Ренессанс

> сохрани сердце; в крови рукав.

Вздыхая, Незборецкий выруливал во дворы и в сотый раз проклинал себя за свою добродушность. Мама Селины заметно доканала его с просьбой отвезти-привезти, пока Эммануил Васильович находился в отъезде. Казалось, он виделся с ней чаще, чем сама Миклашевская. — Сплошные хамы вокруг, — фыркает женщина, рассказывая очередную историю про её поход в магазин, — И как отдавать в руки кому-то свою дочь и не бояться, что её обидят? За два года Ольга Вячеславовна всё никак не могла смириться с нахождением этого блондина рядом с кровинушкой. Когда та писала Селине с расспросами о делах, то ненароком решалась узнать и о движениях белого. Только определялось это всегда одной фразой: «Как у твоего друга дела?». — Когда вернется Эммануил Васильевич? — не обращает внимание на её саркастические вкидки. — Надоела я тебе уже? — хмыкает она, проходясь по водителю взглядом вверх-вниз, — Сегодня вечером. «Слава богу», — пронеслось у него в голове. — Снова от темы уходишь, — усмешка поразила её губы, — Селиночка-то вечно молодой не будет. Замуж-то собираешься брать? — сказала это от «балды». — Сегодня вечером, — холодным тоном говорит музыкант и паркуется у подъезда. — Всё шуточки шутишь, — мотает головой, собирая ручки от пакетов во едино, — Значит, ничего серьёзного. — Не шучу, — дергает ручник, — Откройте бардачок. Повернувшись к нему лицом, белокурая женщина похмурилась и прикоснулась к ручке отсека. Над слоем некоторых нужных документов красовалась минималистичная коробочка, на крышке которой было чётко вычерчено название бренда. Узнала женщина торговую марку сразу — очень любила престиж и богатство. Всегда различала оригинал от копии любой фирмы: будь-то одежда, украшения или техника. А вот Селину совсем не дурманили ни брендовые вещи, ни брендовые безделушки. Девчонка знала слишком мало об этом, да и не считала это чем-то «показательным». — Ясно, — хлопает дверцой бардачка, — Беременна, значит. — Скажите мне, Ольга Вячеславовна, чем вам можно хоть раз угодить? — выдавливает улыбку, — Разве так обязателен повод? — Мороженное в стаканчике. — Что? — смотрит непонимающе. — Этим мне можно угодить, — открывает дверь машины, — Пойду-ка я домой, а то ничего не успею к приезду Эммана, — вынимает пакеты сама, отказываясь от помощи, — Кстати, — стопорит закрытие двери, — Расскажешь потом, какой ответ она тебе даст. Кирилл надул щеки и рассмеялся в голос, полностью откинувшись на сидение. Нет, всё-таки какую-то часть характера Селина разделила с матерью, иначе никак не мог объяснить эти сумасшедшие диалоги. К вечеру Незборецкий начал заметно нервничать. Еще эта последняя фраза матери её плотно так засела в голове и повторялась раз в десять минут. Стоя в цветочном магазине, выискивает причины, по которым девушка могла бы ему отказать. На самом деле, максимум, что могло бы послужить причиной для отказа — это мнение о браке, как о чем-то неважном. Никто из них не считал, что штамп в паспорте сильно нужен, и тот был даже рад, что блондинка размышляет также. Только в один из моментов, когда пара проводила время вместе, Незборецкий понял, что больше не хочет представлять Селину, как свою «девушку». То ли он стареет, то ли ему просто искренне захотелось называть Миклашевскую своей «невестой» и даже «женой». В любом случае, это — новый этап, и важно будет не проебаться в этом. «Прошлое» постучалось неожиданно. Причём именно в день, когда ты решаешь изменить свою жизнь с ног до головы. Звонок от Ковалёвой заставил парня лишь вскинуть брови и нажать кнопку «block», не задумываясь о причине набора. Селина же расцвела. Девушку хватало на всё: и на фитнес зал, и на клубную работу, и на личную