Новая страница

      Общежитие погрузилось во тьму после позднего отбоя. Робин уснула на диване с учебником по английской литературе, не в силах больше справляться с монологами Шекспира, а болезненный новичок, свернувшись калачиком, видел десятый сон, потому что безукоризненно соблюдал режим. Нил выключил свет в гостиной и укрыл девушку пледом, завершая очередной кривой круг по их блоку тихим вздохом.       Сегодняшнее настроение было хуже, чем за все прошедшие месяцы. Эндрю покинул его в августе и вот настал ноябрь. Холодный, до жути морозный и слишком снежный, чтобы Нил мог пойти на ночную пробежку до дома Ваймака. Тренер больше не жил один и врываться к нему стало чем-то запретным в мыслях Джостена. Его бы конечно не выгнали, но одарили бы взволнованными взглядами и снова потребовали сходить к психологу, пусть и завуалировано. Того дивана, на котором Нил кантовался половину первого курса больше не было, как и тихой безмятежной беззаботности, когда все что у парня было - это сегодняшний день.       В окнах соседнего здания изредка мелькали огни гирлянд и Нил уселся на подоконник, что был теперь слишком просторным для него одного. Холод из продуваемого окна тут же проник под его футболку, и парень поёжился. Он не хотел будить новичка своими копошениями в шкафах, поэтому прижался ближе к источнику холода и прикрыл глаза, не желая больше смотреть на метель.       Его и раньше одолевали мысли о собственной никчемности, но они были оправданно связаны с матерью или злобой на свои неумелые старания в экси. Мать не давала ему долго думать и лечила все заскоки сильно и больно. Непрофессионализм решался Кевином в несколько дополнительных тренировок, после которых Нил не мог пошевелиться. Сомнения в себе стирали чувственные руки Эндрю       Но мамы больше не было рядом. Давно не было, если честно. Она не могла больше приказывать ему, не могла причинить незаслуженной боли, не могла смотреть так, словно тот был во всём виноват, не могла больше проводить рукой по его волосам, сильно дёргая назад, не могла предостеречь, не могла прижаться своей спиной к его. Нил знал, что скучал по ней и оттого чувствовал себя хуже.       Кевина взяли в сборную в начале сезона и жаловаться тому на свои неудачи стало труднее. Его не было рядом, чтобы дать подзатыльник или взять с собой на корт, он не мог в своей небрежной манере подмечать каждый его промах и без конца повторять одно и то же упражнение, пока от идеальности их обоих не стошнит. Они не говорили несколько месяцев. Редкие сообщения, обмен новостями спорта, не более. Было ли это то, о чём Нил так переживал в свой последний год с ним? Кевин Дей - восходящая звезда, она уже взошла, пока Нил топтался на месте, стараясь запомнить тепло от её света. Их связывали не только совместные годы в лисах и воспоминания о гнезде и жутком детстве, но даже этого больше было недостаточно, чтобы позвонить тому и спросить видел ли он как сильно он облажался на утренней игре. Всего несколько секунд, в которые он и не подумал шелохнуться, в которые позволил слабость из-за глупого вывиха и гудок, подаривший всей команде месяц спокойствия и отдыха, вместо рождественской игры. Было хорошо, что Кевина не было здесь. Нил не хотел видеть ещё большего разочарования в себе чем испытывал.       Ещё совсем недавно в соседнем блоке был Мэтт. Он всегда отчего-то широко улыбался Нилу, везде таскал его за собой. Он знал, что снег давит на Нила, на тяжёлые воспоминания, но каждый раз придумывал невероятные вещи, чтобы Нилу было на грамм светлее в тяжёлые дни. Его старая приставка, утробно кряхтящая от загрузки игр, джойстик, что каждый раз заедал и заставляли кого-то поигрывать, игры с отвратительной и потому смешной графикой и убитым сюжетом. Печенье с сушенным лососем от мамы, которые Бойд всегда пережаривал, бурлящее хрюканье вместо звонка на микроволновке.       Нил впился поломанными ногтями в плечи и открыл глаза, наблюдая за замершей природой. Метель исчезла, словно её и не было, погребая под снегом одинокую ёлку у стоянки подле башни. Только разноцветные огни доказывали, что она ещё там, среди белого океана, волны которого ветер разметал по разным сторонам. Правое бедро сильно замёрзло от соприкосновения со стеклом, как и лодыжка, наконец переставшая зудеть от ноющей боли.       Он определенно скучал по огромному пледу Мэтта, сшитому бабушкой из его старых лоскутных одеял из детства. Бойд всегда кутал в него парня, стоило цепкому взгляду Эндрю пробежаться по его телу. Тогда Нил ещё не понимал, что значил этот острый взгляд, приковывающий к месту, не понимал, что вулкан внутри был желанием, готовым извергнуться.       Эндрю определённо был худшим препятствием на сегодня. Нил считал, что они поругались этим утром. Утром 4 ноября, когда Миньярд не желал признавать существование своего дня рождения, а Нил упорно игнорировал всё произошедшее на игре. Вместе с тем он игнорировал и звонки голкипера, не имея никаких сил на разборки. Он не хотел говорить что его нога сильно повреждена и он упорно добивает её неумелыми потугами в бег, не хотел говорить насколько сильно болела голова после удара, не хотел думать о завтраке, что был вчера ночью, потому что целые сутки его тошнит от всего. От учёбы, от людей, от экси, от самого себя. Он не хотел иметь дел с этим, а скрыть от Эндрю такое было куда сложнее, чем исчезнувшее ведро мороженного.       Желудок свело, а тошнота поднялась выше по горлу.       Разочарование Эндрю было сегодня на первом месте по шкале невыносимых успехов в личной жизни. Он выжил. Прекрасно. Пережил себя на целых два года. Удивительно. Вот только ни один агент не сказал ему что делать дальше. У него был спорт и все свободное на него время, возможность учиться, целая семья, о которой Нилу и думать было запрещено, у него был Эндрю, готовый принять со всеми проблемами, от которых любой другой давно бы отрёкся. Но Нил понятия не имел как справиться со всем, что так резко на него навалилось. Он не понимал зачем так старательно учится, если у него ничего не выходит, если каждый предмет оборачивается трагедией, а преподаватели недовольны его результатами, к чему эти кряхтения на поле от утра и до ночи, бесконечные сталкивания со стеной и полом в порыве ярости на себя, свою неуклюжесть, свою никчемность, если он не может привести команду к победе. К чему столько возможностей, если попадание в пустые ворота становится непосильной задачей после всего лишь четвёртой тренировки за день. Зачем между ними с Эндрю их «это», если все что получает Миньярд это бесконечное количество проблем и новых травм. Парень не был способен даже просто спокойно жить свою жизнь, продолжая совершать ошибки в таких простых вещах как приём пищи. Кроме всепоглощающей тошноты ничего ему не мешает пойти на кухню и поесть, но это наверняка разбудит Робин, которая тут же раскроет его ложь о том, что он нормально питается, просто вне корпуса. Девушка и без того не верит ему, но если поймает с поличным, то точно позвонит Эндрю. А тот наверняка начнёт за него волноваться или ещё хуже приедет, чтобы поговорить с ним лично. Снова бросит всё ради него, а это плохо скажется на его карьере и отношениях с командой. Эндрю прошел слишком долгий путь к чему-то стоящему, чтобы резко потерять всё из-за глупостей Нила.       Джостен напряг урчащий живот и подавил рвотный позыв. Ему все равно нечего из себя извергать, утром такое уже было. Было бы ложью сказать, что он считает это нормой. Он уже ни один раз думал пойти к Бетси и выложить все карты на стол. Просто сознаться во всём и отдать этот грёбаный контроль, которого у него нет. Но, во-первых, ситуация с Эндрю повторяется, она точно позвонит ему, а во-вторых, это будет значить, что он настолько плох, что ничего не способен сделать сам, настолько, что готов отдать кому-то власть из-за своей ничтожности, готов послать все устои, которые держали его на плаву всё это время. Воздух начинал давить на грудь.       Его телефон издал звук. Эндрю написал ему сообщение. [Эндрю🔪] Позвони, когда перестанешь страдать глупостями.       Глупостями. Нил всегда занимался глупостями, придавая этому слишком много смысла. Хуже всего, что своими стремлениями сделать свою жизнь чуточку лучше перед кончиной он влез в столько чужих жизней, поменял их и теперь не знает, что делать с последствиями.       Он дал Эндрю смысл двигаться, отнял все чем он жил раньше и теперь полностью того подставлял, ведь главным смыслом был сам Нил, Нил, который портил всё своими руками. Джостен знал своё место, но мог точно сказать, что именно он был спусковым крючком Эндрю и это не было их достижением или причиной гордости, это была ещё одна уязвимость, которую он подарил Эндрю не спросив, ещё одна проблема. Нил не мог нормально оставить их из-за своего секундного порыва мыслей, он не мог нормально объяснить даже то, что с ним происходит. Никогда раньше он не чувствовал себя так плохо от хорошей жизни. Ему не нужно было скрываться, бежать, врать, и не смотря на тихое существование его мозг умудрялся загнать его в крайнюю степень отчаяния. Он недостаточно хорош для экси, с каждым матчем совершая больше и больше глупых ошибок, он был недостаточно хорош для своих друзей, которые так старательно поддерживали с ним связь, пока парень молчал, не зная, чего от него ожидают, не зная, что сказать в ответ. Он был недостаточно хорошим для Эндрю, являясь полным эгоистом, требуя слишком много вложений и внимания, требуя всего его времени. Мужчина был достоин своей жизни после стольких страданий, а получил Нила, словно в наказание. Нил даже не был Нилом, он не понимал, как чувствовать себя им, ведь эту личность создали все вокруг него, а теперь рядом не было никого. Парень чувствовал себя потерянным человеком, без имени и статуса, просто телом, нуждающимся в бесконечном питании и сне, слабым телом, которое этого не заслуживает. Нил не знал, как стать достаточным.       