Был не Героем

— «Официальное заявление: я не могу жить без пиццы!» — сказал Гас, прежде чем простонать от удовольствия, смакуя сырный кусочек во рту. Камилла тепло улыбнулась в ответ на реакцию темнокожего паренька. Наблюдая за детьми, собравшимися вокруг стола, она почувствовала удовлетворение от успешности своего плана. Приглашение на пиццу и игровые автоматы, казалось, подняло их эмоциональное состояние. ­— «Тебе не кажется странным, что этот сыр сделан из молока животных?..» — спросила Эмити, просто рассматривая кусок, неподвижно застывший на ее тарелке. Сидевшая напротив Эмити Уиллоу нашла эту концепцию интригующей и заметила: «Я думаю, это очень интересно. Интересно, почему мы сами до этого не додумались». Ви, сидевшая рядом с Камиллой, застенчиво сказала: «Я же говорила вам, что пицца просто потрясающая», — и откусила большой кусок. Девушка-перевертыш больше не походила на копию Луз. Да, ее можно было принять за сестру-близняшку, но волосы у нее были немного длиннее и распущены, тогда как Луз собирала свои в низкий хвост. У Ви также были заколки-бабочки, чтобы убрать челку с лица. — «Ты должен попробовать, Хантер», — сказала она, когда все повернулись к блондину-подростку, который сидел между Уиллоу и Гасом, уставившись в свою нетронутую тарелку. Темные мешки у него под глазами все еще были видны даже спустя пять месяцев после всех тех травмирующих событий, через которые прошли он и остальные дети. Честно говоря, Камилла переживала за каждого из детей, собравшихся за столом. Последние пять месяцев выдались для них невероятно тяжелыми. Вначале Луз и ее друзья были замкнутыми, отсыпались большую часть дня, почти не ели и часто плакали. Камилла взяла отпуск на неделю — она бы взяла больше выходных, но, к сожалению, ее начальство было не таким снисходительным — и изо всех сил старалась поддерживать ребят, когда они в ней нуждались. Она слушала все, что они хотели сказать, и делала все возможное, чтобы помочь им справиться с травмой, которую они пережили до прибытия на Землю. Они потеряли свои дома, свои семьи… Даже думать об этом без боли в сердце было невыносимо. К счастью, каждый ребенок начал показывать некоторые признаки улучшения или, по крайней мере, нашел в себе силы встать с кровати и заняться чем-нибудь, чтобы отвлечься. Они могли положиться друг на друга и понять боль, через которую вместе прошли. То, что они пережили, казалось поистине ужасным. То, как они потеряли свои дома из-за Коллекционера, могущественного существа, трудно было понять. Одна только мысль о существовании такого создания вызывала у Камиллы тревогу. Из всей группы Уиллоу была той, кто хлопотала больше всех, помогая Камилле следить за тем, чтобы другие не голодали. Эмити, заботливая подруга ее дочери, также оказала большую помощь в поддержке Луз. Луз… Она повернулась к дочери, которая просто грызла свой кусок с мрачным огоньком в глазах. Луз не вернулась прежней. Она больше не была той обычной, чересчур жизнерадостной и гиперактивной девочкой, за которой Камилла наблюдала все эти годы. Наоборот, она казалась такой замкнутой, почти никому не улыбалась, а если и улыбалась, то очень натянуто. Камилла бы солгала, если бы не признала, что из всех детей именно Луз беспокоила ее больше всего. Но кто мог ее за это винить? В конце концов, Луз была ее дочерью. Однако она должна была признать, что из всей детской группы именно Хантер был следующим в очереди из тех кому, по ее мнению, нужно было уделить повышенное внимание. Луз много рассказывала ей о Хантере, и то, что услышала Камилла, разбило ей сердце. Как он был создан монстром, который избавился от него, словно от пустого места… Монстром, который когда-то был человеком и жил веками. Чудовищем, пытавшимся убить все живое на Кипящих островах. Чудовищем, причинившим вред ее дочери… Камилла почувствовала вибрацию мобильного у себя на коленях. Она быстро достала телефон, чтобы выключить настроенный ранее будильник. Когда она подняла глаза, то увидела, что дети смотрят на нее со смешанными выражениями на лицах. Одни со страхом, другие с сомнением, третьи с решимостью. Камилла глубоко вздохнула, чтобы сказать то, что они хотели услышать той ночью. То, чего все ждали. — «Давайте сделаем это.»   Тело Филипа разрывала боль, каждый вздох ощущался огнем в легких. Горло саднило, и он чувствовал першение при каждом вдохе. Глаза его медленно открылись, пытаясь сфокусироваться на окружающем. Ему потребовалось несколько мгновений чтобы понять, что он лежит на боку, лицом к решетке с неизвестным покрытием. Металлическая проволока, прижимавшая его руки к туловищу, уже причиняла неудобства, но теперь он заметил, что вокруг нее туго обвились зеленые лозы, еще больше сковывающие его движения. Пока он лежал, до его ушей донесся звук шагов. Собрав всю свою силу, он медленно поднялся на колени, используя плечо для сохранения равновесия. Только тогда он понял, что находится внутри клетки, сделанной из металлических прутьев, колючих лоз и какого-то твердого фиолетового материала. Он также заметил, что все еще находится в своем старом доме… ­— «Итак, мы наконец встретились…» Филип столкнулся лицом к лицу с полной загорелой женщиной с ледяным взглядом, который показался ему очень знакомым. Камилла изо всех сил старалась скрыть охвативший ее страх от