Был не Героем

Хантер не хотел смотреть на него… Более того, он вообще не хотел заходить в хижину. Хотя… к чертям эту ложь, он действительно хотел зайти и встретиться лицом к лицу с человеком, которому посвятил всю жизнь, но просто боялся это сделать. Честно говоря, он не был уверен в своих действиях даже после того, как встал в 20 футах от камеры своего дяди. Должен ли он требовать ответов на бесчисленные вопросы, терзавшие его разум? Или он должен молить о том, чтобы вернуть утраченное? Чтобы доказать, что он все еще достоин быть рядом… быть любимым… Какое-то время он верил, что дядя умер. В памяти отпечаталось, как тело дяди размазало по стенам пещеры несколько недель назад, словно его и не существовало, а вид обычного слайма вызвал у него несколько панических атак, ассоциируясь со слизью Белоса. Вера в то, что его дядя мертв, была самой болезненной вещью, которую он когда-либо испытывал: очень близко к правде о своем происхождении и о том, что было сделано с предыдущими клонами. Мальчик не сводил глаз с земли; обхватив себя руками, он изо всех сил старался сосредоточиться на своем дыхании, думая обо всех годах, которые он провел рядом со своим дядей. С тех пор как он узнал ужасную тайну своего создания, его сердце продолжало мучительно биться с одним лишь вопросом, любил ли его дядя на самом деле…Что если вся эта дядина забота о нем была такой же фальшивой, как маска благородного героя-спасителя царства демонов, которую он носил перед смертью?.. Хантер стиснул зубы, обвиняя себя в трусости за то, что даже не встретился с дядей взглядом, хотя стоял прямо перед ним. Несколько недель назад он бы умолял о хоть каком-то способе вернуть дядю к жизни. Он просто не мог смириться с тем, что его дядя умер до того, как у него появился шанс что-то изменить… вернуть то, что у них было… Сердце Хантера панически забилось. Он нерешительно посмотрел на своих друзей, которые смотрели на того, кто находился за решеткой. Металлической решеткой, которую сделал он сам. Его ногти впились в ладони при мысли о том, что они подумают, если обнаружат, что он все еще нуждается в одобрении этого человека. Будут ли они сторониться его? Он не стал бы винить их, только не после того, что сделал с ними его дядя. Он мог видеть отвращение и враждебность в их глазах. Немного страха тоже присутствовало, хотя они никогда этого бы не признали. Рычание достигло его острых ушей, заставив проглотить душащую тревогу и медленно поднять глаза. Те самые ярко-голубые глаза, пригвоздившие его к полу пещеры ранее, смотрели на него сверху вниз… Его желудок скрутило, по затылку стекал холодный пот, и, не раздумывая, он выскочил за дверь, едва услышав несущееся вслед собственное имя: — «Хантер!» Тишину в комнате нарушил маленький колдун из группы, прежде чем погнаться за созданным Филипом парнем через главный вход. Филип не тратил ни секунды своего времени на двух мальчишек. Вместо этого он повернулся к наивной девушке, продолжавшей смотреть на него, пока ему удалось, наконец, отдышаться после перенесенных ударов током. — «Я скажу это только один раз.» — ровным тоном сказала Луз, а ведьма с фиолетовыми волосами встала рядом с ней, держа в руке собственный посох. — «Если ты хоть пальцем тронешь кого-нибудь из моих друзей или семьи… Я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не увидел дневной свет». Филип едва не рыкнул от смеха, услышав ее угрозу, но смог сдержаться. Его связанные путами руки снова напряглись в отчаянной попытке вырваться на свободу. — «А теперь…» — Луз подошла к нему на шаг ближе, заработав нервное «Mija»* от своей матери. — «Скажи мне, как мы можем построить портал обратно в царство демонов». Филип раздраженно зарычал на нее. Он не мог поверить, что у девушки хватило наглости что-то требовать от него, пока она держала его взаперти, словно животное в клетке. — «Если ты не скажешь нам, как сделать этот портал добровольно, мы тебя заставим» — тоже холодно сказала Уиллоу, указывая на него своим посохом. Филип выпрямился, насколько позволяло нахождение на коленях. Он хотел сказать девушкам, что не боится их жалких угроз, но, как и прежде, вместо слов до их ушей донесся звериный рык. Луз подозрительно сузила глаза, не замечая его раздражения; невозможность коммуницировать начала действовать Филипу на