Я вроде как влюбилась

— Ты… Ты любишь меня? — Кларк плюхнулась назад на диван кабинки, ее глаза смотрели на пятнистое покрытие столешницы, но ничего не видели. Ее пальцы задрожали, но затем расслабились, словно ни у одной части ее тела не осталось сил, чтобы бороться с происходящим. Лексе увидела, что то, к чему они шли годами, стало очевидным в течении нескольких секунд. Это было очевидно для их друзей, их семьи, для напряженной и явно измученной официантки, стараются работать быстрее. Брюнетка задавалась вопросом, как она могла быть такой слепой. Как она могла упустить это? Упустить Кларк? — Люблю, да, я думаю, что сказала именно это, — Лекса прочистила горло, выпрямила спину, изо всех сил стараясь не вздрагивать от собственного напряжения, — Я не думаю, что перефразирование как-то изменит мое заявление о любви… Кларк бросила на нее сердитый взгляд, но в то же время прикусила губу, словно пыталась сдержать смешок, застрявший у нее в груди. Лекса все бы сделала, чтобы услышать его прямо сейчас, сделала бы все, чтобы вновь окунуться в это тепло. У Кларк был лучший смех, лучшая улыбка, и лучшая имитация чистого солнечного света. — Откуда ты знаешь, Лекс? , — выражение лица Кларк изменилось, ее глаза вернулись к столешнице, ее левая нога неустанно нервно подпрыгивала, сотрясая кабинку, — Я видела, как ты смотрела на нее… Это не совсем выглядело как ничто. Лекса не хотела все испортить. Не хотела сказать ни одного неправильного слова, сделать ни одного неверного движения, отбросив их еще дальше друг от друга, чем они уже были. Девушка думала, что честность, в словах и действиях, была единственным способом, который мог вытащить из той ситуации, сохранив их сердца целыми. — Я думаю, что я была влюблена в неё, — Кларк зажмурилась и прерывисто вздохнула, уголки ее ресниц заблестели от непролитых слез, и Лексе так сильно захотелось вытереть их, притворившись, что не она была их причиной, — Но я не любила ее, Кларк. Я хотела любить. Я пыталась любить, но я не могла. Не тогда, когда я понимала, что могу испытывать эти чувства только к тебе. Я просто не знала, что мне это позволено. Кларк подняла взгляд. Она слегка шмыгнула носом, тыльной стороной ладони вытирая упрямое доказательство всего, что она чувствовала, всего, что она боялась показать Лексе. Но Лекса хотела этого. Хотела каждую обжигающую частичку этого. Поэтому брюнетка протянула руку и осторожно вытерла сбегающие по щекам Кларк соленые дорожки. Она знала, что должна убрать руки, но они остались, обхватывая подбородок Кларк и проводя успокаивающими движениями по ее щекам. — Я не знала, что мне тоже было позволено… Я не думала, что мне позволено хотеть тебя… — Кларк обхватила руками запястья Лексы, ее глаза смотрели на бледно-розовые губы. Лекса наклонилась вперед и прислонилась лбом ко лбу Кларк, их носы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, — Но, пожалуйста, сделай это, только если ты действительно уверена. Лекса сокращала дистанцию, чуть сильнее сжимая челюсть Кларк и впервые наслаждаясь ощущением ее губ. На вкус они были как солодовое клубничное мороженое и солнечный свет. Поцелуи были мягкими, но полными желания, пальцы блондинки сильнее сжали запястья Лексы, как будто она боялась, что этот момент был ненастоящим. Углубив поцелуй, Лекса обхватила пальцами шею Кларк, нежно покусывая ее нижнюю губу и наслаждаясь вырвавшимся тихим стоном. Когда они оторвались друг от друга, обе слегка дрожали, Кларк, все еще ища физического подтверждения реальности происходящего, нежно потерлась носом о нос Лексы. Она хотела еще раз убедиться, что им было позволено это делать. — Мне снилось, как я целую тебя, но потом я была так опустошена, что это было нереально, — прошептала Кларк, ее большой палец поглаживал пульсирующую точку на на тыльной стороне запястья Лексы и брюнетка была уверена, что Кларк чувствовала, как бешено бьется ее сердце. Она надеялась, что никаких других доказательств не требовалось. — Это реально. Ты и я — самое реальное, что я когда-либо знала, — Лекса поцеловала Кларк в лоб и провела по переносице кончиком своего носа. Она делал все, чтобы сохранить физический контакт между ними, не заходя слишком далеко и не двигаясь слишком быстро. — Чего ты хочешь от этого, Лекс? — Кларк слегка отстранилась, внимательно глядя на девушку. Их лица все еще были близко, а руки Кларк поглаживали руки Лексы вверх и вниз. — Я хочу быть с тобой, Кларк. И я очень хочу, чтобы ты тоже хотела быть со мной, — Лекса одарила девушку робкой улыбкой, надеясь, что ее слова могут выразить, насколько она серьезна. Брюнетка надеялась, что Кларк будет так же серьезна. — Я не думаю, что я способна не хотеть быть с тобой. Я пыталась, и поверь мне, это отстой, — Кларк сдавленно усмехнулась, ее пристальный взгляд не отрывался от Лексы, а кончики пальцев, играючи, блуждали по предплечью брюнетки. — Кларк Эбигейл Гриффин, я очень люблю тебя. Ты будешь моей девушкой? — Я тоже тебя очень сильно, Лекса Эверетт Грин. И да, конечно же буду твоей девушкой. Я думала, ты никогда не спросишь. Лекса почувствовала, как этот, полный надежды вопрос, и последовавший, уверенный ответ, втягивает их во что-то великое, что-то, чему всегда суждено было сбыться, несмотря на всю случайную боль и непреднамеренные упущения. Несмотря на удушающую тишину и унылые тени, несмотря на недопонимание и пропущенные сообщения. Они пережили все это. Они справились, чтобы окунуться в самое настоящее чувство, которое кто-либо из них когда-либо испытывал.