Маленький взрослый – большой малыш

Арсений вел маленького Антошу за ручку по школьному коридору. Мальчик поспевал за старшим, только благодаря его поддержке. Большой рюкзак за спиной забавно дрыгался из стороны в сторону при каждом шаге, но Антон не жаловался и виду, что не успевает перебирать ноги, не подавал. Антон знал: Арсений не любит опаздывать. Даже если официально уроков никаких нет, он все равно должен был прийти на работу вовремя. Поэтому сейчас они торопились, борясь за драгоценную минуту, чтобы вовремя прийти в свой класс. Антон такой дотошности не разделял, хотя сам не любил опаздывать и был довольно ответственным, но спорить со старшим, конечно, даже и не думал. — Арс? — окликнул его голос позади, и в следующую секунду их догнал удивленный Павел Алексеевич. — Ты где опять ребенка достал? Антон любопытно смотрел на своего учителя английского языка. Павел Алексеевич всегда был очень открытым и веселым. Один из самых добрых учителей. Но в такой неформальной обстановке он был совсем другим. Поняв вопрос, Антон перевел настороженный взгляд на Арсения. — Ой, Паш, не спрашивай… — вздохнул Арсений и собрался продолжить путь к кабинету. Там оставалось всего около пяти метров. Но Павел Алексеевич преградил путь, обогнав их и встав впереди. — А я уже спросил! — усмехнулся он. И загадочно улыбнувшись, протянул: — И кстати… Сколько же у нас времени? — сам у себя спросил Паша и демонстративно медленно поднял руку с наручными часами. — Девять тридцать две… — улыбаясь медленно, почти по слогам проговорил он и почему-то начал пританцовывать. — Кто-то уже две минуты должен быть в своем кабинете… — говорил Пашка, медленно двигая руками и попой по кругу. Антон ничего не понимал. А Арсений устало прикрыл глаза и вздохнул. — Паш, мы ездили в больницу… — попытался Арсений, но учитель английского помотал головой. — Это не считается. Кто-то говорил, что ни разу не опоздает за месяц. И что же я вижу. Целых две минуты! Арсений, закатив глаза, достал свой кошелёк и спокойно вынул бумажную купюру в тысячу рублей. Пашка уже растанцевался. К прошлым движения добавилось забавное качание головой, словно голубь. С легкими подпрыжками он говорил что-то наподобие: «Ун-ца, ун-ца, ун-ца». — Да на, подавись… — сказал Арсений, всовывая купюру в руку друга. Надо же было ему приходить вовремя всю свою жизнь, и опоздать один раз именно в месяц спора! Антон, не зная, как на это реагировать, глянул на Попова, чуть улыбаясь. Скрыть недоумение во взгляде ребенка не получилось, и Арсений тут же рассмеялся. Пашка даже не представлял, какое представление он устроил перед своим учеником! Скорей всего, он никогда не узнает, но Арсений это очень повеселило. — И я был бы вовремя, если бы ты сам меня не остановил… Так что твоя победа еще под вопросом. — Арсений прошел в кабинет, ведя за собой Антошу. — Это не важно! Важен результат, — сказал Павел с умным видом, выставив палец вверх. — И все же. Откуда у тебя ребенок? Пашка выжидающе смотрел на друга, и Арсений понял, что ему не отвертеться от ответа. — Племянник… — медленно проговорил Арсений, но предложение закончить не успел. — Я твоих племянников знаю и это не один из них… — покачал головой друг. — Племянник Майи, — повторил Арсений, вздохнув. — У меня вообще-то две племянницы. Он посадил Тошу на парту и стал расстёгивать курточку. Дальше Антоша продолжил сам, перехватив собачку на молнии, не желая позволять, делать все за него. Он все-таки не ребенок! Взгляд Арсения упал на грязноватые ботиночки ребенка, и мужчина вздохнул. Он совсем забыл про сменную обувь. А Антон сам ее, конечно, не взял. Недолго думая, Арсений достал пару бахил и надел на детские осенние ботиночки. — Вот именно! — подметил Пашка, и усмехнулся. Обычно это означало, что он собирается сказать шутку. — Не успел жениться, а тебя уже нянчиться заставили? А я говорил. В этом деле главное не зевать. Моргнешь, — а у тебя уже пара детей, и времени нет ни на себя ни на жену… — рассказывал Пашка. Взрослые оба понимали, что это все преувеличение для шутки, но Антон не очень понимал этого. — А тебе еще сложнее. У тебя по дефолту уже есть один ребенок. Да еще какой… — ахнул мужчина, — Еще годик и подростковый возраст в самом разгаре… Ты считай, сразу игру с восьмидесятого уровня начал, — смеялся Пашка. Арсений потихоньку раздевался, менял уличную обувь на удобные школьные кроссовки, и раздевал ребенка. Антон навострил ушки и внимательно