встречи с существом перед собой. Он выглядел как смесь ходячего мертвеца и вендиго, какими их изображали в роликах на просторах Интернета. Седые волосы у существа были длинными и спутанными, из черепа торчали длинные рога, а светящиеся голубые глаза смотрели на нее, или, скорее, сквозь нее, заставляя мурашки бежать по коже… Филип посмотрел на нее, прежде чем заметил, что у нее круглые уши. Она была человеком… Он открыл рот, чтобы заговорить с человеком, но, как и прежде, смог издать лишь рычащие звуки. Итак… он все еще не мог произнести ни слова… Что было странно. Он не обратил внимания на то, как из-за невозможности говорить его сердце постепенно забилось быстрее. — «Мне так много нужно тебе сказать.» — ровно произнесла Камилла, прежде чем осмелилась сказать то, что было у нее на уме. — «Демон». Филип был слегка раздражен тем, что женщина назвала его демоном, но пока решил не обращать на нее внимания и тщательно спланировать свои следующие шаги. Перво-наперво, он должен был освободиться от стягивающих его руки жгутов, затем он должен выбраться из клетки, тем более что он чувствовал небольшое подкрадывающееся беспокойство от того, что его держали в маленьком пространстве. Общение с человеческой женщиной казалось пока невозможным. Что немного разочаровывало, так как именно этого он страстно желал в течение многих лет. Да, Луз была человеком, но она была помехой с промытым ведьмами мозгом, так что это не в счет… Так или иначе… Он только подумал о том, чтобы вырваться из своих оков, как вдруг услышал скрип двери его старого дома. Вошедшей в гостиную оказалась не кто иной, как… Филип разозлился, когда Луз и Уиллоу вошли в комнату. Луз мрачно посмотрела на него, прежде чем набраться смелости встать прямо перед ним, вопреки нерешительным попыткам матери удержать ее. Уиллоу стояла в паре шагов от Луз, тоже глядя на него, крепко сжимая свой посох в готовности защищать подругу или атаковать его. В комнате воцарилась гробовая тишина, и единственным звуком оставалось тяжелое дыхание Филиппа, который изо всех сил старался сохранять самообладание. Хотя кто мог его за это винить? Те, кто стояли перед ним, были главной причиной того, что человечество теперь находилось в еще большей опасности. 400 лет труда, страданий... жертв... чтобы сделать то, что привело бы к спасению их расы, уничтожено девчонкой. И, что еще хуже, у нее хватало наглости посмотреть на него так, как будто он был плохим парнем, тем, кто поступил неправильно. О, как он ненавидел ее сейчас, тем более что она притащила с собой ведьму. Глупый невежественный ребенок… — «Белос». — Тишину нарушил резкий тон Луз, заставивший Филипа замереть на месте. Его не звали Белосом… Она знала его настоящее имя… Его звали Филип. Она знала, что его зовут Филип. Раньше он говорил ей, чтобы она больше не называла его Белосом. Он сказал ей называть его Филипом! Белос НЕ БЫЛО его именем! Сознание помутнело, когда Филип яростно врезался в неподатливые прутья клетки, заставив Камиллу с беспокойством попытаться оттащить свою дочь. Уиллоу заняла оборонительную позу, готовая вмешаться, если Филипу удастся вырваться на свободу. Не сводя глаз с Филипа Луз стояла на месте, пока тот неоднократно бросался на стены окружавшей его тюрьмы, пытаясь вырваться на свободу. Но клетка держалась крепко, ее прутья были крепкими и несгибаемыми. Шипы на лианах, обвивающих клетку, впились в плоть Филипа, усилив боль и разочарование. Невозможно было ясно мыслить, его разум поглотила слепая ярость, из-за которой он не обращал внимания на окружающий мир. ­— «Ему не вырваться», — заверила Уиллоу Камиллу, пока Филип все еще пытался освободиться. — «он просто причиняет себе боль». Ее слова не доходили до Филипа. Его разум захлестывала ярость, пока он кидался на стены своим ослабленным телом. Его дыхание стало затрудненным, его грудь вздымалась в тщетных попытках борьбы с оковами. Тревога сильнее сжала его сердце, что заставило его резко замереть, упершись конечностями в металлический жгут и корни, которые держали его. Он задыхался… Стены клетки, казалось, сомкнулись на вокруг, выдавливая воздух из легких. С гортанным ревом Филип отчаянно напрягся, не обращая внимания на жгуты, все глубже впивающиеся в его плоть, и пульсирующие от боли руки. Внезапно темная жижа прорвалась через полученные глубокие порезы, и как раз в тот момент, когда он почувствовал, что все глубже проваливается в безумие, Луз активировала устройство на его груди, и электрический разряд снова прожег его внутренности, заставляя дергаться в конвульсивных криках... Когда разряды утихли, Филипп уже задыхался, его обмякшие руки все еще были прижаты к туловищу, а жижа продолжала стекать по жгутам, словно жуткие слезы. Постепенно он пришел в себя, чувствуя опустошенность и дезориентированность. На мгновение показалось, что он полностью потерял контроль над собой. Луз продолжала наблюдать за ним, вздернув подбородок. — «Тебе некуда бежать», — холодно сказала она как раз перед тем, как четверо других детей вошли в помещение. Филип почувствовал, как его мысли замерли, когда он увидел знакомые белокурые локоны, принадлежавшие тому, кто медленно шел по направлению к Камилле, избегая зрительного контакта. Мальчик, которого он создал и постоянно напоминал ему о его жизненном предназначении. Хантер…