+1
7 сентября 2024 г., 00:00
На этот раз всё было иначе. Совсем иначе.
Они были друг для друга всем и сразу.
Разница лишь в том, что «почти» наконец-то вышло из этого уравнения.
Всё началось с фильма.
***
Гвен лежала на кровати Майлза и читала комикс, пока сам он что-то рисовал за столом, как вдруг ей пришло уведомление. Разблокировав телефон, она увидела сообщение от Павитра в чате «Паучьей банды». Пав: приветики! не заняты сегодня? Гвен: я сейчас с Майлзом, но мы не против собраться всем вместе, если вы свободны Хоби: с Майлзом, значит? ;) Пав: супер! устроим киновечер, приходите как можно скорее!! Гвен хмыкнула и повернулась к Майлзу: — Эй, Человек-паук, как насчёт небольшого путешествия по мультивселенной? Пав зовёт нас на киновечер. Майлз поднял взгляд от очередного портрета Гвен, над которым работал в своём скетчбуке, улыбнулся и выключил лампу, вставая из-за стола. — Дай только переоденусь, не в пижаме же идти. — Шевели ластами, — она бросила ему вдогонку подушку, на что он отозвался возмущённым «Эй!» Гвен рассмеялась и вновь растянулась на кровати. В голове жужжал неугомонный рой мыслей, кусачих, терзающих её разум со всех сторон. «От этих размышлений одни мучения», — постановила она, беспокойно наматывая на палец локон розовых волос. Он ввалился в комнату, на ходу натягивая штаны, привлекая к себе внимание Гвен, что отняла руку от волос и уставилась на смутившегося, покрывшегося румянцем Майлза Моралеса — Человека-паука с Земли-1610. Она не сдержалась и прыснула, наблюдая за его попытками одновременно и привести себя в порядок, и открыть портал. Наконец у него это получилось, и он выразительно поклонился ей, самодовольно улыбаясь: — После Вас, миледи. Зашнуровав свои синие кеды, она приняла его ладонь и шагнула в разноцветную воронку. Она уже столько раз путешествовала через неё, что ей даже начали нравиться игнорирующие законы физики метаморфозы, через которое проходило её тело в процессе перемещения. А вот Майлз, к сожалению, всё ещё страдал от портальной болезни: он крепко сжал её руку и зажмурился. Они приземлились в гостиной Павитра, что уже успел придать комнате уюта, приглушив свет и разложив на полу подушки с одеялами. Сидящий на диване Хоби тут же заметил их переплетённые пальцы рук и довольно усмехнулся. Гвен встретилась с ним взглядом и тоже улыбнулась. На мгновение она сжала ладонь Майлза чуть крепче, после чего высвободила руку, чтобы они оба могли спокойно разуться. — А вот и вы! — зашёл в комнату Пав, удерживая несколько глубоких тарелок с попкорном, а также целый пакет различных конфет. Одним из главных преимуществ иметь друзей в мультивселенной была возможность испробовать самые разные вкусности со всех уголков каждого измерения. Всё же мало какой подросток мог похвастаться такой привилегией, идущей в комплекте с маской Паука. — Спасибо, что так быстро пришли. Мне сегодня на глаза попался очень крутой фильм, и я подумал, что он может и вам понравиться. Смотрели «Красавицу и Чудовище»? Ответом ему послужил единодушный стон. — Как ты умудрился не посмотреть его раньше? — нахмурился Хоби, поджав губы. — Это ведь классика в каждой вселенной, — упрекнул Майлз. — Даже я его видела, — добавила она. На лице Павитра смешались изумление и обида: — Чего?! Я... Да как вы... Мы всё равно будем смотреть именно его! Гвен рассмеялась, а парни вновь застонали. Хоби даже ненадолго уткнулся в подушку, решив показательно задушить себя. Исключительно драматизма ради — Пав как-никак такое не одобрял. Хоть она уже и видела этот фильм, жаловаться Гвен не собиралась: она понимала, как это важно для Павитра, и знала, что он не изменит своего выбора, что бы там ни говорили остальные. Поэтому она просто стянула кофту и улеглась по центру. Майлз с Павитром заняли места по обе стороны от неё, а Хоби, признав поражение, слез с дивана и устроился рядышком с Павом со словами «Чисто из-за одеяла, сладкий». Майлз был так близко, что Гвен не могла не ощущать тепла его тела, что согревало её, подобно персональной грелке. Было невероятно тяжело сопротивляться уже приевшимся мыслям, что неизменно наводняли её