5
31 августа 2024 г., 00:00
Она утопала.
Утопала в водовороте неумолимого истощения и всё же не могла найти в себе силы заснуть, как ни пыталась.
Сегодня выдался особенно утомительный день. Во время патруля она наткнулась на горстку обозлившихся друг на друга злодеев, что, завидев её, решили объединиться против Женщины-паука. Естественно, Гвен с ними расправилась, однако — помимо этого — она вдобавок остановила с полдюжины обыденных преступлений, сходила на репетицию группы, а потом переделала ещё тонну домашки. Так что да — она нехило так вымоталась.
Но чёртов сон всё никак не приходил. Чёртовы глаза всё никак не закрывались, чёртов мозг всё никак не выключался, а все её чёртовы мысли вертелись лишь вокруг Майлза. Она всё ворочалась и ворочалась, пока не сдалась под их напором и не потянулась к телефону. Яркий свет экрана ударил по глазам, и она набрала Майлза, даже не взглянув на время.
Один гудок, второй, и вот она услышала его мягкий голос:
— Привет, Гвен. Всё хорошо?
Она улыбнулась:
— Привет, Майлз. Ты спишь?
— Да, сплю и снова говорю во сне.
— Ха-ха. Который у тебя час?
Пауза.
— Около десяти. А что?
— Я не могу уснуть.
И снова пауза.
— Подожди секунду.
Она уловила какое-то движение, а затем то, как Майлз обратился к своей маме на испанском: «Mami, ¿puede venir Gwen? Ella no puede dormir y necesita un amigo...»
Гвен изо всех сил постаралась сдержать улыбку.
Ответа его мамы ей не удалось расслышать.
«Ay, lo siento, lo siento. ¡Gracias, mami!»
Снова шаги, а затем Майлз радостно выдохнул:
— Приходи ко мне.
— И что бы я без тебя делала? Скоро буду, — улыбнулась она.
Собрав сумку, Гвен надела часы и решила пойти прямо так, в повседневной одежде. Всё-таки они довольно редко выбирались друг к другу без костюмов, да и переодеваться ей, откровенно говоря, вообще не хотелось. Она вышла в гостиную и заметила, что папа уснул на диване. Было приятно видеть, что он наконец-то выкроил время отдохнуть. С тех пор как папа ушёл из полиции, он перепробовал тьму самых разных работ, чтобы заработать им на жизнь. Сердце её разрывалось оттого, как он трудился не покладая рук, и она всей душой надеялась, что он знает, как она ценит это.
Она подошла к холодильнику и написала на маркерной доске: «Я у Майлза, скоро вернусь. Люблю, твоя Гвен».
Выбравшись на крышу здания, она вбила в часы нужные данные и с улыбкой шагнула в разноцветный портал измерений. Голова закружилась, а тело одновременно и растянуло, и сплющило. Как и в прошлый раз, воронка открылась аккурат над кроватью Майлза, однако сейчас они оба были к этому готовы. Он задрал голову, буквально излучая восторг от её появления. Глядя прямо в его насыщенные жизнью медовые глаза, которые, казалось, блестели пуще прежнего, она вдруг и сама ощутила прилив сил.
— Привет.
— Привет. Всё хорошо?
Она кивнула и заключила его в объятия:
— Я скучала.
Он обнял её в ответ, и это так разительно отличалось от их первого воссоединения, что внутри неё расправили крылья бабочки тревоги и желания.
— Я тоже.
Она нежилась в его руках, бесстыдно наслаждалась его вниманием, причём сильно дольше положенного, как считал её разум. Ну а сердце?.. А сердце было несогласно. Сердце и бабочки хотели понежиться подольше.
— Спасибо, что позвал. Я всё никак не могла заснуть, только думала и думала...
Майлз с улыбкой выпустил её из своих объятий:
— Я рад, что ты пришла. Чем займёмся? Можем полетать в городе, если хочешь.
— Нет, не особо. Патруль сегодня выдался нелёгкий, так что... не думала, что когда-нибудь скажу это, но я устала от полётов. К тому же в прошлую нашу вылазку тебя сбила фура...
— Ладно, справедливо.
— Как твоя рана, кстати?
В её небесно-голубых глазах вспыхнуло беспокойство, которое она при всём желании не смогла бы от него скрыть. Они ведь столько времени знакомы — естественно, он видел её насквозь. Они уже давно были друзьями, и ещё дольше они были подобны лжецам, сошедшимся в танце с завязанными за спиной руками. Почти друзья, затем почти враги, затем почти незнакомцы, затем почти друзья, затем почти возлюбленные. И иногда, особенно пред лицом опасности в виде краха мультивселенной, возникало ощущение, что их именования слились воедино. Они были друг для друга всем и сразу. И прошли они через всё, кроме откровенности. Отчасти ей казалось, что всё это притворство продолжалось только потому, что он хотел, чтобы именно она признала это — они лишь избегали неизбежного.
