Еще один последний шанс

Кэйа

Он просыпается, когда первые лучи солнца падают ему на лицо. Кэйа с досадой осознает, что, кажется, забыл вчера закрыть ставни и отворачивается, чтобы украсть у этого утра еще пару мгновений сладкой полудремы.  И тут же резко садится на постели, охваченный замешательством.   Картины вчерашнего вечера последовательно вспыхивают в его сознании и Кэйа заторможенно прикасается пальцами к своей покалывающей щеке - он слегка краснеет.   Дилюк такой красивый. Даже во сне он не кажется умиротворенным или беззащитным - небольшая складка между бровей, изгиб слегка поджатых губ - находясь вне реальности он все равно продолжает вести свою бесплотную борьбу. Непонятно с кем или чем. Пряди волос в растрепанном небрежном хвосте распались по простыни - существование подушки они оба решили этой ночью проигнорировать. Блики света несмело падают на его ресницы, от чего те кажутся почти рыжими. Дилюк слегка хмурится во сне. Кэйа все же закрывает окно.   Идет в комнату, где делает жадный глоток воды прямо из графина. Смотрит на часы - почти полшестого утра. Теперь ему нужно принять самое важное решение в своей жизни, а он - вот так сюрприз - абсолютно к этому не готов.   Что значил вчерашний вечер? Нет, не так - что значил вчерашний вечер для Дилюка? Считает ли он его ошибкой или же... Кэйе все равно трудно представить, чтобы Дилюк искренне хотел этого. Возможно, он просто поддался порыву, выпустил на волю своих демонов или же это был просто-напросто это приступ банальной ностальгии, так некстати вспыхнувший именно перед его отъездом. Кэйа вспоминает с каким трепетом Дилюк прикасался к нему вчера, как жадно целовал, как смотрел... и в этом взгляде было нечто большее, чем страсть или желание. Нечто более значимое. Что-то неуловимо-знакомое, словно именно этот взгляд он ощущал на себе когда-то давно, в далеком прошлом. Кэйа чувствует как по его спине бегут мурашки, а от воспоминаний вчерашней ночи что-то томительно и приятно сжимается внизу живота.   - Архонты, за что мне все это!? - отчаянно-злобно шипит он. И тут же осекается. Знает за что.    Кэйа долго умывается ледяной водой, трет лицо ладонями, пока те от холода не теряют любую чувствительность. Смотрит на себя в маленькое зеркало, висящее над умывальником, - весь какой-то нелепый, потрепанный, потерянный - недельный запой дает о себе знать. Отражение криво улыбается ему. С трудом прочесывает гребнем непослушные волосы, собирает их в хвост.                                                                                                                                              Раздается стук - такой тихий, что поначалу Кэйа даже его не замечает. Звук повторяется, уже намного агрессивнее. Накинув на себя свежую рубашку, Кэйа недовольно распахивает дверь.   - Доброе утро! О, ты уже на ногах. А я думала придется тебя будить, - Джинн преувеличенно бодро машет ему рукой и без лишних церемоний влетает в комнату, - Выпьем кофе?   - Тебе уже хватит, - кисло цедит Кэйа, - Трясешься вся. Ты хоть спала вообще?   Джинн небрежно закатывает глаза, будто глупее ничего не слышала:   - Пустяки. Ну, так что, ты... не передумал? - она пытается сделать равнодушный тон, но сегодня притворство ей не дается - Альберих все равно замечает ее волнение.   Кэйа открывает рот. И закрывает снова. Он не знает что сказать. Мысленно он уже десять раз решил остаться и десять же раз принял решение уехать. Джинн растолковывает его молчание по-своему.   - Ну что ж... Ты действительно очень талантливый. Возможно, поприще дипломата - это твоя стезя... А мы все эти годы держали тебя при себе из чистого эгоизма. К сожалению, это правда так. Я надеялась, что Дилюк все же сможет тебя уговорить. Но, чему быть - того не миновать. Мне правда очень жаль терять такого верного соратника как ты...   