Плохое пособие о том, как влюбить в себя яндере

И если утро для Кана не задалось с самого начала, то это значило, что и весь день пошëл коту под хвост. Его взгляд был тяжëлым, и он почти ничего не замечал рядом, погружëнный весь в свои мысли. Он не помнил, как на автомате вышел из дома, когда на часах было ровно 16:00. Он не помнил, в какой момент, ноги привели его в клуб - его место работы. И он также не помнил того, как по привычке начал одевать в рабочую форму охранника. И тогда внезапно рядом раздался знакомый голос Фен Ли: — Эй... Кан даже никак не отреагировал, продолжая натягивать на себя штаны. — «Я ведь не мог стать пассивом да?...» — Вот о чëм были его мысли, что удручали его весь день. — Эй! Кан! — Фен Ли снова попытался подозвать его, а затем нахмурился, и резко затряс юношу за плечи, — Я конечно, понимаю, ты обижаешься на меня из-за того случая, но ты теперь охранник... — А? — Кан внезапно оживился, оглядевшись вокруг, — Как я тут оказался? На что мужчина, с платиновыми волосами, лишь тяжело вздохнул: — Да что с тобой?... — Он вопросительно уставился на Кана, — Где мой веселый мастодонт, вечно трещащий о девчачьих играх? Розововолосый юноша и сам хотел бы это знать. Слишком уж много событий произошло для того, чтобы оставаться второстепенным персонажем в своей же жизни. На самом же деле, раньше его мало что интересовало, и он делал всë ради того, чтобы ничем не отличаться от других. По крайней мере, так было до того момента, пока он внезапно не влюбился в своего однокурсника. Точнее, он полюбил его игру на фортепиано и красивый голос во время пения, но постепенно осознавал, что с ним самим что-то не так. Будучи на втором курсе, он внезапно для себя, увлëкся девчачьими играми с озвучкой персонажей. И понял, что влюблялся в голоса. И постепенно эта влюблëнность становилась одержимостью. Но Кан устойчиво продолжал верить в то, что с ним всë в порядке. Что он всë ещё такой же как и все. И даже если раньше, он придерживался диеты и ходил в спортзал для поддержания мышц в хорошей форме, то теперь он, даже не мог вспомнить, когда в последний раз нормально ел... Нет, когда он в принципе ел. Не помнил и того, когда он нормально спал и высыпался; когда он занимался своими любимыми делами; когда в пустую проводил время с друзьями за бутылочкой хорошего пива. Но так тщетно, он продолжал не понимать, или делал вид, что все эти проблемы его совершенно не заботят. Словно ведомый чем-то или кем-то, словно сломавшись окончательно окончательно, ещё в тот самый день, от пробуждения в своëм мире, после смерти. «И правда... Нашëл из-за чего волноваться...» — Горько усмехнулся Кан в мыслях, когда его безжизненные изумруды глаз, внезапно вспыхнули едва ощутимой злостью. — Ты прав. — Наконец, ответил Кан, взглянув на Фен Ли, и вышел из гардеробной, в одних лишь штанах и белых тапочках. А затем поплëлся в гримëрку для моделей. Фен, непонимающе похлопал своими персиковыми глазками, а затем в задумчивости почесал затылок: — Так он обижается на меня, или нет?.... В тот же миг, его телефон внезапно зазвонил, и покопошившись немного, Фен взял трубку: — Нужно что-то?.... Пф, онни, это твои проблемы. — Посмеялся мужчина, — И что ты мне предлагаешь? Стать третьим?.... Не ной, Соня! — Раздражëнно выдохнул он, — Я в любом случае, не смогу сейчас приехать.... Всë, разбирайся с этим сама, у меня смена скоро начинается.— Грозно проговорил он, а затем сбросил вызов.

