Ренессанс

> ты — просто кобра, я — дрессировщик, любитель острых движений!

Спустя три дня. Всё шло как по маслу. Заведение работало в штатном режиме, всё больше привлекая клиентов своей новой и яркой вывеской. Собрание и «знакомство» с сотрудниками прошло на «ура» — Миклашевская понравилась всем и зацепила своим невзрачным стремлением к достижению высот. Незборецкий не появлялся у неё на глазах всё это время, но всё же напомнил о себе, когда одним из первых подписался на её инстаграм-аккаунт, который та завела, чтобы следить за пиаром своего же клуба. Ответной реакции от неё не последовало, хоть она и смотрела его истории и даже лайкнула пару фотографий. Много думала об их ссорах, которые постоянно происходили на почве рабочей структуры. Почему какие-то люди склонны видеть минусы, красить серым; а какие-то люди склонны к успехам? Какие-то люди склонны к тому, чтобы нести прекрасное. И кто-то она. Кто-то, кто несёт в себе всё то, от чего люди избавляются. Она пытается. Правда. Пытается каждый чёртов сраный день. Проблему с арт-директором она не решила. Всё искала заведение, которое согласится забрать это мероприятие себе, но попытки были тщетны. Кинула в Софию лишь информацию о Ковалёвой и попросила разобраться с этим, поскольку у той совсем нет времени. Казалось бы, всё спокойно. У её бизнеса сейчас две ключевые задачи: удержать долю рынка и сохранить уровень доходности с единицы продукции. Поэтому она решила встретиться с маркетологом, чтобы обсудить за ужином реализацию стратегии, но не тут-то было. Мужчина в сером костюмчике и дизайнерских очках внимательно вещал ей о сравнительном анализе конкурентов, о взаимодействии с новым «продуктом», пока блондинистая смотрела «сквозь него» и пропускала важную информацию. Думает, Незборецкий издевается над ней. Других мест для отдыха с друзьями не нашёл и решил придти сюда, чтобы мозолить ей глаза своими стреляющими взглядами. От взора голубых очей мураши бегали по спине, заставляя ёжиться и проигрывать в «гляделки». Маркетологу было же высоко плевать — слушает его директорша или нет. Тот вдумчиво читал с документов заученный текст и, невзначай, посматривал на её выделяющееся декольте — малая забыла свой пиджак в машине таксиста. Восьмую оставила у дома, поскольку с утра чувствовала себя плохо. — Честно говоря, я несколько раз наблюдал в компаниях две проблемы, — поправляет очки мужчина, — Это принятие решений в условиях ограниченных данных и анализ рынка ради анализа, без конкретных задач по использованию результата, — намекает на предыдущих своих клиентов. — У нас есть конкретные задачи, — кладёт пальцы на чашку, — Мне бы хотелось… Смех мужской компании затмевал даже негромкую музыку внутри клуба и раздражал маркетолога, который уже тысячный раз перебивался матерными словами справа и хохотом. — Вы готовы инвестировать в проект? — вздыхает, зачеркивая что-то в своём блокноте. — Готова, но, — неуверенный голос и тяжёлый взгляд в сторону громких гостей, — Какой срок реализации и стоимость? — Стоимость… Вновь перебивается и разворачивается к компании, окинув их свирепым взглядом. Казалось, что сделка даже может сорваться из-за нагнетающей обстановки и быстро понижающимся настроением маркетолога. Блондинка ловко открыла рабочий чат в телефоне и попросила администратора решить ситуацию с шумом. — Не ресторан, а забегаловка, — фыркает мужчина, — Из-за таких людей и портится репутация заведения. Тем временем, к группе лиц подбежала полненькая девушка и мило обратилась к парням, оставив своё серьезное личико где-то возле барной стойки. За ситуацией с улыбкой также наблюдала Елизавета, к которой, периодически, подбегал тот же Детков и общался на неважные темы. — Девушка, разве мы кому-нибудь мешаем? — ангельским голосом говорит блондин, от чего та сразу тает, — Спокойно отдыхаем в отведенном для этого месте. — Я понимаю, но меня попросили сделать вам замечание, — мягко намекает на начальство, — Поэтому, если это возможно, то на пол тона тише. — Клуб, в котором нельзя шуметь? — усмехается Некрасов. — Это ресторан с клубной составляющей, — любезно улыбается, — В клуб он