Что-то в ее нервно-возбужденном бормотании цепляет слух Альбериха и он переспрашивает:   - Что?   - Очень жаль терять такого сотрудника... тьфу, соратника. И ты все же должен был разрешить нам устроить для тебя прощальную вечеринку! Мне казалось, это в твоем духе. - Не кричи, пожалуйста! - Кэйа  непроизвольно кидает быстрый взгляд на плотно притворенную дверь в спальню, - С чего ты решила что Дилюк собирается уговаривать меня остаться?   Джинн испуганно прикрывает рот ладонью.   - У тебя там... девушка? - спрашивает она почти шепотом, проследив за направлением его взгляда.   - Ты смеешься, какая девушка? - и даже не врет ведь, - Голова раскалывается. Так что там Дилюк?   - Я его попросила, чтобы он с тобой поговорил. Просто, когда я сказала ему о том, что ты уезжаешь, он сделал такое лицо, кхм... и куда-то убежал. Он не приходил?   Значит вот оно что... Джин попросила его уговорить... Нет, это сумасшествие! Этого просто не может быть!   Нельзя отрицать, что Кэйа полезен для города. Во имя  благополучия Мондштадта Дилюк, конечно, способен на многое. Но ведь не на такое!   Рангвиндру, по  большому счету, даже не нужно было ничего делать. Он сказал: "Останься со мной" и Кэйа снова был готов лечь у его ног, ничего не требуя, не задавая лишних вопросов. Зачем тогда необходимо было все это? Кэйа чувствует ошеломляющей силы удар под дых, ему приходится вцепиться пальцами в столешницу, чтобы хоть как-то сохранить связь с реальным миром. Обида яростной приливной волной захлестывает его с головой. Так горько. Так... мерзко. Он даже не догадывался, что Дилюк может причинить  ему еще куда большую боль, чем делал это раньше. Все распадается на кусочки, рассыпается искрами разноцветных осколков под босыми ногами.   Он просто совместил приятное с полезным. Ты пытаешься найти ему оправдание, как обычно, но... он всего лишь развлекся за твой счет. Ему, Джинн и всему чертовому Мондштадту удобно чтобы ты был рядом, делал за них всю грязную работу, пока сами они сидят в своих уютных домах и кабинетах.   - Нет... не приходил, - заторможенно выдавливает Кэйа, все еще уставившись в одну точку. Он чувствует себя грязным. Это все настолько противно, что ему хочется содрать с себя кожу и выполоскать ее с щелочью. Стереть с себя все его прикосновения, которые огнем жгут шею и губы, выкинуть из памяти мгновения, навечно впечатавшиеся в его сознание.   - Ладно, нам пора. Чего застыл как истукан? - Джинн легонько хлопает его по плечу, - Пошли, я буду читать вам речь на прощание. Ты какой-то странный сегодня.   - Сама странная, - беззащитно огрызается Кэйа, но все же автоматически встает с места, берет за ручку небольшой дорожный сундук, - Ты сегодня подозрительно громкая и довольная. Попробуй абсент вместо кофе - расслабляет.     Джинн стремительно выскакивает за порог. Как ни странно, она действительно в превосходном настроении. Или же находится на грани нервного срыва - Кэйа не умеет отличить в ней одно от другого.   - Я тебя догоню, - бросает он ей вслед.   Поколебавшись одно мгновение, он достает из стола чернильницу с пером и второпях черкает пару слов на подвернувшемся под руку клочке бумаги. Сверху кладет ключ и выходит из дома, как можно плотнее прикрыв за собой дверь.   Теперь же ему больше не больно, не страшно, не обидно. Он ничего не чувствует. Все внутри застыло, будто всего его эмоции, мысли, мечты и желания вморозило в гигантскую глыбу льда. Ему не хочется ни кричать, ни плакать. Ничего больше не хочется.  Он снова доверился и снова его предали. Абсолютно ничего нового. Ничего интересного.   Кэйа знает, что сюда уже больше никогда не вернется. И ему все равно.