смотрел на учителя, как только понял, что речь пошла о нем. В один момент он непроизвольно напрягся. Что с ним не так? А ведь Паша говорил все это, даже не зная, насколько сложная у этого подростка болезнь. И фобия. — Паш, никто меня не заставлял. Я сам предложил с Антошей посидеть. — Сказал Арсений, кивнув на ребенка. — Я же люблю детей… — Он не предложил, — начал Антоша тоненьким детским голосом, смотря на Павла Алексеевича. — Он настоял и даже заставил! Я вообще хотел дома остаться, — мальчик сложил руки на груди. — Обо всем нажаловался? — с шуточным наездом спросил Арсений и спустил мальчишку с парты. — Ты любишь детей, а вот они тебя нет, — хохотал Пашка. Антоша неплохо вжился в роль ребенка за эти два дня. Поэтому притворяться маленьким так, чтобы у других людей не возникало сомнений, было совсем не сложно. Но Павел Алексеевич совсем скоро ушел. Всем нужно было работать. Арсений посадил ребенка за первую парту, прямо перед своим столом. И присел ненадолго рядом, чтобы дать задание и объяснить, что не понятно. — Ну давай, разбираться, что не так с твоим упражнением… –Арсений вздохнул, раскрыл учебник и пододвинул близко к Антону. Шастун удрученно выдохнул и отвел взгляд. — Читай вслух первое предложение и говори, как бы ты написал. — Сейчас… — Антон, немного нервничая, поскорей потянулся к своей тетрадке, лежавшей на столе. — Нет, без тетрадки, Антон, — Арсений перехватил тетрадку и положил ее перед собой. — Сам давай. Я тебе там, конечно, все уже позачеркивал и поисправлял. Судорожно выдохнув, Антон стал медленно читать начало упражнения. Параллельно он быстро пытался соображать, какие буквы вставить, где должны стоять запятые и почему. Пытался, но по большей части пришлось просто придумывать. Правильных ответов у него не было и не возникало в голове. Ситуация накалялась, напряжение внутри подростка росло. Арсений еще не собирался ругаться, но Антону было достаточно того, что он сам просто не знает, что говорить. Арсений снова резко перешел в роль учителя, и Шастун вдруг понял, как сильно ему это не нравится. Антон еще сам не понял, какую роль Арсений занимает, когда не пытается его учить. Не называть это отчимом и опекуном. Это слишком большие названия. Но смысл был такой же. Может быть надзиратель? Слишком жестоко. Арсений заботился о нем, кормил, лечил, помогал, следил… Почти как родитель. И это нравилось Антону намного больше, чем роль строгого учителя. Почему-то, несмотря на все, что было, эту роль Арсений нисколько не изменил в отношении к Антону. Учитель всегда оставался статично строгим к мальчишке на уроке и даже на дополнительных занятиях. Еще и это маленькое тело… Со стороны, должно быть, комично все выглядело. Учитель сидел и строго спрашивал с пятилетнего ребенка материал седьмого класса. — Не обращая внимания… — повторил Антон, после прочтения. Нужно было написать «не» слитно или раздельно и вставить букву в следующее слово. — Внимание через «и», — робко сказал Антон, решив пропустить первую «загадку», которую он не знал. Может быть Арсений не заметит? У него же нет учебника. Антон замешкался. — А «не обращая» как бы написал? — спустя паузу спросил Арсений. — Слитно… — попробовал мальчик. Но сразу же последовал вопрос учителя «Почему?». — «По кочану и по капусте!» — у себя в мыслях ответил Антон, а сам продолжил молчать. — Ну вот у тебя правила написаны, и они довольно не сложные. Объясни, почему ты написал бы слитно. — Арсений указал на текст в зелененькой рамочке, сложил руки на груди, откидываясь на спинку стула, и стал терпеливо ждать, когда Антон, наконец, их внимательно прочитает. Не долго думая, Арсений дотянулся до небольшой стопки документов на своем столе и тихо стал их заполнять. — Я все еще жду от тебя ответ, Антон, — проговорил Арсений, заметив, что мальчик перестал смотреть в учебник. — Потому что без не употребляется? — тоненько сказал Антон, хотя по интонации получился вопрос. — «Я обращаю на тебя внимание» Употребляется без «не» или нет? — Арсений приподнял одну бровь, посмотрев на ребенка. — Употребляется… — тихо буркнул Антоша, опустив взгляд. — Значит, раздельно? — Значит раздельно… — Арсений слегка передразнил его. — Потому что это деепричастие, а деепричастия пишутся раздельно с частицей «не». Исключения только слова, у которых «не» убрать не получится. Потом нужно было расставить запятые и это все только первое предложение. Арсений потихоньку объяснял Антону или ждал, когда