Ренессанс

> я припомню твою мать.

Вечер субботы. Девушка готовила ужин к приходу родителей и параллельно просматривала с телефона Незборецкого предложенные маркетологом варианты изменений. — Белый на белом? — хмурится, — Почему нет розового? — К чему туда розовый? — Слишком большой контраст белого, — ловко нарезает зелень, стуча ножом по деревянной доске, — Можно даже красный! — Заезженно. Девчонка фыркает. И без неона в дизайне заведения все было в порядке. Миклашевская сказала, чтобы Незборецкий сам разбирался с вип-комнатой, которую сам же и «утвердил». Директорша настаивала, чтобы вместо красной туда впихнули кабинет для администраторши, но музыкант четко настаивал на своей идее. И не потому, что ему уж очень хотелось в клубе видеть випку, а потому, чтобы не досталось этой сумасшедшей никакого кабинета. Ничего страшного, потерпит, бедная. Василиса даже с такими вопросами не подходила ни к Селине, ни к Кириллу. В тот день парень заикнулся про випку от балды — вспомнил, как блондинка обещала ему эту красную комнату. Шутка зашла слишком далеко и деваться было некуда. Теперь этим помещением действительно занимается только он. — Ладно, — вздыхает, — Давай белый. — Селина, не нужно выбирать от безысходности, — смахивает фото в телефоне, — Хочешь красный? — Нет уж, — смешивает овощи, — Я представила, как все путают мой милый ресторан со стриптизом. — И без этого путают, — усмехается, — Скажи спасибо своей администраторше. — Боже мой, Кирилл! — откладывает чашу с салатом, — Не начинай снова. — Почему ты мне не веришь? — смеется, — Я серьёзно тебе говорю. Она ко мне пристаёт! — Отнеси уже это на стол, — отдает тарелку ему в руки, — И одень, наконец, футболку. — Женщины, — артистирует, ставя блюдо, — А ещё топите за равноправие! — Кирилл! — Да надену, надену. На самом деле, картина на работе девушки была действительно киношная. Постольку, поскольку своего кабинета у Виолетты не было, то директорша разрешала периодически «тусоваться» в главном помещении. Уж очень много дел у неё было, и все никак не могла найти времени для оборудования чужого места. Незборецкий стал реже заезжать к малой в связи с нагрузкой на студии. С того момента он был у нее два раза. Эта жалкая актриса быстро сменяла маску при музыканте, когда рядом появлялась директорша. Он и вправду пугался этой девицы. Когда было видно, что ситуация выходила из-под контроля, то тот либо покидал кабинет, либо яростно написывал блондинке о её возвращении на базу, ища великие причины. На прямую о выкидонах Мирошник он не говорил — лишние проблемы. Не воспринимал в серьез намерения администраторши. Искал совсем другие основания для её реального увольнения. Несмотря на то, что он пригрозил ей тогда при всех работой за копейки, Кирилла бесил лишь один её зверский взгляд в его сторону. Стиль одежды она сменила, добавив лишь строгий пиджак сверху. Все остальное — не изменилось. Быстрецкая, на удивление, тоже ничего странного не замечала, кроме её превышения должностных полномочий в сторону персонала. Детков, узнав «правдивую» историю, лишь посмеялся, заставив друга не напрягаться. Незборецкому тоже было смешно. Пока в один день девушка с афрокосичками рывком не сняла с него ремень и не оставила у себя, надев «обновку» на свои джинсы. Абсурдная ситуация и такого вообще не могло произойти без контакта. Случилось это при очередной ссоре, когда Виолетта решила «поиграть» с парнем и искать поводы для его злости с разных ракурсов. Стоял он тогда, облакотившись на стол и держа в руках горячий кофе. Когда девушка подошла слишком близко, выпрыскивая свой яд, то просто-напросто дернула за незастегнутую пряжку. Сделала она это после слов: «думаешь, я ничего не могу?». Виолетта стала носить чужой ремень на себе каждый день, даже если он ей не подходил к луку. И как же девушки все замечают! В