Рамки и грани

      Гуань Шань шел домой. День прошел спокойно, и уже этому можно было порадоваться, потому что в Золотом Фениксе, где он работал, каждый спокойный денёк был за счастье. Впрочем, работа Мо нравилась, и он был вполне доволен жизнью. Тем более теперь, когда они переехали в небольшую двушку поближе к работе. Наконец-то можно было не толкаться подолгу в душном метро, не стоять в бесконечных пробках, а пройтись пешком, вдыхая вечерний городской воздух, наполненный запахами из забегаловок, расположенных вдоль по улице, и цветов, высаженных на длинной клумбе, мимо которой он как раз и проходил.       Благодушное настроение сохранялось и дальше, когда он открыл дверь, и на пороге его уже ждал здоровенный черный кот, сохраняя чувство собственного достоинства, ожидая, пока хозяин разуется, чтобы затем подойти и потереться, оставляя незаметный для людей запах и вполне заметную черную длинную шерсть на светлых брюках. Приветствия заняли буквально полминуты, после чего он вскинул пушистый хвост и направился по своим важным делам — инспектировать миски на кухне, лежать на подоконнике и прочее.       Шань вымыл руки и прошел в комнату, служившую гостиной и практически всем остальным, где они и проводили обычно большую часть времени. Вопреки ожиданиям (обычно он приходил позже), Тянь обнаружился на диване, без футболки, в домашних спортивках, видимо только из душа, уложив ноутбук на живот и что-то увлеченно разглядывающий.       — Привет. Так увлекся, что даже меня не встретил?       — Прости, солнце, не услышал. Как день?       Гуань Шань присел на широкий подлокотник у него за головой. На ноуте был открыт сайт какого-то онлайн-магазина… первым бросился в глаза искусственный хуй. Прочие иконки являли собой различного вида предметы, назначение большей части их них было понятно, но далеко не всех. Внимание привлек «сосед» первого увиденного — нечто инопланетное, на вид покрытое ребристой чешуей, с какими-то отростками понизу. Оно имело красивый желто-сине-фиолетовый градиент… оценить размеры по картинке не представлялось возможным.       Когда вернулась способность излагать мысли связно, первым, что сказал Шань было:       — Если у тебя появилась мысль купить и засунуть в меня что-то из этого — забудь. А если себе подбираешь — у меня вопрос. Тебя мой чем не устраивает?       — Всем устраивает. Но разве тебе не любопытно…?       — Нет.       — Вот вообще?       — Вообще.       — А посмотри, тут есть такая штука…       — Сам смотри! Купишь что-то из этого — знаешь куда я тебе это… а, чёрт! В окно выкину.       — Будет эпично. Ещё дети найдут…       — Я, короче, серьезно.       — Тогда другой раздел давай посмотрим.       Он щелкнул по вкладкам, открывая кожаные плетки разнообразной хвостатости. Выглядело одинаково — как пиздец. И вот эта, черная, с рельефной, оплетенной черной же кожей ручкой, на конце расходящаяся на несколько отдельных ремешков — особенно.       — Ты издеваешься? Вот реально хочешь, чтобы тебя били? Этим? Если очень неймется — вспомним молодость — могу в морду дать — может мозги на место встанут. Немного домашнего насилия, м? И тратиться не надо — всё под рукой.       — Да погоди ты. — Тянь отложил ноутбук. — Почему ты думаешь, что это всё — чтобы было больно и плохо?       — А оно чтобы хорошо, конечно. Так и вижу…       — Ну… да. Есть конечно люди с реальными проблемами, но в целом — это скорее про доверие.       — Какое к херам доверие? Хуи и плетки?       — Я тебе доверяю. Поэтому — могу подчиниться. А вся атрибутика — только дополнение. Ты поймешь, давай покажу.       Он встал, за руку стаскивая его с подлокотника, поставив перед собой. Тянь медленно опустился на пол и сел на пятки, широко разведя колени. Его ладони легли на бедра. Не опускал головы, но смотрел в пол, не понимая глаз. Он был напряжен — прямая спина, мышцы пресса рельефно прорисовывались в свете лампы. От его фигуры исходило какое-то новое, непривычное ощущение. Что это? Напряжение, он ждал… немного нервничал, словно сдерживал себя… подчинение. Так это выглядит и ощущается?       