сознание в подобные минуты: как же по-домашнему уютно это было. Словно они настоящая пара. Она вздохнула и непроизвольно придвинулась ближе к нему, и он поцеловал её в макушку. В этот раз она даже не посчитала это неприемлемым. Спустя полчаса Павитру стало скучно, и он выключил фильм. Майлз же, несмотря на первоначальное нытьё, успел втянуться и остался недоволен таким своевольным решением. И парни изменили бы себе, если б не начали горячо спорить друг с другом. А всё из-за детского мультика... — Я не понимаю, почему тебя это так задело, если вы с Хоби изначально были против этого фильма! Ты радоваться должен! — А я не понимаю, почему ты судишь фильм по первым тридцати минутам, если перед этим именно ты чуть ли не умолял нас посмотреть его с тобой! Естественно, я со временем втянулся, а из-за тебя мы даже песню Гастона не дослушали! Гвен зажала ладонью рот, сдерживая смех, а в другую руку взяла телефон и начала снимать их и Хоби, что передразнивал ребят за их спинами. Вскоре спор дошёл до того, что оба они запрыгнули на диван, отказываясь принимать иную точку зрения. И всё бы ничего, да вот только шпала Майлз умудрился задеть головой потолочный вентилятор, что, как ни странно, работал до этого весь вечер. Спор мгновенно прекратился, и Гвен первой подоспела к уже принявшему сидячее положение Майлзу. Без конца извиняясь, Пав включил ему фильм обратно и побежал на кухню за льдом, а Хоби двинулся с ним за компанию. — Ты как? — спросила Гвен, осматривая его голову. Он улыбнулся, потирая висок: — Всё хорошо, давай продолжим смотреть. Посидишь со мной? Она кивнула и взяла его за руку. — Конечно. Они устроились плечом к плечу и переплели пальцы. Гвен терпеливо ждала, пока остальные принесут лёд, однако заметила, что их нет слишком долго. А потом заметила, что они с Майлзом вновь держались за руки. Пора было ей уже разобраться в их отношениях, пока они не стали чем-то вроде друзей с привилегиями, потому что такой вариант её не устраивал — она не хотела быть ему лишь другом. Не хотела останавливаться на полпути, не хотела никаких «почти», «однажды» и «в каждой вселенной это не приводит ни к чему хорошему». Она хотела того, что было здесь и сейчас, хотела Майлза Моралеса, и плевать ей было на мультивселенную. Она хотела воплощение солнца, что озарило её жизнь спустя годы тьмы и не собиралось прекращать светить для неё и впредь. Хотела научить его играть на барабанах, хотела составлять для него плейлисты, побеждать в Mario Kart, неумело рисовать его, обрабатывать раны, заботиться о нём. Хотела засыпать в его объятиях каждую ночь без исключения. Ей понадобились годы, чтобы понять это. Она и не думала никогда, что будет любить кого-либо, да ещё и из другого измерения. Она припомнила своё разочарование, когда он вырвал ей часть волос и между ними вдруг образовалась нежеланная связь. Столько воды утекло, но стрижка эта осталась неизменной, разве что чуть-чуть длиннее, а в глазах её воспылало незнакомое прежде счастье, чего ранее за ней никто не наблюдал. Она украдкой сделала глубокий вдох: «Сейчас или никогда». Она решила начать с малого — с поцелуя в щёку. — Это сцена такая милая. — Лишь бы Майлз не уловил дрожь в её голосе... Ей стоило б поучиться лучше сдерживать своё желание. Она понадеялась, что её комментарий привлечёт всё его внимание к экрану, чтобы она могла удивить его. Она потянулась к нему, целясь в щёку, как вдруг он повернулся к ней, встречая её губы своими. От неожиданности Гвен широко раскрыла глаза и отпрянула, густо заливаясь краской. Она уставилась на свои колени — встречаться с ним взглядом было слишком страшно. — П-прости, я собиралась поцеловать тебя в щёку... Он прервал её, мягко обхватив подбородок и приподняв её голову. Он опустил взгляд на её губы, а затем посмотрел ей в глаза, чья небесная синева медленно вытеснялась расширяющимися зрачками. Он словно спрашивал: «Можно поцеловать тебя снова?» Она вновь потянулась к нему и прикрыла трепещущие веки, давая тем самым свой ответ. Их губы соприкоснулись, и Гвен позволила себе поистине насладиться этим мгновением. Она обвила руками его шею, а он