такого глава школы не мог. Можно ли это было считать предвзятостью? Если да, тогда он был предвзят. Но объяснить это тем, кто приходил добиваться справедливости было невозможно. Картина мира, сформировавшаяся в умах, тяжело поддавалась исправлениям. Юэ Цинъюань не боялся будущего и не считал ситуацию неразрешимой, только устал отвечать на одни и те же вопросы, жалобы и прошения с легко читаемым оскорбительным подтекстом. Потому, когда кто-то снова вошёл в его кабинет, он с неохотой оторвал взгляд от такого занимательного чтива как отчёт о возобновлении деятельности пика Аньдин. Даже это казалось увлекательнее очередной беседы о вреде потакания Шэнь Цинцю. Но вошёл Му Цинфан, и Юэ Цинъюань, улыбнувшись, позволил себе расслабиться. Подумать только, как давно он не видел людей, с которыми хотел бы говорить. Казалось, целую вечность. - Надеюсь, не слишком помешал главе, - произнес серьезно целитель после обмена формальностями. - Этот скромный ценитель всегда рад шиди Му и его чудесному чаю, - почти весело ответил глава школы, не кривя душой. Голова действительно болела. - Опять? - Му Цинфан покачал головой, - Главе лучше поберечь себя. Стоило бы попробовать меньше думать и больше спать. - Хорошо бы... Окинув взглядом свой кабинет, Юэ Цинъюань не удержался от тоскливого вздоха. Му Цинфан, доставая из углового шкафчика специально для такого случая хранимый чайник, не выглядел особо впечатленным. - Если глава позволит себе отдохнуть одну ночь, мир не рухнет. Хотелось бы и Юэ Цинъюаню в это верить. Но возражать он не собирался. Спорить с шиди Му сегодня не входило в его планы. Отложив бумаги в сторону, он наблюдал за тем, как целитель, доставая из рукавов все необходимое, смешивает чай. Должно быть, он мог приходить с уже заготовленной смесью трав, но Юэ Цинъюань не возражал. Ему нравился этот маленький ритуал: несколько минут покоя и тишины, пока готовилось лекарство, обещающее избавление от боли. Наверное, в том и был весь смысл намеренного затягивания процесса со стороны Му Цинфана, если подумать. Однако, как бы ни было приятно выпасть ненадолго из давящей реальности, приходилось собираться и возвращаться обратно к делам. Приняв из рук целителя чашку чая и сделав первый глоток, Юэ Цинъюань проговорил: - Хотелось бы думать, что шиди пришел составить мне компанию, но, к сожалению, это вряд ли так. Что-то случилось? - Да, - коротко произнес шиди Му, - Это касается главы пика Цинцзин. - Цинцю? Он здоров? - Насколько мне известно. Ответ не успокаивал. - Что шиди хочет этим сказать? - с тревогой осведомился Юэ Цинъюань, - Есть что-то, о чем мне нужно знать? - Шисюн Шэнь ни разу добровольно не обращался за помощью на пик Цяньцао, и не позволял этому целителю обследовать его меридианы. Так что мне состояние его здоровья ведомо не больше, чем главе. Вот значит как. Даже когда речь заходила о здоровье, Цинцю, похоже, предпочел бы истечь кровью, чем показаться слабым. Юэ Цинъюань не знал, что, став главой пика, он умудрился сохранить эту дурную привычку. Он мог бы разозлиться на шиди Му за то, что услышал об этом только сейчас, но с тем же успехом мог злиться на себя или на Цинцю. Пику Цяньцао хватало работы и без навязывания своих услуг тем, кто в них не нуждался, или не желал признать, что нуждается. Потому, не перебивая более, Юэ Цинъюань просто позволил шиди Му продолжить. - Глава помнит, когда-то вы спросили, считаю ли я, шисюна Шэнь причастным к смерти главы пика Байчжань? Юэ Цинъюань помнил. - Тогда шиди ответил мне отрицательно, - произнес он напряжённо. Ничего хорошего после такого начала последовать не могло. - Да, и это была правда, - заверил его Му Цинфан, - Но кое-что недостойный тогда не посмел произнести вслух. В