Тринадцать

🍭🍭🍭

Чонгук задумчиво жуёт кончик пластиковой трубочки, держа влажный от конденсата стаканчик с кока-колой в руке. Легонько мотает ногой, сидя на небольшом кожаном диванчике около зала номер три, и разглядывает лениво перемещающихся туда-сюда людей с радостными улыбками на лицах. Но с особым интересом Чонгук смотрит на счастливые парочки, идущие за ручки, наблюдает за ними с тихой грустью и совсем немного с завистью. Бесшумно вздыхая, омега убирает полупустое ведёрко с солёным попкорном со своих бёдер и ставит рядом. Выуживает из узкого кармана джинсовых шорт телефон — на экране загораются всё те же несколько прочитанных сообщений в открытом чате. Тэхён опаздывает почти на час. Их сеанс в кино начнётся уже через семь минут. Всех давно запустили в зал и включили рекламу, а Тэхёна всё нет. Альфа, конечно, уже раз десять написал ему, что задерживается из-за внезапного форс-мажора в офисе и что обязательно успеет к началу фильма, как они и договаривались. Но Чонгука беспокоит вовсе не это: успеет ли Тэхён на фильм или же нет, ему, по сути, всё равно. Он переживает, что докучает альфе своим присутствием в его жизни, а тот банально из вежливости не может ему отказать. Окрылённый радостной и долгожданной встречей Чонгук только недавно понял, что поступил импульсивно и необдуманно, совсем по-детски: вчера перед самым сном написал Тэхёну, что приглашает его в кино, и не посмотрел заранее, что сеанс дневной, а завтра, чёрт возьми, только среда! И альфа, не думая ни минуты, согласился. Это у Чонгука так вышло, что у его группы на этой неделе всего по две-три пары из-за болезни преподавателей. А у Тэхёна ведь не такой свободный график, свои «взрослые» заботы, работа в издательстве, ещё и выход нового романа на носу. Но самое главное — Чонгук вчера напрочь забыл о том, что альфа живёт за городом! Он уже так привык, что тот почти всегда рядом, стоит ему только написать. Тэхён мотается к нему в центр Сеула три, а то и четыре раза в неделю, стоит в часовых пробках, а после всё равно встречает с тёплой улыбкой и уютными обнимашками. Омега поражается, как за месяц их общения Тэхён вообще ещё не послал и не кинул в чс такого глупого студентишку с дырявой башкой. Чонгук непроизвольно дёргается от вибрации входящего сообщения. На губах в миг появляется нежная, но от чего-то грустная улыбка. «Паркуюсь! Буду через пару минут!». Он не отвечает, чтобы не отвлекать альфу от парковки. Глядя в заблокированный экран, словно в зеркальце, суетливо подправляет пальцем чёлку, после проверяет не застряла ли шелуха от попкорна в зубах и быстро прячет телефон обратно в карман. Вскакивает с диванчика, нервно поправляя воротник белой широкой рубашки, накинутой поверх голубой футболки. Слышит спешное цоканье каблуков и поднимает на звук голову, в момент осознавая насколько они с Тэхёном всё же разные. Запыханный, но будто озарённый божественным светом альфа с безупречной укладкой тёмных густых волос, бежит по длинному коридору кинотеатра к нему навстречу и машет небольшим букетиком полевых ромашек, словно принц из тех самых сказок, которые папа читал Чонгуку в детстве перед сном. Омега залип в нервном забвении. На принце, то есть на Тэхёне, потрясающий костюм: образцово выглаженные светло-бежевые брюки, белоснежная рубашка с коричневым галстуком, рукава которой закатаны чуть ниже локтей, приталенный жилет в цвет брюк и чёрно-белые туфли на низком каблуке. Утончённый, элегантный и в то же время мужественный неотразимый образ пленит взгляды не только омег, но и альф, вызывая у одних дичайший восторг, а у вторых чистую зависть. Чонгук стыдливо поджимает губы в улыбке, неловко помахав ладонью альфе в ответ, и тут же ловит на себе несколько неодобрительных завистливых взглядов. Его джинсовые самые обычные шорты, простые футболка с рубашкой из масс-маркета и белые совсем не новые конверсы с открытой пяткой на чужом фоне