Он всегда был хорошим лжецом, умело обводил людей вокруг носа и исчезал, это было единственным способом выжить. Пока он не встретил Эндрю, который без труда распознал его ложь. Был ли он готов к тому, что будет в одной тарелке с лжецом? Насколько понимал, что это поезд в один конец и всё будет идти ровно, пока Нила снова не перекликнет и тот всё не бросит, что не обманет. Джостену ничего не стоило бросить все обещания и пропасть, разбить все окружающие его жизни в дребезги и попытаться забыть. Другое дело, что Нил никогда не сможет так поступить, но думал ли об этом Эндрю? Думает ли он об этом сейчас, редко звоня и не беря трубки, звуча равнодушнее чем раньше? Возможно, уже давно нужно было прекращать разрушать себя из-за Нила? Навязчивая мысль о том, что он больше не является тем парнем что был раньше, к которому все привыкли, что он меняется, что он перестаёт быть прежним Нилом и оттого теряет эту недолгую счастливую жизнь, пропускает её сквозь пальцы, отчаянно хватаясь как за воду, перекрывала доступ в лёгкие. Чувство панических атак снова стало родным, за несколько месяцев. Раньше он не до конца понимал, что значит этот одинокий страх, злость и уязвимость, он принимал это как данное, силясь убежать от этого чувства, перегнать его. Эндрю научил его останавливаться, прислушиваться к себе, помогать своему организму. Но он не научил его справляться самостоятельно. Мысль о том, что есть человек, который добровольно согласился решать все его проблемы сделала Нила слабым, потому что теперь он ничего не мог сделать и это бездействие давило морально. Он не хотел быть зависимым, не хотел делиться всем тем, что в нём копилось, но представить, что Эндрю и вовсе исчезнет из его жизни было невыносимым.       Джостену не хватало его нарочито спокойного голоса, в котором бурлило недовольство, беспокойство или гнев. Не хватало маски безразличия, через которую прорывались искренние чувства, которые тот так боялся показывать. Сейчас Миньярд скорее всего был бы зол на него. Меньше всего Нилу хотелось, чтобы на него злился Эндрю, он и без того знает, что паршиво справляется, даже с двойным обещанием что скажет если вдруг что-то случится. Странное желание пропасть прямо сейчас, исчезнуть и никогда больше не возвращаться, избавив всех раз от проблемы в виде своего существовании, казалось было тем самым чем-то. Новое имя, город, страна, что угодно лишь бы скрыться.       Какое-то внутреннее сопротивление не позволяло ему этого сделать, как и открыть глаза, потому что внешний мир сейчас был врагом, всё было врагом, пока он снова пытался научиться дышать на этом подоконнике, на котором не хватало самого Эндрю, сигареты Эндрю, вещей Эндрю, Эндрю, Эндрю. - Нил? - Хорошо, это была Робин. Он точно слышит внешний мир, а значит его хандра не более чем больные игры мозга. Ничего хорошего в этом на самом деле не было, но, если бы он остался в одиночестве ещё немного это просто убило бы его. - Тебя снова тошнит? - Она знала, что ему нездоровится. Хорошо. Плохо. - Я подойду к тебе? Нет, не надо.       Нил покачал головой, отчего боль запульсировала в висках, но шагов действительно не было слышно. Не нужно было сейчас его трогать, не руками. Чужой голос отвлёк его от вибрирующих мыслей и зуд под кожей уменьшился. Ему нужно сказать. Эндрю все рано узнает и возможно решит расстаться с Нилом, раз у того нет смелости признать, что все настолько ужасно насколько возможно, прямо здесь и сейчас. Что его недо парень, которого он и признавать не особо хочет, снова нуждается в помощи. Нил не сможет позвонить ему, не сейчас, он даже не уверен, что скажет хоть слово. - Ро, - у него не было достаточно воздуха чтобы прокашляться и говорить менее хрипло, само его тело сопротивлялось и это только пугало. Горло сдавливало от одной мысли, чтобы признаться сейчас во всём, чтобы поставить точку между ними именно сейчас. Он не может, это было страшно и отчаянно, словно только этим звонком решается его будущее, хотя если дело касалось Миньярда, то так оно и было. Возможно именно сейчас тот примет правильное решение избавиться от балласта и Нилу будет не так сложно совершать очередную глупость. Один телефонный звонок и всё это закончиться. - Ро, - он слаб, он больше не может этого отрицать, не может сходить с ума в одиночку и полном неведении, - позвони Эндрю.

***

      Эндрю сидел на одном конце длинного дивана в комнате отдыха. Их команду зачем-то вызвал тренер и сам же задерживался. Некоторые мужчины ушли покурить, кто-то дремал после долгого перелёта, некоторые общались с семьёй. Эндрю уже выкурил половину пачки перед вылетом утром, после разговора с Джостеном, который зачем-то вспомнил про этот дурацкий праздник. Знал же, что Миньярд его не любит, но всё равно решил вставить свои пять копеек. Так к тому же по-быстрому отключился, ссылаясь на матч. Обиделся? Нил знает, что Эндрю на него не злится, а сам Эндрю понимает, что парень не хотел его задеть. Осадок остался на весь день, но Эндрю больше не хотел курить, а нервный перелёт мешал уснуть. Он устроился с книгой, подаренной Ники на диван, и попытался сосредоточиться. Сегодня это получалось особо плохо.       В одном зале толпилось сразу несколько команд, одной из которых была команда Кевина, в которую Дей его агрессивно заманивал. Всего лишь сборная США, конечно, попасть туда как нечего делать. Даже при условии, что у Эндрю были некоторые преимущества в виде хорошей игры, рассчитывать на такой высокий ранг было глупо, особенно когда не было никакого стимула.       Второй вратарь сборной занял другую половину дивана также с книгой, не особо обращая на него внимания. В последнее время на дружеских матчах он подозрительно крутился рядом с Миньярдом, но редко говорил и тем более не пытался его коснуться, что Эндрю уважал, а потому позволял составлять себе молчаливую компанию. Спустя столько лет было непривычно играть в полной команде, где на каждого игрока найдётся замена, иногда и не одна. Слишком большое количество людей, которое его не интересовало. Блондин запомнил самое главное - имена, номера и статистику, остальное его не волновало и секретничать он ни с кем не собирался. За все четыре месяца только этот странный парень, Чендлер и капитан Чак пытались с ним взаимодействовать. То, что оба состояли в другой команде и опасались его было весьма иронично, однако никто не мог отрицать что при должном желании Эндрю вполне полезен на воротах. Оба они были похожи на Бойда, только Чендлер был его тихой дружелюбной копией, он иногда приносил на одну кружку кофе больше, чем просили и был не против узнать сколько сахара надо Эндрю, отшучиваясь от остальных, если те с осуждением смотрели на блондина. Чак же был более шустрым и говорливым, но стоило Миньярду по игнорировать того пару дней, как он оставил свою затею. Вернее, он здоровался с Эндрю, спрашивал, как у него дела и тут же интересовался как прошёл его день накануне, а затем, не ожидая ответа, отвечал, что это круто и исчезал из поля зрения. Эндрю задумывался о том, чтобы как-нибудь ему ответить, может ещё через парочку месяцев, а может пока не окажется в сборной.       Сейчас у Эндрю не было хорошего настроения чтобы обменяться с ним парой фраз, поэтому он сделал своё привычное не трогай-убью лицо и Чендлер без лишних взглядов отодвинулся ближе к краю, полностью погружаюсь в книгу. Миньярд за последующие пол часа ни разу не перевернул страницу, периодически заглядывая в телефон. На душе было не спокойно. - Тот парень из твоих лисов здорово приложился сегодня. Не узнавал, как он? - Чендлер продолжал чтение. - Они не мои лисы, - Эндрю проигнорировал скептичный взгляд со стороны на его одежду.       Тот парень. Тем парнем был Нил. В отеле крутили спортивный канал и Эндрю чувствовал облегчение, когда его традиция не была нарушена. Вот только совсем не радовал Джостен. Он мотался по всему полю словно марионетка, необдуманно бросаясь из стороны в сторону, словно отключался от игры каждые три секунды и судорожно пытался вспомнить все тактики и техники и применить их разом. Его пальцы вместе с клюшкой вибрировали, а тело рвалось впереди мозга, не успевая получить сигнал действия, казалось, что тот мог легко запутаться в своих ногах, но остаться в воздухе на одном только остром азарте, который его убивал. Всё тело нападающего кричало, в то время как его рот был слишком долго закрыт, он не огрызался на сокомандников, не вступал в перепалки с другими игроками и судьёй, но Эндрю это не радовало. Нил не был тихим, не был сосредоточенным, он был бурей, с неоправданным количеством желания жить и побеждать. А сейчас огонь уступил место пустоте, которая его разъедала и Эндрю это видел. Видел, как отчаянно сбивалась его грудь, как стремительны были броски, как резки передачи и с каким остервенением тот бросался на любой риск, жертвуя целостностью своего тела.       