Шань сглотнул глядя сверху вниз. Почему-то у него тоже поджались и заныли мышцы. В этом было что-то неправильное, пугающее… притягательное.       — Э… ты чо? Встань!       Хэ тут же с готовностью поднялся, не поднимая глаз. Слушается? Он будет делать всё, что он, Гуань Шань попросит… нет. Не попросит. Прикажет. По шее побежали мурашки. Нет. Нахрен. Он не будет в такое…       На минуту представилась дикая картина, что горло Тяня затянуто в ошейник, он полностью голый, только по телу — врезающиеся в кожу, натянутые черные ремни…       Шань встряхнул головой, прогоняя морок и заворочавшееся в теле против воли возбуждение.       — Нет… мне не нужны эти игры. Я не хочу…       Только теперь Тянь поднял глаза, и его поза неуловимо изменилась, вновь становясь привычно-расслабленной. Губы тронула улыбка.       — Что, совсем не нравится?       — Нет. Это ненормально. Не смей так больше делать.       — Хорошо, как скажешь…       Он как ни в чем не бывало подхватил с дивана валявшуюся там футболку. Но стоило Шаню отвернуться, трогая пылающие щеки, Тянь кивнул себе, пряча улыбку. Попался… ему просто нужно время.       Мо не спалось. То, что произошло парой дней ранее не выходило из головы. Он уже проваливался в дрему, когда перед глазами снова возникла та же картина. Только теперь он стоял перед Тянем, расправив плечи, и в руке у него была эта штука… плетка. Он не собирался что-то с ней делать. Просто сжимал плетеную кожу, которая так приятно ощущалась под пальцами. Но потом перехватил, и приподнял подбородок Тяня, нажимая снизу концом рукояти.       — Подними руку.       Тянь в его воображении послушно подставил ладонь, на которую Шань тут же опустил ступню, немного надавливая.       — Держи так.       Преодолевая сопротивление, Тянь с видимым усилием удерживал, мышцы на руке напряглись, отчетливее проступили вены. Наконец Мо счел достаточным и ослабил давление. Время новой команды.       — Хорошо. Облизывай. Как следует. Я не хочу тебя наказывать, но если будешь плохо стараться…       Слова брались откуда-то сами. И собственный голос в голове звучал, как чужой.       Тянь открыл рот и потянулся своим длинным влажным языком, тщательно обводя каждый палец, потом по очереди забирая их в рот, продолжая водить языком уже внутри.       Когда он широко провел по подъему… Шань распахнул глаза, сбивчивое дыхание поднимало грудь… у него стоял так, что было больно.       Он торопливо сунул руку под одеяло, сжимая себя, и судорожно выдыхая. Чуть не кончил… от этого? Что с ним творится?       Перевел взгляд на часы. Второй час ночи. Спящий рядом Тянь перевернулся на другой бок и вновь безмятежно засопел… завтра рабочий день, ему вставать в шесть. Да ёб жеж твою мать…       Шань поднялся, как можно тише добрался до ванной. Закусив губу, чтобы не шуметь, он наскоро подрочил, не удержавшись от приглушенного мычания, когда наконец-то кончил. Смыл сперму, вымыл руки… Какой стыд. При живом-то парне, с которым живет вместе — дрочит в ванной… но будить посреди ночи, и тем более, признаваться, чем именно его внезапно накрыло, было выше сил.       Неужели он всё-таки настолько извращенец? И правда хочет вот так… некстати вспомнилось, как ещё в школе он однажды намеренно коснулся стопой лица спящего Тяня… и заслуженно получил по яйцам.       А теперь Тянь сам предлагает ему что-то подобное. Или просто не представляет, что творится у него в голове, и всё ради того, чтобы как обычно смущать его? Хэ не раз говорил, что то, как он вечно краснеет — «просто очаровательно», чем давал новый повод для удовлетворения своего маленького кинка. Провалявшись так ещё с полчаса, но так ничего и не решив, Шань заснул, к счастью, без сновидений… ну или он их просто не запомнил.       