тот сам сможет найти ответ в учебнике. Дело двигалось медленно, несмотря на то, что выполняли они его устно, но с каждым предложением Антон все быстрее и быстрее находил ответы. И все увереннее звучали пояснения из его уст. Арсений спокойно заполнял необходимую документацию рядом, иногда отвлекаясь на Антона. Задания были очень разными. Причастия, деепричастия, краткие, с частицей и еще наречия. Как тут не запутаться? Это буквально повторение всех пройденных тем за последнее время и в одном упражнении. Неудивительно, что у Антона были сложности с ним. — Молодец, Антон, — сказал Арсений, когда ребенок легко выполнил задания в последнем, маленьком предложении. Арсений поднялся и пересел за свой стол. — А теперь выполни это задание письменно и ниже выпиши все правила, которыми ты пользовался в учебнике… — Ну не-е-ет… — заныл Антон и по-детски задрал голову. Он видел эти огромные правила только что. Некоторые были на пол страницы! — Не нет, а да. Можешь не списывать дословно. Просто запиши кратко так, чтобы тебе был понятен смысл. Если что-то знаешь, можешь не записывать, но я спрошу это. А после этого… — Арсений заглянул в свой учебник, — выполняешь все упражнения из следующей темы и приносишь мне. Она легкая. Там всего четыре номера. Если что-то непонятно, спрашивай… Антон готов был упасть головой на парту, захныкать, а потом заплакать. Это так много! Вместо этого Шастун тихо положил голову на сложенные локти. Он вообще ничего не хотел делать. Каникулы же, ну! — Не строй из себя мученика, Антош. Ты в школе обычно работаешь по шесть часов. Тут работы у тебя максимум на час-полтора. Быстрей начнешь, быстрей закончишь. Я, как видишь, тоже не развлекаться собираюсь, — сказал Арсений и потряс большую стопку документов в руках. Самое сложное было — это начать. Антон медленно написал первые две строчки с недовольным личиком, а потом постепенно сосредоточился и втянулся в работу. Задание уже не казалось таким сложным. Он просто тихонько сидел и писал, стараясь выводить все закорючки букв правильно. Получалось это очень плохо. Антон, еще не особо понимая, что происходит, старался писать медленнее и сделать почерк более аккуратным, но не выходило. Помарок было слишком много, рука словно не слушалась. Видимо в конце всей работы он зальет половину тетради штрихом. Хотя обычно корректором он пользовался очень редко. Антон еще немного не отчаивался, старался, крепко-крепко держа ручку в маленьких неумелых пальчиках. Но ладошка медленно, но ощутимо, начала ныть. Мышцы очень устали, сколько уже он там написал? Только упражнение и одно коротенькое правило! А нужно еще в три-четыре раза больше! Его рука это точно не выдержит! Казалось, он уже потратил целую вечность на эту половину странички. Мальчишка оглядел свою работу. Везде грязь и помарки, жирные точки от ручки, вместо аккуратных. Почерк совершенно отличался от прошлых работ. Антоша вздохнул, и снова принялся писать. Нужно собраться и сосредоточиться! Сейчас будет все красиво. Антоша медленно выводит предложение, стараясь игнорировать боль в руке. Ну вот опять. Вместо буквы «и» рука сама выводит «у», делая ненужный крючок внизу. Во втором слове случайно пропустил букву «т». Соединения букв скакали, превращая «л» в «м». Когда «с» случайно замкнулась до «о», Антон не заметил, как всхлипнул. Он больше не мог это терпеть. Мальчик отложил ручку и тихо заплакал, опершись лбом на свои ладони. И было совсем без разницы, что слезы закапали на тетрадь. — Антон, что у тебя случилось? — спросил Арсений, услышав шмыганье. — Я больше не могу писать… — плачущим голоском отозвался мальчик, но голову не поднял. Просто продолжал заливать тетрадку и свои колени слезами. — У меня рука болит. — Иди сюда. Посмотрю, что ты сделал. — вздохнул Арсений и терпеливо стал ждать. Антоша нехотя поднялся, пряча заплаканное личико, и по пути постарался максимально вытереть его от слез рукавом кофты. Тетрадка неуклюже опустилась на стол, чуть не потеряв свою обложку. Мальчик старался не смотреть на учителя всеми силами. — Ты за двадцать минут только это успел сделать? — удивился Арсений, не успев даже подумать ни о чем, и услышал еще более громкие всхлипы. — Чего так не аккуратно? — нахмурился Арсений вчитываясь в коряво написанные слова. Антоша снова принялся вытирать личико жёстким рукавом одежды. — Ну, почти все правильно… Что у тебя с рукой-то? — Арсений взял маленькую ручку мальчика и стал осматривать. Маленькие