меридианах Лю Цингэ были обнаружены признаки чужого вмешательства, которое могло повлечь за собой его смерть. Вариантов, кто бы мог совершить это вмешательство было немного. На тот момент помимо Лю Цингэ в пещерах Линси был только один человек. - Но, тем не менее, шиди Му считает главу пика Цинцзин невиновным? - уточнил Юэ Цинъюань. - На самом деле, виновен шисюн или нет, не могу знать наверняка. Потому молчание и казалось единственным приемлемым вариантом. Прошу главу понять и не судить строго. Да, пожалуй, Юэ Цинъюань понимал. Виновен был Шэнь Цинцю или нет, не будь Му Цинфан категоричен в своем суждении, приговор общественности был бы однозначен. - Но если Цинцю не хотел причинить вред главе пика Байчжань, почему бы ему не рассказать прямо, что произошло? Юэ Цинъюань не надеялся на ответ, высказывая вслух случайную мысль, но, к его удивлению, Му Цинфан заговорил: - Любому целителю известно, некоторые ошибки даются тяжело. Невозможно спасти каждого, но иногда трудно не винить себя. Слышал, сердце черствеет со временем, и груз отнятых жизней становится незаметным, но дожить до этого мне пока не довелось. Если глава пика Цинцзин, желая спасти Лю Цингэ, не смог преуспеть, его душевную боль, страх и презрение к себе этот целитель может понять. Юэ Цинъюань обдумал услышанное. - А уж если шиди Му не был уверен в том, как хорошо смогу понять это я, нет ничего удивительного в том, что Цинцю не решился заговорить, - он горько усмехнулся, - Так ведь? Шиди Му выглядел искренне опечаленным, и Юэ Цинъюаню стало стыдно. Вообще-то, обычно, он не имел привычки давить собеседникам на жалость. Следовало немедленно прекратить. - Но, так или иначе, это старая история, - поспешно добавил он, стремясь исправить неловкость, - Почему шиди решил упомянуть её сегодня? - Видите ли, я по старой привычке ещё со времён ученичества, веду записи о каждом важном событии на пике, будь то чья-то травма, болезнь или смерть. - И записи о шиди Лю пропали, - догадался Юэ Цинъюань. Му Цинфан молча признал лёгким поклоном. Пропали, да. - Есть идеи о том, кто мог бы их взять? - Понятия не имею, - кротко сообщил Му Цинфан, - Эти записи ни для кого не представляли особого интереса до этого случая, и, честно сказать, в них нет особого порядка. Не могу и представить, кто, кроме меня, мог бы легко найти в них желаемое. Загадочно. Одно сразу стало ясно: Шэнь Цинцю стало небезопасно оставаться в школе. Нужно было что-то придумать и быстро. - Я благодарен шиди за откровенность, - Юэ Цинъюань постарался вложить в голос искренность, вместо внезапно охватившей его тревоги, - И за заботу о Цинцю. Мы оба не могли бы желать лучшего друга. Му Цинфан усмехнулся впервые за разговор. - Не думаю, что так уж хорошо проявил себя в этой истории. Только и смог спохватиться, когда уже стало поздно. - Нет-нет, - заверил его Юэ Цинъюань, - Это мне жаль, что не могу обеспечивать должного порядка в школе. Постараюсь как можно скорее отыскать преступника, чтобы шиди Му мог не опасаться воров на своем пике. - Спасибо за ваше участие, но право же, не стоит... Неизвестно сколько бы это продолжалось, но тут ворвался один из старших адептов. Вид у него был настолько встревоженный, что оба они замолчали, ожидая новых плохих вестей. - Глава, срочное донесение! - адепт нервно покосился на Му Цинфана, явно не уверенный, может ли говорить при нем. Юэ Цинъюань дозволил продолжать. Он не мог вообразить, что такого могло произойти, чтобы это следовало скрывать от шиди Му. - Глава пика Цинцзин, он... Он сбежал! Юноша явно ожидал бурной реакции. Юэ Цинъюань переглянулись с Му Цинфаном и прочел в его глазах отражение своей мысли. Учитывая все обстоятельства, может, на данный момент оно было и к лучшему.