выглядят как минимум нелепо, а как максимум… Лучше даже не думать об этом. — Фух, прости, малец, — на выдохе произносит альфа с красивой улыбкой, чуть наклоняясь вперёд, чтобы отдышаться и восстановить сбитое дыхание. Бежал от самой машины и до третьего этажа по торговому центру, где находится кинотеатр. Шумно выдыхая, он вручает Чонгуку букет слегка помятых от беготни ромашек, нежно целует в лоб, а после забирает с диванчика заранее купленные омегой вкусняшки. — Так, какой зал? Я сильно опоздал, да? — на ходу спрашивает, разворачиваясь полубоком и собираясь двинуться вперёд. — Прости, пожалуйста, я не нарочно, правда, просто… — останавливается, сделав пару быстрых шагов. Замечает, что рядом с собой нет уже такого родного задумчивого омеги. Приподняв брови, уточняет с лёгкой улыбкой на губах: — Чонгук-и?.. Мы разве не опаздываем? — Ой, д-да, прости! — опешив, омега срывается с места и взглядом указывает на соседний зал, растягивая на лице виновато смущённую улыбку. — Нам сюда! Им везёт. Рядом с их местами никого не было, и им не пришлось извиняться, пробираясь через недовольных зрителей. За упущенные десять минут фильма они особо ничего не пропустили, и Чонгук вкратце нашептал Тэхёну на ухо, что было в прошлой части нашумевшего на весь мир ужастика. Тэхён, конечно же, пропустил сие произведение мимо глаз. Ему, мягко говоря, не нравился этот жанр, да и кино в целом, но Чонгуку он этого не сказал по одной простой причине — горящие пламенным огнём глаза лишь при одном упоминании об этом фильме. Ради этих сияющих глаз альфа готов все ужасы пересмотреть по несколько раз. Лишь бы его лучистый милый огонёк был рядышком. Давно уложив цветы себе на колени, Чонгук, с приоткрытым от напряжённой сцены ртом, рукой медленно тянется к Тэхёну за остатками попкорна, не отрываясь от экрана. Заранее зная, что вот-вот покажут леденящий кровь скример, всё равно жутко пугается и вздрагивает, непроизвольно сжимая руку своего альфы тире спасителя, и утыкается лбом ему в плечо. Его голову и часть лица тут же закрывает большая ладонь, словно надёжный щит, укрывая «ото зла». Альфа нежно гладит его по волосам и, прильнув губами, шепчет прямо в макушку успокаивающее: «Всё хорошо, я с тобой. Не бойся». Остаток фильма они проводят в обнимку, пока на экране не появляются мелькающие титры. Яркий белый свет неприятно бьёт по глазам спустя полтора часа привычной темноты. Чонгук слегка щурится и на ощупь забирает свой рюкзак и букет с соседнего кресла. — Идём, — тянет ему руку альфа и помогает встать. Тэхён незаметно от омеги зевает в кулак и на выходе из зала спрашивает как ему фильм и зачем тот ходит на все эти ужасы, если так их боится. После его вопроса следуют знакомый сердцу тихий смех и робкое признание о том, что на самом деле ужастики его не особо впечатляют, а этот фильм Чонгук захотел посмотреть, потому что там играет его любимый актёр. Альфа понимающе мычит, кивая головой. Наверное, и сам бы так поступил, будь он на месте Чонгука. Тот вдруг мило хохочет, прикрывая ладонью смущённую улыбку, а Тэхёну от этого завыть во всё горло хочется. Закричать о любви, притянуть к груди, поднять на руки и заобнимать, чтобы все видели, знали, что Чонгук — только его милое золотце. Но такое пристальное внимание вряд ли понравится его застенчивому зайчонку… Тэхён набирает воздух полной грудью и не спеша выдыхает, улыбается, по-глупому поджимая губы и сдерживая свой внутренний бушующий порыв. Ровняется с омегой и тянет руку к его ладони, чтобы переплести пальцы вместе. Но стоит ему только коснуться его свободной руки, Чонгук будто бы намеренно её одёргивает, как от огня, и резко хватает букетик двумя руками, притягивая к лицу, как можно ближе. Шумно вдыхает цветочный аромат и вслух нахваливает солнечные ромашки. Они ему и правда очень нравятся. Об этом омега говорил альфе не раз, но сейчас тот будто специально переводит на них тему, лишь