превращается ближе к ночи. — Мужики, я не понял, — смеется Детков, — Речь о тыкве и карете? — Речь о злой мачехе, — шутит Незборецкий, на что администраторша тихо кряхтит про себя, — Мы вас услышали. Компания стихла. Блондинка продолжила беседу с маркетологом, который уже злился от частых вопросов девушки. Всё ей хотелось плотно продумать и решиться на инвестицию! — Инвестировать нужно сразу, я правильно понимаю? — Глупый вопрос, — цокает знающий, — После этого ваша прибыль увеличиться приме-ерно, — считает в голове, — В два с половиной раза! — Да уж, — вздыхает, — И ждать придётся уйму времени. — Хах, девушка, — саркастично усмехается с её глупости, — А вы хотите, чтобы всё вам с небес упало? Смотрела она на него непонимающе. Конечно же, Селина тщательно продумывала всё до малейшей капли и ей всего-то нужно было немного подумать об этом вложении, а тот уже всполошился и мнительно разговаривал с ней в грубом тоне. — Нет, нет, — мотает головой, — Давайте, — мнется, — Давайте подпишем. — Отлично! — улыбчиво говорит и закашливается, — Сейчас только, — хрипит, — Экземпляры достану. Углубившись в разговор и свои мысли, малая заметила сигаретный дым вокруг только после заядлого кашля партнера. Она всё думала — сколько же денег придется потратить, чтобы начать спокойно работать на новой должности. — Извините, — встаёт из-за стола, оставляя злостного маркетолога кашлять одного, — Я сейчас вернусь. Негодующее её лицо и громкий стук каблуков заставлял всех сотрудников попрятаться на кухню, а мужчин — засмотреться на её внешний вид. — Вас же нормально попросили, — упирается руками в столик, — Что сложного? — И вам здравствуйте, — цедит Некрасов, — Мадам. — В чём снова проблема? — Незборецкий злится, — Мы вообще молчим! — Читать умеем? — указывает пальцем на наклейку «no smoking». Только компания хотела возразить, как директоршу окликивает маркетолог и, прокашливаясь в платочек, непринуждённо кричит о переносе встречи, вылетая из заведения. Оглянулась назад, заметив, что тот не оставил не единого документа, и хотела уже выбежать вслед, но ее схватили за руку. — Начальница, а шо мы ругаемся? — возвращается Детков с барной стойки, — Давай посидим, отдохнем. Вздохнув, она добротно помотала головой и отошла от друзей, обратившись к барменше. — Лиза, — кладёт руки на барную, — Налей мне чего-нибудь вкусного. — Раф? — мило улыбается. — Вина, — отвечает взаимностью, — Белого. Быстрецкая, удивившись, без слов открыла нераспечатанную бутылку и подала бокал двенадцати процентного. — Если хочешь, — крутит ножку в руках, — Можешь пойти со мной. — А если… — Небольшой перерыв, — подмигивает. Время шло к десяти вечера. Музыка в заведении сменилась на более громкую и энергичную, а свет исказился в приглушённый. Неизвестным образом, директорша разыгралась и раза четыре просила ей обновить алкоголь, всё продолжая разговаривать с девушкой на рабочие темы. Миклашевская даже разрешила выпить и ей, поскольку совсем скоро должен был придти сменщик барменши. Незборецкий тем временем загрустил, как и Детков, что ненароком спрашивал — куда же пропали их девочки. Блондин не выпивал — завтра вечерний вылет на большое расстояние и несколько концертов в разных городах, поэтому беспродумно тратить энергию не хотелось. Хотя, может, он бы и не отказался от одной бутылки белого — такого же, что только что утащила Лиза из-за барной стойки. — Знаешь, — длинноволосая лежала на диване, скинув с себя туфли и элегантно держа в руках бокал, — Я вообще бы не хотела в этом месяце концертов. — Почему? — подперев голову рукой, спрашивает. — Не знаю, — размазанно жестикулирует, — Мне так надоели эти привередливые артисты! — смеется, — Еще и на Ри согласилась. Да уж, — вздыхает, — Моё доброе сердце убивает меня. — Тебе нужен отпуск, — твердит девушка, — И всё наладится. — Какой отпуск, Ли-из? — жалобно смотрит, — Мы только открылись, еще столько впереди, — отпивает напиток, — Сегодня сорвалась сделка с маркетологом. Из-за этих, — подбирает слово, — Шумных клиентов, — смешок. — Думаешь, он не вернется? — Не знаю, — задумывается, — Незборецкий снова врывается в мои планы