***

Возможно, Кан сейчас хотел бы обсудить свои внутренние дрязги с психологом, чтобы тот изрядно покопошился в его мозгу. При этом стряся с Кана внушительную сумму денег за сеанс. И тогда он вдруг вспомнил о Джоне. Спросил у администратора, есть ли тот сегодня на смене, но как оказалось, сегодня у Джона выходной... Юноша с длинными чëрными волосами нелепо уставился на гостя, в его с Соней комнатушке: «И как его вообще сюда пустили!? Нет... Здесь дело явно не в этом! Откуда он узнал где я живу!?» — Джон вдруг моментально что-то осознав, грозно испепелял взглядом персиковые глаза его соседки. А та растерянно, уставилась в телефон, и одними лишь губами проговорила: «Он сказал мне, что вы знакомы... Прости!» — Взмолилась она. И тогда парень с длинными светлыми волосами вежливо улыбнулся: — Я могу повторить и ещë раз, если ты меня не расслышал... — Хотя скорее эта улыбка по большей части напоминала волчий оскал. — Мне не о чем с тобой говорить! — Только и ответил напряжëнно Джон, а затем снова принялся читать книгу в его руках. Правда, текст, в прочем, как и сами буквы никак не позволяли ему сосредоточиться на чтении Фридриха Ницше, самой последней из его работ. — Ну зачем же так грубо? — Вновь притворно улыбнулся Бëн Тэ Сон. — В тот раз, ты так и не ответил на мой вопрос, сбежав прямо как Кан, но сейчас уже точно не отвертишься! — Да даже если мы и знакомы с Каном, то что с того? Ревнуешь его ко мне? — Наконец, спросил Джон, отложив тяжëлую литературу, когда в его взгляде появились огоньки презрения и усмешки. Тэ Сон в миг покраснел, побледнел, а потом ещё и растерянно забегал глазами по комнате, словно загнанный в угол кролик: — Да как можно! — Кхм... Я, наверное, выйду ненадолго... — Тихо пропищала Соня, вставая с кровати. — Сядь обратно! — Вдруг рявкнул Джон, заставляя девушку нервно закусить губу, а Тэ Сон так и вовсе подпрыгнул на месте от громкого голоса. — А ты! — Джон вдруг поднялся с кровати и приблизившись к блондину, проговорил, — Не впутывай меня в ваши с Каном отношения! — Но... — Только и успел проговорить Тэ Сон, когда Джон развернул его к двери и толкнул к выходу. Тогда юноша наконец и вспомнил то, ради чего он собственно вообще приходил, — Постой! Тэ моментально развернулся, и тогда их губы едва ли не соприкоснулись! А Соня в этот момент, пытаясь сбежать встала с кровати и нелепым образом врезалась в спину Джона! И тогда нежные губы Тэ встретились с губами удивлëнного юноши с аквамариновыми глазами, которые с каждой секундой становились всë шире от ещё большего изумления! К счастью, Тэ сообразил первым, и резко отпрянув с покрасневшим лицом то ли от злости, то ли от смущения, ударил Джона по лицу: — Извращенец! И в тот же миг выскочил из комнаты, и убежал словно от прокажëнного. Джон, ко всему прочему, так и остался стоять на месте с тупым выражением лица, а затем прикоснулся к покрасневшей от смачной пощëчины щеке: — Что я в своей жизни делаю не так?.... Тогда его система внезапно выдала: [Вы делаете всë совершенно верно! Отлично справляетесь, игрок!~] [Прогресс выполнения задания: 50%!] Юноша с пустыми глазами взглянул на уведомление. И тогда, он вдруг кое-что осознал, судорожно проглотив слюну. «Система.... Могу ли я задать вопрос?....» [Разумеется, эта система ответит на все вопросы обрезанного рукава!] «Ах... Я понял.... Вопросов больше нет...» Всë дело было в том, что изначально система игры-гаремника с присущими для неë нелепыми ситуациями, выстраивается под предпочтения игрока. А тот в свою очередь, пропустил все сюжетные линии с девочками-красавицами. И потому, Джон даже не заметил того момента, когда его система изменилась после того, как только тот ступил на путь скрытой концовки...

