Плохое пособие о том, как влюбить в себя яндере

За центральным столиком уличного кафе, повисло гробовое молчание. В отличии от соседних столиков с фанатками Джи-Хëка, случайных зевак, удивляющихся такому скоплению красавчиков в одном месте и просто наблюдающих людей. Но молчание рассеялось, когда приехал Фен Ли и громко подозвал растерянного Кана: — Садись в машину. Мы уезжаем. Лео вдруг усмехнулся, схватив Кана за руку, когда тот попытался встать. А затем обратился, к названному гостю: — С чего ты взял, что я его отпущу? Тогда Джон обернулся к Фен Ли и так же сказал: — Он никуда не уйдëт, пока мы не разберëмся кое в чëм. И даже блондин, по-глупому моргая глазами, проговорил: — Этот чсвшный пëс пришëл, чтобы выпить со мной, куда же он уйдëт? В этот момент, все удивлëнно бросили взгляд друг на друга, когда Джон склонив голову набок, обратился к Фен Ли и вздохнул: — Так что, ты тоже присаживайся. Платиново-волосый мужчина нахмурился, но всë же сдался, взяв свободный стул от другого столика, и уселся, словно батюшка во главе длинного стола, а затем испепеляя взглядом Кана одними губами, без звука спросил: «И как я тебе помочь должен!?» На что Кан нервозно опустил голову, словно извиняясь. И когда официант принëс выпивку, все ухватились на бутылки Соджу с рюмками, словно бы за спасательный круг. Кроме одного Фен Ли разумеется, внутри которого всë ещё не рассеялся эффект от наркотических веществ. Лео поправив выбившуюся прядку чëрных волос за ухо, налил себе Соджу, грациозно выпил одну рюмку, а затем изучающим взглядом окинул Джона, после чего и вовсе подозрительно прищурился: — О каких недомолвках ты говорил? Что тебя связывает с Каном? Тэ Сон внезапно икнул, а затем так же уставился на Чхве: — Точно! Ты и в прошлый раз мне на этот вопрос не ответил! — С долей некоторой обиды, произнëс блондин. Тогда длинноволосый мужчина с аквамариновыми глазами, бросил неоднозначный взгляд на Кана, который с каждой секундой пытался превратиться в незаметный комочек с своей-то внешностью и длинным ростом: — Я думаю, он должен ответить на этот вопрос. Тогда розоволосый юноша вздëрнулся, наконец подняв голову: — Кхе-кхе... Ну, разумеется. — Сдавленно ответил он, когда внезапно почувствовал, что рука Лео сместилась на его ногу, тихонечно поглаживая под столом. Кан слегка раскраснелся, но вряд-ли бы это кто-то заметил, сославшись на выпивку. И потому произнëс, — Для начала, давайте я вас всех познакомлю. — Не без доли ироничности улыбнулся зеленоглазый парень. А затем, прошëлся по каждому, начиная с черноволосого хмурого парня: — Это Чхве Джон. Мы работали с ним вместе в клубе лишь день, так что я и сам о нëм почти ничего не знаю. Но человек, он неплохой. Так что, он для меня просто знакомый. И я правда не понимаю, о каких недомолвках может идти речь. После чего, он указал ладонью на блондина с длинными волосами: — Это Бëн Тэ Сон. Мы учимся с ним на одном курсе. Он почему-то всегда считал меня своим соперником, и мы даже не друзья. Так что, причина по которой мы сегодня решили выпить, не ясна даже мне, но я считаю это забавным. Затем он указал на мужчину с платиновыми волосами и глазами цвета персика: — Это Фен Ли. Мой единственный лучший друг. Тогда тот дважды усмехнулся в мыслях: «Засранец. И ни разу ведь не сказал о том, что эти люди ему когда-то нравились...» В конце концов, Кан указал на одинакового роста с ним черноволосого мужчину с корейской стрижкой, и малиновыми глазами: — Это... — Он на секунду, задумался о том, как его нужно представить, а затем сказал, — ... Просто Лео. — А затем обернулся к фанаткам этого парня, — Это не Джи-Хëк, так что угомонитесь пожалуйста, — А затем вернул взгляд к столу, — Лео - мой возлюбленный. Человек, которого я правда очень сильно люблю. И тогда, рука Лео под столом дрогнула, а на его лице застыло волнение, и шëпотом он проговорил: — Повтори это ещё раз. — А?... — Кан неловко моргнул несколько раз, а затем едва улыбнулся, — Не буду, ты сегодня плохо себя вëл. — Тихо ответил он, бросив на него многозначный взгляд. — Погоди... — Вдруг вмешался Джон, — Так ты не... Любишь Тэ Сона? — Удивлëнно спросил он, заставляя Фен Ли усмехнутся ещё раз. Кан невольно закусил губу, нахмурившись, а затем просто пожал плечами и кивнул: — Любил, это правда. Но так же правда и то, что всë это в прошлом. И сейчас у меня к нему нет никаких чувств. И только теперь Джона наконец-то отпустило от дурных мыслей о том, что он мог бы умереть от рук яндере. — «Ха... Чëрт!» — Подумал он, вздохнув в мыслях, — «Мне явно стоило спросить об этом раньше, а не устраивать грëбанный цирк.» А вот блондин теперь как-то по странному смотрел на Кана. Он себе и представить не мог, что тот был влюблён в него. Ведь ни разу даже намëка на это не увидел, хотя может быть, от чего-то просто старался не замечать. И услышать такое запоздалое признание было не то, чтобы неожиданным. Скорее выбивало из колеи, заставляя задуматься о том, что всë это время Тэ Сон был слишком слеп. Но ведь дело было здесь не только в этом. Кан не спроста был не до конца прописанным персонажем. Просто Наото совершенно ничего не знал об этом человеке, прототипом которого послужил его друг из детского садика. Да, он знал его прошлое, знал его внешность, и всегда ощущал на себе его взгляд даже когда вырос, но не пытался этого понять. Потому что осознавал, что тем самым, обнаружил бы зловещий ящик пандоры, который точно не следовало бы открывать. «Тогда... Кто же такой этот Кан Ныль? Что он из себя представляет и почему имеет такую важность в этой истории, если он просто мимо-проходящий персонаж в основном сюжете игры, но в скрытой концовке играет такую важную роль?...» — Вот о чëм теперь задумался Джон. И поскольку, это и была самая последняя сюжетная дыра, которую осталось закрыть, мужчина был преисполнен того, чтобы это выяснить. Но от чего-то, лишний раз усомнился, в том, что правда, которая откроется ему, окажется слишком тяжëлой для осознания. Хотел ли он в действительности узнать сокрытое, или хотел скорее вернуться домой? Всë это теперь не имело никакого для него смысла. Что в его настоящем мире, что в этом фальшивом, Наото будет преследовать его всегда. Его взгляд всегда будет стремиться следовать за ним. И от того Джону ничерта не весело. И тогда какое-то странное воспоминание вспыхнуло в его подсознании. Словно до этого, его пытались тщательно стереть из памяти, и не возвращаться к нему.