Эндрю ни в коем случае не разочаровывался в нём как в игроке, ему по-прежнему было наплевать на экси как на ответственный и важный вид спорта в его жизни, скорее он беспокоился о Ниле, потому что такие непонятные телодвижения стоили тому головы. Спасибо что на этот раз, когда к нему прорвался какой-то дуболом, на парне был шлем и его впечатало в ограду не его тупой рыжей макушкой. Видя этот момент по маленькому экрану, Эндрю буквально слышал хруст пластика и чудом заставил себе дышать. Столько нервов из-за одного маленького беглеца, который, судя по всему, начинал сдавать. Вишенкой на этом болезненном торте стала лодыжка нападающего, когда тот споткнулся о ноги другого игрока и упал на свою же клюшку. Когда Нил не поднялся спустя минуту, сердце Эндрю сделало такой кульбит, что крови было тяжело циркулировать нормально, казалось, все его тело побледнело. В ту же секунду его охватил не только надоедливый страх за рыжую задницу, которая выбрала страдать в одиночестве, но и злость на Ваймака. Какого хрена он не следит за ним? Почему не остановит этот кружок очумелой жертвенности? Он обещал Эндрю, перед самым отъездом обещал, что будет за ним следить. И что теперь?       Нил, по причине непонятно чего пытается приблизить свою кончину посредствам своей и не только клюшки, не упуская ни единого шанса во что-нибудь врезаться или упасть. Неудачи всегда колыхали в нём злобу, это бросало ему вызов, обеспечивая сил на дополнительную игру, если это потребуется, он начинал работать усерднее, пока не услышит победный клич и не стянет шлем со своего потного красного лица, с этих мокрых кудрей, которые падают на такую безобразную и сверкающую улыбку. В этой игре не было места победе.       Нил падал и сталкивался, а после злился, вот только эта злость поглощала его, он терялся в ней и все силы уходили на борьбу с собой на этом чертовом поле, словно он пытался перегнать самого себя, не заботясь о последствиях. Всегда так неразумно и разрешительно. Сегодня особенно, вот почему их проигрыш не стал для Эндрю сюрпризом.       Нил встал после травмы покачиваясь, а лицо ничего не выражало. Робин тут же оттащила его на трибуны, откуда обратно не допустил уже Ваймак. Нил не стал противоречить, просто уставившись перед собой.       Но Нил никогда не был тихим просто так. В его голове всегда происходило отчаянное дерьмо, затягивающее глубже с каждым оборотом, с каждой попыткой выбраться. Словно зыбучие пески, оно отбирало силы и не приносило положительного результата кроме печального исхода.       Лисы проиграли и Эндрю уже знал кто будет себя в этом винить. Миньярду наизусть были известны недовольные морщины, что криво растягивали бледные шрамы на лице, ломкие ногти, что едва выходили за подушечки пальцев, сильно вжимаясь в здоровую кожу на предплечьях или ногах, принося тупую боль, дрожь, поселившаяся глубоко внутри, подначивая злость и обиду в первую очередь на себя. Всё это не было новым или незнакомым блондину, но каждая такая деталь от и до была тревожным звоночком, который упустили ещё несколько дней назад. Тем звоночком, который не заметил Эндрю. Он хотел ему позвонить, хотел накричать за его безалаберность к себе, за то, что он снова слишком много на себя берёт, но почему-то был уверен, что парень не возьмёт трубку. Это утреннее недоразумение всё портило, как и задерживающийся тренер, и надоедливая команда, и этот глупый трясущийся самолёт. - Нет, - коротко ответил Эндрю после паузы и попытался понять, что вообще за книгу он читает. - О, - вратарь ненадолго отвлекся от своего чтения, но быстро убрал взгляд. - Это вроде Нил Джостен? История у паренька так себе, зато статистика огонь. Вы вроде неплохо ладили в студенчестве? - Нет. - Эндрю снова проверил телефон. - Ладно-ладно, понял - отстал.       Чендлер перевернул страницу, но на его телефон пришло сообщение, а затем ещё одно. И ещё. Мужчина отложил книгу и усмехнулся. - Не знаю, как они это делают, - посмеявшись ещё немного он показал экран Эндрю. Тот с каменным лицом прочитал два почти одинаковых сообщения, где у вратаря спрашивали сколько он сегодня спал. - Они бывают такими надоедливыми. - Чендлер открыл телефон и стал что-то записывать. - Беспокоятся, - холодно заметил Эндрю. - Конечно, я знаю, - мужчина ухмыльнулся немного с грустью. - Я всегда отвечаю маме, стараюсь придумать правдивую ложь о своём здоровье, чтобы сильно не беспокоилась. Сам понимаешь, мама, - мужчина выделил это слово с особой любовью, и если Миньярд мог это почувствовать, то уж точно не понять. Посмотрев на Эндрю, мужчина стушевался. - Ну я имею в виду те, у кого есть мать понимают. Но когда моя невеста начинает вторить ей - это просто кошмар.       Эндрю пожал плечами. За него почти никто не беспокоится. Ники время от времени среди прочей ерунды пишет, что скучает и желает удачи на играх. Аарон почти не пишет, но зато много чего говорит на их сессиях. Ваймак поздравляет с победами, Нил… Нил часто говорит, что гордится им по поводу и без, сложно оценить, когда и за что, поэтому Эндрю просто принимает на веру все эти признания и похвалу, сильнее ненавидя как они влияют на него, как заставляют снова хотеть. Хотеть быть лучше, больше, полезнее, видя, как это распаляет парня, как тот за него радуется.       Нет, он не будет сравнивать Нила с невесткой. Тем более он не будет сравнивать с невесткой себя. - Я понимаю, что она любит меня и хочет как лучше, но у всех бывают дерьмовые дни, ты то знаешь. Иногда мне просто хочется, чтобы она рассказала какой дурацкий сериал посмотрела или что они с подругами обсуждали за маникюром. Хочу рассказать какой занозой бывает Кевин и как ты меня раздражаешь. - Эндрю глянул на мужчину, но тот светло улыбался. - Ты тот ещё чудик, Миньярд, но я уверен, что мы подружимся, когда ты перейдёшь к нам, - он подмигнул и Эндрю почувствовал себя странно, когда что-то рядом с желудком ёкнуло. Наверное, стоило начинать задумываться о плановом осмотре у врача.       Его вроде только что обозвали, но было что-то приятно теплое в словах Чендлера, что-то с чем хотелось согласиться, что-то чего хотелось дождаться, во что хотелось верить и это было жестоко пугающе, после стольких лет уединения. Если очередным непрошеным подарком от Джостена было приобретение друзей, он точно его прибьёт. - Просто было бы не плохо узнать, как у нас дела пока мы так далеко друг от друга и скучаем. Удушающая забота - это не то, что бы мне хотелось получать от неё спустя почти три дня молчания. - Мужчина взъерошил волосы на макушке и зевнул. - Но я всё равно отвечу, что не спал, получу нагоняй и пошлю ей смайлик сердечка, потому что люблю. - Спасибо за твою увлекательную историю, - Эндрю показательно вернулся к книге. - Мы точно подружимся, засранец. - Чендлер последовал его примеру, но сам Эндрю задумался над словами будущего-возможно-крайне мало вероятно-почти недостижимо-но с малой процентной вероятностью-в несуществующей другой Вселенной мерзкого друга.       Был ли контроль Эндрю удушающим для Нила? Чувствовал ли он себя под прицелом с ним? Если так, то само по себе обещание, которое блондин дал себе после Балтимора - обезопасить Нила, обеспечить ему здоровую радостную жизнь под своей защитой, было им нарушено. Это не было каким-то глупым чувством влюбленности, о котором твердил Ники, всё чего желал Эндрю это наконец нормальной жизни для парня после стольких лишений и травм, и не важно почему это вдруг встало для него на первое место. Он слишком сильно въелся в усталый мозг Миньярда, сразу после таблеток, этот маленький ублюдок воспользовался его положением вот и всё. Он просто был надоедливой глистой, от которой уже не избавиться, паразитом, что поглощает его. Блондин не питал к нему никаких обманных чувств и никак их не называл, это не было важным до сих пор, почему должно становиться? Потому что сердце стало биться сильнее и чаще? Он уже решил, что пойдёт к врачу. Потому что он стал чаще волноваться? Больше чувствовать? Думать о всякой неважной ерунде, что вытягивает все силы, но оставляет приятный осадок? Это вопрос к Би, вот и всё. Все эти тёплые подрагивания, желанные касания, нетерпеливые поцелуи и долгие ожидания, что томили его перед встречей, что мешали отступить от горячего и пышущего энергией тела напротив, убрать руки с трепещущего тела были обманом, это просто въедливая ложь, что заполонила его разум и не хотела отпускать, то, с чем Эндрю беспрекословно согласился существовать до конца своих дней во благо всего человечества и в первую очередь Нила. И не потому, что он о нём заботится… Просто ему тревожно.       И по этой же причине пожизненного терпения и смирения со всем заскоками парня, Эндрю никогда по-настоящему не злился на Нила, он скорее раздражался на ситуации, в которых он оказывался. Злился на его родителей, на его детство, на то, что он был вынужден жить столько лет в бегах, на то, что теперь из-за этого страдает и сам этого не понимает. Для Эндрю было некоторой дикостью не осознавать свои ментальные проблемы. Сам он отлично понимал, что далеко не в порядке, что он не может не просто доверять людям, он не в состоянии открыться даже самим близким, тем, кто безгранично ему предан, он не может позволить кому-то себя коснуться, не может расслабиться, не может перестать чувствовать себя пойманным в ловушку. Пусть после снятия с таблеток многое его самообладание над разумом вернулось, но победить устоявшиеся правила в голове было трудно, даже рядом с Нилом, который никогда не причинит ему боли, было трудно расслабиться, трудно спокойно вздохнуть, хотя и получалось. Миньярд ненавидел то, каким уязвимым он становился с Джостеном, насколько его разум притуплялся и тонул в непонятно откуда взявшемся адреналине и дофамине.       Сейчас он задумывался о том, что будет дальше, ведь раньше его это не сильно интересовало.       