***

Кан, в свою очередь, переодевшись в белую рубашку и слегка зеленоватые брюки, теперь сидел у барной стойки. — Народу сегодня прям тьма тьмущая! — Весело проговорила бармен, сверкнув своими белоснежными зубками, — Так что у тебя не будет времени, чтобы скучать. — Посмеялась она. — А разве по мне видно, что я скучаю? — Только и спросил он, отводя хмурый взгляд. — Ты только взгляни на себя! — Улыбнулась Менни, — Выглядишь так, как будто сосал невкусный хуй. — Пфх! — Кан даже не знал как отреагировать на эти всегда тупые шутки от этого бармена. То ли смеяться, то ли плакать. — Ах, точно! — Вдруг что-то вспомнила смугленькая девушка, начищая бокалы, — Сегодня же сцену отмывали. Айдол какой-то приедет. — Сказала она как бы между прочим, а затем задумалась, — Как же его там звали... — Айдол в нашем-то клубе? — Усомнился Кан. Девушка кивнула: — Ага. Директор сегодня весь персонал на уши поставил, как будто прям супер-популярити приезжает. — Усмехнулась она, а затем оживилась, — О! Вспомнила! Но в этот же миг, какой-то мужчина подошëл к барной стойке и обратился к Кану: — Могу ли я пригласить вас, за наш столик? Юноша натянув вежливую улыбку, взял его протянутую руку и слез со стула: — Ну, разумеется. — А затем краешком глаз взглянул на Менни, пока мужчина его уводил. Но та снова задумалась над произношением, а вскоре к ней поступил новый заказ. Когда она лишь вздохнула, начиная готовить мохито. И наконец, до неë дошло: «Ох, точно! Это же его любимчик!» И тогда Кан услышал еë голос позади себя, даже сквозь громкую музыку: — Его зовут Юн Джи-Хëк... — Весело воскликнула Менни. Кан почти застыл на месте, правда мысленно, ведь мужчина всë ещё продолжал вести его к VIP-столикам. — «Серьёзно?... Но почему об этом не было ни одного поста?...» — На самом же деле, Кана посетило смутное ощущение неправильности вовсе не из-за этого. Он-то, ко всему прочему, вновь вспомнил тот сон....

