Еще один последний шанс

Дилюк

  Он не страдает морской болезнью, но это плавание словно вытягивает из него остатки последних сил. Таможенный контроль в Инадзуме в последнее время упрощен, но все еще требует просто возмутительно большого количества времени и моры. Поэтому, сходя на берег острова Наруками, Дилюк уже проклинает и Страну восходящего солнца, и комиссариат, и саму Сёгун Райден.   Решение отправиться в Инадзуму приходит к нему слишком спонтанно.   Спустя несколько недель после отправления письма Дилюк понимает, что ответа не будет. Кэйа не желает с ним общаться. Это больно, но он готов с этим смириться. Правда, готов. Дни тянутся один за другим.  Дилюк ни на минуту не отступает от своего привычного распорядка, словно опасаясь своей реакции на любые непредвиденные обстоятельства. Он живет как автоматическая машина, раз за разом выполняет необходимые для поддержания жизнедеятельности действия, полностью отключив любые проявления эмоций - он не хочет становиться опасным для окружающих. В его жизни не изменилось ничего, но, в то же время, изменилось абсолютно все.     Он одинок и, наверное, впервые за много лет полностью осознает свое одиночество. В один из особенно тошнотворно-тяжелых дней он даже пытается поговорить с Джинн, но та слишком занята, а он не хочет показаться настолько одержимым Кэйей. Все, что Рангвиндр узнает - личной переписки Альберих с действующим магистром не ведет, но отчеты для Ордо Фавониус Кэйа присылает исправно. Он ловит себя на мысли, что хочет увидеть эти бумаги, но, конечно же, не просит об одолжении - это было бы слишком.   Послание он все же получает. Правда, совершенно не так, как того хотел бы. В один из бесконечно длящихся дней Чарльз передает Дилюку свернутый вчетверо потрепанный лист бумаги и подмигивает ему.   - Приходила тут красотка, вас искала.   Тот только раздраженно фыркает и тут же разворачивает письмо. Сердце в то  же мгновение пропускает тревожный удар - этот неровный почерк он узнает из тысячи.   "Господин Рангвиндр,   Волей случая судьба свела меня с этим ребенком. Хотел бы просить за нее лично, но боюсь, уже завтра это будет невозможно.   Девочка довольно смышленая, не глупая. Готова работать и трудиться. Обстоятельства сложились для нее слишком плачевно, семья отказалась, предал отец. Прошу, по возможности поучаствуй в ее судьбе.   Если вдруг я ошибся в девчонке (что не исключено, ведь я знаю ее часа три отсилы) то просто откажешь ей от места и на этом все.   Заранее спасибо. Я знаю, ты не сможешь пройти мимо. Как бы не притворялся, ты - не плохой человек.   Кэйа"   Не плохой человек. Ага, как же. Дилюк застывает в молчании. Если бы она посмела сунуться к нему без этой записки, исход был бы предопределен заранее. Она до сих пор его бесила - эта рыжая девчонка, лица которой он не запомнил. Бесила всем своим существованием на земле, бесила присутствием в той комнате тем вечером. Тем, что о ней, о малознакомой маленькой шлюхе, Кэйа даже после своего отъезда позаботился больше чем о Дилюке.     О да, не плохой человек, просто отличный. Готов унизить и оскорбить девочку из-за... ревности?   - Хорошо, как явится - отправь ее на винокурню к Эльзеру, - кивает он Чарльзу, но больше своим мыслям, - И не вздумай предлагать ребенку алкоголь!   С этого момента все снова меняется. Дилюк думает: "Что я сделал не так?" и тут же вспоминает миллион принятых им неверных решений. Он заслужил это одиночество. Поэтому Дилюк не собирается заниматься самобичеванием всю оставшуюся жизнь - проще согласится с тем, что он негодяй и то, что с ним происходит - закономерно. Но в груди что-то болезненно ноет каждый раз, когда он открывает ящик стола и достает три коротких послания, написанных рукой Кэйи. Он уже выучил их наизусть, но все равно не может перестать пробегать глазами знакомые уже до боли строчки.   Из-за последнего письма он постоянно думает о чертовой Сюли. По его указанию Эльзер отправляет  девчонку на садовые работы. Да, может быть, слегка жестоко, ведь, как оказалось, она умеет читать и писать. Но Дилюк непреклонен - если она хотела работу - будет ей работа. Если уйдет - туда ей и дорога. С того вечера он не встретился с ней ни разу, еще не хватало чтобы девка разгуливала по винокурне живым напоминанием о том вечере.   А что если... Кэйа ведет с ней переписку? Селестия, как будто ему не хватало одной тошнотворно-идеальной Люмин. Если есть Люмин и еще другие, зачем он тогда захотел...?   Дилюк становится параноиком. Старые приемы, которые он использовал чтобы избавиться от навязчивых образов в голове, больше не работают. Тогда, в прошлом, он уехал сам, наполнился новыми впечатлениями, вкусами, запахами, мыслями и, что скрывать, получил опыт с несколькими женщинами. Кэйа никуда не делся из его головы, но остался как-будто за тонкой гранью его сознания. И это было правильно в тот момент. Но теперь все иначе. Теперь он на месте Кэйи - тот, кого бросили, тот, кого отвергли. Это неприятно.   Это чертовски больно.   Иногда в порыве подлой ярости он думает, что это Кэйа должен был унижаться. Кэйа должен был просить у него прощения. За свою ложь. За напускное равнодушие. За то что потянулся к нему той ночью. За то что сбежал. Это он должен сейчас мучиться без сна, глядя широко распахнутыми глазами в бездонный потолок. Он. Кэйа. Кэйа.    ***   Альбедо смотрит своим безжизненным взглядом, будто прямо в душу, и медленно перемешивает травяной чай в маленькой фарфоровой чашечке.   - Нет, он не выходил со мной на связь.   Статуя ты безмозглая, врешь или говоришь правду!? Зачем я вообще пришел сюда?   - Полагаю, с тобой тоже. Что ж, значит, он исполнил свою мечту, - равнодушно заканчивает он свою мысль.     Дилюк аккуратно поднимается с кресла, черная гибкая кошечка недовольно мяукает и спрыгивает с его колен, брезгливо вылизывая шерсть. С него хватит. О, Рангвиндр умеет добывать информацию! Но вряд ли Джинн будет в восторге если он начнет пытать их главного алхимика прямо посреди штаба Ордо Фавониус.   - Зато я знаю того, кто может подсказать его адрес.   Да он издевается!     - Я весь во внимании, - холодно произносит Дилюк.   - Свяжись с Люмин, она ненадолго вернулась в Инадзуму. Насколько я понимаю, там сейчас происходят какие-то волнения связанные с Одиннадцатым предвестником. Куда же они без нашей Путешественницы, правда?   Он точно издевается.   - Я правильно понимаю, ты предлагаешь мне поехать в Инадзуму в надежде, что Люмин все еще там, и что она вообще захочет мне что-либо сообщить?   - О, господин Рангвиндр, - губы Альбедо изгибаются в легкой улыбке, - Нам ли не знать, что ты настоящий профи во всем, что касается получения полезной информации? Даже если и нет - ты сможешь выследить его самостоятельно.   - Спасибо за чрезвычайно полезный совет, - язвит Дилюк, - Хорошего дня.   Чертова ледышка.   В Мондштадте дождь. Прежде чем шагнуть под прохладные капли, Дилюк ненадолго замирает под сенью колонн огромного здания Ордена. Злость становится фоновой, потом и вовсе утекает с потоками сточной воды. Если и злиться на кого-то, то только на себя самого.   Мысль о поездке в Инадзуму - полный абсурд. Оставить винокурню, оставить Город на неопределенное время. Невозможно. И что, в конце концов, он будет делать, если им удастся  встретиться? Кэйа ясно дал понять, что не хочет с ним общаться.   Ну, каково это, когда самый близкий человек не желает написать тебе даже пару слов? Каково ощущать беспомощность, от того, что не знаешь где он и что с ним?   О, теперь Дилюк может прочувствовать это в полной мере.   ***   Он все еще не понимает, что должен сказать Кэйе, когда увидит его. Да это и не важно. Ничто более не важно. Жизнь, которую он собирал по кусочкам после смерти отца разрушена за какие-то жалкие полтора месяца, неужели что-то может быть хуже? Его отвергнут - плевать, Дилюк это заслужил. Если нет... представить такое слишком сложно. Рангвиндр вспоминает ломаную улыбку Кэйи через порог, обнаженные плечи в полутьме спальни, рваный всхлип на грани боли и удовольствия. Представлять, что это может повториться вновь - тоже своего рода безумие. Но он не может остановиться. Мечтать о чем-то - не преступление, ведь так?   Когда он вернулся спустя четыре года странствий, Мондштадт все еще был на месте. Семейное дело процветало. Что может произойти за пару недель? Кроме, конечно, полного уничтожения его, Дилюка, гордости и разрушения всех его жалких надежд. Но это он как-нибудь переживет, не стоит сомневаться.     Он не дает себе времени на размышления. Думать нужно было раньше. Дилюк преисполнен желанием предпринять хоть что-нибудь, даже если это будет самая глупая и безрассудная вещь из всех возможных вариантов. Он передает управление винокурней Эльзеру. И, конечно, Аделинде. Дилюк наконец-то находит в себе силы посмотреть ей в глаза, и то, что он там видит, ему не особо нравится. Как он - проницательный и тонко чувствующий все, что касается человеческих реакций, мог столько лет не замечать то, что творилось у него прямо под носом? Еще один маленький пунктик в триумфальном списке побед Кэйи.   А у нас с тобой, оказывается, так много общего, да, Аделинда? Можешь встать в конец чертовой очереди.   Наспех собирая вещи в своей спальне, вцепившись в поводья упрямой лошади на Каменном перевале, лежа без сна в роскошном номере постоялого двора Ван Шу, стоя на палубе утлого торгового суденышка на пути в Инадзуму Дилюк не может перестать думать о нужных словах. Единственных верных и точных словах.  Которые заставят Кэйю улыбнуться также искренне, как тогда.     Которые заставят его передумать.   ***   Найти Люмин оказалось не так уж и сложно. Уже в тот же вечер после принятия поручения они с Паймон материализовались на пороге его жалкой съемной комнатушки в торговом районе Инадзумы. Он чувствует смутное волнение и странное облегчение одновременно.   - Дилюк!  - голос Паймон невозможно спутать ни с каким другим, - А вот и мы! Доставай мору, мору, мы выполнили твое поручение! Хе-хе!   - Добрый вечер, друзья. Это было весьма изобретательно - принять задание по поиску вас самих. Я надеялся, в лучшем случае, на адрес, но получил нечто более... существенное.   Люмин тепло улыбается ему. Кажется, она слегка поправилась, но это ей даже к лицу. На секунду он думает, что Путешественница собирается его обнять, но, конечно же, она этого не делает, просто стоит в дверях. Вся как будто светится своим неземным сиянием - странная и очень красивая одновременно. Рангвиндру почему-то становится стыдно.   - Чем господин Дилюк собирается нас угощать сегодня? - в глазах Паймон загорается алчный огонек, - Трехцветным данго? Суши с креветками? может, быть супом с...? - она мгновенно осекается под взглядом Люмин.     - Могу я говорить откровенно? Я терпеть не могу Инадзуму. Я не знаю, что здесь едят местные. Вся эта сырая рыба... - Дилюка слегка передергивает, - Предлагаю вам самим выбрать ресторан и блюда. Я за все плачу.   Сидя в небольшом уютном кафе в центре города, поглощая на удивление вкусные рисовые шарики с непроизносимым названием, Дилюк почти забывает зачем он находится здесь, в этой странной компании. Люмин, кажется, на этот раз отчего-то ему благоволит, это подозрительно и, как ни странно, очень смущает. Она, конечно же, не посвящает его в детали происшествия, которое привело ее во владения Сёгуна Райден, но из завязавшейся легкой беседы Дилюк внезапно понимает, что дело это - сугубо личное.   