Дилюк

- Что это такое!? - злобно выпаливает Дилюк и с такой силой прихлопывает лист бумаги ладонью об стол, что стопка лежащих рядом документов разлетается во все стороны.   - Понятия не имею, - даже не моргнув глазом благодушно отвечает Джинн, отхлебывая из кружки какой-то подозрительный напиток, - Ты  это принес, ты и скажи.   - Ты что, издеваешься!? - Рангвиндр прерывисто вдыхает. Перед глазами все плывет от чистого, яркого, ничем незамутненного гнева, - Что ты ему наплела!?   - Дилюк, если тебе есть что сказать по существу, то говори прямо сейчас, и лучше если это займет не более... - она бросает быстрый взгляд на напольные часы, - трех с половиной минут. Я сейчас по уши в делах.   - Читай, - яростно шипит Дилюк.   Джинн осторожно разворачивает листок, словно ожидая, что из него выползет змея или ядовитый паук, не меньше.   Закрой дверь и попроси кого-нибудь, чтобы передали ключи обратно Джинн. Можешь сказать ей, что попытался выполнить ее просьбу и был при этом весьма убедителен. Если так переживаешь за судьбу Мондштадта, почему бы тебе просто не занять мое место?   Джинн недоуменно хмурит брови и отодвигает письмо.   - И? - аккуратно спрашивает она, - Кстати, не хочешь и правда занять его место? Вакансию я тебе освобожу...     - Не заговаривай мне зубы! Кэйа уехал из-за твоих слов, я хочу знать - что ты ему такого сказала?   - Не имею ни малейшего представления о чем ты говоришь, - чеканит Джинн, - Я устала от ваших дрязг. Прекратите впутывать в них меня.   Дилюк сжимает кулаки так, что чувствует, как ногти впиваются в мякоть ладоней. Медленно разжимает. - Сегодня утром я нашел это на его столе. Ты говорила  с ним перед отъездом. Да или нет?   - Я зашла к нему на чашку кофе, хотела разбудить. И все. Перекинулись парой фраз. К чему ты клонишь?   - Что именно?   Джинн трет лоб в попытке вспомнить хоть какие-то подробности.   - Сказала, что жалею об его отъезде. Похвалила его работу, сказала, что он талантливый.  Пожалела, что ты не смог его уговорить остаться. Удачи пожелала.Про вечеринку тоже сказала... - перечисляет она, загибая пальцы, - Вроде бы все, не помню. Он был в плохом настроении, почти не разговаривал со мной. Видимо, это  решение было тяжелым.   - Ты ему рассказала о нашем разговоре в таверне, - констатирует Дилюк, - И, видимо, намекнула, что это ты попросила меня уговорить его остаться.   - Я не намекнула, я так и сказала! - не выдерживает Джинн, - Вроде бы. Что в этом такого? Ты что на меня набросился?   - Ничего, все отлично, - шипит Дилюк сквозь сжатые зубы, швыряет ей на стол небольшой медный ключ и разворачивается, чтобы уйти.     - Я все еще не понимаю, как он передал тебе ключи от квартиры, если... - разнородные стеклышки складываются в мозаику, и Джин вдруг умолкает в изумлении. Ее щеки  моментально вспыхивают бледным румянцем, - Ооо...! Святой Барбатос, я даже представить себе не могла...   - Не надо! - он вскидывает руку в предостерегающем жесте, - Лучше молчи. Приношу свои глубочайшие извинения, если был несдержан в словах и выражениях. Мне нужно идти, до встречи.   - Ничего страшного, - Джинн смущенно поправляет прическу, - Эээ... Так что насчет вакансии? Ты подумаешь?   Дилюк громко и с оттяжкой хлопает дверью.   ***   Дилюк не знает, что ему делать, и это - далеко не первый раз за последнюю неделю. Он чувствует всепоглощающее моральное истощение. Первые несколько дней он не предпринимает ничего. Не то чтобы смиряется - просто пытается дать свой измаявшейся душе время время на непродолжительный отдых. Он разговаривает с людьми, ест, дышит, продолжает вести дела винокурни, но практически не может спать и поэтому проводит тревожные ночи на крышах Мондштадта. В редкие моменты, когда ему все же удается задремать, он больше не видит кошмаров - во сне к нему приходит Кэйа, обнимает, держит за руку, проводит пальцами по лицу, заглядывает в глаза. Яблоневый цвет рассыпается бликами конфетти. Дилюк просыпается еще более уставшим и несчастным, словно каждый раз от него отрывают по кусочку чего-то важного.   