Вижу я сон

Су Сиянь протянула ему леденцового кролика на палочке. Тяньлан-цзюнь хорошо помнил тот вечер и тот жест. Ещё бы, годами он воссоздавал в уме мелочи, подобные этой. Ее привычку улыбаться сдержанно, одними уголками губ. Прямой и открытый взгляд. Теплые руки. Ласковая снисходительность, как если бы она была во много раз опытнее и мудрее его, и оттого безумно смешные моменты редкой неловкости. Тогда на время одной из их встреч пришелся кстати крестьянский праздник. Пляски вокруг костра, палатки с забавной едой, уличные артисты и сказители. Тяньлан-цзюнь находил все вокруг занимательным и любопытным. К тому же Су Сиянь тоже будто бы получала удовольствие от происходящего. Она сама потащила его к костру, хотя на это Тяньлан-цзюнь и не надеялся ее уговорить. Вступила в ожесточенный спор, чуть не переросший в драку с каким-то дышащим огнем бедолагой по пустячному поводу. Украла печеную рыбку с прилавка, только чтобы бросить ее бродячему коту. И когда ошарашенный Тяньлан-цзюнь присел передохнуть в стороне от шума и яркого бурления толпы, вот тогда-то она нашла его и протянула ему этого леденцового кролика на палочке. Сейчас он знал, почему она так себя вела в тот день. Су Сиянь знала, что он будет удивлен и очарован. Знала, что маленький сентиментальный жест тронет его, заставит полюбить ее ещё сильнее. Знала, что делала, заманивая его в ловушку, из которой он так и не сумел выбраться после всех этих лет. Тогда же Тяньлан-цзюнь внимал ее лжи как великому откровению, и каждое ее слово отзывалось в нем трепетной нежностью, как если бы он держал в ладонях бабочку, такую хрупкую и прекрасную, что смотреть на нее было больно. Тогда Су Сиянь рассказала ему о далёких годах своего детства, когда она, не закалённая ещё годами суровых тренировок, не обладающая амбициями и влиянием, могла вот так просто веселиться на ярмарке в лучший счастливый день ее жизни. Самые светлые воспоминания из детства, сказала она. Сопливая чушь? Может, и не все, но сказано слишком вовремя и как раз достаточно, чтобы не оставалось сомнений в том, что ни одно слово тогда не было необдуманным. Тяньлан-цзюнь должен был поверить, что она открылась ему, что он видел ее такой, какой она не позволяла увидеть себя никому. Уязвимой и бесконечно прекрасной. Настоящей. Сколько бы раз он ни возвращался мысленно в эту сцену, никогда прежде он не проваливался в нее так, целиком. Сейчас, в этом наваждении, Су Сиянь будто и впрямь стояла перед ним. С кривой усмешкой он принял кролика из ее рук. Какая гнусность. Первым делом по пробуждении следовало прикончить уважаемого мастера, отметил он про себя. Важно было не забыть. Он заслужил вполне особое к себе отношение. Но чего он хотел добиться? Тяньлан-цзюнь пришел к выводу, что понятия не имеет. Пусть с этой стороны он был защищён не так надёжно, как с некоторых других, однако все же достаточно, чтобы не позволить обмануть себя иллюзией, пусть даже настолько качественной. Может быть, заклинатель просто тянул время? Но стоило ли так рисковать только ради этого? Тяньлан-цзюнь мог прихлопнуть его, не глядя, ещё на входе. - Что-то не так? - спросила красавица, и Тяньлан-цзюнь поморщился, уловив фальшь. - Кем бы ты ни был, лжец, тебе не провести меня так легко, - произнес он безмятежно, - Яви себя и, быть может, сможем каждый остаться при своем. - А иначе? - спросил старческий голос, - Что же ты, интересно, собрался сделать со мной, мальчишка? Это было даже в некоторой степени здорово. Редкие демоны доживали до того, чтобы их голос мог звучать так. Известных Тяньлан-цзюню можно было пересчитать по пальцам одной руки. - Встреча со старейшиной - несомненно огромная честь для меня. Однако, не сочтите за дерзость, не могу не поинтересоваться. Чем обязан? Неужели же и вы заинтересованы в выживании того существа? - Ло Бинхэ - мой единственный ученик, - ответил старейшина. Что объясняло, откуда тот взял некоторые из своих излюбленных трюков. Тяньлан-цзюнь потерял интерес к разговору. - Не подскажете, где здесь выход? - попросил он вежливо, - У меня было запланировано на вечер одно дельце. Не могу задержаться надолго. - Думаешь, я отпущу тебя теперь, когда ты в моих руках? Тогда ты ещё глупее, чем я думал. Тебе не вырваться отсюда, пока я того не пожелаю. - Что же, - пришел к выводу Тяньлан-цзюнь, - Тогда старейшина не может винить