Вижу я сон

Однажды кошмары пропали. Просто не стало их, как и не было никогда. Тревоги, страхи, неожиданные нервные реакции и прочие проявления причуд неспокойного разума остались. А сны приходили только хорошие. Другой бы обрадовался наверное. Посчитал случившееся даром небес, затолкав сомнения куда подальше, и жил бы себе без лишних раздумий. Шэнь Цинцю же пришел в ужас. Обнаружив, что это постоянное состояние, а не случайная милость судьбы, он принялся возводить линии обороны. Использовав все доступные знания о природе сновидений, Шэнь Цинцю превратил Бамбуковую хижину в личную крепость. В постоянный узор ежедневных духовных практик тоже были внесены изменения, направленные на защиту разума от нового вторжения. А ещё он снова почти полностью прекратил спать. Насколько это было возможно. И ничего не изменилось. Только тогда Шэнь Цинцю позволил себе успокоиться. Если некто каким-то образом вмешивался в его сны, несмотря на все принятые меры, то Шэнь Цинцю был все равно что мертв, и противостоять этому было не в его силах. Так что вполне можно было расслабиться и получать удовольствие. Пока ещё возможно. Потом начались изменения наяву. Такие, что трудно было заметить и распознать. Мельчайшие, они походили на искры, мелькающие в сознание. Иногда искры начинали пожар. Шэнь Цинцю стало сложнее контролировать себя. Всю жизнь он боролся с нездоровыми реакциями своего сознания на простые обычные вещи. И борьба эта приносила ему удовлетворение, потому что иногда ему удавалось побеждать. Взять хотя бы невозможность заснуть в одном помещении с мужчиной. К тому времени, как Шэнь Цинцю стал главой пика, это уже была не абсолютная реальность, с которой нельзя было совладать. Путем краткой нацеленной медитации, самовнушения и нескольких дыхательных упражнений, ему удавалось почти всегда преодолеть эту позорную слабость. Не то что бы необходимость возникала так уж часто, но он мог, и сам факт приносил успокоение. Потому на одном из заданий, когда возникла необходимость на некоторое время остановиться в маленьком городке, и в местной гостинице не хватило комнат на учителя и всех адептов, что прибыли с ним, Шэнь Цинцю не стал противиться наличию соседей, предоставив единственной в группе девушке отдельное помещение. Двое старших адептов, что собирались делить с ним комнату, не должны были создать неудобств. Две недели спустя его ошибка стала болезненно очевидной. Привычные способы отказали. Спать не удавалось. К утру накопленная тревога, усталость и ненависть к себе и окружающим не исчезали, оборачиваясь мучительно острым желанием вернуться в комнату Цю Хайтан, свернуться клубочком в углу и спать, спать, не опасаясь нападения. Как в былые, худшие дни одиночества было недостаточно. Шэнь Цинцю нуждался в женщине. Вот тогда он и решился обратиться за помощью к любимой ученице, единственной девушке, что была с ним среди прочих адептов на том задании. Попросить он сумел. А объясниться - нет. Слова, обдуманные, заготовленные заранее, отказывались произноситься. Застревали в горле. Никогда Шэнь Цинцю не рассказывал о себе другим, и с непривычки откровенность ему никак не давалась. И вдруг, взглянув ей в лицо, он и вовсе забыл, как говорить. В глазах Нин Инъин стояли слезы. - Учитель поэтому убил А-Ло? - спросила она тихо. Шэнь Цинцю застыл, как громом пораженный. О чем она? При чем здесь полудемон? Больному воспаленному сознанию непозволительно долго не удавалось соединить точки, превратить загадочную россыпь в понятную картинку. Когда она снова заговорила, не дождавшись ответа, слеза скатилась по ее щеке. - Если учитель продолжит настаивать, эта ученица не сможет отказать, - она поклонилась, - Но если эта Нин, не сумев пережить позор, наложит на себя руки, прошу учителя не винить меня за жестокость. Только многолетняя практика помогла Шэнь Цинцю сохранить лицо, когда давняя привязанность обратилась в прах, а любимая ученица обернулась смертельным врагом. - Очень хорошо, - сказал он равнодушно, обмахиваясь веером, - Будь по-твоему. И ушел, не добавив не слова, оставив девчонку глотать слезы в пустом коридоре гостиницы. Многие ночи после той он провел в местном борделе, наплевав на имидж, репутацию и взгляды учеников. Он не был уверен, промолчат ли там о его специфических привычках, но, честно говоря, после происшедшего и это казалось недостойной внимания мелочью. Нин Инъин больше не поднимала на него глаз. Не заговаривала с ним. Он потерял ее. И ее тоже. По выполнении задания, Шэнь Цинцю вернулся в школу, где все уже не могло быть нормально. Кругами по воде разошлись слухи о его непристойном поведении. Нин Инъин, Шэнь Цинцю был уверен, не поливала его грязью на потеху другим, свою личную трагедию она переживала молча. Но ее поведение и отношение к учителю изменились. И из этого делались выводы. Ци Цинци в лицо называла его развратником, переживая за молоденьких девочек с его пика. Вэй Цинвэй и не переставал винить его в смерти Лю Цингэ. Юэ Цинъюань при одном взгляде на него испытывал явную неловкость. Но Шэнь Цинцю не злился на это, как не злился на слухи, разочарование и обвинения, на потерю своего места в мире. Все было понятно, ожидаемо и даже во многом правильно. Что было злиться? Когда-то место на пике Цинцзин досталось ему взаймы, а вернуть долг он так и не сумел. Так что незачем было разводить лишнюю драму и цепляться за крошки репутации из последних сил. Тем более, проблем и без того хватало. Спал он по-прежнему хорошо, но состояние разума постепенно ухудшалось, и, как следствие, с состоянием тела тоже все становилось не слишком гладко. Мало-помалу он рассыпался, истончался уже долгое время, но заметить это сумел лишь сейчас. К тому же у него все ещё оставалась работа. Понемногу он проверял школу на предмет затаившейся демонической заразы. Исследовал пик за пиком, уловив в родных стенах крошки темной энергии. Дело было небыстрое, но шаг за шагом он приближался к своей цели. У него оставалось лишь несколько подозреваемых. Да и вне школы он отслеживал странное поведение демонов. Нападение на Собрание Союза Бессмертных не могло стать последним выступлением умника, что так славно все продумал в тот день. Нужно было прочитать его устремления, разглядеть его замыслы, предугадать, куда придется следующий удар. Вот в таком состоянии он отправился по просьбе монахов-буддистов с младшими адептами расследовать нападение демонов на сборщика налогов в одной невзрачной деревеньке. Дело казалось пустяковым.