Нельзя сказать, что Мо был таким уж ханжой. Вместе с Тянем они прошли долгий путь, по дороге узнавая друг о друге много разного. Поначалу он действительно стеснялся буквально всего, отворачивался, закрывая краснеющее лицо руками, замирал, стоило тому сделать что-то непривычное. Но Хэ Тянь, хоть и не отличался терпением, в этом не торопил его. Со временем он научился не только не противиться, позволяя Тяню делать с ним в постели то, что нравится, но и принимать в этом вполне активное участие. Вот только до этого им вполне хватало обычного секса, в котором они без особых проблем могли поменяться ролями, уже ничего не стесняясь, но никогда раньше не использовали «посторонние» предметы и игровые элементы за пределами обычного шутливого флирта, столь любимого Тянем. Что ж, если Тяню интересно, а его самого, несмотря на первую реакцию, это очевидно возбуждает… отчего бы не попробовать нечто новое. Если что-то пойдет не так — всегда можно свернуть затею.       После того, как Гуань Шань внутренне смирился с тем, что готов попробовать сыграть в предложенную Тянем игру, пришло время задуматься над тем, а как это собственно, осуществить? Мелькнула мысль устроить на какой-нибудь праздник… но он тут же откинул эту мысль как предельно пошлую — вместо нормального подарка всучить коробку с какой-то херней, и перевести всё это в событие — больший кринж сложно было вообразить.       Потому что секс, а такие штуки были так или иначе связаны с сексом, уж точно в его понимании подарком не являлся. Говорят, конечно, «дарить любовь», но по мнению Шаня это нужно было делать как-то тихо и без повода, выражая свои нежные чувства через поступки, заботу или под влиянием подходящего момента.       Поэтому, приняв решение, он дождался вечера, когда Тянь опять задержался на работе, и порылся в истории браузера в поисках адреса того самого магазина… дождется заказа, а дальше — по обстоятельствам. Раздумывая над всем этим, первое, что Шань для себя понял — он не будет причинять боли. Ни в каком виде. Может быть, неудобство, дискомфорт… и если в фантазиях он видел Тяня в черной кожаной «сбруе», и это несомненно, было горячо, то на первый раз ему, пожалуй, больше подойдет серебристый шёлк. И он купил ещё и новые простыни.       Субботний вечер был совершенно обычным, разве что со всеми делами, запланированными на выходные удалось разобраться пораньше, и предаться блаженному ничегонеделанию. Почему бы не сейчас?       — Ты говорил, что хочешь показать, насколько мне доверяешь. Не передумал? — Шань смотрел испытующе.       Тянь отложил книгу, которую читал, как всегда, устроившись на любимом диване и оглядел его. С голым торсом, босиком, в кожаных узких штанах и тонких, обтягивающих руки перчатках… в одной руке — свернутая, мать моя! Та самая плеть…       — Гляжу, ты дозрел. — он смотрел с восхищением. Потом обязательно попросит попозировать — фотки выйдут — огонь.       — Дозрел, — согласился Мо. — Многого не жди — я не мастер развлечения придумывать.       — Сам факт, что ты уступаешь моим желаниям делает меня счастливее. Я уже весь в предвкушении. — он лениво откинулся назад на подушку, продолжая созерцать.       — Тц. — досадливо цыкнул Гуань Шань. Это совсем не то настроение…       Он помялся, не зная, как начать. Тянь же никак ему не помогал, видимо, ожидая, что дальше. Мо прикрыл глаза, пытаясь поймать состояние из своего сна, то, как он тогда говорил и действовал.       — Почему ты ещё лежишь? — прозвучало спокойно, но с ноткой недовольства. Почти правильно. Жестко. — Встань и сядь, как полагается.       Он выразительно указал на пол рядом с собой. На лице Тяня отразилось секундное замешательство, прежде, чем он поднялся и сел, как тогда, включаясь. Игра началась…       — Одежда тебе не понадобится. Снимай.       Видя, что Хэ, быстро избавившись от футболки, собирается встать, добавил, наступая на бедро.       — А вот вставать я не разрешал. Слушай внимательнее.       Тянь вскинул глаза, словно не верил, что это его малыш Мо сейчас говорит всё это, но поспешно вновь опустил взгляд, видя, как Гуань Шань хмурится и выразительно постукивает по бедру плеткой.       