На этот раз не спасение всего Тейвата, просто поразительно.   - Ты же не просто так хотел со мной встретиться, ведь так? - проницательно спрашивает Люмин, пока Паймон отвлекается на поедание очередного малопривлекательного блюда.   - Я не буду ходить вокруг до около - мне нужно найти Кэйю. Я писал ему, но он не читает и не отвечает...   - Читает, - тихо, но твердо заявляет Люмин, - Он прочел твое письмо.     - Вот как, - сердце делает кульбит в горле, - Ты... видела его? Говорила с ним?   - Три дня назад.   - И... как он? - Дилюк забывает всю заготовленную им заранее речь, - Он в порядке?   Люмин снова мягко улыбается.   - Он здоров, если ты об этом. Продолжает нести службу на благо Мондштадта.   Счастлив ли он здесь, так далеко от дома?   - Что ж, я просто хочу его увидеть. Нам... мне нужно с ним поговорить, - Дилюк с трудом подбирает слова.   Он внезапно осознает, что сидит за одним столиком с девушкой, которую Кэйа... что? Любит? И это - единственный человек во всем Тейвате, который сможет ему помочь найти брата, не теряя драгоценного времени. До тошноты унизительно. Дилюка выводит из себя ощущение детской беспомощности, которое внушает ему Путешественница. Бездна, он даже разозлиться толком на нее не в состоянии. Легко ненавидеть рыжую щуплую девчонку с глупым именем, легко презирать Аделинду с ее напрасными идиотскими надеждами. Но Люмин... другое дело. С ней практически не возможно не скатиться в слепое обожание - ее наивная и безотчетная доброта словно выбивает почву из-под ног.   - Дилюк, - она пододвигается чуть ближе и внимательно заглядывает ему в глаза, - Что-то случилось?   - Я... - он словно делает шаг в ледяную воду, - Что между тобой и Кэйей?   Дилюк пугается своих слов. Это - совершенно не то, что он собирался сказать, и на мгновение ему кажется, что Люмин сейчас просто встанет и уйдет. Это - абсолютно не тот вопрос, который можно безнаказанно задать приличной девушке. Но она лишь молча опускает взгляд в пустую тарелку.   - Ничего, - просто отвечает она, - Мы друзья. Он меня понимает. На этом все.   Дилюк пораженно моргает. Внутри спонтанно разливается жаркое тепло, которое захлестывает его с головы до ног.   - А он?   - У него нет ко мне никаких чувств, - она улыбается, но глаза ее серьезны, - Дилюк, на мою откровенность ответь, пожалуйста, тем же. Что между тобой и Кэйей?   Если до этого Дилюк был смущен, то как называется охватившее его в данный момент чувство, он не имеет ни малейшего представления. Он нервно сминает в руке салфетку, которая вспыхивает и моментально гаснет в его ладони.   -  Я люблю его, - слова срываются с губ слишком просто. Ошарашенный, он смотрит в лицо Люмин, ожидая увидеть на нем признаки ревности, непонимания... презрения. Но та лишь ласково улыбается ему.   - Я знаю что это такое, - задумчиво говорит она, выводя пальцем по столу какие-то бессмысленные узоры, - Знаю, что такое любить кого-то так сильно, чтобы быть готовым пересечь весь Тейват, только чтобы на миг взглянуть в его глаза. Понимая, что ничего не получишь взамен. Да, я знаю.   Он мгновенно ощущает странное спокойствие. Даже на секунду он не сомневается в правдивости ее слов - Люмин незачем врать ему. Дилюк медленно выдыхает - будто огромный камень падает с его плеч. Непосильная ноша, которую он старательно пытался игнорировать.   - Я дам тебе его адрес. Ты должен забрать его отсюда. Он думает, что, наконец, нашел свое место, но это не так, у него уже есть дом - и это Мондштадт. Кэйа никогда не признается, но здесь ему плохо. Для него здесь - нехорошо.   Она слегка медлит, словно размышляя, в праве ли произнести свои следующие слова.   -  Он... мучается без тебя. Он мучается и с тобой тоже, но без тебя - хуже. Пожалуйста, не обижай его больше. Не разбивай снова его сердце.   ***   Дилюк стоит перед красивым величественным зданием старинной застройки в одном из приличных кварталов Индазумы и безумно волнуется. Кэйа отказался от жилья, предоставляемого Орденом, и, кажется, Дилюк знает почему - он все же не хотел, чтобы его тревожили. Чтобы он мог его найти. Поворачивать назад уже слишком поздно, но и совершить последний шаг Рангвиндр тоже не в силах - слишком страшно.     Забавно, как последние полтора месяца изменили его жизнь. Он снова чувствует давно забытое - жгучую ревность, страх, отчаяние... боль от потери. То, что должно было без следа сгинуть в  глубинах его души, теперь снова живо. И это - его самая большая слабость, но и самая большая мотивация продолжать бороться.   Он аккуратно стучит костяшками пальцев по двери, изукрашенной причудливым орнаментом. Остается лишь ждать. Сердце в груди будто сжимается с каким-то вымученным трепетом.   Кэйа совсем не изменился, что неудивительно, ведь прошло не так уж много времени. Слегка отросшие волосы в вечном беспорядке, сонный непонимающий взгляд, припухшие губы. Та же прекрасная смуглая кожа, сильные руки, длинные пальцы. Кипельно-белая рубашка. Дилюк пробегает по нему глазами, словно пытаясь насытиться, пытаясь запомнить каждую черточку, каждую незначительную деталь.   Желание приблизиться к нему и взять за руку, притянув к себе, настолько сильно, что Дилюк охает, слегка отстраняясь. Он больше не станет вести себя как какое-то дикое животное, достаточно и прошлого раза.   - Ты, - пораженно выдыхает Кэйа, - Ты...   - Нет, нет, подожди, - Дилюк поспешно блокирует ногой дверь, прежде чем Кэйа успевает ее закрыть. Их взгляды встречаются и все вокруг словно застывает в моменте. Альберих делает медленный шаг назад.   - Как...? Зачем ты пришел? - в голосе Кэйи звенит неуверенность и странное напряжение. Он, как будто, все еще не может поверить происходящему.   - Я хотел с тобой встретиться. Хотел поговорить.   Семеро, как же я хотел просто увидеть тебя. Знать, что ты в безопасности, что ты в порядке. Просто. Смотреть. На тебя.     - С ума сошел!? Поговорить? И о чем же?   - Можно мне войти?   Помедлив, Кэйа еще немного отступает и пропускает его внутрь. Квартира не в пример лучше его предыдущего жилища, но тоже кажется пустоватой. Кленовый паркетный пол, приятно поскрипывающий под ногами, большие решетчатые окна, закрытые легкими бумажными ставнями, красивая, даже слегка вычурная мебель... Дилюку непривычно видеть Кэйю в такой обстановке, и он смущенно замирает на месте, не зная куда себя деть. Альберих неохотно кивает ему на стоящий у окна стул, а сам садится на небольшой диванчик. Подальше от него.   - Дилюк, послушай, - в голосе Кэйи звучат странные жесткие нотки, совсем ему не свойственные, - Ты зря приехал. Мы не будем больше с тобой разговаривать. Разве ты не понял - я не хочу?   - Но почему? - выпаливает Рангвиндр, - Ведь все было... все было так хорошо.   - Правда не понимаешь? Серьезно!? - Кэйа начинает злится.   - О, Селестия! - Дилюк все же вскакивает на ноги и начинает расхаживать по комнате взад вперед, нервно стискивая пальцы, - Ты ненавидишь меня. Я знаю! За то, что бросил тебя одного, за то что назвал предателем и вышвырнул из своей жизни...   Альберих резко взмахивает рукой, будто собирается прервать его тираду, но Дилюк не дает ему этой возможности. Он замирает, чувствуя, что должен что-то предпринять. Прямо сейчас. Иначе придется уйти. Иначе будет поздно.   - Ну что ты хочешь, чтобы я сделал!? - внезапно спрашивает он Кэйю, исступленно ловя его испуганный взгляд, - Умоляю, прости меня! Прости меня за все. И не нужно больше ненавидеть меня, я буду делать это за нас двоих! Если необходимо, я извинюсь перед тобой тысячу раз. Если так надо, на коленях буду просить прощения! Только скажи - чего ты хочешь...?   Кэйа молчит, не в состоянии выдавить из себя ни слова. Глядит недоверчиво и со страхом. Дилюк чувствует, как тревога и напряжение захлестывают его с головой. Конечно, брат ему не доверяет. Стоило ли ожидать чего-то другого?   - Ты... никогда себе не простишь, если будет задета твоя гордость, - Кэйа надломленно пытается улыбнуться, но в затравленном взгляде плещется паника, - Мне ничего от тебя не нужно, Дилюк. Я тебе не верю. Ты ничего не делаешь без особой на то причины, а когда я ее не понимаю - это опасно для меня. Пожалуйста, уходи. Перестань меня мучить.   Дилюк словно врастает в паркет. Как можно назвать то чувство, что завладело им без остатка? Он перестал их различать. Для него теперь все - сплошной безумный и непрерывный вихрь эмоций, и имя ему - Кэйа. То, что он делает с ним...   -Хочешь узнать причину? - почти угрожающе спрашивает он, - Ничего такого - просто я не могу без тебя. После твоей гибели все изменилось. Все, что я пытался забыть - вернулось ко мне с утроенной силой. Я просто не могу с этим справится! Я не могу спать нормально. Я вижу тебя. Постоянно. Думаю о тебе, - Дилюк снова садится на место и закрывает лицо руками, не в силах даже посмотреть на брата - так велика паника от всего происходящего.   - Нет, - в ужасе шепчет Кэйа, - Не надо.   - Да! Это правда. Ты думал, что я пытаюсь обмануть тебя. Что та ночь для меня ничего не значила, но это не так. Она стала для меня всем. Это сводит меня с ума! Даже когда ты просто... прикасаешься ко мне, я теряю рассудок. Ну, теперь ты знаешь причину, ты доволен!?   Дилюк почти задыхается от бессилия - дышит тяжело и прерывисто, словно ему только что пришлось убегать от своей же смерти. Все, что ему нужно, все, чего он жаждет - так рядом и одновременно недостижимо. Он сделал почти невероятное: открыл свое сердце, подставил спину, проявил самое постыдное - абсолютную слабость. Зависимость. Теперь Дилюк весь во власти Кэйи, навсегда, до конца своих дней. Только пожелай Альберих - он может растоптать в пыль его жизнь. Полностью уничтожить. Это была бы прекрасная месть.   -  Я желал тебя всегда. Я этого не осознавал - теперь знаю. Не могу себя убедить, как ни стараюсь, - слова срываются с губ словно в бреду, терять больше нечего, - Я не пытаюсь заставить тебя вернуться. Все, о чем я прошу - просто дай мне шанс доказать мою преданность и верность тебе. Я... клянусь памятью отца, что больше не заставлю тебя страдать. Дай мне возможность общаться с тобой, быть частью твоей жизни. Я сделаю для тебя все.   Все что угодно.   Кэйа глубоко вдыхает. Медленно и заторможенно проводит рукой по волосам. На его лице невозможно прочитать ни единой эмоции. И смотрит, смотрит на Дилюка снизу-вверх так странно, будто видит его первый раз в жизни.     Селестия, что же происходит в его голове!?   - Ты меня пугаешь, - наконец хрипло произносит Кэйа, - То, что ты сейчас сказал... Если вдруг это неправда... если это какой-то план, то лучше остановись, пока еще не слишком поздно.   - Я докажу, - Дилюк срывается с места и Кэйа в испуге отшатывается от него, - Прости. Прости... Если ты захочешь, если ты только позволишь... я останусь с тобой здесь, в Инадзуме. Помнишь, ты говорил о том, что готов был ради меня бросить все? Я тоже готов. Присоединюсь к твоей миссии. Я сниму квартиру - лучше этой, больше. Или, хочешь, я куплю дом? Огромный дом, как наше родовое поместье. Ты бы мог позволить мне...?   