Видя её беспокойство, Майлз взял её за руку, отчего тело окатило волной жара, а все мысли сошлись на том, что как же это было приятно — держать его за руку. «Опять ты за своё, Стейси...» — пожурила она себя.
— Всё хорошо, я жив-здоров, не волнуйся. Не хочешь полётов — значит, никаких полётов. А как насчёт поиграть? У нас есть Mario Kart, и могу поспорить, что я точно тебя разнесу.
Глядя на него с непоколебимой уверенностью, она усмехнулась:
— Ну, ты сам напросился, Моралес.
Не выпуская её руки, он устремился в гостиную и потащил Гвен за собой. И только когда они плюхнулись на диван, Майлз разжал пальцы и потянулся за пультом, чтобы включить телевизор. Она повернула голову в сторону и встретилась взглядом с мамой Майлза, что стояла на кухне с чашкой чая.
— Здравствуйте, миссис Моралес. Спасибо, что разрешили мне прийти.
Рио мягко улыбнулась ей. С годами она стала любить Гвен не меньше, чем Майлза, и надеялась, что когда-нибудь её сын соберётся с духом и признается ей в своих чувствах. Было предельно очевидно, что они любят друг друга, однако Рио знала, что если поднимет эту тему, то Майлз будет всё яро отрицать.
— Всегда пожалуйста, Гвен. Надеюсь, тебе скоро станет лучше. Я уже собираюсь спать, но ты, милая, оставайся сколько хочешь. Сильно не засиживайтесь за игрой, хорошо, Майлз?
Тот сразу же закивал, подключая игровую консоль:
— Sí, mami. Buenas noches, te amo.
— Te amo mucho, mi amor. — И Рио, довольная, направилась к себе в комнату.
— Спокойной ночи, миссис Моралес! — пожелала ей вслед Гвен.
Та замерла, а затем развернулась, подошла и, очень нежно, по-матерински, обняла её. Несмотря на глубокое потрясение, Гвен приняла её объятие и обвила руками в ответ.
— Спокойной ночи, mija.
От этого слова на глаза Гвен навернулись слёзы. Майлз однажды объяснил ей, что это такое ласковое обращение, показатель привязанности и тёплого отношения.
— Спасибо, — прошептала она тихо-тихо. Но Рио услышала и обняла её покрепче, после чего всё-таки ушла в спальню.
Поглядев на Майлза, Гвен заметила, что и у него глаза на мокром месте. Он чуть отвернул голову, смущаясь своих эмоций:
— Прости. Мама раньше никогда не вела себя так с моими друзьями. Ты — первая. Я очень этому рад. Хорошо, что это ты.
«Хорошо, что это ты», — именно эти слова всегда сопровождали каждую её мысль о единственном мальчике, которого она когда-либо любила. Гвен резко придвинулась к нему и обняла за шею, крепко прижалась, и прошептала на ухо:
— Готовься к проигрышу, Человек-паук.
Она заверила себя, что по спине у неё не пробежали мурашки, что по венам не растеклось электричество, что его пьянящая близость ничуть не повлияла на неё.
— Ну, ты сама напросилась, Стейси.
Майлз взял со столика два геймпада и протянул один ей. Она сделала глубокий вдох, раздумывая над тактикой: она уже играла в Mario Kart с «Паучьей бандой», однако ни разу не соревновалась с Майлзом один на один. Стоило начаться обратному отсчёту, как она расплылась в улыбке, что сохранилась до самого победного конца.
— Я — крутая, ты — отстой! Я — крутая, ты — отстой! — пропела она и пихнула его локтем в бок.
— Да ладно, ты сжульничала! Я требую реванша! — заспорил он, выказывая деланное недовольство. Тем не менее смотрел он на неё с таким обожанием, что Гвен в которой раз едва подавила порыв тут же поцеловать его. Это уже входило у неё в привычку.
Они сыграли ещё несколько матчей, и Майлз всё проигрывал и проигрывал. После десятой победы Гвен сжалилась и отдала ему одиннадцатую игру.
Майлз затих и спрятал голову в коленях. Сердце Гвен тревожно ёкнуло: «Не стоило проигрывать ему из жалости».
— Майлз? Ты как? Прости, я не хотела тебя огорчить, я просто...
— Я — крутой, а ты — отстой! Я — крутой, а ты — отстой! — воспрянул Майлз, повторяя её кричалку. Он весь светился гордостью, источая радость всей своей сущностью. У Гвен словно гора с плеч свалилась, и она от всей души рассмеялась, позабыв о том, что в соседней комнате пытались спать его родители.