***

Ему не требовалось ни крови, ни наркотиков для того, чтобы видеть подобные сны. Он просто смотрел на Юн Джи-Хëка, но читал в нëм отражение Лео. Во всех этих безумных пылких поцелуях, он видел каждый изгиб его массивного тела, каждый изгиб его вишнëвых, влажных губ. Юн смеялся над всем происходящим. Он играл с ним. Он хотел его убить. Но отчего-то всë это, становилось всë больше похожим на любовные игры. — Эй, Кан, ты уже очнулся? — как ни в чём не бывало спросил он. И с каждым мгновением, этот сон походил на нечто сюрреалистическое. Когда Кан открыл глаза, то увидел сотни мелких иголок в его теле, каждый сантиметр его кожи был полон тонкой, сладкой болью. А его пальцы в этот момент находились на талии Юна, на этом прекрасном изгибе его сияющей кожи. Кричать не получалось, также не получалось даже вдохнуть. Глаза Кана были ослеплены, он не мог сфокусировать их. Тем временем, его плоть была прижата к полу, с мощными металлическими шипами, впивающимися во всё его тело. Но больше всего, он отчего-то, наслаждался ненавистью и жестокостью, которые исходили из Джи-Хëка. Казалось, что вместо него, над ним, был железный шип с невероятной температурой и адским шипением. Кан не знал, долго ли он пролежал в таком состоянии. Это было немного странно и неестественно. Однако, его сознание как будто бы уже и не пыталось мыслить правильно, чтобы хоть как-то облегчить эти муки. И он попробовал было сорвать шипы... Но Юн тут же набросился на него снова и начал выщипывать иголки, под громкие крики розоволосого юноши, начиная с самых кончиков ног на пальцах. И когда последняя иголка покинула окровавленное тело Кана, Юн лëг на него всем своим весом. Кровь заклокотала в его в венах, боль и жажда ещё пуще взвинтили его ярость. У него было так много силы. А вот у Кана, их уже совсем не осталось. И было лишь одно желание: как можно скорее сдохнуть, ведь ещё чуть-чуть и он уже не сможет сдерживать свои стоны. Ровно как человек, обладающий мазохистской жилкой. Ногти Юна, казались, такими острыми, что он уже ничего не чувствовал, даже страх. Даже боль. Такой прекрасный злодейский смех, который Джи-Хëк издавал, обжигал весь его разум до самых костей. Это был, наверное, самый пугающий, невообразимо красивый смех, что Кану доводилось слышать в жизни. И тогда Кан закрыл свои глаза, невольно улыбнувшись. Просто так, словно наконец-то умер. Однако, сон всë ещё не завершался. Кан ничего не видел, ничего не слышал. Из всех чувств осталось только, возможно, осязание, когда он внезапно почувствовал чужие губы на своих устах. Сначала этот поцелуй был лëгким, словно пушинка, щекочущим. Но внезапно резко ускорился, и прокусил до самой крови, и в тот же миг, он увидел перед собой Лео: — Кто тебе больше нравится? — Вдруг спросил он. — Кем ты хочешь быть убит? Кан не нашëлся с ответом, и даже почувствовал себя ещё более запутанным, чем прежде. Когда Лео, вдруг со всей силы схватил его за волосы, и поднял голову. Их взгляды встретились: — Отвечай! — Тобой. — Только и ответил растерянно тот. На что Лео улыбнулся своей безумной улыбкой, а затем снова рассмеялся: — Тогда я сделаю всë, чтобы на этот раз, ты хотя бы удосужился запомнить каждую свою смерть.... Вот только... Вместо смерти, Кан ощутил нечто другое. Внезапно оказавшись прижатым к, из ниоткуда взявшейся, стене и попутно ударившись головой, юноша закрыл глаза от боли. Но когда открыл их, перед ним уже стоял Юн Джи-Хëк. Он поднял его ноги и разместился между ними, плотно прижавшись к Кану. — А что насчёт того, чтобы быть убитым своим кумиром? — Вдруг усмехнулся Юн. «А ты меня точно убить хочешь!?» — Взмолился в мыслях Кан, явно осознавая то, что планы нагнуть Лео, обернулись против него самого! Однако, он даже возразить не успел, когда Юн сверкнув своими малиново-алыми глазами, резко втянул его кожу на шее, попутно оставляя кровавые следы. — Мфх!... Постой... — Простонал Кан, с абсолютным ощущением кризиса. — «Всë должно быть не так!» Тогда Джи-Хëк злорадно усмехнулся: — Он же тоже нравится тебе разве нет?... Тогда давай насладимся этим вместе! «Да что за чëрт! Он как будто бы сам к себе ревнует!» — Кан уже почти не мог соображать как здравомыслящий человек. Но одно он помнил точно - персонажа Лео списывали именно с Джи-Хëка. И не только внешность, но даже некоторые черты характера! И тогда в следующую секунду, рука Юна оказалась под его футболкой, а затем словно змея потянулась к соскам. Кан лишь в очередной раз застонал, и теперь оказался втянутым в грубый поцелуй, не сумевший даже сопротивляться... И Кан не осознал, в какой именно момент вся одежда испарилась, словно еë на нëм и не было вовсе! — Знаешь... — Вдруг выдохнул Юн, глядя на него изучающим, но в то же время платоническим взглядом, — Для парня у тебя слишком хорошее тело... — А затем приблизился своими губами к его ушам, и сладко прошептал: — Настолько хорошее, что я готов запереть тебя и никому не показывать. Юн судорожно проглотил слюну и нарастающую панику. Эта фраза прозвучала через чур возбуждающе, как для человека с неустойчивой психикой. Но в следующий момент, его глаза широко распахнулись, когда ладонь Джи-Хëка спустилась с талии на его бëдра. Когда он вдруг спросил, по странному улыбнувшись, обратив внимание на стоящий во всей готовности член Кана: — Ох... Что же с тобой делать?... «Чëрт подери!» — Кан проклинал тот день, когда решил сделать его своим. Нет, он в принципе проклинал своë перерождение! Но от чего-то, где-то глубоко в его подсознании, даже такой расклад событий его устраивал... Правда, оставалось лишь это принять. И пока задумывался о несправедливостях судьбы... Джи-Хëк расстегнул свои штаны, уперевшись своим членом о невинную попку Кана. — П-погоди! — Наконец, опомнился тот, чем вызвал очередную усмешку, пока Юн нащупывал членом анус юноши. И с криками Кана, одного лишь слова: «Не-е-е-т!», Джи-Хëк оказался у него внутри... Ей богу, так же крича он бы и проснулся... Но тогда, он ещё не помнил всех деталей сна...

***

И теперь, когда он сидит за столом в окружении женщин и мужчин, в объятиях какого-то изрядно напившегося всего за несколько стопок Соджу, мудака, Кан понимает, что не может даже притворно улыбнуться. — Эй, ты какой-то совсем не весëлый! — Вдруг проговорил мужчина, рядом с которым сидел Кан, — А-ну-ка! Выпей со мной, красавчик! — А... Да... — Только и кивнул Кан, когда внезапно на сцене под громкие аплодисменты собравшихся у сцены людей, вышел Юн Джи-Хëк...