Кэйа издает странный звук и опускает лицо в сведенные ладони. Его плечи вздрагивают, словно он безуспешно пытается сдерживать бушующие внутри эмоции.      - Я... не понимаю, -он практически давится своими словами, - Не понимаю. Почему сейчас?   - Я уже говорил. Я не могу больше тебя потерять, - Дилюку до безумия хочется прикоснуться к нему. Заключить в объятия. Утешить. Успокоить. Но он боится даже пошевелиться, так опасно витающее в комнате напряжение, - Кэйа. Я люблю тебя.   Это было проще, чем ему казалось. Всего три слова - и больше нет дороги назад. Мосты рушатся в одночасье, и хлопья пепла застывают в обжигающе-горячем воздухе. Кэйа поднимает на Дилюка раненый взгляд, в котором тот замечает стоящие слезы. Сердце заходится в исступленном ритме. Шумный мир вокруг вновь исчезает - они снова остаются только вдвоем.   - Я... - Кэйа испуганно сглатывает. Его раскрасневшиеся щеки. Длинные, слипшиеся от влаги ресницы, - Я не должен этого говорить. Я пожалею об этом. Я тебя. Тоже. Люблю.   Последние слова Кэйи звучат практически как вопрос, как будто он сам спрашивает себя, так ли это. Все смешивается - земля и небо, лед и пламя, боль и неземное счастье. Дилюк чувствует как этот момент пронзает его насквозь, словно короткий меч, вворачивается в грудь, раздирает легкие и сердце, бешено стучащее сердце.   - Можно мне, пожалуйста, тебя обнять? - шепчет Дилюк осторожно.  Он все еще помнит, что не должен прикасаться к брату без разрешения, но не может просто оставаться в стороне. Счастье. Отчаяние. Что с ним? Он не может понять. Это слишком. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.   Кэйа медленно и несмело кивает. Дилюк садится рядом с ним, аккуратно притягивает ближе. Рыцарь в его объятиях - словно неловкая шарнирная кукла - он напряжен до предела, словно в любой момент готов оттолкнуть Рангвиндра и вскочить на ноги. Дилюк с какой то тайной нежностью проводит пальцами по его обнаженному запястью.   - Все хорошо. Все хорошо, - убеждает он больше сам себя.   Кэйа обмякает и утыкается лицом в его плечо. Дилюк прижимает его еще ближе. Все это похоже на странный и чудесный сон, которым хочется забыться  и остаться в нем навсегда. Он чувствует его запах - как-будто яблоки и спелый закатник, и все, чего Рангвиндру хочется сейчас - поцеловать его, но он сдерживает свой порыв.   - Это неправильно, - вдруг произносит Кэйа и аккуратно высвобождается из его объятий. Дилюк ощущает легкий укол сожаления, - Я не должен чувствовать такое.   - О чем ты?   - Я потерял себя! Думаешь, мне было легко уехать после того что случилось? Каждый чертов день я думал... о нас. Когда я получил твое письмо, моей первой мыслью было сесть на ближайший корабль и нестись обратно в Мондштадт. К тебе, - он будто не может остановиться, слова льются бесконечным потоком, - Ты делаешь меня слабым. Рядом с тобой я будто теряю свою волю. Я не должен был столько лет унижаться, поддерживать эти странные нездоровые отношения, терпеть твое презрение и отвращение. Именно поэтому я и уехал.   Дилюк понимает. Он ощущает то же самое. Постыдная тайна, самая большая слабость. Вот кто они друг для друга.   - Ты отвергал меня. А я все это время продолжать хотеть того же, что... было между нами раньше. Ты даже не представляешь, что я испытывал. Ежедневно. И вот теперь ты предлагаешь мне все вернуть, но я не знаю как это сделать, потому что я больше не хочу чувствовать себя таким... таким беспомощным, - произносит Кэйа с безотчетной горечью, - Посмотри на меня! Я сижу здесь и рыдаю у тебя на плече, вместо того, чтобы выставить вон.   -  А ты хочешь, чтобы я ушел? - тихо спрашивает Дилюк, - Действительно хочешь? Если да, то я сделаю это прямо сейчас. Но ведь... Раньше наши чувства не доставляли нам такой боли. Вдвоем мы были лучше, сильнее, да даже сейчас, когда мы работаем вместе... Разве ты не чувствуешь этого?   - Нет, не уходи! - просит Кэйа, пытаясь сохранять спокойствие, но все еще несколько поспешно, - Я не знаю. Не знаю. Столько раз я мечтал об этом, а теперь мне очень страшно остаться навсегда только лишь твоей тенью.   Дилюк не выдерживает и берет его руку в свои ладони.   - Я клянусь тебе чем угодно. Больше никаких обид и унижений. Мы... оставим все это в прошлом. Начнем с того момента, на котором остановились. Мне тоже страшно. Страшно до ужаса, что теперь уже ты не захочешь быть со мной. Страшно, что пожелаешь отомстить и разобьешь мое сердце. Страшно, что разочаруешься во мне и уйдешь. Но я доверяю тебе. Ты видишь, я говорю все как есть, - Дилюк заглядывает ему в глаза, надеясь, что не выглядит таким же жалким, как себя ощущает, - Верь мне. В самый последний раз. Я докажу.   Кэйа продлевает зрительный контакт. Безотчетным жестом заправляет за ухо выбившуюся прядь волос. Облизывает языком пересохшие губы.  Дилюк следит за каждым его малейшим движением, словно загипнотизированный. Напряжение мгновенно достигает своего пика и Рангвиндр понимает - сейчас, именно сейчас все и решится.   - Хочешь, я тоже скажу тебе правду? - хрипло спрашивает Кэйа, будто решаясь на что-то, и от звука его голоса у Дилюка по телу бегут мурашки, - Я хочу тебя поцеловать. Я думал об этом с той секунды, как ты переступил порог моего дома.   Дилюка словно прошибает насквозь волной острого вожделения. Кэйа замечает. Его расширившиеся от волнения зрачки, дрогнувшие пальцы, дернувшийся нервно кадык. Он хитро улыбается, и от этой улыбки у Рангвиндра екает в груди.   Неужели он не понимает, что делает со мной!?   Да все он прекрасно видит! Дразнит. Изводит. Значит ли это...?   