пальчики немного покраснели в месте, где обычно лежит ручка при письме. Мышцы были сильно напряжены, и Арсений стал аккуратно их разминать. — Она детская, и ничего не получается. Она устала… — сквозь слезы сказал Антоша и стал успокаиваться. Движения Арсения очень помогали и были очень приятными, боль сразу затихала. Мужчина доходил аж до предплечья, массажируя забитые мышцы. Антоша даже не знал, что столько всего задействовано при письме… — Хорошо, не страшно… — вздохнул Арсений, приобняв расстроенного ребенка. — Ручка у тебя действительно еще писать не умеет, потому что ты маленький. — утешал мужчина, поглаживая по спинке. — Просто почитай тогда оставшееся время. Арсений открыл учебник литературы на нужной странице и отдал Антоше. «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил». — Произведение небольшое, как раз прочитаешь и будешь отдыхать. — улыбнулся Арсений. Антоша внимательно посмотрел на произведение, тихо шмыгнул носом последний раз, и медленно пошел за парту, не отрываясь взглядом от текста. Хотя бы писать ничего не нужно. Теперь чтение казалось очень легким заданием, по сравнению с прошлым. И Антон был даже рад такой замене. Антоша спокойно читал, Арсений работал. Была тишина. Пашка больше не заходил, поэтому объяснять и придумывать, почему пятилетний малыш читает учебник седьмого класса не пришлось. Шастун быстро сделал свое задание и некоторое время тихо продолжал сидеть, боясь сказать об этом Арсению. Вдруг еще что-нибудь заставит делать? Но, осмелившись, Антоша принес Арсению обратно его учебник. Правда, потом пришлось пересказывать прочитанное. Но Антоша легко сделал и это, несмотря на то, что очень много слов в повести были непонятны. Роль они играли маленькую. Арсений еще долго продолжал работать. Антоша посидел в телефоне, доел свой оставшийся бургер, даже порисовал в новой раскраске, надеясь, что его маленькая версия не обидится, когда увидит. Он все-таки ее почти не знал. Вдруг она большой собственник? Про себя маленького он почти ничего не спрашивал ни у мамы, ни у Арсения. Было как-то стремно ему про это разговаривать. — А когда домой? — уже в который раз спросил Антоша. Мальчик лежал на двух стульях под партой и смотрел в потолок. — Антон, я тебе уже сказал, что освобожусь в час. Если ты меня еще раз об этом спросишь, я придумаю чем тебя занять, но не жди, что тебе это понравится, — проговорил Арсений, не отрываясь от письма. Антоша устало простонал, закрыв лицо руками. Дверь кабинета слегка хлопнула, а после послышался шутливый Пашин голос. Антоша даже выбрался из своего убежища ради приличия, и присел на стул ровно. — Ты все работаешь? Давай чай пить что-ли? Пашка по-хозяйски поставил чайник на подоконнике и щелкнул кнопку. — И тебе бы не помешало… — сказал Арсений, взглянув на друга. — Нее, я уже поработал. Хватит на сегодня… Пошли лучше фильмец глянем! На моей новой интерактивной доске в классе. А вот это все, не надо оно тебе… — Пашка забавно сморщился, указывая на все листочки и документы на столе Арсения, и стал потихоньку их закрывать и откладывать. — Паш, я не могу. Мне правда нужно поскорей все это сделать. Я не хочу потом дома этим заниматься. Вон, возьми лучше Антона. — Арсений, пододвинув все листочки обратно к себе, махнул рукой на мальчика. — Заскучал парень у меня. А вам вдвоем будет в самый раз. Мальчишка настороженно выпрямился, когда речь зашла о нем. Куда его хотят выпроводить? — Ну. Я не против, вообще-то. Но ты уверен? — удивился Павел, смотря то на застенчивого ребенка, то на друга. — Абсолютно. — кивнул Арсений, внутренне радуясь, что сможет все доделать в тишине. — Антош, иди сюда. — Арсений вложил ручку мальчика в руку Пашки. Мальчик испуганно оглянулся на Арсения. Пашка посмотрел похожим взглядом. — А если он заплачет? — озадаченно спросил Паша. У него самого двое детей, и обращаться он с ними умеет, но чужой ребенок вызвал много непониманий в голове. — Ну, успокой, — пожал плечами Арсений, словно ничего такого страшного. — Посмотрите вместе мультик какой-нибудь, я потом к вам приду. Можешь еще с ним английским позаниматься, он его знает немного… Антош, слушайся дядю Пашу. Арсений проводил их до двери, особо не обращая внимания на жалостливый взгляд Антоши. Ну да, непривычно ему с новым человеком, но это быстро пройдет. Хотя Пашу, как учителя, Антон давно знал, просто они почти не общались. Зато им не будет скучно, а Арсений сможет поработать.