жизнь. Научилась контролировать все эти процессы без лишнего вреда себе. Состригла свои волосы до длины ниже плеч и локоны её теперь постоянно прямые — так надоела Миклашевской эта нервотрепка с кудрявыми! На домашнее животное её, кстати, тоже хватает. Только большую часть себя отдает рыжему тот, кто громче всех кричал, что шерстяной комок ему не друг. Как-то раз даже поругался с соседями за то, что те выгуливают свою собаку без намордика. Мол, видите-ли, у него тут кот гуляет! Больше Кирилл не выпускал рыжего за пределы двора — слишком уж боялся. Имени пара ему не дала: Барсики, Рыжики и Гарфилды не устроили никого. Потому, четвероногий так и остался простым, домашним «котом». Блондинка выжидала встречи с одной особью женского пола — та работала где-то «сверху» и имела большие связи. Записывая что-то в блокнот, Селина долго задерживала взгляд на звонящем телефоне. По счету — это был уже третий раз. Тревожность охватила её грудь и какие-то кусочки прошлого всплыли картинками в её голове. Столько времени уже прошло, а Ковалева нашла в себе силы позвонить. Было интересно: что же на этот раз? — Да, Ариана. — Не бросай трубку, не будь мразью! — нервозный, мужской голос ответил на той стороне «провода», — Ты меня не знаешь и я тебя тоже. Но ты единственная, кто подняла трубку и не сбросила её, — пауза, — Не сбросила же? — Я слушаю, — хмурит брови. — Уверен, что ты хорошо знаешь этот номер и этого человека. Я понял, что у этой девчонки нет друзей. И кому набрать ещё — я не знаю. — Что случилось? — легкие мураши пробежались по коже. — Я тебе сейчас скину адрес. И адрес нужной аптеки, в которую тебе нужно будет заехать. Названия препаратов тоже скажу. — Боже мой, — закатывает глаза, — Поищите курьера в другом месте, ребята. — Стой! — крик, — Дело в другом. Ариана передознулась какими-то веществами, а какими — я не пас. Её пытался кто-то откачать, но здесь все в невминозе. Сам лично за эту девчонку ничего не знаю, — тяжелый вздох, — Помощь нужна твоя. По-человечески прошу. — Я вызову скорую! — Твою мать, Селина, — повышает голос, — Селина же, верно? — фыркает, — Неважно. Нельзя скорую. «Почему», — подумай сама. Место здесь еще такое. Тебя загрызут! — запинается, — Блять, нет времени объяснять. Она вся синяя. Смс-кой скину всё нужное. Когда приедешь — меня здесь уже не будет. В интернете вычитаешь, что и как всё делать. — Подожди, — подрывается с места, — Я же ничего не знаю! Если я не успею или сделаю что-то не так? — тишина, — Алло? Вместо ответа пришло уведомление с адресами и некоторым списком. Этот незнакомец даже скинул сайт с первой медицинской помощью. Замечательно! Выбежала из кабинета, взяв с собой лишь телефон и карту. Малая не нашла в зале администраторшу, потому спешно передала Быстрецкой нужную информацию об отмене встречи и о том, что на рабочем месте её сегодня не будет. Оторвавшись от «воркования» с Детковым, Лиза не запомнила ни слова её — девчонка напугала барменшу своим тревожным видом. Сергей хотел было уже что-то спросить, но директорша пулей вылетела из здания, оставив в замешательстве друзей. Заехала в ближайшую аптеку, но выгнали её оттуда «грязными тряпками». Фармацевт выпрашивала рецепт для одного из препаратов, а Миклашевская лишь дергала бровями и «умоляла» продать ей эти ампулы. Только чуть позже до блондики дошло, что ей не просто так скинули адрес другого аптечного пункта — тот магазин оказался проверенным. Навигатор вел таксиста по неизведанным дебриям: то темные, неосвещенные дороги, то кочки с высокими лесами по бокам. «Вы прибыли в место назначения», — слышится ей на польском и малая выбегает из такси, кинув короткое: «дякую». Телефон брюнетки больше никто не брал, от того