меня за грубость. Су Сиянь он уничтожил легко. Нужно было всего лишь сосредоточиться, и мираж распался, растворился белесым дымком. Раз, и нет ее больше. - Глупец! Так ты надеешься одолеть меня? Ты уничтожил порождение собственного разума. Тебе никогда не достичь меня, пока мы здесь, в царстве снов! Блефует? Очень может быть. Демоны сновидений, обычно, легко перемещались между носителями, а также не имели постоянной формы, и потому выслеживать их считалось тяжёлым и утомительным занятием. Но, в то же время, перед тем, в чьем разуме находились, они были практически беззащитны. - Давайте проверим, - сказал Тяньлан-цзюнь, делая шаг вперёд, - Так уж и никогда. Чужое воспоминание вспыхнуло вдруг. - Шицзе, а тебе кто-нибудь нравится? - выпалила одна из девчонок. Су Сиянь, обернувшись, бросила взгляд. Одного этого хватило, чтобы осадить расшалившихся учениц. Подруги потянули виновницу за рукава, зашипели со всех сторон. Помолчала бы, мало в прошлый раз прилетело что ли? Но, похоже, на этот раз малышке улыбнулась удача, и буря прошла стороной. Похмурившись для виду, Су Сиянь сменила гнев на милость. - Кто-то нравится, - подтвердила она слегка улыбаясь, - Но кто - не скажу. Девчонки запереглядывались, зашептались, возбужденные внезапным откровением. - А какой он? Красивый? - Очень, - заверила девушка со всей серьёзностью, - Самый красивый в мире. - Сильный? - Сильнее меня. - Врешь! - возмутились ей в ответ, - Сильнее тебя никого не бывает! - Хорошо, - легко согласилась Су Сиянь, - Тогда, скажу так. Я могу его одолеть, если мне повезет. Но на его стороне удача чаще. Обдумав полученную информацию, девчонки загалдели хором. Богатый или бедный? Далеко живёт? Из какой школы? Весёлый? Добрый? Много техник знает? Очень умный? - Не очень умный, - отвечала она, - Не очень добрый тоже. Да и богатым его не назовешь. Все время денег занимает, а не отдал пока ни разу. - Ну, ничего, - утешили ее, - Зато красивый... Не выдержав, Су Сиянь засмеялась. Тяньлан-цзюнь задохнулся, будто от удара. - Ты ждёшь, что я поверю в эту ложь, только потому, что не слышал ее раньше? - процедил он. Чуть насмешливая любезность оставила его. Ее место заняла глухая злость. Никто не смел прежде так изощрённо глумиться над ним. Никто не посмеет и впредь. Рассечь это воспоминание было ничуть не сложнее, чем прошлое. - Быть может, ложь. А что, если нет? Откуда ты можешь знать? Лицо Су Сиянь лишено эмоций. Она смотрит перед собой, отстраненная и холодная, а вокруг беснуется, брызжет слюной безумный старик. - Предательница! Грязная потаскуха! Неблагодарная тварь! Я вырастил тебя. Я дал тебе все. И после всех этих лет, чем ты отплатила мне? Упрямая, несносная девчонка! Вдруг, пав на колени, он схватился ее за плечи, моляще заглянул в лицо. - Я опять ругаю тебя, но не сердись. Пойми, это ради твоего же блага! Просто признай, что учитель был прав. Все, что тебе нужно сделать - это кивнуть. Один маленький кивок, и все будет кончено. Все будет как прежде, как раньше. Тебе нужно будет только привести его в одно место. Даже делать ничего не придется! Я все сделаю сам. Ну же, Сиянь, посмотри на учителя... Су Сиянь смотрела мимо него, будто и не слышала ни слова. Бесстрастная и неподвижная, какой и была. - Отлично, - сказал старик, - Очень хорошо. Тогда посмотрим, как ты запоешь, когда я вырежу из твоего нутра плод вашей поганой связи! Думаешь, я пожалею тебя? Да с тех пор, как ты предала все свои идеалы, ты ничего не стоишь! Ты, пустышка! Ничтожество! Жалкая тварь! Нет, ты даже жалости недостойна! Су Сиянь лишь усмехнулась еле заметно в тонкой своей почти невидимой манере. Молча Тяньлан-цзюнь разрубил и эту иллюзию. Ему начало казаться, что он чувствует центр этой паутины. Если продолжать, то вскоре он доберется до источника. Каждый раз, атакуя его, старейшина чуть раскрывался сам. - Что, даже ничего не скажешь? А ведь это воспоминания ее учителя, редкая ценная возможность разобраться, что же произошло на самом деле. Только ведь тебя это не интересует, не правда ли? Ты не хочешь мстить ей или за нее. Тебе даже в голову не приходило все эти годы хотя бы узнать, как она умерла. Сжав зубы, Тяньлан-цзюнь ждал. Рано или поздно, старейшина вновь подставится. До тех пор нужно было лишь держать себя в руках... - Тебе ведь нет дела до нее. Вот, что ты не желаешь признать. - Неправда! - забывшись, он