бы быть на расстоянии вытянутой руки. Тэхён видит, как Чонгук странно шныряет взглядом по сторонам и как-то скованно улыбается, сутулит спину, словно от кого-то прячется и переживает, что его застукают за чем-то из ряда вон выходящим. Альфа озадаченно хмурит брови, внутри переживая, что Чонгук, возможно, на него обижается из-за опоздания. Но вряд ли бы он вёл себя так, словно сам во всём виноват? Тэхён сам себе мотает головой, спуская глупые переживания на тормоза, когда Чонгук вдруг начинает с ним тихо делиться впечатлениями о фильме, идя на шаг впереди. Он решает узнать у омеги, что того так беспокоит, уже на парковке, когда они окажутся без посторонних глаз. Около машины Тэхён ещё раз извиняется за лютое опоздание, тянется за примирительным поцелуем к любимым, слегка покусанным от нервов губам и снова получает отказ. Чонгук тушуется, пряча лицо и встревоженный взгляд за ромашками, на ощупь дёргает за ручку дверцы и пулей ныряет на пассажирское место спереди. Пока альфа застывает от непонимания и молча хлопает глазами, тот быстрым движением стягивает со спины рюкзак, бросает его на заднее сидение и сразу же пристёгивает себя ремнём, укладывая неспокойные руки вместе с букетом на бёдра. За считанные секунды Тэхён оказывается на водительском, бесшумно закрыв за собой дверцу мерседеса. — Это наказание за опоздание? Я что-то не так сделал? Пожалуйста, скажи. Чонгук всем телом вжимается в спинку кресла, видя так близко к себе удивлённое взволнованное и невозможно прекрасное лицо. Сам не дышит, ощущая на коже чужое горячее дыхание. Глаза альфы за секунду меняются от ярко искрящихся до безжизненно серых, тусклых, потерянных. — Я не… — виновато улыбается, а после тихонечко, осторожно касается тёплых губ своими. Отстраняется и боязно поднимает на озадаченного альфу глаза, не зная, как тому признаться в своих очередных надуманных глупостях. — Да никакое не наказание. Я же сто раз уже говорил, что это не твоя вина. Не нужно извиняться, — упираясь ладонью в чужую грудь, легонько отодвигает альфу от своего алого лица на пару сантиметров, поймав на себе внимательный, но всё ещё расстроенный взгляд. — Я просто… Просто все так смотрели на нас, на тебя… И я почувствовал их взгляды, будто знаешь, ну… Тэхён, ты ведь такой потрясающий, красивый, элегантный, а я… — опуская голову, Чонгук нервно осматривает себя, путаясь в собственных мыслях. Чувствует, как в носу начинает неприятно щипать. — Я просто… — Не знает, как правильно объяснить всё то, что он тогда почувствовал. Как совладать со всем этим внезапным вихрем эмоций. Как же ему хочется сейчас просто провалиться сквозь землю, бесследно пропасть, а перед этим надавать себе жгучих пощёчин. Чонгук пугливо дёргается, но следом расслабляется, медленно вдыхая и выдыхая, повторяя незатейливые действия за альфой. А когда Тэхён мягко касается чуть выше колена и заботливо проходится своей тёплой большой ладонью по бедру, нервозность почти полностью пропадает. Чонгук несмело кивает, обозначая, что готов продолжить. — Прости, это всё действительно глупости… — Ничуть, — категорично опровергает Тэхён. — Тебя ведь это очень расстраивает, значит, это никакая не глупость. Ты же поделишься со мной, Чонгук-и? — с мягкой улыбкой спрашивает, заглядывая в расстроенное личико, спрятанное под длинной тёмной чёлкой. Омега неуверенно кивает, получая одобрительный тёплый ответный кивок. — Обещаешь, что не будешь смеяться? — Обещаю. — А клянёшься? Альфа вытягивает мизинец правой руки. — Клянусь. Чонгук тяжело выдыхает. — Ну посмотри. Посмотри на меня и на себя. Ничего не замечаешь? — обречённо выдаёт, рукой показывая на озадаченного альфу за рулём. Ждёт от него ответа, но тот продолжает лишь вопросительно на него смотреть. — П-правда ничего?! — Чонгуку со всей серьёзностью вертят головой в отрицании. Омега в ступоре. — Как ничего? Мы же с тобой… вообще друг другу не подходим… — А