нервы. — «Я… не уверена, что он может говорить», — сказала Эмити. Луз посмотрела на нее с замешательством и сомнением. — «Может быть, он все еще регенерирует.» — предположила Эмити. — «Он все еще не такой большой, как в пещере», — добавила она. Луз оглянулась на Белоса, прежде чем нахмуриться. Ее подруга была права. Белос был не таким большим, каким она видела его в последний раз в царстве демонов. Впрочем, он достиг впечатляющего результата, особенно по сравнению с той каплей жижи посреди гостиной заброшенного дома, которую она обнаружила несколько недель назад, когда открыла дверь в надежде, что портал каким-то образом снова заработает. — «Может, нам стоит подождать, пока он снова сможет говорить?» — предложила Эмити. Луз посмотрела в землю, сжимая кулаки. — «Нам нужно вернуться», — сказала она себе под нос. — «пока не поздно.» — «Или…» — заговорила Уиллоу, когда ей в голову пришла идея. — «Нам и не нужно, чтобы он разговаривал». На этот раз Луз и Эмити в замешательстве повернулись к ней. — «Думаю, Гас может нам помочь», — улыбнулась Уиллоу. — «Но мы должны сначала поговорить с ним, чтобы узнать, сможет ли он осуществить мою идею». — «Давайте найдем остальных и поговорим об этом завтра», — сказала им Камилла. Луз нахмурилась, услышав предложение своей мамы. — «Pero*, мама». — «Нам нужно проверить, как там Хантер», — спокойно сказала Камилла. — «Это должно быть нашим главным приоритетом, прежде чем мы приступим к плану Уиллоу». Луз раздраженно поджала губы, но ее мама была права. После всего, через что пережил Хантер… она не хотела, чтобы он проходил это в одиночку. — «Ему не сбежать, Луз», — сказала Эмити, успокаивающе положив руку ей на плечо. — «Хантер, Уиллоу и я не позволим ему вырваться на свободу». Луз взглянула на клетку, созданную Хантером из металлических прутьев по периметру вокруг Белоса. Пурпурная, твердая как скала, слизь, была нанесена поверх металлических прутьев, что придало им больше прочности. Колючие лозы перекрестно обвивали созданную стену изнутри, добавляя дополнительную защиту. Внезапно из земли внутри камеры Филипа вырвалось еще больше лоз, которые обвились вокруг его тела, прежде чем с силой дернуть его к земле. Он застонал от боли. Он попытался пошевелиться, но теперь едва мог сдвинуться хотя бы на дюйм из-за удерживающих его дополнительных лоз. Луз с замешательством посмотрела на Уиллоу, которая, в свою очередь, весело улыбнулась в ответ. — «Видишь? Нам не о чем беспокоиться», — уверенно сказала Уиллоу. — «А теперь пойдем проверим Хантера». — «Esta bien…»* — Луз расслабила плечи и взяла Эмити за руку, прежде чем они пошли к выходу. Конечно, не раньше, чем она бросила последний грозный взгляд на Белоса. Камилла попросила Уиллоу пойти с девочками, а сама подошла к клетке. Филип с раздражением смотрел вслед девушкам и даже не заметил, что женщина стоит перед ним, пока она не заговорила. — «Ты ужасный человек», — ровным тоном сказала Камилла, ее глаза были устремлены на него, былая нервозность исчезла с ее лица. — «Хотя… судя по тому, что я вижу, и по всему тому, что ты сделал со слов детей, можно ли считать тебя человеком?» — спросила она, скрестив руки на груди. Филип зарычал на нее, ему не нравилось то, как она с ним разговаривала. — «Тебе меня не напугать», — сказала она. Филип только сейчас понял, что у Луз были ее глаза. — «И, если ты еще раз попытаешься навредить этим детям, я сделаю так, что перспектива прожить в этой клетке до конца своих дней покажется тебе раем», — она отстранилась от него, прежде чем выйти из ветхого дома. Филип раздраженно стиснул зубы, борясь с новыми ограничителями, болезненно впившимися в его конечности. После нескольких минут попыток вырваться из лиан он сдался, задыхаясь от изнеможения и вынужденно опустился на колени снова. Попытки вырваться на свободу, казалось, придется отложить… Ему нужно было время для исцеления и восстановления своих сил, чтобы он мог вырваться на свободу. Итак, он сидел, не обращая внимания на окружающие его знакомые стены, делая все возможное, чтобы нежелательные воспоминания снова не заиграли в его голове. Свечение в его глазах погасло. В конце концов в комнате стало тихо, и Филип, сам того не осознавая, заснул от усталости, провалившись во тьму.   Mija* - дочь Pero* - но Esta bien* - хорошо, как скажешь