и всё рушит, — барменша молчит, хотя эту тему поднять ей бы очень хотелось, но, внезапно, Лизу оглушает вопрос директорши, — Кстати, что у вас с Серёжей? — Ничего, — ухмыляется, доливая себе из бутылки, — Ничего хорошего. — Почему же? — подрывается на локтях, — Слышала бы ты, что он говорит о тебе! И как смотрит! — Селина, но мне он ничего не говорит, — обиженно жмёт плечами, — Да и я не даюсь. — Так дайся! — девушки смеются, — Он же почти идеальный. — Разве Кирилл не идеальный? — прищуривается. — Кирилл, — задумывается, — Скорее всего, мы просто не понимаем друг друга. — Может… Брюнетку перебивают вошедшие в кабинет удивленные гримасы. Первым вошёл комик и, раскинув руки, смешливо посматривал на директоршу, которая резким движением поднялась с места и завела бокал за спину. После вошёл и сам музыкант. — Нет, ты посмотри на них, — смеется Сергей, — Значит, мы там сидим, грустим, а они тут распивают без нас! — Тьфу, ты! — садится обратно блондинка, — Стучаться не учили? — Вот именно! — ворчит опьяненная брюнетка, — Вход клиентам запрещен! Незборецкий, усмехнувшись, сел рядом с блондинкой и властно забрал у неё из рук бокал. — Слушай, я не думал, что барменши так быстро пьянеют, — хохочет Незборецкий, от чего Лиза краснеет. — А можно мне вернуть мой бокал? — нахмуренно смотрит на парня. — Нельзя. — Рассказывайте, — проходит Детков в глубь кабинета, — Кого обсуждали? Нас? — Поверьте, — закатывает глаза Селина, — Мир не вертится вокруг вас. Пытается забрать бокал, но блондин сам допивает вино и возвращает девчонке пустое стекло. Чуть поговорив, Детков и Быстрецкая удаляются из кабинета, после чего двое остаются на близком расстоянии. Две минуты молчания дерут горло и девушка решается собраться домой — надевает туфли и убирает всё со стола. Незборецкий же оставляет слежку за её движениями на потом. Встаёт с дивана и поворачивает ключ в замке до упора, заставляя малую потерять бдительность. — Что ты делаешь? — Хочу поговорить с тобой, — держит руки в карманах. — Вау, — усмехается, — К сожалению, у меня нет времени на это, — саркастично давит улыбку, хватая сумку, — Мне нужно домой. — Ничего страшного, — также улыбается, — У меня много времени. — Будем обсуждать мою ангельскую натуру? — облокачивается о стол, — Или... как ты там выразился? — Будем обсуждать наши с тобой отношения, — подходит ближе, — Хватит язвить. — Тогда убежал ты, — жмет плечами, — Теперь убегу я. — Я не намерен оставаться там, где я не нужен, — трет глаза, — Зачем ты устраиваешь сцены? Это же бесполезно! — Кирилл, — вздыхает, — Сегодня ты сорвал мне сделку, тогда поругался с официанткой, а три дня назад сказал, что одиночество мне идёт больше. О чем нам говорить? — Ты же понимаешь, что я злился? — спокойно говорит, — Мне были важны твои проблемы и я хотел помочь их решить. Твои проблемы равны моим. Мне хочется знать — идешь ли ты со мной или мне отойти в сторону? — Иногда, ты задеваешь меня своими словами. — Я задеваю тебя словами о твоей работе, — встает напротив, — Верно? — Может быть, — отводит глаза, — Я тоже злилась и это сыграло бумерангом. — Просто скажи, — заводит её прядь волос за ухо, — Я приму любой твой ответ, даже если он будет болезненным. Конечно же, в этот момент ручка двери задергалась и снаружи раздался дружеский голос. Вздохнув, парень повернул ключ и двоим открылся вид на улыбающегося комика. — А шо мы закрываемся? — смеется, — Ладно, шо ты, Кирюх, нас домой завезешь с Лизком или потом поедешь? Парень снял с себя олимпос и «приказал» одеть его блондинке, застегнув одежду по самое горло. В машине ехали четверо. Миклашевская краем глаза посматривала на спящую на плече друга барменшу, ухмыляясь комичной ситуации. Вышел Детков возле дома Быстрецкой и, махнув рукой — намекнул, что ждать не нужно. Усмехнувшись и поморгав фарами, музыкант выехал на трассу и несся по дороге за пределами разрешенной скорости. Девушка даже не стала спрашивать, куда тот её везет — дорогу к его дому она запомнила. Молча пройдя на кухню, парень достал два бокала и налил в них то же самое, что пила блондинка в своём клубе. Малая же по-свойски расхаживала