вот теперь у альфы резко округлились глаза от услышанного. — Ты разве не видел, как на нас смотрели? В их глазах так и читалось, что я тебе не пара! Что я просто какой-то… — Чонгук. — Тэхён одной рукой давит на его щёки и несильно сжимает их, но из-за этого губы омеги всё равно превращаются в милую маленькую трубочку. Чонгук мычит, смешно дёргая губами, и не успевает понять, как на его щёки вдруг перестают давить, а рот приоткрывают горячим языком и вмиг утягивают в нежный тягучий поцелуй. — Ты не какой-то. Ты самый прекрасный, самый милый и мой самый любимый человечек, — вполголоса произносит Тэхён около приоткрытых губ. — Ты мой, Чонгук-и, а я — лишь твой. И плевать, что там думают на этот счёт остальные. — Ты м-мой, — нерешительным шёпотом повторяет Чонгук, приятно смакуя сказанное, и улыбается, отводя от альфы смущённый взгляд в боковое окно автомобиля. Тэхён ему одобрительно кивает. Целует в мочку уха и с ухмылкой отстраняется, заводя машину. Они ведь после кино ещё в парк собирались. И где-нибудь поужинать. А потом снова придётся разъехаться… Выезжая из парковки тогрового центра на дорогу, Тэхён невзначай продолжает разговор: — Так, значит, я, говоришь, потрясающий? — мельком поглядывает на краснеющего щеками Чонгука, резко прячущегося за букетом бедных ромашек, а после снова смотрит на дорогу. — И с чего ты вообще решил, что мы не подходим друг другу? — Ты обещал не смеяться, — напоминает Чонгук, выглядывая из-за ромашек. — И клялся, я помню, — с бесшумным смешком отвечает альфа, выруливая на нужную улицу. — Так почему? — Твой костюм. — Мой костюм что? — Он всех сбил с толку. И меня особенно. Тэхён бесконтрольно тянет уголки губ вверх. Бесшумно смеётся. Обещал же. — Прости… — выдыхает с лёгкой улыбкой на губах. — И ты из-за этого нервничал? Но ты же замечательно выглядишь. Я бы даже сказал — лучше всех. А ещё я чуть не свихнулся, когда увидел тебя там одного, около этого зала! — признаётся, повышая тон. — Мне правда очень жаль, что тебе пришлось прождать меня так долго… Боже, когда тебя увидел, как же мне хотелось тебя заобнимать! Чонгук с огненными от смущения щеками поджимает в улыбке губы и пальцами терроризирует зелёные листики бедного букетика. Альфа переживал о нём, думал. И всегда думает. И неважно во что Чонгук будет одет, разве это не очевидно? Всё это и правда так глупо… — Прости, я не подумал, что своим видом могу тебя смутить, — спустя время вдруг извиняется Тэхён. — Впредь буду внимательнее. — Что? Н-нет! Не извиняйся! — вздрагивает Чонгук, размахивая перед собой руками. Не знает, куда себя деть из-за стыда и неловкости. — Я сам себя накрутил! Ты не виноват! Боже, хочу стереть память об этом нелепом разговоре… Под тихий смех альфы, омега закрывает красное лицо ладонями и медленно сползает с кресла, сдуваясь, словно воздушный шарик. Ну почему он такой придурок… — Чонгук-и? — зовёт альфа. Ему слёзно мычат прямо в свои ладони у лица. — А знаешь, я ведь тоже порой не знаю, что сказать или сделать. Что лучше надеть и как я буду выглядеть в твоих глазах. Если честно, я перед нашим свиданием битый час стоял перед зеркалом и выбирал какой костюм лучше надеть. Не знал, какой тебе может больше понравиться, поэтому от безысходности решил подбросить монетку. Очень по-взрослому, да? — посмеивается сам с себя. Замечает, как омега потихоньку оживляется, убирает с виноватого лица ладони и снова садится прямо. — Ты не один переживаешь о всяких, как ты говоришь, глупостях. Я тоже. Очень, — смеётся от собственного душевного признания. Паркуется около парка, заглушая мотор. — Так что не такие уж мы и разные. Отстегнув свой ремень, альфа на автомате молча забирает с заднего сиденья белый рюкзак, закидывая лямки себе на плечи, и обходит чёрный мерс, открывая пассажирскую дверь. — Остаёшься, малец? — с ухмылкой улыбается, глядя на омегу, вцепившегося в букет ромашек у груди, как за спасательный