Провести несколько лет играя в стикбол - было лучшим решением для его братьев. Если бы Ники не забрал их с Аароном или бы не вмешался в тот подходящий момент было бы сложно судить о каком-либо будущем для них двоих. Ники мог спокойно уехать в Германию к Эрику, уж тот бы его пристроил куда-нибудь, самому Эндрю было плевать чем заниматься по жизни, потому что ничто не было настолько важным, чтобы заинтересовать его, но Аарону нужно было на что-то переключиться после снятия с наркоты и смерти Тильды, университет звучал подходяще. Пробыть ещё пару лет в тюрьме с иными ограничениями и сокамерниками поспокойнее и ловить мячики? Если это сделает Аарона счастливее, то почему нет? Эндрю любил ставить вызовы, он получал долю безумного удовольствия пропуская то количества мячей, которое ему говорили, получая в добавок приятный бонус в виде хорошего алкоголя.       А потом появился интерес в виде переломанного Кевина Дея и их сделки, неудачных отношений брата, жарких склок в команде о нём самом и его бесполезности. Но после интерес переключился на горячего бегунка и это не должно было стать проблемой, потому что Эндрю часто обращает внимание на красивых мужчин, а если они ещё и спортсмены, то у блондина просто нет шансов. Кто мог предугадать, что вся эта карусель настолько разгонится, что, даже оказавшись без таблеток в организме разум найдет в парне что-то настолько притягательное, что зацепит его настолько сильно, что судьба прожить с ним ещё десяток лет бок о бок, как в студенчестве, звучит слишком заманчиво. Пусть всё что он обрёл было благодаря Нилу, этот парень был сущей загадкой и проблемой, вряд ли жизнь с ним хоть когда-то может стать скучной, ведь именно скука то, с чем Миньярд боролся долго и упорно.       Это могло быть хорошей шуткой, ха-ха Эндрю, очень смешно. Но его корзины на сайтах недвижимости пополнялись, как и контакты некоторых дизайнеров. Секундное увлечение, которое ему посоветовала развить Би переросло в то, что общий дом, который с ним может разделить чертов Джостен был не просто запрещённой мечтой, а что ни на есть самым близким событием. Это жутко нервировало и не давало уснуть, перекручивало желудок и отражалось башенным ритмом в грудной клетке. Нечто подобное он ощущал, приближаясь к самолётам, но сраная гордость не позволяла признать это чувство страхом.       Возможно, несвойственная ему склонность к грустным размышлениям была вызвана долгим воздержанием? Абсолютная чепуха, что-что, а отсутствие сексуального контакта не было никакой проблемой после встречи с Нилом, вернее после их первого чего-то. Эндрю было достаточно неловких касаний или настойчивых поцелуев, чтобы утолить востребованность не только в интимном плане, но и в каком-то смысле в тактильном голоде, при мысли о котором все внутренности содрогались в болезненном припадке. Ему хотелось больше чужих касаний на своём теле, не просто чьих угодно, а конкретно Нила. Ему хотелось увидеть его, потрогать, если бы он плохо знал сам себя, сказал бы что не против объятий, но руки холодели при мысли о тесном контакте прямо сейчас. Увидеть, было бы не плохо просто увидеть и поговорить с ним. Возможно просто поговорить действительно было лучше, хотя нотка беспокоящегося гнева никуда не делась.       Когда Миньярд хотел было отправить книгу на стол и узнать сколько им ещё нужно ждать, зазвонил его телефон. На экране высветилось имя Нила со значком кролика. Глаза Эндрю закатились и мысленно сетуя на услужливую суку судьбу он снял трубку. Послышались тихие копошения и неразборчивый короткий шепот. - Привет, Дрю.       Тихо, почти шепотом, надламывающимся и нуждающемся в чём-то, что Эндрю только что пытался отрицать.

***

      По ту сторону воцарилось молчание, словно Эндрю не знал кто ему позвонил или поспешил взять трубку и теперь был уверен, что не хочет отвечать. Оба варианта были ужасными, но один из них слышать Нилу сейчас не хотелось.       Робин стояла рядом, пока парень не поднял на неё почему-то щиплющиеся и горящие глаза, кивнув в сторону спальни. Даже темная комната была слишком яркой, а длинные тени враждебными.       Нил не видел чужого лица, не имея возможности прочитать его эмоции, а затяжная тишина после приветствия только наэлектризовывала воздух, что с трудом пробирался в лёгкие. Когда его вздохи громко деформировались в датчике телефона, Нил резко перестал дышать, надеясь, что Эндрю не успел этого заметить.       Глупо. Глупо. Глупо. Эндрю всегда и всё замечал. - Как твои дела, наркоман?       Как легко и просто обычные слова вылетали из его рта, словно не было утреннего конфликта, словно не было этих четырёх месяцев, словно Нил все тот же Нил и всё как раньше.       Джостен слышал притворство, Эндрю знал, что ему что-то недоговаривают и он ненавидел это. Как и самого Нила. Возможно, он действительно ненавидел его, а парень сам придумал себе скрытые смыслы? Но были ночи на крыше, были ночи в Колумбии, были ночи в одной постели в общежитии и всё это просто не могло быть одной огромной ложью. Не от Эндрю. - Я устал. - Оттенки полуправды, когда-то столь любимые, снова дали о себе знать. Его сразу раскусят, заставят за это отвечать и последствия будут необъемлемыми, но это больше, что он мог выдавить из себя, не утонув полностью. - Ты не спишь. - Очевидно. Как и ты.       Вот так. Разговоры ни о чём и размышления ведущие в никуда. Это может помочь вернуться к чему-то простому и обыденному, не прибегая к крайним мерам. Даже если этот разговор окончится быстро и жёстко, ему будет что вспомнить несколько мучительно долгих лет после. После очередного побега от очередного себя. - У нас ещё вечер, а не предутренний рассвет. Очередная нудятина от тренеров, которые опаздывают и слишком энергичный Кевин. Это тянется.       Нил понимал это слово. Тянется, как резинка, бесконечно долго и каждую секунду ожидаешь, когда же она наконец лопнет, когда наступит эта резкая и жуткая боль, она сильна в своей неожиданности, в своей неопределённости.       Эндрю продолжал что-то говорить, размеренно и почти без эмоций, кроме тех, что выражали бы крайнее раздражение, на них блондин делал паузу. Нил боролся с собой. Он поглощал каждое тонкое изменение интонации, запоминал томный тембр, лёгкую небрежность, будто Эндрю был великим болтуном. Очередная маскировочная ложь, потому что Эндрю ненавидел болтать. Он наверняка делал это для Нила, вот только эти желанные минуты только их единения теперь были его личной пыточной. Они длились медленно и были медовыми на вкус, настолько приторно сладкими и приятными, что тошнота должна была его отрезвить, выбить всю ту почву, что и сама с трудом оставалась на месте. Это не мог быть простой разговор, его что-то пугало, что-то таилось за углом и не позволяло выпустить пар. Миньярд ничего не говорил о нём, о Ниле. Он рассказывал о своём дне и противных игроках, о том, как презирает летающие мячи и плетённые клюшки и ни слова о нём. Словно мягко обходил тему, очерчивая границы, готовясь их преступить. Это пугало, это завораживало и Нил просто не мог сдвинуться с места, ожидая, когда его съедят.       Внутри клокотала злоба, оттого что о нём молчат, что его избегают. Эта чёртова нужность, которой так не хватало последние дни. Нил хотел исчезнуть лишь бы не создавать проблем, но не хотел оставаться одному, он хотел, чтобы о нём забыли и непременно помнили, чтобы его не жалели, но обратили внимание насколько всё плохо, чтобы не ругали, но хоть как-то показали чёртову заботу. Нил не хочет заботы, он её не знает, он не умеет её принимать, но так чертовски нуждается в чём-то большем сейчас, что глаза начинали плавится.       Он жаждал чтобы Эндрю злился на него, проклинал, ненавидел, хоть что-то кроме спокойного равнодушия, медленно убивающего любую надежду. Любое проявление чего-то живого, только бы оно достало его из этой ужасной тьмы, куда Нил проваливался всё глубже и глубже. Пусть он заботится как умеет с оберегает со всей свойственной грубостью. Нил был жалок в желании стать нужным, в желании чтобы его заметили.       Эндрю уже закончил и несколько раз позвал по имени, но слова застыли в горле. Даже звук не мог проскочить, как бы сильно Нил его не выдавливал из себя. Казалось, вместо него хочет прорваться что-то другое, надрывное, дрожащие, хриплое. - Я… я, - Я нуждаюсь в помощи, я не справляюсь, я потерялся, я боюсь. Ничего из этого не хотело быть услышанным. - Ты не обязан ничего объяснять, если не хочешь или не можешь. Тем более мне. Подумай немного о себе.       Нет. Он не поэтому молчал. Хотелось в голос закричать что он скучает, что он ненавидит ругаться с Эндрю и хочет всё ему рассказать, но он просто не может. Да Нил все это время только и делает что думает о себе. О жалости к себе, он устал от себя. - Это всё? - Что всё, Нил? Будь конкретнее.       Он бы с удовольствием пустился в объяснения, но не сегодня. «Тем более не мне» звучало как прощание между строк. - То, что между нами? Это… всё? - Что, между нами?       Возможно, они разучились понимать друг друга? Без слов и эмоций, тихое молчание всегда было их разговором и участниками были оба. Что-то сломалось между ними, возможно сам Нил. - Нил. Поговори со мной.       Если бы он только мог. Мог высказать всю боль и обиду, которые пожирали его. Мог задать решающий вопрос без страха. - Я сказал тебе остаться, разве нет? - Эндрю говорил громче, в нём тоже была надрывность. - Разве я прогонял тебя после этого? Заставлял сомневаться? Нил, ты сомневаешься?       Нил сомневался во всём своём существовании. - Ты разрешил остаться Нилу Джостену, а я больше не уверен кто я. Я не знаю, что я такое и зачем вообще… зачем это. - Предложение закончили протяжные хрипы. - Абраму. Я разрешил остаться Нилу АБРАМУ Джостену. Настоящему мальчику, потерявшему контроль. Снова хочешь сбежать, маленький кролик? - Очень, - прошипел Нил. Вот она, правда, её острый осколок. Только услышь её, только пойми. Эндрю должен был понять его, как всегда делал, всегда видел корень. - Почему ты не позвонил мне?       