по квартире и легким движением сенсорной кнопки включила тихую музыку. Распивали белое под иностранные треки, высматривая в друг-друге любовную связь. — И всё-таки, мне не нравится это вино, — морщится она. — Распробовала? — улыбается, — Может, потому, что это оригинал? — Хочешь сказать, что у меня в клубе подделка? — щурится. — Хочу сказать, что ты очень красивая. Девушка расплылась в улыбке и совсем забыла, что она сидит в его кофте, поэтому, скоропостижно решила её снять, пока молодой человек всё продолжал смотреть ей в глаза. — Это уже игра по-чёрному. — Мне просто жарко, — цокает. Общается с ним около часа. Не потому, что заставил, а потому, что интересно. Наконец, блондин подвёл к тому самому разговору, которого желал очень давно. Говорил о чувствах, эмоциях рядом с ней, а Селина слушала и глубинно, нет, глобально восхищалась его высказываниям. И дело не в морали, праведности. Они говорят о свободе, о безграничности возможностей их тел и поступков. И пускай они порой обижают друг-друга словами, ругаются на нервной почве, но всё же продолжают говорить друг о друге так, словно ничего не было. Селина запоминает его ямочки на щеках, чтобы возродить их на его лице, когда он, вдруг, будет побит и несчастен. А Незборецкий не забудет ее слов, как ей уютно с ним, даже если она вновь разозлится на него. Будет помнить, что он — главный человек для неё, а мелочи — лишь мелочи, которые мало, что значат. Он услышал то, что хотел. И это не было выдавлено из неё. Вино бьет в голову. Стоит у кухонного гарнитура и протирает только что вымытый бокал, тщательно пропуская сквозь себя предыдущие слова Незборецкого. — Ты ответишь на мой вопрос? — прильнул к столу и влюблённо наблюдал позади. — Тебе правда нужен мой ответ? — усмехается, выставляя стекло в шкаф. — На самом деле, нет, — подходит ближе, — Мне понятно всё без слов. Наконец, он касается её так, как думал, что никогда не прикоснется. Руками исследует её тело, губами — шею и плечи. Всё переплетено. И всё предопределено. По крайней мере, если раз случилось, обязательно повторится. Выдыхает и запрокидывает голову назад, пока белый расстегивал замок её длинной юбки, за которой скрывалась шикарная, фарфоровая кожа. Сам свет желает их сотрудничества. Думает, что она может дать кроме минутного помутнения? Давно не ощущала мужских рук на своём теле. Селина лишь уплыла глубже к мраку дна, где она не чувствовала пустоту, а чувствовала тёплые простыни, покрытые кружевом лунного света. Умещаясь на маленьком кусочке двуспальной кровати, они скрыты от внимания посторонних. «Я люблю тебя» — слышит отовсюду и не может догадаться в какой точке пространства-времени это было оглашено. До их слуха доносится лишь тяжелое дыхание и бит отдаленной музыки. Небо уронило им ночь на ладони. Пока его постель принимает запах её голой кожи, Селина верит в любовь. Резкое одергивание её с края кровати — достаточное доказательство. Её внимание крутится вокруг него шагами свинга. Где-то между лопатками крутит её позвоночник верёвкой. Дрожит под ним, извивается; своими тонкими пальчиками слегка надавливает на его торс, пытаясь оттянуть важный момент. Убирает ее кисти. Девушка же не боится его? Как чужие черти могут бояться других чертей? Ему суждено быть расстрелянным за его грубости, главное — их пальцы будут сплетены. В ней зудит извилина, влюблённая в насилие; поклоняющаяся оскалу и следам на рёбрах, не умеющая переживать — пережёвывать чувства. В его горечи утопают налитые кровью руки. Они сцепляются намертво на ней. Пружины пальцев воздвигают памятники страсти, которую познать возможность только воочию. Незборецкий желает всё глубже погружаться в адское пекло. Ловит, как она стонет; и стоны её отличаются от других — пропитанные женской энергией, удовлетворенные, молящие. Прикосновения заставляют вновь послать мир и проблемы к чертям, отдаваясь страстям. Химия в томных взглядах, в громкости их страстей и в разговорах о них. Любовь в доверии. Влюблённость имеет стыд, а любовь уже нет. Думает, что груб с ней в постели, но замечает обратную реакцию и знает — он извинится позже, если это будет важно.