круг. Он наклоняется вперёд и отстёгивает чужой ремень, оставаясь нависать над омегой, мило покусывающей свою нижнюю губу передними зубками. — Или, может, хочешь сказать что-то ещё? Слушаю внимательно. Низкий бархатный голос обжигает нежную ушную раковину, заставляя всё тело омеги безвольно сжаться в нервный комочек. Чонгук быстро сглатывает и робко поднимает на альфу свои глаза. — Можешь меня больше так не называть? — бормочет себе под нос. — Это совсем не мило. — А как тогда можно? — заинтригованно спрашивает альфа и садится рядышком на корточки, подпирая щёку кулаком. — Малыш, котик, зайчонок или, может быть, вишенка? — хитро прищуривается. Чонгук округляет глаза, молниеносно вспоминая ту дождливую ночь в доме альфы, когда из-за страха и паники не смог сдержать свои феромоны. Чёртова гроза… — Не-не, только не так! Чонгук нервно смеётся, пытаясь мысленно сам себя успокоить. С того момента он начал чуточку лучше себя контролировать. Тэхён ласково улыбается, большим пальцем поглаживая мягкую алую щёку омеги. — Хорошо. Не буду, — встаёт под взглядом внимательных тёмных глаз и, сделав шаг в сторону, протягивает омеге руку. — Пойдём, где-нибудь перекусим? Чонгук радостно угукает и хватается за тёплую ладонь, а Тэхён тем временем достаёт из кармана брюк ключи и быстренько ставит машину на сигнализацию. Они не проходят и пары метров, как Чонгук громко ойкает, будто что-то забыл, резко останавливает озадаченного Тэхёна и разворачивается к рюкзаку, весящему на его спине. Под вопросительное мычание альфы Чонгук рыскает рукой по всему рюкзаку и проговаривает что-то тихое и невнятное. — Да что ты там ищешь? Давай сниму рюкзак, вместе посмотрим? — Нашёл! — радостно вскрикивает Чонгук. Сгорая от нетерпения, пружинит на носочках и прячет в кулаке у груди то, что искал. Тэхён вопрошающе хмурит брови, поправляя лямки рюкзака за спиной, кивает на протянутый Чонгуком кулачок со словами «Что это?». — Это… Это тебе, — несмело отвечает ему Чонгук. — Протяни ладонь. Альфа послушно протягивает раскрытую ладонь омеге с воодушевлёнными сияющими глазами. И через секунду видит на ней небольшой вязаный брелок — чёрного котика с глазками-стразиками изумрудного цвета. Эмоции на лице альфы за пару секунд меняются несколько раз подряд: от удивлённых озадаченных глаз до безумно счастливой улыбки, от искреннего восторга и восхищения до умилительного писка. — Вау… — с трепетом произносит Тэхён. — Ты сам связал? Своими руками? Ему кивают, поджимая губы от радости, гордости, от… от переполняющей любви. — Это же… Наша Тринадцать? Альфа умиляется ещё больше, когда ему снова быстро-быстро кивают в ответ. Уголки губ непроизвольно тянутся вверх, превращаясь в широкую счастливую улыбку. А у Чонгука сердце набатом бьётся от Тэхёнова «наша Тринадцать»… — Наша? — несмело переспрашивает. — Конечно! Она же привела меня к тебе в тот вечер. Она тебя нашла, — объясняет альфа, после чего заключает омегу в крепкие долгожданные объятия. — Спасибо большое, Чонгук-и! Мне очень-очень нравится! — Правда? — сдавлено спрашивает, пока пальцы рук самопроизвольно сжимают ткань пиджака на спине альфы, а по телу стремительно разливается приятное, согревающее тепло. — Я так рад! — Повешу её на зеркало в машине, — гордо заявляет Тэхён. — Нет, лучше на ключи. Хотя нет. Вдруг потеряю… Чонгук застенчиво поджимает губы в улыбке, а после легонько бодает носом подбородок ушедшего в свои размышления альфы. Переборов сумасшедшее смущение, целует его в губы, оставляя короткий поцелуй. Тихо смеётся от удивлённо радостного лица напротив, от невообразимого чувства счастья, которого невозможно описать простыми словами, и со всей силой прижимается огненной щекой к груди любимого альфы. — Чонгук-и, — Тэхён шепчет в тёмно-каштановые мягкие волосы на голове, после чего омега поднимает на него вопросительный, полный любви, взгляд. — Я люблю тебя, мой маленький.

🍭🍭🍭