Потому что сложно, потому что жалко, потому что… нельзя. - Нил. Ты мне… - Доверяю! - Был гром, была вспышка, скоро пойдёт дождь. - Доверяю, доверяю, доверяю, - словно мантру повторял парень. - Больше чем себе доверяю, я вообще ничему не могу сейчас довериться. Я не понимаю кто я и зачем всё это делаю. Не понимаю зачем нужен. Я тебе… ты со мной…       Воздух, что должен был быть вдохом задрожал у самого рта и втянулся так отчаянно, но больше не выходил. Грудная клетка трепетала, а слова вместе с тошнотой застряли в горле образовав такой ком, от которого казалось невозможно избавиться. - Ты запутался.       Он запутался. - И вместо того, чтобы развязать небольшой узел, стал дергаться и метаться, затягивая его туже и добавляя проблем.       Проблема. Нил проблема. - Сколько раз повторять, что чтобы не происходило, ты говоришь об этом мне, Нил? Нил, ответь.       Это был приказ, добровольный, но Нил ни за что не пренебрежёт им сейчас. Он может просто вывалить это и тогда уже нечего будет бояться перед концом. - Нил, был ли я здесь, если бы, - его постигла короткая пауза, - если бы ты действительно ничего не значил?       Эндрю не делал того, чего не хотел.       Проглотив ком, что вернулся с двойной силой, Нил открыл рот и оттуда вырвалось что-то громкое и безобразное. - Меня постоянно тошнит, буквально от всего и всех, я не могу есть, - придыхание усилилось, - я не могу уснуть, потому… потому что всё давит. Эти стены, вещи… это всё твоё, поним-маешь? Я не могу ничего найти своего, словно и не живу здесь. Словно… вообще не живу.       Пугающие стены стали размытыми, и парень сильно сощурил глаза, пытаясь вернуть им концентрацию. По щекам что-то потекло. Первым позывом было взглянуть в зеркало, потому что это должно быть чья-то кровь, его ранили, он ранен. Рука панически метнулась к лицу, к щекам, которые горели, сбившееся дыхание перешло в бульканье и что-то снова вырвалось. Рыдание. Этим звуком, этим комком было рыдание, которые Нил больше не мог держать в себе. А влага была слезами.       Крупицы воздуха проникающий в лёгкие остановились, когда ужасающее осознание нахлынуло. Он плачет. Ему нельзя плакать, запрещено, никто не должен этого видеть. Это ужасно, он всех подводит, это опасно. Его руки крупно тряслись, на одну без остановки падала вода, а другая сжимала телефон уже на коленях.       Нил тут же принялся тереть лицо, только бы остановить это, прекратить, чтобы никто не видел. - Дрю… оно не ос-станавливается. - Громкие резкие выдохи больше не были тихими, ничто в нём не было тихим, он всем мешал.       Когда ответа не последовало, Джостен быстро поднял телефон к уху, боясь, что трубку положили. Его нельзя было простить за то, что происходит, но если его бросят сейчас, если Эндрю… - Абрам, ты слышишь меня? Не смей убирать этот чёртов телефон от своего уха, пока я не выслал к тебе тренера или ещё кого, понял? - Мне… мне страшно. Тебя тут больше нет. Никого нет. И меня нет. Всё напрасно, я ни-ничего не могу. - Всхлип. - Я правда пытаюсь, изо всех сил, но это… оно всё, всё не получается. - Всхлип. - Это… мать убила бы меня.       Не просто убила, а сначала оттаскала бы так, что смерть была бы его первым желанием. - И Кев-вин бы был зол. И ты… это. - Ты не Кевин, - Нил хотел вздохнуть, но разразился захлёбывающимся кашлем, - а твоя сука-мать давно мертва. Ты - Нил Джостен, и если ты будешь держать в себе свои дурацкие заскоки и страхи ещё больше, то просто лопнешь. Ни один человек, которого я знаю, не пытается тащить на себе все проблемы этого мира с большей отдачей. - Т-ты. Ты всегда берёшь все на себя, постоянно держишься за меня, словно… оно чего-то стоит. - Если бы ты был просто очередным безнадёжным случаем, я бы не тратил своих сил на пустой удар клюшкой. - Нил горько усмехнулся, чувствуя, как из его носа тоже что-то течёт. - Ты плачешь и это нормально. То, что ты способен на слёзы уже говорит о чём-то живом в тебе, ты хотя бы способен на это. И я лично разрешаю тебе плакать, слышишь? Нил продолжал всхлипывать в тишине, пока никто не решался сказать что-либо ещё. Его руки обессилено упали на колени, пока Эндрю на громкой связи мерно дышал. Мужчина не ругался, он не отчитывал Нила, позволив полностью утонуть в той жалости к себе, которую он ненавидел. Возможно, это и значило отпустить себя, позволить выдохнуть, чтобы не рвалось наружу. Но Нил не смог бы сделать это сам, ему нужен был хоть какой-то намёк на Эндрю в этот момент, который одобрит его, который поддержит, который поймёт. То, что надломилось в Ниле было важным, напряжённая струна лопнула и собрать обратно её было уже нельзя, она сделала больно. Эндрю своим тихим вмешательством принёс новую и отдал во власть Нила, теперь он может поставить внутри себя новый чистый элемент, который будет хорошо служить взамен старому, наводить порядок в работе организма. Он будет приживаться с дискомфортом, но вскоре его наличие станет привычным. Может так медленно, по детали за раз, с дикой болью и огненными слезами он сможет когда-нибудь быть в порядке.       У Эндрю на фоне что-то затрещало, появились новые голоса и громкий топот. Минута единения, что так долго ждала своего часа начала пропадать. - Тебе пора, - Нил всхлипнул и втянул сопли, начиная ощущать неприятное натяжение на лице. Истерика отпускала. - Я… думаю смогу прийти в себя. Мне нужно время. - Никто и не говорил обратного, идиот. - Шум отдалился. - теперь ты один раз меня выслушаешь и сделаешь то, что я скажу. Ясно?       Нил закивал головой, чувствуя сильную измотанность, которая скорее всего не позволит ему заснуть. - Сейчас ты приведёшь себя в порядок, оденешься теплее и сделаешь себе горячий чай, потому что твоё горло сильно напряглось. Потом ты ляжешь в кровать и дашь себе отдохнуть, пока я не приеду за тобой. А потом мы поедем в Колумбию, и ты будешь там спать столько, сколько я посчитаю нужным, ясно?       Нил мог придумать что делать с одеждой, потому что его организм выдохся от физических нагрузок, отсутствия отдыха и питания. Ему становилось дико холодно после затяжной истерики. Чайник был в шаговой доступности, пусть Нил и не думал, что быстро до него доберётся. Страх разбудить Робин ушёл, потому что девушка точно не спала и ждала, когда Нил подаст какие-либо признаки активности. Он мог даже попробовать лечь в кровать, хотя был уверен, что тревога не даст ему заснуть, зная это, Эндрю не заставлял его спать, лишь набраться немного сил, дать телу разгрузку хотя бы физически.       Заставил замолкнуть план действия голкипера, который только что решил уйти с важного командного собрания, и пропустить завтрашнюю игру, чтобы, сойдя с самолёта снова на него войти и проделать путь через два часовых пояса из Денвера в Южную Каролину. - Ты не полетишь сюда сейчас, - Нил старался придать им своему голосу твёрдости. Получалось плохо. - ты только после перелёта, у вас завтра игра. Ты не можешь. - О, я могу. И, кажется, я сказал, чтобы ты молча слушал меня и делал. - Дрю, ты не должен… - Не должен что? - Перебил его мужчина. - Не должен бросив всё мчаться к тебе, потому что ты всего лишь готов сорваться с места в лихорадочном состоянии из-за маячащих мыслей в голове? У твоих многочисленных травм зимний юбилей и они доканывают тебя. Ты попытался справиться сам и что вышло? - Эндрю остановился, потому что его шаги стихли, и раздражённо вздохнул. Нил молчал, потому что не мог спорить и не хотел подтверждать свой провал. - Нет ничего удивительного или плохого в том, что ты не справился сам. - Попробовал Миньярд ещё раз. - Я не психолог, но тебе надо передохнуть, и ты не можешь обеспечить себе этого сам. Вот почему я могу позволить себе пропустить очередное собрание, на котором будет вся остальная команда, включая надоедливого Кевина, и вот почему я плевать хотел на дружескую, ни на что не влияющую игру. Всё что тебе нужно сделать это лечь и дождаться меня. Несколько часов и я буду рядом. Помочь тебе, да или нет?       Нил не хотел отвлекать, не хотел быть проблемой, которую нужно решить. Но Эндрю не говорил, что он хочет разобраться с ним, он не хотел разгадать его как в самом начале, но хотел помочь. Помогать это хорошо, друзья должны помогать друг другу. Многие называли Нила другом и Нил помогал им, считая это своим долгом, получая приятный бонус в виде счастья на других лицах. Эндрю ему явно не друг, но может, лишь может быль он тоже хочет сделать Нила чуть счастливее, потому что их «это» большее чем он отрицает. - Да. Да, хорошо.       Эндрю кому-то сказал, что уходит, а потом хлопнула дверь автомобиля. Нил сидел, прислушиваясь к разным шорохам вместо своих мыслей. - Ты оделся?       Нет. Нет, он завис. Ему надо подняться, отлипнуть от холодного подоконника было трудно, потому что, потеряв опору голова закружилась, а затёкшие ноги подкосились. Телефон полетел на пол и Робин выскочила из комнаты. - Нил? - она была обеспокоена.       Джостен тут же попытался подняться, поднимая телефон. Который всё ещё был на громкой. Он сказал Эндрю что с ним всё в порядке и тот услышал девушку. - Привет Эндрю. -Ро, он не убился? - Видимо его заверениям никто не поверил. Но Нил так устал, он уже признал свою беспомощность на сегодня и ближайшие несколько дней. В животе все замерзало, стоило подумать о том, что его контроль забрали, что за ним будут следить, что ему будут указывать. Он успокаивал себя лишь тем, что это Эндрю, который не хочет сделать ему плохо. - Нет. Только телефон выпал, всё хорошо. - Помня об установленных границах девушка не касалась Нила, но обеспокоено разглядывала наверняка заплывшее лицо. - Сделай ему чай. Не крепкий и... - И без сахара, - она закончила и тут же подорвалась к чайнику. Хорошо, одной непосильной задачей меньше. - Ты сможешь встать? Нил? - Он снова задумался, на этот раз трясясь на полу. - Тебе нужна помощь? - Нет. Я могу встать. Всё не так плохо.       