Слуги передвигаются по винокурне будто тени, стараясь не потревожить хозяина.  Кроме Аделинды - Дилюку кажется, что он постоянно ловит на себе ее беглый взгляд, полный разочарования и презрения. Он инстинктивно старается ее избегать и сам себя бранит за это. Она всего лишь горничная, кому какое дело до ее переживаний? Дилюку уж точно все равно.   На третий день он все же не выдерживает.  Дилюк пишет Кэйе первое письмо.  Всю свою злость, все кромешное, беспросветное отчаяние он вкладывает в гневные строки, полные жалоб и обвинений. И, хвала Семерым, он все же не отправляет его сразу, а перечитывает утром и тут же сжигает, прямо в ладони. Пепел падает к босым ногам. Нужно быть полным идиотом, чтобы подумать, что это может помочь.   Селестия, как же я жалок.   Второе письмо оказывается не многим лучше. Сухие, формальные несколько страниц, испещренные идеальным графическим почерком. Дилюк вежливо просит Кэйю принять половину наследства, доставшегося им от отца. Аккуратно интересуется его жизнью и самочувствием. Выражает осторожную надежду на встречу в обозримом будущем. Оно не передает и малой толики того, чего бы ему действительно хотелось сказать, но Дилюк хотя бы уже в состоянии избежать фраз "чертов тупой упрямый ублюдок" и "прошу, подумай хорошенько своей никчемной безмозглой башкой и немедленно возвращайся", что, несомненно, является большим прогрессом. Немного поразмыслив, он складывает тонкие листы в несколько раз и запирает в ящике письменного стола.      На пятый день Дилюк все же берет себя в руки.     " Кэйа   Я хотел бы сказать тебе очень многое. Но я не думаю, что вправе требовать от тебя понимания, поэтому не стану надолго занимать твое время.   Между нами произошло недоразумение. Все, что я сделал тогда, не было попыткой манипуляции. Я хотел этого. Правда хотел. Дело ни в Джинн, ни в Городе, ни в чем-то еще. Только во мне.   Возможно, я ошибся. Мне не следовало приближаться и пересекать черту. Я не хотел тебя пугать. Просто, мне показалось, что ты и сам был не против. Я приношу тебе свои искренние извинения, если я что-то понял неверно.  Обещаю, этого больше не повторится.   Я не прошу тебя вернуться. Это важно для тебя, и я готов это принять.  Я надеюсь, мы сможем хотя бы общаться. Просто писать друг другу письма. Иногда. Я хочу знать как ты живешь, нравится ли тебе Инадзума? Ты мог бы оставить мне свой новый адрес, и я бы прислал тебе оставшееся вино. И еще что-нибудь из Мондштадта. Например, закатники. Ты же все еще любишь фруктовые шашлыки?   Вся эта ситуация. С твоей смертью. Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти в одиночку. Если ты только захочешь, впредь я не оставлю тебя. Мне правда очень жаль.   Люк"   Дилюк запечатывает конверт и тяжелым взглядом упирается в стену.   Обрести и вновь потерять то, чего так желал. Врать себе, прикасаться во снах, ненавидеть все, что напоминает о нем. Так не могло продолжаться вечно. Он умер бы по-настоящему, а я продолжал бы любить его. Так глупо, так безрассудно. И все это осознание бессмысленно, ведь после всего что ты сделал, он не хочет даже находится с тобой в одном городе.      Любить его.   Дилюк больше не пытается отрицать очевидное. Даже произнесенные про себя эти слова выжигают в нем душу, словно  каленым железом. Но он раз за разом повторяет их про себя, словно пытаясь распробовать, осознать...   Нуждаться в нем. Хотя бы на расстоянии нескольких метров. Видеть, как он улыбается другим, слышать его голос, сражаться плечом к плечу, предугадывая малейшее движение. Так много и так мало одновременно.   Дилюк передает письмо Катерине, с поручением Инадзумским искателям приключений найти Кэйю. Он до сих пор не понимает, как это работает, но готов играть по правилам Тейвата. Теперь остается только ждать.   После того, как его уведомляют о выполнении поручения, проходит месяц. А потом его терпение иссякает.