один из дней, когда блондин мучался с выбором одежды, Миклашевская подсказала ему, что на тех штанах неплохо бы смотрелся StoneIsland. Кирилл окинул её удивленным взглядом, подумав, что малая знает о той ситуации, но фыркнул и сказал, что пойдёт на лёгком. — Как я выгляжу? — выходит из комнаты в футболке «Sex instructor», подаренной ему в шутку на давнем концерте, — Достаточно экспрессивно? — Родители сразу поймут, что у тебя серьёзные намерения, — смеется девушка, — Только надпись неправдивая. — Не понял, — сложил руки в карманы, — Это намёк? — Просто шутка, — парень подходит сзади, задирая её длинную юбку, но та отдергивает её, — Эй, нет уж! Я только отпарила! — Времени ещё много, — незаметно для себя кладёт кисть на плиту и тут же отлетает от неё, — Блять! По началу девушка расхохоталась, назвав случившееся кармой, но ожог оказался действительно несмешным. И надо же так умудриться — обжечься правой ладонью до явных покраснений. Малая только убрала сковороду с плиты! Долго ворчал, сказав, что с бинтом на руке будет выглядеть, как придурок, поэтому, обработав мазью, просто оставил жжение «голым». Селина стала переживать за встречу с родителями, а Незборецкий на спокойном подворовывал кусочки ветчины и сыра, как во вторую их встречу. Вспомнил, как девчонка заливала ему о красоте природы, о том, как круто восхищаться грязью. Тогда он думал, что она сумасшедшая и не из мира сего, сегодня уже знакомится с родителями. Девушка пару раз намекнула ему, мол, что, если он не хочет, то она сама посидит со своими родственниками. Только вот он твёрдо стоял на своём, сказав, что некрасиво будет съезжать со встречи после рукопожатия. Мысли о том, что для данной посиделки совсем ещё ранее время не покидало ни ее, ни его. В дверь постучали. — Куда ты пошёл? — нервно смеется, — Переодеться не хочешь? — парень оглядел свою футболку и быстрым шагом прошел в комнату, натянув на себя другое. Родителей встретила дочь. Мать всё осматривала дом, замечала каждую мелочь — стены, окрашенные в приятный цвет; дорогую мебель, подчеркивающую состояние; какие-то нелепые картины. Ольга Вячеславовна не обняла девушку. Не посчитала нужным. Они совсем давно не общались с ней, лишь иногда вкидывая информацию друг другу об умерших родственниках и важных документах. Женщина не говорила по-украински, поскольку изучение этого языка ей казалось неважным. Зато отлично понимала мужа, что разговаривал на родном и только. Много раз она просила Эммануила переключиться и разговаривать с людьми хотя-бы по-русски, но он был строг и совсем ему не было важно — понимает его тот или иной человек, или нет. Ольга Вячеславовна не до конца осозновала, куда и к кому они с мужем едут. Тот же уверял, что дочурка у них теперь семейная и хорошо владеет бизнесом. Уже в глубине дома их встретил непосредственный хозяин, что, представившись, подарил миниатюрный букет женщине и поздоровался с мужчиной. Жена его особо не улыбалась, а лишь передала цветы Селине и удалилась с ней на кухню. Незборецкий решил пригласить отца за стол, но тот захотел побольше рассмотреть участок и дом парня. Поэтому, молодой человек повёл его во двор. — И чем же вы занимаетесь, что живете в таком доме? — женщина стояла рядом и распивала налитое вино, пока блондинка доставала из духовки жаренную утку. — Это дом Кирилла, — усмехнулась, скинув с рук прихватки, — Он пишет музыку. — Боже мой, — поперхнулась гостья, — У него нет образования? — Мам, сейчас у многих его нет, — перекладывает блюдо в тарелку, — И все хорошо живут. — Конечно, конечно, — ставит бокал на столешницу, — Все сейчас блогеры, менеджеры и артисты. А ты-то как? Всё прислугой работаешь? Как же ей не хотелось с ней разговаривать. Прекрасно помнит, как взросление Миклашевской началось с расхлебывания детства. — Учителем истории, мам, — смеется, — Как