Он добрёл до шкафов с одеждой, ковырять на полках. Ему пришлось привалиться к стене, потому что нога болела. Как назло, его самой большой и мягкой толстовки на месте не оказалось. Он перевёл дыхание, начиная искать заново. -Проблемы? - Эндрю всё ещё находился в машине и на странность его не волновало, что скажет о его болтовне водитель. - Не могу найти свою толстовку. Ту, что мне подарил Мэтт на… - оу. - На твоё день рождения?       Нил медлил, слыша в тоне Эндрю «теперь понял?» - Да. Да, на мой день рождения. - Нил отвечал «да, прости, я не хотел». Вся эта неразбериха утром. Нил просто хотел сделать блондину приятно, найдя повод хоть для какой-то радости. Однако день рождения им презирался, но Нил почти перешёл грань, когда попытался возмутиться таким упорством. Было жутко лицемерено говорить те вещи, учитывая, что на свои, одно из которых фальшивое, дни рождения у парня был жёсткий триггер. Он чувствовал себя подавленно. - Прости меня. - Не извиняйся. Ты не должен извиняться передо мной. Потому что мы все творим глупости. И я не меньше. Вот почему тебе не нужно оправдываться или отчитываться передо мной. Ты не делаешь ничего ужасного, за что действительно мог бы чувствовать вину, ты всего лишь человек.       Оу. Вот чем было то «тем более не мне». -Для меня важно, если я перехожу твои границы, когда обещал так не поступать. То достаточный проступок, чтобы попросить за него прощения. - Эндрю возмущённо молчал. - Придурок. Ты можешь просто одеться и перестать трястись? - На секунду Нил обернулся, думая, что Миньярд уже добрался до него. Но нет, он просто слишком хорошо знал как Нил проживает свои худшие панические атаки. -Я бы оделся, если бы нашёл свою одежду. - Была всего одна вещь, в которую он кутался с тем же остервенением, как в Мэттовскую. Огромная утеплённая кофта Эндрю, с мягким начесом, которую тот купил в Германии за бешеные деньги. Нил выхватил её из чемодана, оставляя себе. Эндрю тут же заметил отсутствие такого объёмного элемента одежды, но только закатил глаза и закрыл тот чемодан, пока Нил смущённо улыбался. - О, ты про ту отвратительно рыжую, которая сливается с твоим гнездом на голове? На ней ещё написано что-то вроде, - раздалось тихое копошение ткани, - «это лис»? Серьёзно? - Мудак, - фыркнул Нил, ныряя в мягкую ткань и застёгивая скрытую молнию до самого подбородка, теперь дрожа от резкой смены температуры. Эндрю сейчас наверняка выглядел как самый ярый поклонник Лисов.       Робин принесла Нилу полотенце, когда тот силился умыться и не намочить кофту, а потом убедилась, что тот выпил всю чашку чая, не оставляя и капли и помогла лечь ему в кровать, хотя он сильно возмущался, и кряхтел что может сам, даже если ноги отказывались держать его вес. Эндрю всё время был на другом конце телефона. Он был рядом. Пролежав в кровати скрутившись под одеялом, Нил слушал его дыхание, но вскоре была посадка и Эндрю пришлось отключиться, с обещанием скоро вернуться. - Скорее чем ты придумаешь новые упражнения для тренировок, наркоман, - сказал он на прощание.       Нил придумал около пяти на тот момент, когда его глаза стали слишком тяжёлыми, а руки наконец согрелись.

***

      Нил не ощутил сна, словно несколько часов просто пролежал с закрытыми глазами и поэтому чувствовал себя ещё более уставшим. Глазницы жгло от недавних слёз, и они с трудом открывались, пока голова раскалывалась от боли. Кажется, угроза от Эндрю упрятать его в кровать на несколько дней была действительно необходимой. Кстати, об Эндрю. Он был здесь. Надо же, от Денвера лететь было не очень долго, часа два или три в зависимости от рейса. И неясно сколько тот по времени дремал тут. Нил не хотел думать какими правдами-неправдами Миньярд выкурил новичка с его кровати. Эндрю сидел на нижнем ярусе напротив, словно он только разулся и снял куртку, даже его волосы казались влажными после мокрого снега. Глаза были прикрыты, а тело напряжено. Нил не хотел думать о том, что заставил блондина пережить один из своих худших страхов дважды за день.       Телу было жарко, что не удивительно при наличии на нём кофты и двух пледов сверху, хотя засыпал он явно под одним. На полу у ног мужчины стояло две сумки, одна та, с которой он приехал, большая, другая похожая на мини рюкзак для похода, которую Дэн дарила Нилу перед своим выпуском. Нил не слышал ни приезда Эндрю, ни как тот собирает его вещи, хотя сон его мог быть достаточно чутким, чтобы шаги на улице его взбудоражили среди ночи.       Джостен не вставал. Он вынул руки, потому что они были слишком потными, весь он был слишком потным, но позвоночник снова начало трясти от зноя. Вдох носом провалился, поэтому ему пришлось приоткрыть рот, горло карябало от сухости. Ему хотелось чуть дольше смотреть на блондина, на это лицо, которое Нил страшился забыть, на широкие плечи, которые были напряжены, на грубые пальцы, которые никогда не причиняли боли. Но те самые пальцы почти сразу же нашли путь к повязкам, наверняка почувствовав излишний интерес к своей персоне Эндрю и очнулся, резко открывая глаза. Сперва там была ярость, но она быстро сменилась осознанностью и удивлением, а смягчившись глаза прикрылись, становясь обычными, заинтересованными, но не слишком. Нилу было позволено поглядеть ещё немного перед привычным грубым «пялишься».       Да, он наконец-то мог пялиться. Не только на фото и телевизор, не только на его вещи и те продукты в магазинах, которые он брал раньше. Нил мог пялиться прямо на него, живого, который был на расстоянии двух вытянутых рук. Парень хотел было поприветствовать желанного гостя, но звука не было, его рот лишь слабо приоткрывался. Всё было сухо и Нилу пришлось глухо прокашляться, кривясь от боли, прежде чем вышло сказать «привет». Если бы Эндрю был меньшим засранцем, Нил смог бы увидеть его скупую ухмылку.       Проделав путь до его кровати, Эндрю присел на пол и положил свою руку рядом с ладонью Нила. Приглашение. Нил тут же вцепился в неё, не отрывая глаз от блондина, который теперь беспокоился. - Ты идиот. Самый глупый идиот, которого я только знаю и с которым имею дело. Потому что оставь тебя одного и всем миром проблем не разгребёшь.       Эндрю приблизился, вглядываясь в каждую черту горящего лица Нила, но если до этого парень думал, что всё дело в жаре, то сейчас дело точно было во внимательном взгляде Эндрю, в его ласковых поглаживаниях. - Ты приехал. - Прежний Нил точно бы постарался быть серьёзней, упрекнуть Миньярда что тот не должен был, но сейчас он мог только сжать свои пальцы сильнее и дать широкой улыбке растянуть уставшее лицо. - Я сказал, что буду тут через пару часов. - Его большая прохладная рука улеглась на горячий потный лоб и Нил застонал он облегчения, а после накрыл его ладонь своей и прижал сильнее. - У тебя жар. - Я просто слишком укутан. - Нет нет нет. Только не болеть, когда Эндрю наконец тут, рядом. Из горла снова вырвался кашель. - У тебя жар, - снова повторил Эндрю.       Нил захныкал от несогласия и сильнее прижался к источнику прохлады. Он не хочет ни с чем сейчас разбираться, ни с простудой, ни с университетом, даже не хочет думать о тренировках. Эндрю здесь. Он хочет оказаться как можно ближе к нему и впитать в себя его запах, прикосновения, поцелуи, всё и сразу. - Нил? - Он снова задремал. - Нил?       Эндрю стал почесывать его потные засаленные кудри на лбу, они почти потеряли свою форму и стали висячими, но мужчину это не волновало. - Ммм? - Ты хочешь остаться или уехать? - Кажется Нил потерял нить их беседы, потому что Эндрю терпеливо вздохнул, - Мы можем остаться здесь или уехать в Колумбию. Чего ты хочешь?       Конечно, Нил хотел уехать, это было хорошим способом сбежать на безопасное расстояние, с Эндрю, который не даст наделать глупостей в бреду. Но здесь были тренировки, которые он не мог пропускать, зачёты, которые сами себя не сдадут и люди, за которыми он должен был присматривать, которым он должен был помогать. -Слишком громко думаешь, - Эндрю тыкнул пальцем в лоб Нилу, в самый центр образовавшей складочки. - Мне нужно остаться здесь.       Эндрю надавил на лоб сильнее и Нил скорчился от боли. - Я не спрашивал, что тебе нужно делать. Я спросил, чего ты хочешь. - Дрю… - Миньярд надавил бы сильнее, если бы это не значило причинить Нилу больше боли. Джостен не закончил, оставляя между ними странную паузу, во время который Эндрю встал и вышел из комнаты. Парень решил приподняться, пойти за ним, но стоило оторвать голову от подушки, как та сильно закружилась. Переждав сильный порыв, Нил открыл глаза и увидел мужчину, который вернулся к нему с таблетками и стаканом воды. - Пей.       Нил выпил, не глядя на этикетки. Это была невероятная халатность, по мнению его матери. Он слепо доверился кому-то из вне, это был верным шагом на смерть, он теряет контроль. По правде, он потерял его, когда решился на звонок Эндрю, поэтому он допил воду и постарался не думать ни о чём кроме карих глаз.       Когда парень протянул стакан обратно, тот сильно дрожал в его руке. - Поехать со мной в Колумбию, да или нет?       