О, рыбка моя, расскажи ещё...

      Так, надо не забыть ветровку в камере хранения.       — Пакет брать будете? — вечно раздражающий меня, но необходимый вопрос.       Иногда я даже подумывал сделать себе футболку с надписью «пакеты — они как трусы — никому не нужны», но боялся, что дальше слова «трусы» читать никто не будет. Туалетный юмор нынче в моде, но только в интернете.       Набираю в лёгкие воздух, чтобы ответить максимально непринуждённо:       — Я со своим, не нужно.       Авоська — очень удобная вещь, господа. В отличие от хлопковой сумки-шоппера, в ней хотя бы никогда не образуется пустыня Сахара по углам. Да и выглядит она так, что вас непременно хотя бы раз перепутают с дедом. Одним словом, рекомендую.       Ветровка, камера «14». Стоп, а где номерок? А, вот он, в левом кармане на клёпке, нашёлся.       — С карты 27 рублей спишу?       — Да, конечно.       Забираю две свои авоськи, одна из которых до упора набита мюслями и хлопьями. Иду на выход, прохожу мимо аптеки. Может купить с десяток пачек гематогена, как в старые-добрые?       Сам не замечаю, как оказываюсь в крошечной аптеке.       — Здравствуйте, у вас есть гематоген? В зеленоватой упаковке такой, с шариками? — понимаю, что выгляжу глупо, но ничего не могу с собой поделать. Гематогена-то хочется. Именно такого, немного засохшего и со странными засечками будто на тротуарной плитке.       — Молодой человек, такой был, когда вы были ещё совсем-совсем молодой человечишка, в году эдак в тринадцатом, до войны ещё. Сейчас вон, медовый есть, говорят, вкусный. И с орешками кедровыми. Детишки любят. Вон, длинненькие такие, видите? — пышногрудая дама лет пятидесяти-шестидесяти ткнула в стеклянный прилавок.       — Вижу. Дайте тогда, что ли, каждого по две штуки. И аскорбинку апельсиновую.       Закинул покупки в авоську с мюслями, завернул на бульвар. Питаться сухими завтраками, на самом деле, очень удобно и довольно экономно, если сравнивать с бутербродами с авокадо и сливочным сыром, например. Нет, не плавленным, а именно творожным сливочным сыром. Я не хочу продавать почку за один здоровый и быстрый завтрак. Думаю, вы тоже. Но да, массы от них особо не наберёшь, нужно и нормальную еду жрать.       Проходя мимо хлебных и табачных ларьков, замечаю побитую жизнью картонную коробку с куском какой-то ветоши и… кошкой. Нормальной такой кошкой, далеко не слепым котёнком. Надо будет взять кошачьего корма, когда в следующий раз на «медиане» окажусь. Глажу кошку по короткошерстной голове и иду дальше.       Так, остался один поворот, и я выйду к остановке. Дальше на «167» и домой. Погода сегодня славная, вроде тепло, но и солнце по глазам не бьёт, только ветерок по щекам гладит.       Блять, ветровка.       Ну… как раз за кошачьим кормом схожу. Всё равно домой не хочется. На часах только половина пятого, успею.                               ×××       Отвечаю на те же вопросы о пакетах и списании денег с бонусной карты по второму кругу, закидываю три пачки кошачьего корма к своему, человеческому, и, наконец-то, держу курс на камеры хранения.       Левый карман, четырнадцатый номерок.       — Слав, а, Слав? Мы нашли! — заливаясь хохотом, двое бритоголовых ребят пытались объявить о своей маленькой победе.       — Я щас со смеху помру! Слава, блять, сюда иди! Ключ нашли!       — РОСТИСЛАВ, ЧУДО НАШЕ ЛЫСОЕ, СОЛНЦЕ КРАСНОЕ, ЯВИСЬ! — внезапно начал голосить на весь «абсолют» стриженный под двоечку-троечку рыжебородый.       — Да не ори ты так, Господи. Чего кричишь, Ржавый? — выплыл из-за угла третий товарищ в адидасе. Предположительно, сам Слава.       Вы не можете себе представить, насколько я люблю созерцать. Наблюдать за движением машин, пялиться на незнакомцев в маршрутках, бесцельно смотреть в книгу, не запоминая, что там написано, даже с пятого раза. Так, куда это меня с темы унесло? Это я к тому, что я всё ещё стою возле камер хранения с ключом в руке и неоткрытым шкафчиком в «панели задач».       — Как там его… в сказке про Кощея… вот это всё с уткой, яйцом, иголкой, ещё чем-то там, тыры-пыры, помнишь? Так вот, мы считай иглу сломали.       — Хорошо задвинул, Рубчик, хорошо. Сразу видно, человек интеллектуально развитый. Ключ где? — судя по всему, этот Ростик был в троице главным.       Снова волна хохота.       — Слав, вот не поверишь, бля! В замке! — рослый парень с массивными серьгами в ушах, Рубчик, как его назвали ранее, указал пальцем в сторону камеры «38».       — Да ладно, как обычно, что ли? Классика уже. Чего сразу не сказали? Вы ж со мной вещи клали.       — Та ты так увлечённо затирал за чёто-там средневековое, что мы заслушались. «Вера и наука шли бок-о-бок, такой вывод можно сделать из…» бла-бла-бла, тут я не помню, «…искусством в основном занимались люди, имеющие отношение к науке…» дальше тоже не помню.       Рыжий, судя по всему, человек неглупый, если смог хоть что-то запомнить и воспроизвести. А Славка этот — вообще загадка, а не человек.       — Я, бля, так и не вдуплил, искусством занимаются учёные, а вера туда каким хуем?       Тут уже не могу удержать себя от того, чтобы влезть в дискуссию:       — Так тут всё просто, если искусство средневековое, то отношение непосредственное. В средних веках тема веры чуть ли не основной в искусстве была. И занимались этим всем учёные. Только не путайте нынешнюю религию с тогдашней верой… сложно объяснить, что я этим ввиду имею, конечно, ну да ладно, — отмахиваюсь от дополнительных пояснений, которые вряд ли кто-то из присутствующих захотел бы слушать.       — Да не так уж и сложно, если определённая начитанность есть. Вера — опора для народа, религия — средство власти. Чего тут думать.       При более близком рассмотрении у Ростислава обнаруживается штанга в переносице. Неожиданно. Бридж, или как его там? Симпатичная железка, да и геометричные брови парня подчёркивает очень хорошо.       — Интеллектуал, блять! А ключ из замка достать — так хуй там! — не едко, с дружеской улыбкой подмечает рыжий.       — Вот вы смеётесь, а я вообще ветровку тут забыл. Пришлось аж с центрального рынка обратно переть. — в подтверждение своим словам, достаю из кармана ключик и отпираю четырнадцатую камеру. Достаю старую ветровку. Адиковскую.       — О, дык наш Ростик не один такой умник в абибасе! Их целая порода! — пародийно удивляется Рубчик.       — Ага, есть два класса: одни с предусмотренными по умолчанию патлами, другие — более аэродинамичные — сразу так и рождаются с машинкой в руке.       — Всё, Ржавый, лимит умных и длинных слов на сегодня исчерпан. Пошли, а то пиво греется, — поправляя на плечах бомбер с яркой клетчатой подкладкой, Слава укладывает руки в карманы и поворачивается в сторону выхода, намекая остальным.       Да, Слава среди их троицы всё-таки главный.       — Эй, умник, пиво с нами будешь? — рыжий немного расстёгивает молнию на рюкзаке и демонстрирует горлышко пластиковой пивной бутылки.       — Не, простите, но не сегодня, — вежливо пытаюсь увильнуть от приглашения в компанию. Пиво это минимум часа на два, если подружимся — на все четыре, а мне лучше не задерживаться.       — А чего так? На крестах, что ль? Если так, нулёвка с лаймом есть. Я, конечно, себе брал, но могу и поделиться. Парень ты неплохой, как я погляжу, головастый, — вклинивается в беседу Слава.       — Не, до крестов мне далеко, просто сегодня домой вовремя явиться надо. А с вами, боюсь, одной банкой пива дело не ограничится, начнём за искусство тереть. А где такие дискуссии — там и до рассвета недалеко.       — Это верно сказано, чего уж греха таить. Как зовут-то тебя, голова?       — Руслан я. Русик.