Время вдруг остановилось, замерло: их лица застыли так близко друг к другу; он практически накрыл её своим телом; её щеки обдало теплом его дыхания; и она залюбовалась чуть расширившимися зрачками напротив. Она заставила себя вновь начать дышать. Было тяжело сосредоточиться хоть на чём-то, кроме близости его губ: «Интересно, какие они на вкус?» — и она уже всерьёз подумывала проверить.
— Привет, — прошептал он.
— Привет, — отозвалась она, не отрывая глаз от его губ.
— Papi, silencio, por favor.
От звука голоса своей матери Майлз тут же отскочил от Гвен, что с трудом сдержалась от смеха — до того забавное у него было выражение лица.
Рио стояла на пороге спальни, сонно щурясь. Если она и обратила внимание на излишне почтительное расстояние между ними и на их раскрасневшиеся лица, то решила оставить это без комментариев.
— Lo siento, mami. Мы пойдём ко мне в комнату. Прости, пожалуйста. — Он явно изо всех сил старался избежать разговора о том, что только что чуть было не произошло.
— Está bien, mi amor, только... — Рио подошла к нему и прошептала что-то на ухо. Он активно закивал, прошептал в ответ: «Спокойной ночи», — и поцеловал в щёку. Она улыбнулась и всё так же сонно вернулась в спальню.
Майлз выключил телевизор и консоль, встал с дивана и потянулся. Гвен пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы отвести от него взгляд в эту секунду. Он предложил ей руку:
— Пойдём в мою комнату.
Она кивнула, приняла его помощь и тоже встала. Но ладони не отняла: нравилось ведь держать его за руку. Поэтому вместо этого она переплела их пальцы вместе и пошла с ним к его комнате. Остановившись перед входом, она всё-таки отпустила его, позволяя открыть перед ней дверь: хоть она и попала в комнату изначально через портал, она посчитала, что будет слишком неприлично заходить туда первой сейчас. Отворив дверь, Майлз пригласил её в свою спальню.
Весь этот вечер отчасти казался ей столь уютным, интимным, что Гвен не могла отрицать того, что ей нравилось это — нравилось быть рядом с Майлзом, ощущать его тепло и близость. На мгновение она позволила своим самым сокровенным мыслям овладеть ею: что, если бы таким был каждый день? Что, если б не было этого удушающего «почти»? Если б они были не «почти» друзьями и «почти» возлюбленными, а просто возлюбленными и друзьями?
Что, если бы она приняла его чувства всей душой и перестала сдерживать свои? Если б позволила себе полной грудью вобрать их любовь и наконец-то насладиться соприкосновением их губ?
Что, если Питер, которого она так боялась подвести, на самом деле был бы рад видеть её с Майлзом?
Перед глазами встал образ её самой — запутавшейся девочки, что немыслимым образом предала Майлза и погрязла в страхе, что не сможет вернуть его дружбу. Что, если она уже тогда любила его? Любила с того самого мгновения, как они пересеклись взглядом на уроке физики в Бруклинской академии «Вижнс» много лет назад...
Майлз улёгся на кровать и кивнул на свободное место рядом с ним. Она тут же присоединилась к нему, и он накрыл их пледом. Это было необычно, странно, слишком интимно, но столь обыденно. Лежать с ним вот так в одной постели было равносильно поражению. Она всё ещё не могла признаться ему в своих чувствах, однако чувства не собирались оставаться в стороне. Повинуясь им, она придвинулась к Майлзу ближе и повернулась на бок лицом к нему. Как только глаза привыкли к темноте, она в очередной раз полюбовалась его фигурой. Он отзеркалил её позу и мягко приобнял за талию одной рукой.
И когда они стали так беспечно относиться к тому, что может разрушить целую вселенную?
— Гвен?
— М-м-м?
— Почему ты не могла заснуть?
— Я всё никак не могла перестать думать. Думать о тебе. Обо всём, через что мы прошли. Я просто... я просто боюсь всё испортить. — Вдруг Майлз притянул её к себе и крепко обнял. Из-под ресниц её выступила слеза, и она устало вздохнула: — Я ненадолго прикрою глаза. Разбудишь меня минут через пять, чтобы я пошла домой, хорошо?
Он кивнул и поцеловал её в лоб:
— Хорошо, Женщина-паук.
***
Она проснулась в его тёплых объятиях под звук уверенного биения его сердца. Прислушалась к его ровному, убаюкивающему дыханию и улыбнулась: её буквально переполняла любовь к этому человеку, что раз за разом давал ей понять, что она — самое важное, что есть в этой жалкой вселенной. Да и чего уж там — самое важное, что есть во всей мультивселенной. Она закрыла глаза.