Миклашевская стала дрожать еще чаще. Жалеть о том, что та не взяла хотя-бы плащ, было уже поздно. Казалось, что такое она могла видеть только в сериалах от Netflix. Дорогой коттедж среди дешевых людей и недешевых наркотиков. Ужасная подсветка по всему периметру выжигала глаза — так и хотелось включить нормальный свет. Впечатление было не из приятных: внутри ветал запах пота и горелого мусора; в коридоре валялось чье-то полуживое тело, что издавало нелепые звуки; различные компании из двух-трех людей разбрелись по всему дому, матерясь и обсуждая местные темы. Безумно захотелось перемотать время назад, но обратного пути не было. Один из видимых постояльцев уже успел пристать к чистой, свежей гостье, но та стралась много не разговаривать и избегала даже обычных взглядов с кем-либо. Быстренько прошлась по комнатам в поисках брюнетки, однако то, что директорша увидела внутри этих помещений, заставило зажмуриться и закрыть дверь. На замызганной кухне собирались вдохнуть белый порошок двое — парень и девушка лет двадцати пяти. Селина всё же решилась подойти к ним, поскольку только те выглядели адекватными, но конкретного ответа на свой вопрос она не получила. Как оказалось, эти ребята даже никого не знают здесь по имени. Заглянула она и в туалет, что явилось для неё фатальной ошибкой. Зрачки её расширились, а руки задрожали. Тощий подросток накладывал жгут себе на руку и разговаривал сам с собой. Шептал о матери, сестре и о чём-то несусветном. Слёзы её показались каплями на ресницах. — Что ты делаешь? — выпаливает девчушка. — То же, что и другие, — хмыкает, затягивая веревку, — Мы знакомы? — Давно ты этим занимаешься? — хватает чужой, нераспакованный шприц. На удивление, парень оказался русскоговорящим, — Сколько тебе вообще лет? — Шестнадцать. Я здесь в первый раз. — Не нужно этого делать, — засовывает лайбу себе в карман, — У тебя еще вся жизнь впереди. — Что ты несешь? — смеется парень, — Уёбывай отсюда. Это не место для нравоучений, — подходит ближе, — Верни! — Посиди здесь. Девчушка закрывает дверь туалета, подпирая её рядом стоящим стулом, пока молодой долбится в хлипкую дверь. Врядли эта конструкция выдержит долго, но всё же попробовать стоит. Какой же ужас! Утирает холодное со щек и бежит на второй этаж. Времени, казалось, не было от слова совсем. — Лиза, я не могу говорить, — всхлипывая, девчонка поднимала чью-то чужую голову за волосы, чтобы удостовериться. — Где ты? — удивляется барменша её голосу, — Тебя Кирилл искал! Он так орал на меня, чуть-ли не матом! Тем временем Незборецкий, вышедший из кабинета главной, заметил потерянное лицо Быстрецкой, потому и вырвал телефон из её рук. — Мандельштама, — кладет чужое тело обратно на пол, — Приезжай один, без... — Сука! Звонок оборвался. Услышав знакомое название улицы, лицо музыканта изменилось до неузнаваемости. Кинул телефон на барную и вышел из клуба, вновь оставив в неведении на этот раз лишь одну Лизу. К большому сожалению, сам Детков понял всё и сразу. Барменша заметно обиделась, почувствовав себя ребенком, которому ничего не рассказывают. Предлагала поехать за белым, но комик злостно отговорил её от этой безумной идеи. Тело Ковалевой было найдено в одной из комнат. Бледная и холодная лежала она в неестественной позе. Глаза были закрыты, а пульс не прощупывался. Ариана стала не похожа на саму себя: синяки под глазами, конечно, так и остались, только вот излишняя худоба выдавала всю плачевность ситуации. У Миклашевской случилась истерика. Ей начало казаться, что она не успела и делать что-либо было уже бессмыслено. Еще и этот вид «мертвого» тела сводил с ума её мысли, и глаза старались смотреть на что угодно, лишь бы не на бывшую подругу. Немного