ты и хотела. — Врунья, — вздыхает, — Разве этот мальчик посмотрел бы на обычную учительницу? — Что мы все обо мне? — раздражается, — У вас-то как дела? — Ничего нового. Отец работает, а я отдыхаю. Совсем мне скучно одной. Никакого разнообразия. — Как же твой салон красоты? — подходит к столу, — Забросила? — А чего мне там делать? Прихожу иногда, посмотреть, что, да как. Не вечно же мне там сидеть, — рассматривает «награды» в шкафу, — Кстати, советовала бы тебе перекраситься в тёмный, — к столу возвращаются смеющеся мужчины, — Белый тебя уж очень полнит. — Спасибо за комплимент, мама, — фыркает, — Воздержусь. Незборецкий, услышав совет Ольги Вячеславовны, похмурился. — Олюшка, йди подивися яка у дворі краса! — подаёт голос Эммануил Васильевич и поворачивается к парню, — Моя зовсім не хоче займатися зеленню. — Эмман, разговаривай на русском, — закатывает глаза женщина, — Тебя не все понимают! — Всё гаразд, не переживайте, — улыбчиво произносит молодой человек, заставляя удивиться мать девушки. За столом компания обсуждала вторичные темы. Незборецкому было максимально комфортно только с мужчиной, поскольку его жена на все разговоры фыркала и вставляла свое колкое «я». Вела она себя так, потому что держала большую обиду на дочь — она совсем с ней не общалась. Не писала, не звонила, не спрашивала, как у матери дела. Вдруг, надо чего. А белый ей совсем не понравился. Выискивала пятьдесят причин, чтобы не взлюбить этого парня. Такая она была женщина! После вопроса о временности их отношений неприятно усмехнулась, сказав, что со своим мужем они начали совместно жить только после свадьбы. Эммануил Васильович пытался отшутиться, стараясь сгладить колкие углы своей дамы и выходило это у него прекрасно. Только сам блондин заметно напрягся, когда неприязнь возросла не только в его сторону, но и задела Миклашевскую. Всё ей не нравилось: и утка была невкусная, и гардероб у девушки скудный-бабский, и работает она не там, где надо. Как же так случилось! Возражала, что дочь опустила себя ниже плинтуса. Говорит, что та раньше вела концерты у знаменитых артистов тех времен, вставляя в высказывания Тилля Линдемана, а теперь сидит в своей коморке и штампует документы. Селина понимала, что мать злилась на неё и выливала эту злость от обиды. Но как же чужое мнение влияет на людей! — Олю, що ти пристала до дітей? — хмурится мужчина, — Скільки ж можна бурчати? — Я интересуюсь, — кладет в рот кусочек утки, — Сколько хочу, столько и ворчу. Где же ты ещё такую жену найдешь? — Я таку, як ти, більше шукати не буду, — мнет салфетку, а пара заливается смехом. — Кирилл, — вновь открывает рот женщина, на что Васильович вздыхает, — Может, включишь послушать нам что-нибудь из своего репертуара? Миклашевская напряглась. Не нужно ему портить настроение своими нелепыми мнениями насчёт творчества. — Оль, яка тобі музика, ти ж крім своєї Анни Асті нічого не слухаєш, — всё подкалывает жену мужчина, — Іди краще ще ковбаски наріж! — Почему я? — Селина уже хотела было встать, но отец остановил её. — Місце жінки на кухні, — улыбается. — А в спальне ты сам справишься? — фыркает и уходит. Миклашевской стало стыдно, пока Незборецкий, поперхнувшись, тихо посмеялся. — Тепер розповідайте, — мужчина продвинулся ближе, — Які плани? Може, я скоро дідом встану? — Пап, ты чего? — закашлялась Селина, — Никаких детей. — Почему это? — подал голос Незборецкий и переключился на другой язык, — Просто пока не думаем об этом. Опять она со своей карьерой на первом месте. Нет, конечно, Незборецкий и сам испугался этого вопроса, и если бы сейчас блондинка забеременела, то белый бы метался из крайности в крайность. Другое дело, когда это запланированно и люди уверены в себе. В будущем, он был бы только рад. А вот у Миклашевской совсем иные взгляды. И неизвестно, когда наступит её «когда-нибудь». — А