Сердце волка кролику отдано

Ты, наверное, волшебник

И меня заколдовал.

Сердце у меня похитил

И собой очаровал.

И теперь я не флиртую,

Не гляжу по сторонам,

О тебе одном тоскую:

Где мой милый, как он там?

Сердце от любви трепещет

Словно птица на ветру,

Если на тебя, любимый,

Чуть подольше посмотрю!

***

      Утро началось не в одиночестве с подушкой, а с крупненькой тушкой. Она мирно сопела на мне своим красивым носом. Он почти полностью под одеялом… чем он дышит? А, может, это галлюцинации, и на самом деле парень задохнулся!       Но, отогнав от себя эти мысли, Антон понял, что нет, — Рома жив, ведь как иначе объяснить то, что ему хочется смеяться от того, что тот дышит буквально в подмышку. Окончательно разлепив глаза, он почувствовал, что его руки затекли. Кое-как высвободившись Петров, не удержавшись, запустил обе руки в волосы. Нежная улыбка расползлась по его лицу. — «Какой милый…» — будто услышав эти слова, Роман потёрся головой об грудь парня, прижимаясь сильнее и подстраиваясь под нежные руки.       Следующие слова уже были в слух: — Спасибо, зайчонок, но ты явно будешь милее, смотри какой носик красненький, — и вправду… я и сам не заметил, как засмущался. В следующую минуту в этот самый «носик» прилетел поцелуй, а после и легкий укус. Я лишь хохотнул. — Антошка, а, Антошка. Ты случайно никакой чёрной магией не занимаешься? А то… ты будто бы приворожил меня, — пробубнив это, рассмеялся Роман. — Ага…то есть ты хочешь сказать, что я такой в твоих глазах? И, что будь это не приворот, ты бы меня не любил? — Чего? Дурашка, я ведь не это имел ввиду, а то что я буквально очарован тобой… — по ощущениям он промурлыкал. Но Антона было уже не остановить. — Ром… скажи честно, ты ведь «полюбил» меня только из-за запаха? — Антон замялся, пытаясь вылезти из объятий Ромы. — …честно говоря, я не могу дать ответ на этот вопрос… — Роман и сам позволил отстраниться, не наседая на Антона. — Я считаю, что мне стоит подумать, а пока… Я пойду, чтобы не нагнетать ситуацию, — он быстро сполз с дивана, сразу же уходя. — Я… Ну вот и уходи! — хотелось плакать, неужели ему важен только внутренний омега? Жаль. Что же, тогда у них совсем разные пути. Послышался хлопок двери, что же, это явно лучшее начало дня. Антон тихонько встал с дивана. Вдруг из коридора послышался звонок стационарного телефона. — Блин! Точно… забыл, мне конец! Если конечно этот конец в юбке сейчас не направляется сюда с тридцатью нарядами ОМОНа… — он быстро пошёл в коридор. Вздохнув и мысленно перекрестившись, он взял трубку, набирая номер. — Да… м-мамочка? — он чуть отодвинул телефон от уха выслушивая крики. — Антон! Ты почему заставляешь меня переживать?! Я тут что, должна быть двадцать пять на восемь свободна и на телефоне сидеть чтобы тебе названивать?! Чтобы узнать где ты и как?! Ещё раз такое повториться, и я тебя прикончу на месте! — по голосу было понятно, что она не шутит, — Ладно… что делал? Что ел? В школу ходишь? — женщина на том конце провода явно успокоилась. — Я ничего… только встал, сейчас завтракать собирался, в школу хожу… Как там Оленька? Скучаю по ней, неинтересно тут без её «юмора» про то, что я зайчонок… — а ведь и вправду, без сестры было как-то грустно. — Да… скучает, истерит, постоянно тебя просить набрать, — она вздохнула, явно устав от этого всего. — Ладно, Антош, я побежала по делам. Люблю тебя, обязательно покушай. — Мам, я уже давно не двенадцатилетний пацан, бегающий по лесу как абориген. То дело уже давно закрыли и уже все хорошо… — он умолчал многое, чтобы она не так сильно волновалась. — Ладно, ты уже вполне взрослый мальчик, так что не буду наседать. А точно, мы вернёмся, но не надолго, скорее всего мы оставим Олю, а то много уж она прогуляла. Да и во взрослые дела ей лезть рано, — в голосе мамы явно было слышно разочарование, злоба на беспомощность, печаль всех тонов и тонны любви. Она любила нас, но понимала, что пока не может ничем помочь из-за проблем в городе, в которые меня решили тоже не просвещать. — Конечно, не волнуйся. Не первый раз уже так, а вам тоже отдыхать надо от всего этого. —Ты мое солнышко. Ладно, люблю-целую. Пока, — она замолкает. —Я тебя тоже люблю, мам, — я вернул телефон на законное место.       Посмотрев на часы, что висели над дверью в кухню, я увидел, что сейчас без двадцати семь — «Много же я проспал, но так хорошо и тепло», — я выдохнул, но начал внюхиваться.

феромоны

      Они очень приятно пахли и… я даже не могу ничего сказать. Они сногсшибательны. Но сегодня пятница, и уроки никто не отменял. Начав подниматься, чтобы переодеться, я чуть не упал от резкого «стука» течки… Я, пошатываясь, добрался до кухни и выпил залпом подавители. Облокотившись об косяк, я сделал вывод, что теперь «волчонок» точно мне нравится.

***

      С горем по полам я смог добраться до своей школы, в которой буду не меньше семи часов. Ей богу, как на работу иду, только без зарплаты. У калитки я заприметил знакомые силуэты. Это были Рома и Бяша. Ну, а кто его еще будет ждать и морозить свои жопы с сигарами во рту как два индивидуала?       Первым меня увидел Бяша, у него как будто нюх на меня, и помахал мне. Увидев Рому, заметил, что он был весь как на иголках и злой. Явно злой. Моя сущность внутри кувыркнулась, подсказывая, что здесь какая-то нехорошая ситуация. Подошел с горем пополам, едва не навернулся, а то за ночь наледь образовалась, и я как слон на роликах шел. — Антоха, а я уже подумал, что сегодня мы зря жопу морозили, на! — сказал Бяша и хотел уже обняться, но резко одернулся, почесав затылок и предложил пожатие. Я не понял, что здесь случилось, но явно видно, что пропустил я что-то весомое. Но посмотрев на Рому я увидел, что у того зрачок как у зверя. — Зачем тогда ждали, если холодно, а? — сказал я, сложив руки на груди жесте и глядя на него исподлобья. — Тоха, не будь как мать, на. Ты мне как брат, а я братьев люблю, на! — заявил Бяша и похлопал меня по плечу. — Пойдем уже, — наконец-то подал голос Рома, схватив Антона под локоть и потащив в здание. Бяша лишь смотрел глазами по пять рублей. А я лишь волочился, чуть ли не не падая.       И, что ожидалось, я не удержал равновесия и упал. Рома не ожидал этого, споткнулся об ногу и мы вместе упали в очень пикантной позе, такой, что я сидел у Романа на бедрах и упирался руками ему в грудь…