обнял её за талию, затягивая к себе на колени, что были гораздо удобнее дивана. Она полностью отдалась поцелую под влиянием наконец-то высвободившейся страсти, что годами подпитывалась их танцем притворного неведения. И открыла Майлза для себя с иной стороны. Она всегда знала его любимые цвет, хобби, трюк на паутине, песню. Знала его страхи и мечты. А теперь узнала, какой вкус у его губ, узнала, как именно он касается её бёдер, спины. Столь нежно, умиротворяюще и при этом с желанием, что так долго сдерживал. И она разделяла это желание. Поцелуй был мягким, осторожным и вместе с тем пламенным, жарким. Ей нравилось чувствовать его губы на своих, нравилось на ходу учиться двигать ими вместе с ним, нравилось не сомневаться, что это всё приемлемо. И особенно ей нравилось знать, что они стали друг для друга первым поцелуем. Она слегка отстранилась, тяжело дыша, и открыла глаза. — Ты как? — чуть обеспокоенно спросил Майлз. Она погладила его по щеке. Потому что захотелось. Потому что могла. — Лучше не бывает. Они начали было вновь сближаться, как из кухни донёсся крик: — Разврат закончился? — Ещё минутку! — отозвалась Гвен и клюнула Майлза в губы быстрым поцелуем, прежде чем отклониться. — Слушай, я... я хочу быть с тобой. Без всяких «почти». Я хочу тебя всего и полностью. Рядом с тобой я счастлива. С тобой я чувствую, что заслужила позволить себе быть счастливой. Я знаю, что не всегда поступала правильно, что не всегда была тебе хорошим другом, но я люблю тебя, Майлз. Люблю. Te amo. И хочу быть с тобой. Я больше не хочу сдерживать свои чувства к тебе, не хочу притворяться, что мне не нравится обниматься с тобой, не хочу делать вид, что не замечаю твоих чувств ко мне. Прости меня и знай, что я очень люблю тебя и хочу быть с тобой. Гвен не могла разобрать весь водоворот эмоций, что отразились на его лице, однако точно заметила слёзы, вставшие у него в глазах. Он потянулся поцеловать её, и она не стала сопротивляться, а положила руки ему на плечи. Этот поцелуй был более напористым: Майлз прикусил её нижнюю губу, требуя большего. Она отстранилась, отчего с его чуть опухших губ сорвался недовольный стон, что едва не заставил её передумать. — Давай сначала договорим. Он смущённо улыбнулся: — Точно, прости. Я люблю тебя, Гвен. Te amo mucho, mi amor. Всегда любил и, думаю, всегда буду любить. Я был рожден, чтобы быть с тобой, хоть и я и из другой вселенной и младше тебя на пятнадцать месяцев. Я люблю тебя, и я горжусь тем, что ты сделала это — что ты приняла мои чувства. Было нелегко, и я всё ещё помню тот день, когда ты сказала мне, что мультивселенная ни за что не позволит тебе открыто любить меня. Но я готов ждать хоть целую вечность, если она тебе нужна. Ведь ты того стоишь. Она улыбнулась, и бабочки в её животе отпустили тревогу, неся на своих крыльях лишь желание. — Как и ты. Ты всегда был особенным. Он отчего-то рассмеялся, и не успел Майлз поделиться шуткой, как Гвен вторила ему. — Мама также мне говорила. Правда, не думаю, что это был комплимент... Она отпечатала на его губах очередной лёгкий поцелуй. Опять же, просто потому что могла. — Ты не знаешь, у Человека-паука есть девушка? Он призадумался: — Да, его сердце принадлежит Женщине-пауку. А вот Майлз Моралес свободен, если что. Она опустила взгляд и взяла его за руку, переплетая их пальцы. — Как думаешь, он захочет стать моим парнем? Майлз поцеловал её губы, кончик носа, щёки, лоб, тыльную сторону ладони. Она бы с радостью ввела эту практику в ежедневную привычку. — Я... Он с превеликим удовольствием станет твоим парнем. Она подняла взгляд: — А вот и он, — и крепко обняла его. Прежде чем Майлз успел ответить, в комнату вбежал Хоби с Павитром на хвосте: — Я же говорил, что к концу дня они начнут встречаться! Всё, приехали, сладкий. Давай сюда мои деньги. Пав вздохнул и отдал ему доллар. Ничуть не стыдясь своего положения на коленях у Майлза, Гвен вновь рассмеялась, счастливая и в окружении своих близких. В её понятие любви отныне не входило «почти». Не входило «однажды». Входил только Майлз Моралес. — Пав, — начала она, — а где лёд для Майлза? — Ой...