Похоже, со стороны было незаметно, как на самом деле у него потеют руки в черных перчатках и внутри мелко подрагивает… он чувствовал себя неопытным актером, впервые попавшим на сцену — и пусть зритель был всего один, адреналин в кровь поступал вполне серьезно, наравне с дофамином, потому что кажется, у него получалось…       Раздеваться, оставаясь в исходной позе было не очень удобно, но Тянь справился с этим, аккуратно сложив одежду, за что удостоился небрежного кивка.       — Молодец. У меня есть кое-что для тебя.       Он открыл коробку, из которой до этого извлек плетку. В ней лежало несколько широких серых, отливающих серебром лент.       — Ты у меня красивый. Тебе нужна соответствующая упаковка. Шань присел перед остающимся на коленях Тянем.       — Посмотри на меня. Руки вперед.       Одна из лент стянула запястья, оставляя длинный свободный конец. За который Шань и дернул, вынуждая опереться на сжатые кулаки.       — Вот так. Ближе.       Он накинул ещё одну из лент на шею, затягивая на манер галстука, чуть туже необходимого, но так, чтобы не мешать дыханию.       Третья лента легла на глаза. Тянь задышал чаще, было видно, что происходящее выбивает его из колеи. Не зная, чего ждать, а теперь ещё и не видя, но четко ощущая накладываемые твердой рукой ограничения, ему оставалось только принимать происходящее и действительно довериться.       И это оказалось совсем не так, как ему представлялось… неожиданно сложно. Приходилось напрягаться, чтобы не пытаться остановить…       Мо всегда был предельно внимательным к нему. Когда он был «сверху», то подолгу ласкал его, чутко прислушиваясь ко всем реакциям, оставляя максимум свободы и контроля, даже если формально доминировал. Сейчас… что-то изменилось. Хотя они не договаривались — Тянь не сомневался — достаточно одного его слова и всё разом прекратится. Но уговорить Шаня попробовать ещё раз в таком случае вряд ли получится. И он изо всех сил постарался успокоиться, по одной сознательно расслабляя мышцы, ощущая фактуру мягкого скользкого шелка, который обвивал сейчас его горло, запястья и касался закрытых век.       — Хорошо. Дыши.       Только сейчас он понял, что бессознательно задерживал дыхание, и снова сделал усилие, чтобы дышать ровно. За идущую от рук ленту потянули, дублируя приказ.       — Встань. — оказалось, что пока он сидел, ноги успели затечь и теперь их покалывало. Неожиданно показалось, что вокруг — холодно, по коже прошлись мурашки, приподнимая волоски. На самом деле вряд ли это было так — погода стояла теплая, и было достаточно комфортно даже с открытыми окнами, откуда доносился привычный уличный шум, уже не воспринимаемый сознанием. Обострившимся слухом Тянь уловил тихий топоток — и неожиданно, его словно выдернуло назад в реальность — это кот прошел мимо. Глухой стук — вспрыгнул на подоконник. Смотрит сейчас на них невпечатленным взглядом… даже не видя, Тянь мог сказать это наверняка. Улыбнулся, чуть расслабляясь.       — Ты отвлекаешься. — по спине прошлось что-то твердое, царапая, уперлось в крестец, невольно возвращая его в состояние неопределенности. — Так не пойдет.       Его толкнули в спину, так что он сделал несколько шагов вперед. Дальше вновь потянули за ленту на шее, как на поводке, пока он не ткнулся коленями — дошли до спальни? Натяжение не ослабло, и ему пришлось встать на четвереньки, слепо вытягиваясь вперед. Под коленями и пальцами неожиданно оказался тот же материал — скользкий, гладкий шелк, слегка пахнущий лавандой…       — Стой так.       Послышался тихий шорох.       — Открой рот.       — Я…       Договорить не дали, да Тянь и не знал, что хотел сказать. В рот втиснулись пальцы, раскрывая шире, вкус и легкий запах тонкой кожаной перчатки показались неожиданно приятными. А вот то, что между раскрытыми зубами поместили что-то ещё, оказалось неожиданным. Он вздрогнул.       — Держи так. Не выпускай.       