Теперь Эндрю сидел на краю, кровати и Нил смотрел на него снизу вверх. Такой безмятежный и стойкий, он был крепким и мужественным, словно бог, что снизошёл до него. Кажется температура движилась вверх. - Это не честно, - прохрипел Нил. - Ты знаешь, что я хочу поехать. - Тогда вставай. Я позвоню Эби, чтобы она осмотрела тебя, а потом мы уедем.       Эндрю Миньярд был настоящим обманщиком. Нил показательно закатил глаза и упал обратно на подушку, насупившись. - Не хочу Эби. Давай просто уедем. Лицо Эндрю стало жёстче. - Я позову Эби в любом случае. - Когда Нил несогласно втянул голову в плечи Эндрю приподнял бровь. - Тогда мы поедем в больницу. Тебя осмотрит врач и это не обсуждается.       Нил прикрыл глаза, его снова начинало тошнить. Он не хотел, чтобы никто к ним приезжал, не хотел никого беспокоить, но он уже это сделал. Человеком больше человеком меньше будто бы не так серьёзно. Но его снова начнут раздевать, станет холодно, его кожу будут трогать. Меньше всего хотелось чьих-либо прикосновений, кроме касаний Эндрю, таких аккуратных, даже когда он, казалось, боролся с его упрямством. Нил не хотел казаться капризным, не хотел изводить уставшего мужчину, но добровольно сдаться в руки специалиста, который видят в нём в первую очередь пациента, которого нужно вылечить, исправить, он не мог. Это была Эби, которая устраивала ему специализированный медосмотр перед каждым годом, лечила не смотря на все его болезненные и испуганные заскоки, не давила чрезмерно, но легче от этого с годами пока что не становилось. -Хорошо. Хорошо, давай Эби. - Живот скрутило и Нил свернулся на подушках, отворачиваясь от Эндрю. Ему надо совсем немного времени, чтобы подготовить себя к этому, убедить в необходимости трагедии. - Надо предупредить тренера. - Он уже в курсе. - Когда? Эндрю звонил ему? Робин? Нил сказал что-то когда был не в сознании? Вряд ли, он не помнил куда положил телефон после ночного разговора с Эндрю, на кровати его не было. Эндрю решил пояснить. - Он хотел поговорить о твоём странном поведении, но ты был уже в отключке, когда он нагрянул и Робин на пороге стала ему всё объяснять, а потом для убедительности приоткрыла дверь в спальню. Сказала он облапал твой лоб и наказал звонить в скорую. Потом приехал я.       Ладно, хорошо, это просто Ваймак. Нил спал у него на диване, он ему первому позвонил, когда вернулся от Воронов. Этот мужчина уж точно не хотел ему вредить.       Ноги начинали замерзать и Нил поёжился, шипя от боли в лодыжке. Эндрю никому не звонил, он скорее всего отправил смс и теперь они оба набирались сил перед не самой простой процедурой.       Когда постучали в дверь Нил вынырнул из полусна, резко оборачиваясь. Он задремал, чувствуя спиной блондина, но сейчас позади него ничего не было, только открыто выставленная спина. Гипервентиляция перешла в кашель и Эндрю, который порывался открыть дверь, оказался рядом с ним. Врача всё же впустила Робин, она всё это время была в гостиной. Женщина выглядела обрадованной присутствием Эндрю, но от этого беспокойство в глазах не пропало. -Я видела, что что-то не так. Стоило сделать это раньше. - Она поставила чемоданчик у кровати и отошла помыть руки. Нил смотрел на раскрытые инструменты, вспоминая приспособления отца. Вода текла слишком быстро, кран выключился, шаги. Всё шло слишком быстро. Когда женщина вновь появилась на пороге, первым делом она передала Эндрю градусник. Когда он подошёл к Нилу и требовательно вытянул руку, парень приподнял плечо, а затем крепко зажал, поворачиваясь на бок, теперь лицом ко всем. Прежде чем Эндрю отступил назад, Нил дёрнул его за рукав. ОН не был готов, он не хотел. Среди всего прочего наверняка нужно было снова мерить давление. Его пульс будет ужасным. - Останься, - прохрипел он. Эби посмотрела на них мельком, но она не знала немецкого. Самым безопасным было сейчас не использовать английский, Джостен не хотел быть таким уязвимым сейчас. Он не хотел никого видеть. Он смотрел на Эндрю, пока его глаза не начали слезиться. Тот всегда хорошо его понимал.       Сперва мужчина легонько толкнул его в бок, затем, когда Нил не смог предпринять ничего стоящего, тот с силой приподнял его верхнюю часть над кроватью и сел позади. Нил не шевелился, пытаясь осознать своё тело в новом положении. Эндрю осторожно прислонил его тело к себе, одна его рука прижимала зажатый градусник сильнее, вторая заняла своё место на талии, так тепло и спокойно. Было, пока не пришлось вмешаться Эби.       Стоило прикрыть глаза всего на секунду, как его потрясли за плечо. Нил слабо дёрнулся, смотря по сторонам. Эндрю позади выставил руку и парню пришлось покрутить шестерёнки, прежде чем отдать ему градусник, что после попал к медсестре. А потом она полезла в свою коробку. Нил дрогнул при виде этого и рука на талии стала чувствоваться лучше. Эндрю был здесь, Эндрю не позволит навредить ему. - Мне нужно чтобы ты приподнял одежду. - Эби работала с ним не первый раз и знала что говорить нужно спокойно, потому что с первого раза ничего не получится. Нил мотнул головой один раз. - Нил. Мне нужно прослушать твои лёгкие, чтобы не было обструкции. Через одежду, тем более такую плотную, этого сделать нельзя.       Теперь Нил замотал головой сильнее, желая сжаться со стеной. К его счастью и проклятию одновременно вместо стены позади был Миньярд. Он прижал Нила сильнее, позволяя найти в себе опору, но не разрешая убегать и прятаться. В такие моменты Нил не мог злиться на мужчину за его по-своему ласковое «кролик». Он чувствовал себя загнанно. - Эндрю, ты можешь приподнять его кофту? - Голос женщины был по прежнему спокойным, чего нельзя было сказать о сердцебиении Нила. Он знал, что Эндрю не сделает этого, но что-то ёкнуло, когда руки с его тела пропали. Он не хотел навредить кому-то столь важному как Эндрю, но его привычки брали вверх, и он испугался, что начнёт неистово брыкаться, если сейчас его начнут удерживать. Одна из ладоней появилась в его голове, медленно поглаживая кожу, вторая повернула его лицо за щёку и теперь они смотрели друг на друга. Настороженный океан и решительный берег. - Ей нужно осмотреть тебя. Да или нет? Никто ничего не будет делать насильно. - Это было самым разрушающим. Эндрю мог угрожать, мог выдвигать условия без возможности их оспорить, но даже так он никогда не сделает ничего против воли, никогда не настоит до последнего если это «нет». Он знал «нет» от Нила и это не было оно. Но это было близко.       Всего лишь холодный стетоскоп, минута, не больше. Нил видел и терпел худшее чем это стократно. Он может это сделать, потому что рядом есть люди, которые волнуются о нём, которые терпят его и по какой-то причине не собираются бросать его. Несколько вдохов поглубже, и минута ужаса могут искупить его хоть немного, потому что это важно, потому что он важен.       Когда Нил кивнул ничего не произошло. Ему пришлось сделать выдох и выдавить из себя «да» куда-то в сторону. Ладонь с его лица пропала и переместилась на его талию. Хотелось бы чтобы это движение не пугало его сейчас так сильно. - Я приподниму её ровно на минуту. - Эндрю никогда не врал. -Мне нужно будет прослушать спину. - Повисла тишина. - Я приподниму её только на минуту. - Эндрю никогда не врал.       Край кофты приподнялся слишком высоко, Нил чувствовал, как она собирается у него на горле и резко развернув голову он спрятал лицо в шее у Миньярда. Он глубоко задышал, но тут же перестал, вспоминая чувствительную зону блондина. - Извини, прости, - прошептал он, когда холодный овал прикоснулся к его растерзанной груди. - Ну будь идиотом, - с придыханием выдал Эндрю. - Дыши спокойней.       Его прохладная ладонь перешла с волос на загривок, поглаживая вверх-вниз как бы вторя вдохам и выдохам. Казалось, эта пытка была вечной, но пока в его носу был только запах Эндрю, пока на его теле были руки только Эндрю. Только он и один жутко страшный предмет, который наконец отстал от него. Нил испугался что снова начал рыдать, когда его вернули в полное владение Эндрю, позволив укутаться во всевозможные одеяла и прижаться к стойкому равновесию.       Почти впервые Эндрю не был против таких долгих объятий, не возмущаясь.       Это было слишком похоже на возвращение со встречи с отцом, только на нём не было открытых ран и десятка агентов рядом. Был Эндрю, такой тихий, какими не бывают другие. - Всё хорошо. Можешь ещё приоткрыть рот. Эта последняя махинация на сегодня, обещаю. Это не обещал Эндрю, это могло быть ложью. - Мы уедем через десять минут, - напомнил ему Эндрю на ухо, всё также на немецком. Нил кивнул, сглатывая. Он приоткрыл рот и подался назад, стоило ложке проникнуть глубже. - Тише, Нил. - Плечи тут же опустились, словно действуя приказу.       Эби ещё некоторое время объясняла Эндрю какие препараты она выпишет Нилу и сколько его надо будет лечить. Джостен был бы не против послушать это чуть дольше и внимательнее, но ладони Эндрю расположились на плечах парня и тот тут же задремал.       Следующее пробуждение снова свершилось благодаря Эндрю, который теперь трепал его по волосам, скорее перебирая их, чем серьёзно будя. - На твоё счастье ничего серьёзного. Ваймак дал добро на твое лечение длиной хоть во всю неделю, они с Эби сказали, что разберутся с твоими зачётами, если придётся сдавать их дистанционно. Цитирую напрямую, - Эндрю говорил медленно и расчетливо, - у тебя два тихих месяца, приведи его в порядок.       Два месяца. Теперь они без игр два месяца. Из-за Нила. - А об этом, - Миньярд сжал его подбородок и заставил смотреть чётко на себя, - мы поговорим позже, когда ты избавишься от жара.       Ох, вот то, чего Нил боялся больше всего. В его же интересах лежать с температурой и нуждаться в заботе Миньярда как можно дольше.