***

В тот день, маленький Йона (Чхве Джон) возвращался из школы. Была приятная весенняя погода. Лепестки сакуры кружили в воздухе, беззаботно и плавно опускаясь на макушку его чëрных волос. Йона шëл неспеша, задумываясь о чëм-то приземлëнном, когда вдруг почувствовал что-то странное и обжигающее на себе. А затем испуганно обернулся, в поисках кого-то или чего-то. И тогда, он встретился взглядом с зеленоглазым мальчиком. Его светло-розовые волосы извивались в такт ветру, а в руках он держал чехол от скрипки. Его белая футболка была заляпана какими-то красными пятнами, а шортики, и тоненькие, маленькие ножки и вовсе утопали в грязи, смешанной с потемневшими бордовыми пятнами. «Где он мог так испачкаться?...» — Только и подумал Йона, когда другой мальчик по-странному улыбнулся. — Ах, это... Я убил своего учителя по скрипке. Он меня сильно раздражал. А потом я закопал его за школой. — спокойным, не лишëнным мелодичности голосом, проговорил он. Заставляя черноволосого удивлëнно вскинуть брови, а затем и вовсе испуганно застыть на месте. «Почему он вдруг говорит мне об этом... Я же даже ничего не спросил...» — Нахмурился мальчик, ощущая то, как его ладони вспотели. Тогда ребëнок с изумрудными глазами, снова улыбнулся. Но теперь эта улыбка выглядела слишком зловеще, когда он ответил на эти мысли: — Я понял это по одному лишь твоему озадаченному лицу. Но знаешь... Вот, что забавно. — Вздохнул он, — Ты второй человек в этом мире, мысли которого я могу прочитать. Розоволосый медленно подошëл ближе к Йона, с невозмутимым лицом, и казалось бы, пустыми глазами: — Меня зовут Хако Пандора. И я тот, кого люди обычно называют источником бедствий, катастроф, несчастий и проблем. Моя мама дала мне это имя, словно знала, что родится дьявольское отродье. А что думаешь об этом ты? — Усмехнулся он, разглядывая обречëнные аквамариновые глаза мальчика. — Ты... Меня пугаешь! — Наконец, воскликнул Йона, и убежал со всех ног. И потому он никогда не узнает о том, что его жизнь именуемая «настоящей» тоже являлась своего рода игрой. А если быть точнее, то симулятором школьного яндере. Где Хако Пандора, мог читать мысли целей захвата для главной героини... — Что это... Было... — А затем внезапно остановился, словно бы не понимая от чего-то именно бежал. Это вполне соизмеримо с эффектом, когда вы хотели что-либо сделать, куда-то ради этого пошли, а затем застыли на месте в попытках вспомнить, что вам нужно было в этом самом месте. В конце концов, оправдание этому - встреча с чем-то настолько зловещим, что ваш мозг старается тщательно стереть эту информацию вне зависимости от ваших желаний. Это тоже самое, как если бы вы нарочно захотели увидеть то, что находится за боковым зрением. Увидеть то, что другие не видят. Но когда это произойдёт, то мозг всë равно сотрëт всë то, что вы увидели. И не только из-за вашего страха или желания встретиться с чем-то сверхъестественным, но и потому, что в мире есть вещи о которых, лучше попросту не знать.