Тянь осторожно ощупал языком… судя по рельефу это была рукоять той самой плетки, теперь зажатой в зубах…       Представив, как выглядит со стороны, он почувствовал, что всё же возбуждается. И то, как прошлись по его плечам и спине ладони в перчатках, стиснули ягодицы, чуть раздвигая, добавило всплеск прошедшего по позвоночнику электричества…       — Хороший. Хочешь меня?       Ответить, не выпуская изо рта эту штуку было сложно, оставалось только кивнуть. Он действительно хотел, и с каждой секундой, что его небрежно оглаживали, сжимая тут и там, проминая мышцы, желание становилось сильнее.       Когда руки легли на плечи и с силой потянули назад, впечатывая задницей так, что он ощутил прижимающийся горячий член, изо рта вырывалось невольное мычание… Первый раз он не мог практически ничего сделать сам, не только потому, что опирался на связанные руки и не видел ничего вокруг, но и потому, что… ему не разрешили. Открытие, что он действительно ждёт, пока последует команда, и не делает ничего кроме того, что скажут, заставило сглотнуть скопившуюся слюну. На самом деле ничего не мешало — в реальности он не был связан ничем, кроме слов. Но переступить через сказанное Гуань Шанем вдруг оказалось невозможно.       — Я сейчас тебя трахну. Тебе можно или стоять так, или опереться на локти, если тяжело.       Он почувствовал, как на задницу льется прохладная смазка, и пальцы начинают его растягивать, чуть более напористо, чем обычно, но всё же осторожно. Вскоре он действительно понял, что легче опуститься на локти, а когда пальцы сменились членом, и начались размеренные толчки, то уже оставалось только опустить голову, уткнувшись лбом в ленту на запястьях, и стараться не разжать зубы, отзываясь прорывающимися стонами…       В голове было абсолютно пусто — только прокатывающееся по телу удовольствие от того, как уже голые скользкие от смазки пальцы ритмично сжимают его член, поглаживают головку, и вновь двигаются вверх и вниз, а вторая рука крепко держит за талию, показывая, что самому двигаться не следует, только принимать резкие, глубокие толчки.       В какой-то момент он почувствовал, как напрягается всё тело, балансирующее в секундах от разрядки… и краем сознания уловил:       — Всё хорошо, кончай… — и тут же выгнулся, проваливаясь в оглушительно яркий, выворачивающий наизнанку оргазм, который затихал повторяющимися афтершоками ещё несколько томительных секунд…       Первым, что вернулось — было понимание, что изо рта потянули кожаную рукоять. Он облизнул пересохшие губы. Следом с глаз исчезла лента и Тянь зажмурился, хотя свет в комнате был приглушен — плотные шторы и всего одна горящая лампа. Потом Шань распутал узел на руках, и последним — стянул шёлк с шеи, бросив это всё куда-то на пол. Хэ сел на колени, ощущая себя совершенно потерянным, пока Шань не обнял его, притягивая к себе и нежно целуя висок, скулу, губы…       — Спасибо тебе. Мне было очень хорошо.       — Да уж. Ощущения фееричные. — Тянь встряхнулся, потирая слегка покрасневшие запястья. — И знаешь, я тоже хочу подарить тебе что-то не менее незабываемое. Если что, доставку обещают через пару недель.       — Э, мы так не договаривались!       — Да брооось, тебе понравится. Я же помню, тебе приглянулся тот, желто-фиолетовый…       — Только попробуй!       — У тебя есть две недели. Как раз привыкнешь к этой мысли.       — Извращенец!       — Сам такой. Я бы до такого, как сегодня, никогда не додумался….       Они бы продолжали спорить, начав к тому же толкаться, пытаясь друг друга уронить, если бы не странные звуки с другой стороны кровати…       На полу шевелился живой клубок из шёлковых лент вперемешку с черной шестью, откуда торчали когтистые лапы и сверкал ярко-зеленый глаз… Сатана ухитрился напрочь запутаться, но на помощь не звал, до последнего пытаясь выбраться самостоятельно. И только потерпев окончательное поражение, издал недовольный возмущенный мяв.       Пришлось в четыре руки распутывать ещё одного любителя связывания. Скорее всего, кот ничего такого в виду не имел… хотя, как знать — играть с хвостами плетки ему тоже очень понравилось…