Поместье. Теплый свет от ярко пылающего камина уютно освещает их склоненные друг к другу головы. На юном лице Кэйи пляшут размытые тени, он снова улыбается той же проклятой улыбкой, и Дилюк рад что сейчас сидит, иначе у него бы подкосились ноги. Кэйа придвигается ближе, заглядывает в раскрытую книгу на его коленях, делает вид, что увлечен чтением. Беззастенчиво кладет руку ему на плечо, словно так и нужно, еще сильнее склоняет голову, разглядывая испещренные мелким текстом страницы. Дилюк застывает как статуя, уставившись тяжелым невидящим взглядом в книгу, чувствуя на своей щеке его жаркое, слегка сбившееся дыхание.   Дилюк все равно поворачивает голову, приглашая его сделать первый шаг. Но Кэйа медлит.   - Я поцелую тебя, - говорит он по-прежнему низким голосом, от которого внутренности Рангвиндра скручиваются в узел, - Да, я это сделаю. Но не сейчас. Когда ты докажешь. Свою преданность.   Дилюк медленно кивает и сглатывает.   - Хорошо... Ладно, да, я... Ты только скажи мне одно - то, о чем мы говорили, все решено? Ты согласен?   Кэйа хмыкает неопределенно и вдруг придвигается еще ближе. Он улыбается, но его глаза серьезны.   - Я согласен. Не оставляй меня, - коротко просит он, - Если ты вдруг все же обманываешь меня... если это какое-то представление, какая-то игра, то я никогда тебя не прощу. Я стану твоим врагом.   - Что бы ни случилось, я буду рядом, - также серьезно отвечает Дилюк.   ***   - Я думал, когда Люмин сказала мне, что приглашает на ужин для четверых, это была шутка с намеком, - ворчит Кэйа, но тут же осекается под убийственным взглядом Дилюка.   - Можешь и мне намекнуть, я тоже посмеюсь, - хмыкает он.   - Эээ... нет, пожалуй, это плохая идея.   После их прошлого разговора прошло два дня. Кэйа много работает, а Дилюк, напротив, целыми днями мучается от безделья. Они могут встречаться только по вечерам, а все оставшееся время Рангвиндр проводит в бесцельном блуждании по городу.   Инадзума ему не нравится. Совсем не нравится, но он боится признаться в этом даже себе самому. В глубине души он осознает, что, если ему придется остаться здесь, он должен будет найти какое-то занятие. Скорее всего, даже перевести часть активов в эту неприветливую страну, но думать об этом Дилюку совсем не хочется. В "Издательском доме Яэ" он покупает свод местных торговых законов, но, пытаясь продраться сквозь дебри Инадзумского запутанного налогообложения, он осознает, что задача гораздо сложнее, чем ему казалось изначально.   Дилюк не в восторге от того, что им придется провести этот вечер с Люмин. Он больше не ревнует. Практически. Но, увидев какой радостью загорается взгляд Кэйи от перспективы встречи с Путешественницей, он ощущает что-то, что предпочитает характеризовать как... легкое недовольство.  Только и всего.   - Первый раз вижу чтобы званый ужин проводили в таком месте, - холодно отмечает Дилюк, продираясь сквозь кусты густорастущей азалии.   Кэйа улыбается, и глядя на эту улыбку Рангвиндр понимает, что готов хоть провалиться в Бездну, если он продолжит смотреть на него вот так.   - О, я могу поспорить на что угодно, что тебе понравится!   Дилюк сомневается, что пикник на окраине захудалой Инадзумской деревушки может оказаться хоть немного приятным развлечением. Но, если Кэйе по вкусу такие приключения, он в состоянии терпеть хоть целую вечность.   - Мы пришли.   Люмин с Паймон ждут их на небольшой полянке, со всех сторон окруженной юмэмиру. При ней только легкий рюкзак, и Рангвиндр нигде не замечает даже следов обещанного угощения.   По всей видимости, даже поесть сегодня не представится возможным.   Кэйа приветственно дотрагивается до запястья Путешественницы и жест этот кажется таким интимным, что Дилюк вновь ощущает то самое... легкое недовольство. Селестия, он, кажется, даже привык к этому чувству.   - Мы вас уже заждались, - с ноткой обиды в голосе тянет Паймон, - Дилюк, бери меня за руку.   Рангвиндр осторожно зажимает в кулак маленькую ладошку феи. Это все кажется донельзя странным... но, когда времяпровождение с этими двумя хоть отдаленно напоминало нечто нормальное?   Прежде чем он успевает почувствовать хоть что-то, его тело выгибается в неестественную дугу на краю Вселенной и собственного сознания. Он изумлено вскрикивает и в тот же момент ощущает как горизонтальное пространство разворачивается под его ногами. Дилюк пытается обернутся к Кэйе и тут же замирает, пораженный. Они стоят на краю отвесной скалы, такой высокой, что земля внизу кажется клубами серого пара. И везде, куда может дотянуться взгляд, только вода и возвышающиеся над ней камни. Он изумленно пятится от края, пытаясь на ходу выхватить свой меч. Паймон зловредно хихикает и этот звук приводит его в подобие чувства.   - Я же говорил, тебе понравится, - Кэйа держит Люмин за руку. Его волосы слегка треплет теплый горный ветер.   -  Это...? - непонимающе выдыхает Рангвиндр.   - Чайник! - радостно хлопает в ладошки Паймон, - Обожаю показывать наш дом новым гостям! Вы всегда так пугаетесь...   - Чайник?   - Подарок одного адепта. Чувствуй себя как дома.   Дилюк оборачивается назад. Посредине плоской горной вершины возвышается огромное здание в стиле старинной застройки Ли Юэ, окруженное причудливым садом в котором, кажется, собраны растения со всего Тейвата. Люмин мягко улыбается и легонько касается его по плеча.   - Убери меч, здесь безопасно.   Он словно в трансе следует к дому за остальными по выложенной грубыми камнями дорожке. Эклектичная лаборатория Альбедо оказалась бы чахлым городским садиком по сравнению с буйством окружающей флоры и фауны. Ему кажется, что он даже замечает пару кицуне, которые тут же скрываются в густой сени деревьев.   - Это место вне пространства и времени. Мы приходим сюда отдыхать... когда очень устаем, - поясняет Люмин. Паймон важно кивает, будто в подтверждение ее слов.   Вблизи здание кажется просто огромным. Дилюк с непрошенным восхищением оглядывает бамбуковые колонны и покатые коньки старинной крыши. Окидывает взглядом просторный подъезд к дому. И сталкивается взглядом с самим с собой.   Странно видеть себя со стороны. Будто смотришь в объемное зеркало на границе с привычной реальностью. Тот, другой Дилюк, сидит в плетеном кресле и слегка покачивает носком ботинка. Он одет в парадную одежду, словно собирался на важные переговоры. Или на чьи-то похороны. Молчит, холодно глядя на вновь прибывших, словно они вторглись на его территорию.   - Ой-ой, - пищит Паймон, - Вышло неловко.   За его плечом стоит другой Кэйа. Он саркастично подмигивает Дилюку и ловкими пальцами достает монетку из воздуха.   - Это... это что еще такое!? - хрипло выдыхает он наконец, вспомнив о запасе кислорода в собственных легких. Озирается на настоящего Кэйю, но тот молчит, засунув руки в карманы обтягивающих брюк.   Люмин хмурится смущенно.   - Извините, я как-то совсем о вас позабыла.   Она делает неловкий взмах рукой и видение исчезает, словно и не существовало никогда.   - Это ваши проекции. Я могу сделать такую для каждого из своих... друзей. Я, надеюсь, ты на меня не в обиде, Дилюк.  Просто я беспокоилась о вас в последнее время. Хотела знать, что вы оба в порядке.   До его слуха доносится заливистый детский смех. Дилюк резко разворачивается. Худой усталый мужчина в облегающем тонком пальто материализует из воздуха кружку дымящегося чая и ставит его на изящный стеклянный столик. Маленькая девочка с изумрудными глазами несмело тянет крошечную пятерню к чашке. Мужчина укоризненно покачивает головой, и та с опаской одергивает пальцы.   - Гляди, Дилюк, это же бард из таверны! - Кэйа радостно вскидывает руку в приветственном жесте.   Дилюк переводит взгляд на щуплого мальчишку в бардовском одеянии. И... его прошибает внезапным холодом от узнавания.   - О, нет, - шепчет Люмин испуганно, - Вот этого вы уж точно не должны были видеть.   Паймон в ту же секунду дотрагивается указательным пальчиком его рукава. Рывок, от которого у Дилюка все внутри переворачивается. Они снова стоят на краю обрыва. Внизу успокаивающе шумит вода.   - У меня для вас есть небольшой подарок, - радостно заявляет Люмин, доставая из кармана маленький синий кристалл, который начинает расти прямо у них глазах. Дилюк, не успев еще оправится от перемещения, обещает себе больше ничему не удивляться, но все равно завороженно следит за его трансформацией.     - На счет три мы все дотронемся до этой стеллы, - доверительно сообщает Люмин, но Дилюк не уверен, что он готов пережить еще что-либо за этот день, - Раз, два...   Они в Мондштадте. Теплый и ласковый ветер Города едва колышет листву едва зазеленевших деревьев. Где-то на краю сознания Дилюк слышит изумленный вздох Кэйи. Хоть что-то здесь ему в новинку.  Рангвиндр почти уверен, что видит один из тех своих безумных снов, которые обычно плохо заканчиваются. Но на этот раз все по-другому.   - Я подумала, что вам нужно место, где вы сможете встречаться, - ее тон звучит почти извиняющеся, - Здесь безопасно, - повторяет она, глядя Дилюку в глаза.   Это дом... Выглядит почти как семейное поместье Рангвиндров.   - Я взяла его из твоих воспоминаний, - обращается она к Кэйе, - Не знаю, насколько точными они были. Если вам так будет спокойнее, я могу добавить сюда пару знакомых вам проекций. Но, мне показалось, они не нужны.   Дилюк переводит пораженный взгляд на Кэйю. Он стоит, будто в трансе, не замечая ничего вокруг.   - Можно я...? - спрашивает Кэйа нерешительно. Он совершенно забыл где он и с кем находится. Его взгляд безотрывно прикован к дому.   - Да, конечно. Внутри тоже все обставлено так, как ты помнишь.   Альберих поднимается по знакомым до боли ступеням. Сердце Дилюка сжимается.   Я лишил его даже этого. Теперь мы никогда не сможем вернуться домой по-настоящему.   Они с Люмин остаются вдвоем, даже Паймон упорхнула куда-то по своим делам. Молчание, как ни странно, не кажется неловким. Скорее, умиротворяющим.   - Это было именно то, о чем я думаю? - наконец, спрашивает Дилюк почти спокойно.   - Ты про архонтов или про разворачивающееся пространство? - Люмин даже не пытается увернуться от ответа.   - И то и другое, - помедлив, Дилюк поворачивается к ней, - Скажи, ты вообще человек?   Люмин неловко хихикает. И в этом звуке гораздо больше человеческого, чем божественного.   - Я - да. По крайней мере, это место мне было даровано извне. А что касается архонтов... они тоже приходят сюда отдохнуть. Поговорить. Я не знала, что сегодня именно такой день.   Пара минут комфортного молчания. - Оно точно такое же, как я помню, - медленно произносит Дилюк, - Поместье.   - Мы с Паймон постарались на славу, - ласково улыбается Люмин.   Она слегка медлит и Дилюк каким-то внутренним чутьем понимает, что разговор переходит к его серьезной части.   - В мой дом вам закрыт вход. Это меры предосторожности, - она слегка хмурится, - Вы можете войти сюда в любое время. Я покажу как. Но в дом - только по приглашению.   Дилюк слегка кивает. Ему бы тоже не понравилось, если бы кто-то решил разгуливать по винокурне без разрешения. Как это, между прочим, неоднократно делала Люмин.   - А все же? Что там такого опасного, кроме трех... всесильных архонтов? - не сдержав своего любопытства спрашивает он.   Впервые со времени их знакомства Дилюк видит Люмин такой уязвленной и потерянной, как будто он задел неверную струну в ее душе. Она слегка пожимает плечами.   - Мой любимый, - просто отвечает Путешественница, - Уверена, ты знаком с ним и захочешь его убить. А он - тебя. Поэтому он не знает о вас и не сможет добраться до этого места. А ты сделай вид, что тоже ничего не слышал.   - А Кэйа?   - Он тоже не в восторге.   Не может быть. Один из грязных Фатуи. Интересно, который?   - Я надеюсь, это не тот псих с подпольной лабораторией. Уверена, ты могла бы выбрать кого-то по-приличней.   - Нет, это не он, - Люмин улыбается, но ее улыбка слегка отдает отстраненным сумасшествием. Странно, что Дилюк не замечал этого раньше, - Ну, нам пора. А ты иди. Он хотел бы, чтобы ты был рядом.   Он снова входит в родной дом. Будь это сон, Дилюк бы  не заметил что что-то не так. Скрипящая половица на входе. Запах старого дерева. Сонный луч света, замерший на паркете. Но это не сон.  Детали слегка размыты, словно ускользают вглубь и он делает глубокий вздох, чтобы поймать реальность.   Он находит Кэйю в старом саду. Яблони снова цветут. Разве могло быть иначе?   - Мне нравилось сюда приходить, - произносит Кэйа спокойно, - Я скучаю.   - Я тоже, - Дилюк встает рядом с ним, но не слишком близко. Он не собирается нарушать его покой.   - Знаешь. Я хочу домой, - он слегка медлит, - Все здесь... Нет, не прямо здесь, но в Инадзуме... Я снова чувствую себя чужим. Все так неправильно.   Дилюк понимает.   Все вокруг словно окрашено в перламутровые цвета, он даже не может осознать, какое сейчас время суток. Свет яркими вспышками вторгается в их пространство. Одно мгновение ему кажется, что они купаются в свете мондштадской луны. Вспышка. И это летний полдень, наполненный яркими красками и звуками. Яблоневый цвет медленно осыпается на плечи.   - Давай вернемся домой. Вместе.   Кэйа медленно разворачивается к нему. Это прекрасно. Он прекрасен. Законы внешнего мира больше не действуют тут, на краю чужого сознания. Дилюк знает, что здесь он может прикасаться к нему как захочет. Словно в замедленной съемке, он тянет к нему руку. Кэйа поддается без промедления, словно только и ждал этого прикосновения. Утыкается беспомощно в его шею. Выгибается, словно кошка, которая ищет хаотичной ласки.   - Тебя не переиграть,правда? - бормочет он нежно.   Дилюк тянет его на мягкую траву.  Как это делал Кэйа когда-то. Только сейчас он понимает - рыцарь всегда подталкивал его к краю. К этой границе, за которой стиралась боль. Наслаждение. Стыд. Сегодня он готов взять на себя эту роль. Тем более, это всего лишь сон. Реальность слишком жестока, чтобы дарить ему такие моменты.    Они раздеваются. Мягко и аккуратно изучая тела друг друга. Точнее, вспоминая изгибы забытого торса, каждую черточку, каждый маленький шрам на душе и теле. Торопиться больше некуда. Нечего больше стыдиться. Этот восторг, переполняющий их обоих, не похож на страсть первой ночи. Скорее, это возвращение домой, маленькая и очень важная радость в конце пути. Границы стерты. Каждое касание пальцев буквально звучит музыкой в заполненном тенями воздухе.   - У меня никогда не было другого мужчины, - голос Кэйи звучит как-будто изнутри головы, заполняя собой все пространство.   Все это похоже на опиумный бред. Словно в одном из притонов Снежной, где Дилюк однажды увидел самые яркие в своей жизни сны. В них тоже был Кэйа. Но сейчас... Сейчас это все же реальность. Дилюк целует его, медленно переплетая их языки и души.     Это желание. Сжирающее его изнутри. Похожее на медленную смерть. Сопротивляться ему бесполезно, можно лишь плыть по течению. Погибая с каждым вздохом. С каждым ударом сердца.   Он осторожно входит в него, чувствуя как бьется тело Кэйи под его руками. Ему больно. Ему страшно. Дилюк прижимает его крепче к себе, словно издалека слыша свой полузадушенный шёпот.   - Тише. Тише. Все хорошо. Все хорошо.   Все равно он уже не сможет остановиться. Яблоневый цвет. Тонкие, смуглые пальцы сжимают его запястье. Расширившийся от боли и удовольствия зрачок.   Он слегка движется вперед, чувствуя все то же сопротивление. То же желание. Кэйа сладко всхлипывает, подаваясь навстречу. Этого достаточно, чтобы умереть. Чтобы воскреснуть вновь. Движения становятся более отрывистыми. Кэйа тихо и протяжно стонет, выгибаясь, чтобы быть еще ближе к нему. Смотреть на него, ощущать его - мука, проклятие. Жар его кожи. Грубые ласки. Селестия, какой красивый. Они оба уже почти задыхаются.   Дилюк знает, что не сможет продолжать долго. Слегка замедлившись, но все же чувствуя подступающее блаженство, он обхватывает член Кэйи свободной рукой. Тот двигается, с послушной, жаждущей готовностью, и это окончательно сводит с ума. Он уже не понимает, кто из них вскрикивает первым, и этот момент отпечатывается яркой вспышкой на светлой стороне его сознания.   Они лежат, обнявшись, полностью обнаженные. Теплый ветер ласкает их разгоряченные тела. Нет ни смущения, ни неловкости - они остались в прошлом. Это - самая правильная вещь из всех, что Дилюк когда-либо совершал в своей жизни. Его нежные поцелуи, объятия - это правильно. Любить так - правильно.   - Поедешь со мной? - тихо спрашивает Дилюк, уткнувшись носом в его макушку, - Мы сможем справиться с чем угодно. Если будем вместе. И, если тебе придется выбирать, я буду рядом.   - Тогда это нельзя будет даже назвать выбором, - серьезно отвечает Кэйа, - Я принадлежу Мондштадту. И, кажется, тебе.   Дилюк сплетает их пальцы, все еще чувствуя пляшущие искры по всему телу. Голова кружится. Он пьян от счастья. От чувства абсолютной, искренней свободы. Без условностей. Без барьеров. Только они вдвоем посреди бескрайнего моря возможностей.   Яблони все еще цветут. И так будет всегда.