заявил вслух, - Для меня нет ничего важнее нее! - Ты можешь обмануть себя, но не меня. Ты не герой одного из твоих романов, мальчишка. Твоя жизнь так и не стала сказкой, о которой ты мечтал. Вот за что ты хочешь отомстить. Не за ее предательство, жизнь или смерть. Но лишь за то, что мир смертных разочаровал тебя. Пусть Су Сиянь обладала холодной внешностью, сердце ее было много горячей, чем твое! - Я любил ее! - взревел Тяньлан-цзюнь. - Разве ты на это способен? Она отказалась заманить тебя в ловушку, месяцами претерпевала лишения и отдала жизнь, чтобы защитить вашего сына, а ты без колебаний объявил каждую ее эмоцию игрой и фальшивкой. Не оставил о ней доброй памяти, вознамерился уничтожить все, что когда-либо было ей дорого в приступе детского эгоизма. - Все было не так! Она предала меня! Из-за этой расчетливой стервы я столько лет совсем один... - Будь это ее план, - безжалостно перебил старейшина, - разве она отказала бы себе в удовольствии поставить точку? Разве могла бы она провести эту тонкую игру, не испытав удовлетворения и гордости от совершенного ею? Где она была во время того последнего сражения? - Я... Не знаю. - Как ее ребенок покинул дворец Хуаньхуа живым, несмотря на кровную связь с миром демонов? Тяньлан-цзюнь молчал. - Знаешь, что пришлось перенести твоему племяннику, из-за готовности разбиться в лепешку ради любой твоей прихоти? Сколько раз за последние годы он чуть не распрощался с жизнью? Сколько раз был вынужден терять тех, с кем ел за одним столом, к кому привязался, кого не хотел бы терять? В отличие от тебя, он очень искренний юноша. И снова Тяньлан-цзюнь не нашелся с ответом. - Ладно, хватит пока с тебя, - вздохнул старый демон, - Встряхнись. Честно говоря, ты не самый безнадёжный случай, который я встречал. Бывало и хуже. - Я так сильно хочу снова увидеть ее. - Ты не можешь. - И что же предлагаешь мне тогда? Гнить здесь? Разлагаться заживо, пока я в конце концов не исчезну? Мэнмо вздохнул снова, тяжелее. - Вы в вашей семье все склонны к преувеличениям, - пожурил он, - Зачем же гнить? Мир безграничен. Если ты о состоянии своего тела, то я навскидку могу подсказать семь способов попробовать вернуть тебе здоровый цвет лица без участия твоего сына. А что до состояния духа... Я знаю, что должно помочь в твоей ситуации. Тяньлан-цзюнь подождал немного. Кажется, старейшина нуждался в поощрении для продолжения. И кто тут только что говорил об излишнем драматизме? - И что же это, о мудрейший? - неохотно подыграл он. - Действительно тяжёлая работа, - ответил Мэнмо торжественно. *** Первым, кого увидел Тянлань-цзюнь по пробуждении, был его племянник. Тот выглядел таким перепуганным, что он не удержался от смешка. - Будет тебе, - сказал он, - Если так волноваться по каждому пустяку, скоро станешь весь такой морщинистый и противный на вид. На лице племянника отчётливо отразилось облегчение. - Как это ново, - произнес он тихо, - Прямо не знаю, как мне такое пережить. - Вот-вот, - серьёзно покивал Тяньлан-цзюнь, - Подумай над этим. Сев, он оглядел помещение. Демоны смотрели на него с опаской. Мастер Шэнь же пребывал в нервном ожидании. Этакое сочетание смертельного ужаса с надеждой. - Приношу свои извинения, мастер Шэнь, - произнес Тяньлан-цзюнь безукоризненно вежливо, - Похоже, я и впрямь немного погорячился. Давайте мирно разрешим наше маленькое недоразумение. Приводить сына в чувство было не слишком сложно. Тот и так изо всех сил стремился вынырнуть на поверхность из глубины подсознания. Вскоре Тяньлан-цзюнь, сидя на постаменте, уже меланхолично наблюдал за счастливым воссоединением. Внимательно, но быстро мастер Шэнь оглядел своего полукровку. - Ты в порядке? - уточнил он. - Да, - только и успел Ло Бинхэ, прежде, чем цепкая рука схватила его за ухо и потянула вниз, нещадно при этом выкручивая. - Очень хорошо, - тепло проговорил мастер Шэнь, - Теперь я тебя убью. - Не надо! - сквозь смех возопил Ло Бинхэ, - Я понял, понял! Прости, что заставил тебя волноваться, я больше не буду. Больно же! - На это я и надеюсь! - Какие энергичные, - Тянлань-цзюнь покачал головой, - Так сильно меня бесят. Напомни-ка, племянник, почему они ещё живы? - Мне... Это исправить? - спросил племянник неуверенно. - Эх, ты, - Тяньлан-цзюнь дал ему невесомый подзатыльник, - балда. Такой большой, а атмосферу читать так и не научился.