***

И когда воспоминания голове Джона утихли, он бросил неодназначный взгляд на Кана. «Все глупые совпадения в этом мире - это вина этого розоволосого юноши!?» — Наконец, осознал он. И тогда его система внезапно выдала: [Поздравляем! Вами была найдена последняя сюжетная дыра!] [Вы благополучно завершили отоме-игру «Одно сердце для восьми красавиц!»] [Желаете ли переместиться в свой мир сейчас?] В воздухе повисли лишь две кнопки: [«Да»] или [«Нет»] И в этот момент, сердце Чхве Джона от чего-то дрогнуло. И казалось бы, должен радоваться, ведь его мучения, наконец-то закончились. Но с другой стороны, он чувствовал, что здесь что-то не так. Словно бы, в этих кнопках был какой-то зримый, но неизвестный подвох. В конце концов, кроме Наото, как оказалось, в его мире существует ещё и некий Хако Пандора, которого бы он никогда бы не вспомнил до этого момента. Мысли о котором пугали даже больше, чем о любом яндере, что повстречались на его пути. Но кроме того, за столькие годы, проведенные в этом мире... Смог бы он вернуться к своей прежней затворнической жизни? «Не смог бы.» — Ответил ему кто-то в мыслях, — «Глупый Чхве слишком привык к этому городу.» — Этот голос звучал насмешливо, но это была всë та же его вторая личность, — «Наивный Джон забыл какой бывает жизнь без интриги и совпадений. Такая жизнь скучная для Йона. И в ней нет ничего кроме, безысходности и депрессии. Так если смысл обманывать себя? Тебе нравится этот безумный мир. И тебя никто не собирается убивать. И что с того, что внутри Тэ Сона, живëт ещё и Наото? Человек, от которого ты готов сбежать хоть на край земли, потому что для тебя его чувства не имеют значения или противны? Но каким-то образом тебе понравился этот Тэ Сон?... Ты полон противоречий, словно соткан из них. Ведь и Наото тебе нравился, как единственный человек, что мог тебя поддержать в трудную минуту. А теперь взгляни и сравни кто ты без него. Тэ Сон появился в твоей жизни совсем недавно, и лишь благодаря ему, ты не больше не чувствуешь своего одиночества. Дождь внутри тебя прекратился, и подарил тебе надежду на жизнь, полную приключений... Разве такой человек как ты, может желать чего-то большего?» — Внутренний голос затих, когда Джон внезапно поднялся со стола, — Я иду домой. — Проговорил он с пустым выражением лица, и двинулся с места даже ни на кого не оглядываясь. Его шаги быстрые, бесшумные, а прохладный ветер уносит его мысли, когда он распускает свои волосы. Но только для того, чтобы заново их собрать. И вместо расслабленного привычного хвоста, теперь он выглядел словно уверенный в себе самурай с высоким хвостом, у которого есть только путь. «Ты прав.» — Усмехнулся в мыслях Джон, — «Но не во всëм. Сам подумай, если я останусь здесь, то моя жизнь после выяснения всех отношений с Тэ Соном станет приземлëнной. Она заполнится бытовыми мелочами. И хотя, я всегда слишком много надумываю, но здесь не нужно много времени, чтобы понять что-то простое.» — Он завернул за угол, остановившись у холодной стены и прильнув у ней, — «И это, мой последний побег. От самого себя, от стечения обстоятельств, от этой жизни. Всë лучше, чем просто умереть, ведь я тот кто всегда будет гнаться за игривыми эмоциями, в желании почувствовать себя живым. И...» — Его рука поднялась, к всë ещё висящему уведомлению перед лицом. Но в какую-то секунду, ладонь так и застыла в нерешительности над кнопкой «да». — «Какой из меня после этого психолог, когда я даже со своими проблемами разобраться не могу?...» Джон склонил голову набок, слегка прищурившись: «А ещё знаешь что... До того, как я переместился в этот мир, тебя в моей голове никогда не существовало. А это значит, что ты тоже какой-то персонаж. А может быть и сам Наото, я прав?» «Ха...» — Вдруг усмехнулся его внутренний голос, — «Ты и правда слишком много думаешь о бесполезных вещах. Я просто родился из твоих противоречий. Я - это такой же ты. Но ты, разумеется, можешь и дальше придумывать очевидную чушь, если тебе станет от этого легче. Вот только не станет. Потому что я хорошо знаю тебя. Я хорошо знаю себя и даже то, почему наша рука сейчас застыла. Мы смотрим на любой мир неодинаково. Но даже если наши взгляды разные, тело и душа в любом случае будут нестись впереди мозга. И я всего лишь твоя навязчивая мысль, что развивается словно опухоль, но не более того. Чтобы тебе было легче когда нибудь свалить всю вину на вторую личность в своей голове. Чтобы не отвечать за свои поступки и последствия. Вот почему я существую. Ты не глупый и не наивный, Йона, вовсе нет. Просто ты слишком хитрый, психолог Чхве Джон, у которого на самом деле нет проблем с головой. А лишь стратегические ходы к отступлению, тысячи причин для побега. Ты был потерян настолько, что даже смог обмануть самого себя.» — Кто этот голос, что говорит с тобой?... Это всë ты. Ты с самого начала кривил душой... — Вдруг произнëс вслух Джон, осознавая свою беспомощность. Ему больше не перед кем, притворяться кем-то другим. Он тяжело вздыхает, прикрывает свои тëмно-синие глаза, и его красивое лицо не выражает ничего, кроме усталости. И в следующую секунду, когда он открывает их, то устремляет свой взор к этому фальшивому, но такому настоящему, звëздному небу. Луна, непривычного алого оттенка, освещает всю тьму, словно плохое предзнаменование. И тогда, Чхве горько усмехается, а затем и вовсе безумно смеëтся во весь переулок. Этот смех с треском звенит в его ушах, этот смех раздражает его самого. Но он не может этого прекратить. Ведь в этом мире есть ещё столько загадок. А сколько есть ещё подобных миров?... Джон правда желает узнать. И когда, он наконец, прекращает смеяться, на его устах застывает холодная улыбка, в купе с сардоническим взглядом на лице. «...Пи-и-п...»