***

      Нил не помнил ничего после того, как они сели в машину. Вернее, его усадили. Он даже не помнит пристегивался он сам или нет. Полноценно парень пришёл в себя уже в доме в Колумбии, в их с Эндрю комнате, на их огромной кровати, в другой одежде. На нём были те же штаны, в которых, судя по всему, Эндрю перетаскивал его несколько раз, в футболке того же Эндрю, слишком большой и почему-то очень тёплой, но не настолько как та кофта, она пахла Миньярдом.       Окна были зашторены, но сквозь них проглядывал только темнота, а значит прошло достаточное количество часов. В голове всплывали некоторые моменты, но они были слишком воздушны и плохо осязаемы, казалось, он пробуждался десяток раз, но что из них было правдой, а что дорисовал уставший мозг без помощи загадочно появляющегося и исчезающего блондина было не разобрать. Он собственной персоной появился в комнате. Тоже переодетый, с мокрыми волосами и повязанном фартуке. Его подарил на прошлый год Ники. В самом центре среди пряников и карамелек светилась каллиграфическая надпись «горячая штучка». Нил не мог не улыбнуться. Заприметив что, парень не спит, Эндрю сделал грозный взгляд и кинул в него кофту. Она была жёстче чем её запомнил Нил. Её постирали… Приняв дар, парень подумал, что ходить в ней теперь будет на пару десятых процента грустнее, пока не обнаружил слабый вкус мускусного одеколона Миньярда и его губы не растянулись в вымученной улыбке. - Наркоман, - выдохнул Эндрю. Он не только помылся и что-то приготовил, но очевидно и сам умудрился немного поспать, потому что его лицо выглядело немного свежее. Чего точно не скажешь о Ниле, который принимал душ в последний раз не меньше двух дней назад.       Ему, никогда не думающему о своей красоте, внезапно стало стыдно за то, как он выглядел. За его сальные волосы, потное и грязное тело, за запах, который Эндрю прекрасно игнорирует. Вряд ли он сравниться с Аароном после ломки, но опускаться до уровня Аарона всегда было плохой идеей.       Джостен не заметил, когда Эндрю оказался так рядом, когда его ладонь снова оказалась на лбу, а брови нахмурились. - Наконец ты перестал походить на кролика на вертеле. - Это определённо был комплимент, который Нил встретил небрежным смехом. Брови Эндрю нахмурились ещё сильнее. - Тебе надо поесть.       От фартука и от голкипера в целом исходил приятный аромат горячего. Желудок болезненно свернулся, поэтому сложно было отделить рвотную тошноту от дикого голода. Пытаясь понять, чего хочется больше, Нил облизал губы. - Когда ты нормально ел в последний раз?       Нил смаковал все приемлемые варианты полуправды под суровым взглядом ореховых судей и пришёл к едино верному варианту. - Не помню.       Эндрю выглядел яростным. - Я придушу тебя, - прошипел мужчина, выставляя перед собой длинную ложку. Нил усмехнулся. - Боюсь сначала мне придётся съесть твою невероятную стряпню, кулинар. - Эндрю сощурил глаза. - Подлиза. - Нил беззастенчиво кивнул. - Но сначала я хочу в душ. От меня пасёт. - Нил недовольно осмотрел себя, сожалея об испорченной футболке Эндрю. А потом представил, что всё постельное бельё после него также придётся перестирывать и драматично вздохнул. - Это всё ужасно. - Он наконец понял с чем я имею дело, - бровь Эндрю дёрнулась, как когда он сдерживает саркастичную ухмылку. Нил слабо ущипнул мужчину и тот в ответ замахнулся ложкой. Но Нил знал, что его не ударят, поэтому лишь шутливо прикрылся. - Сиди здесь. Я вернусь и помогу. Эндрю повернулся и направился к двери. - Я могу помыться сам. - Жар действительно откупил и сейчас парень ощущал великий избыток сил. Эндрю недоверчиво обернулся. -Сиди. Здесь.       Подняв руки в знак капитуляции, Нил оставался на месте и когда Миньярд вернулся он почти засыпал. Блондин дал рыжику подзатыльник и под доверчивое ворчание подхватил Нила под плечи, как бы таща на себе до ванной комнаты. Джостен несколько раз сопротивлялся, но, когда Эндрю ослаблял хватку тот почти наворачивался на ровном месте, а мужчина ухмылялся.       Добравшись, Эндрю спросил хочет парень просто ополоснуться или полноценно принять ванну. Недолго думая Нил согласился на второе, при условии, что Эндрю останется с ним. С каменным лицом Миньярд стал набирать воду и пинать довольного нападающего, болтающего ногами.       Нил рассчитывал, что мужчина останется с ним в помещении, потому что как бы это прискорбно не было, он действительно слишком слаб. Настолько, что даже его спина устаёт в положении сидя рекордно быстро, не говоря о вечно закрытых глазах. Но Эндрю решил действовать по-другому. Он спокойно наблюдал как Нил снимает с себя верх и мучается со штанами. Потом он оттолкнул вялые пальцы и сам стянул обе штанины сразу с нижним бельём. Краска тут же залила лицо парня, который теперь уже отчётливо понимал, что они делают. Блондин не казался удивлённым, не было и чувства что ему не комфортно. Он действовал больше механически, по смешному скептично удивляясь реакции парня. Нил пожал плечами и поторопился вцепиться руками в предложенную ладонь, чтобы скрыться в пене. А затем Эндрю снял свои треники и, оставшись в боксерах и футболке тоже забрался в ванну, усаживаясь напротив сражённого наповал парня. Краска с его лица и не думала теперь сходить. - Так и будешь там сидеть?       Нил оглянулся, точно осознавая, что это не сон. Эндрю действительно не злился на него, за то, что он позвонил, за то, что ему плохо, за то, что он заболел. Он в самом деле приехал и ухаживал за ним. А ещё он чувствовал себя достаточно в безопасности, что решил принять с ним ванну. До этого раза подобное случалось пару раз от силы, поэтому ни ситуация, ни поза не были привычными. Нил пожал плечами, почёсывая нос от неловкости. Глаза Эндрю метнулись к потолку, а затем он лениво раздвинул руки в сторону, намекая на более тесный контакт. Нил не торопился двигаться, боясь истолковать знак по-другому. Когда руки Эндрю вцепились в его тело и уложили на себя, он выдохнул и попросил у всех сил чтобы его член оставался незаинтересованным. Будучи полностью измотанным ещё до болезни организм успешно игнорировал все возбудители, что находились чётко позади парня.       В плавных движениях Эндрю вместе с мочалкой и мылом не чувствовалось неуверенности. Он действительно помогал ему мыться, потому что сам парень бы не справился с настолько сложным на сегодня делом. Когда дело дошло до его груди он снова засыпал, откидывая голову на мощное плечо, пока на него не полилась вода сверху. Откашлявшись и отчихавшись, он хотел грозно зыркнуть на Эндрю, но тот заставил его откинуть голову назад и стал намывать беспорядок на его потной голове.       Была ли удивительна его бесстрастность или наоборот, ничего удивительно в том, что блондина не интересовал настолько плохой внешний вид парня судить сложно. Однако участность, не чья-либо, а именно Эндрю, смогла-таки успокоить, усыпить клокочущее неистовство внутри, требующее крови. Никогда ещё приём ванны не был таким тихим и спокойным. Нил не мог бороться с собой и задремал.       Когда настало время смыть все следы мыла и гелей, Эндрю просто спустил воду и выбрался из ванны, оставляя полу бездыханное тело на дне. Бесстыдно капая на пол, он включил воду немного прохладнее и стал омывать Нила, придерживая его голову, чтобы тот ненароком не захлебнулся.       Отвернувшись от прямых струй, Нил ухмыльнулся в ладонь, что осторожно придерживала его за щёку от падения. Он толкнулся в неё носом, а затем потёрся мягкой кожей, не разрешая себе верить до конца в реальность происходящего. Его нагота всё ещё играла немалую смущающую роль, но больше её была только искренняя нежность, которая с переизбытком впитывалась Нилом из ответной реакции Эндрю, который кажется был не против потискать его за щёки и шею, по странному нежно обращаясь со всем его телом. Словно оно было не просто нужным ему, словно оно было ценным. Сейчас Нил не мог мыслить здраво, к тому же Эндрю обещал помочь ему разобраться во всей суматохе, что творилась в его голове ни один месяц, что тянулось несколько лет. Но это не должно было быть сегодня. А если Нил не захочет, это будет даже не завтра и не на этой неделе, потому что Эндрю был чертовски прекрасным. Чертовски замечательным, он был лучшим и ограниченным. Нил знал, что им придётся расстаться через несколько дней в самом лучшем случае. Но уже не был способен чувствовать хоть что-то по этому поводу.       Перед ужином им пришлось сделать паузу на часовой сон Нила после слишком выматывающего душа. Так решил Миньярд, укутывая парня в свою кофту, свои домашние треники, надевая на него с ворчанием свои носки и не позволяя выбраться из одеял и своих рук, усыпляя на этом как никогда мягком диване.