весілля-то? — До свадьбы ещё далеко им, Эмман, — возвращается женщина с тарелкой в руках, — Ещё миллион раз разойдутся. — А вы очень прямолинейная, Ольга Вячеславовна, — напряженно копается в своей тарелке Кирилл, — Видите будущее? — Людей на сквозь, — самодовольно улыбается, — Зачем льстить, если можно сразу говорить правду? Ложные надежды очень горькие, — отпивает из бокала, — Я же знаю этих артистов. Работала с ними также, как Селиночка. Что у вас на уме? Травку покурить, да девочку на одну ночь. — Мам! — срывается Миклашевская. — Правда? — саркастично удивляется парень, что женщина сочла за хамское поведение, — Какие у вас высокие знания об этом. — Более чем. — Говорите так, как те самые люди, которые читают жёлтую прессу, — хмыкает, — Я не отрицаю, что в приоритетах каких-нибудь реперов имеется и такое. Но разве вы знаете меня, как человека? — Ничего хорошего публичные люди простым людям не несут, кроме творчества. Вы же даже хлеб за два злотых откажетесь есть! Что несет эта женщина? Хотелось бы ей высказать всё прямо в лицо и послать куда подальше вместе со своим мнением. — То есть, я не вправе полюбить? — ухмылка и женская нога толкает его под столом, — Я, например, не считаю Селину простым человеком. И что за разделение такое? Простые-публичные. Если я публичный, это не значит, что я не ем то же, что и вы, — после очередного толчка под столом кидает злостный взгляд на девушку, — Вы же не знаете, как я жил до этого. Как сейчас помню чай за шесть рублей. — Я не говорила о вашей «любви», — фыркает, — Если её можно так назвать. — Называйте, как хотите, — жмёт плечами, — Я рад, что у Селины не ваш характер и довольно глубокое мышление. — Уся в мене! — радуется отец и ойкает от легкого удара жены по плечу. Мол, мог бы и заступиться. Ольга Вячеславовна замолчала. Поговорив еще немного и проведя остаток вечера в разговоре только с отцом, музыкант остыл. Мужчина спросил о родителях парня, надеясь поскорее познакомиться, но оставил этот вопрос позади, поскольку понял, что свершится это совсем не скоро. Наконец, пара выпроводила гостей и стала прибираться в кромешной тишине. Совсем Селина раскисла из-за этого вечера. У Незборецкого настроение тоже было не ахти, потому он молча складывал посуду в машину и косился на девчонку. Он не будет говорить ей о её матери — родителей ведь не выбирают, верно? Блондинка оказалась права, когда рассказывала о нутре этой женщины. Его улыбнуло только то, что мужчина, увидев жалкое лицо молодого человека при прощальном рукопожатии, намекнул, что в скором времени они обязательно встретятся без дам. И ведь эмоции у него были бы впоряде, если бы Эммануил Васильович не сжимал так обоженную кисть Кирилла. Пока музыкант ставил стол обратно, Миклашевская просматривала уведомления в рабочей группе. Одна из работниц убедительно просила какую-то личность заплетать волосы в косу, дабы оставалось меньше работы для мытья полов. В общем, в чате разразилась дискуссия. Одна лишь Мирошник отправляла смеющиеся смайлики и попросила других перейти в личные сообщения. — На следующей неделе заедешь ко мне, — говорит девушка, — По поводу випки. — Не знаю, Селина, — вздыхает, хватая свой недопитый виски, — Я пропаду на некоторое время. — В каком смысле? — отрывается от телефона. — Альбом ты мне напишешь? — Будешь писать про травку и девочек на одну ночь? — смеется блондинка, за что получает кинутой подушкой по ногам, — Эй! — И про хлеб за два злотых, — падает на диван, — У тебя роковая мама. — Представь, если она будет твоей тещей? — И ты туда же? — улыбается парень, — В таком случае, накину пару шуток Серёге для его стендапа. Пара сидела и смеялась, вспоминая каждую фразу Ольги Вячеславовны, что отдавалась эхом в их головах. Они совсем не знают, что скоро их ждёт упадок сил, апатия и нежелание что-либо делать.