***

— Четыре года спустя —

В эфире новости: «...Президент студенческого союза Бëн Тэ Сон, передал свой пост первокурснику Юн Джи-Хëку. Это удивительно, но айдол действительно намен забрать не только позиции в топ-чартах, с сердцами миллиардов его фанатов, но и стать лидером в университете Хван Чжу!» «...Как оказалось, Джи-Хëк уже давно состоит в отношениях с преподавателем по сольфеджио, Кан Нылем. Но что удивительно, фанаты не переживают из-за этого, а наоборот, благословяют эту пару на небесах!» «...Серейного убийцу, Чон Тэхëна внезапно освободили из тюрьмы, хотя тому светил срок в тридцать лет. К сожалению, нам не удалось узнать подробнее, но дело здесь явно не чистое, поскольку...» — Хаа... — Вздохнул Кан, выключив телевизор, а затем уселся на белом мягком, диване, — Ты перевернул весь мой мир, с ног на голову, — Парень удобнее расположился на плечах Лео. А затем погладил белого котика, что запрыгнул к нему на коленки. — И почему ты такой непредсказуемый... — ...Потому что я тебя люблю? — Ласково прошептал тот в ответ, сжимая крепче Кана в своих объятиях. А их ладони переплелись, в споре за то, кто будет гладить пушистого кота. — Ха, — Вдруг выдохнул Кан, — даже не думай задобрить меня, перед сессий по сольфеджио. Тебя я буду судить строже всех. — Посмеялся он, утопая в этом хищном взгляде малиновых глаз. Ведь даже спустя столько лет, они всë ещё были одержимы друг другом настолько, что смогли избавить эту страну от любых предрассудков и моральных устоев о том, что парни не могут встречаться. О том, что у айдола не должно быть личной жизни, ведь из-за этого страдают фанаты. — «Но что же на самом деле, есть музыка? Это красивое лицо, танцы под неë на сцене и общение с фанатами?... Нет, музыка это набор звуков, нот, души и чувств, которую я хочу вам подарить, но никак не самого себя.» В конце концов, Лео был именно таким человеком, который мог с уверенностью говорить подобные слова, и никто не смог бы их отрицать. Когда Кан мог лишь фанатично качать головой: «Этот айдол прекрасен как Боженька! Нет... Мой Лео и есть Бог!»

— THE END. —