походив по комнате туда-сюда, взъершивая свои волосы, девчонка всё же упала на колени и вернула Ковалеву в нормальное положение. Слава богу, что знания с теории автошколы не забылись, потому девчонка стала резво проводить сердечно-легочную реанимацию. В соотношении 30:2. Гребанное время! Гребанные люди! На помощь звать было некого, поэтому та бесилась, когда, листая сайт, не могла найти ничего подходящего. Максимум — это положить мокрую и холодную ткань на лоб. Рыдает, повторяя одни и те же движения, но все попытки тщетны. Трясущимися своими руками распаковывает шприц, зубами открывает ампулу, но не может рассчитать дозировку. Ни инструкции, ни времени, ни сайта. Что будет, если переборщить? Из-за тремора укалывает даже себя, психует, но всё же набирает препарат — ровно половину. Вытирает дорожки, что остались от горьких слез, убирает волосы за уши и выискивает подходящее место. Инъекция попала прямо в вену. Удивительно, что при таком свете у девушки получилось сделать это. Откинув шприц, Селина вновь принялась делать массаж сердца и прощупывать пульс. Блондинка мало-чего могла понять из-за дрожащих пальцев. Так и осталась сидеть возле неё и вычитывать информацию: сколько ждать, какие последствия и тому подобное. Вычитала, наконец, сколько нужно миллилитров для должного эффекта. Прождав три минуты, девчонка вколола еще столько же, поскольку ожидание превращалось в вечность. Незборецкий практически долетел до этого ебучего лофта и нашел потерянную в полумраке всеобщего пиздеца. В нем было столько злости и страха, что не описать словами! Однако, увидев свою белую, напуганную девочку среди кольца небытия, тот отключил эмоции. Не мог вымолвить ни слова — глаза её, казалось, померкли. В них смешалось всё: ужас, отрицание, гнев, сострадание и ответственность. Подбежала к нему и зарылась прямо в грудь, в надежде спрятаться, но даже тепло до боли родного мужчины не смогло побороть весь этот кошмар. Не будет он говорить ей плохих слов. Не будет говорить о рисках. В груди пустота размером чуть больше внутреннего мира, только там и есть воздух. Ледяной такой, аж душа подрагивает. И он жмётся к этой скверне, чтобы ощутить. — Ты все сделала правильно, — шепчет, рукой проходясь по шелковым её волосам. Она молчит. Уверена в том, что не успела. Не спасла. Не сумела. Музыкант включил фонарь на телефоне и высматривал всё: руки брюнетки, название ампулы и её заполненность, зрачки, что реагировали на свет. Миклашевская, обняв себя руками, продолжала смотреть на бездыханное тело. Девчонка понимает, что время истекло. Директорша даже не знает который сейчас час, потому что минуты для неё казались бесконечными. Ей безумно хочется домой. Старается подумать о чём-то ином, но мозг блокирует, зацикливаясь на воспоминаниях с подругой. Мышцей не шевельнуть, мысли застревают, она вроде бы и падает на дно, но все ещё пробирается через толщи воды, надеясь на лучшее. И всё же, когда показалось неровное дыхание бывшей — Незборецкий выдохнул. Он знал, что эта черная бестия не умрет. По крайней мере, сегодня. — Селина, у тебя получилось, — выключает фонарик. — Что? — голос её дрожал. Ри открыла глаза и задвигалась, выстанывая никому неизвестные словечки. Брюнетку, казалось, глючило, и от непонимания она грозно всматривалась в сидящего на кортах парня. — Слышишь меня, — щелкает перед лицом передознувшейся, — Как себя чувствуешь? Ответа не последовало. Убедившись, что девчонка находится хотя-бы в состоянии сознания, Незборецкий схватил бывшую на руки и потащил к машине, естественно, не оставив и Миклашевскую в этом хаусе. Только вот ещё одного пассажира он явно не собирался видеть в своей машине. Брыкался, кричал, но всё же сел к незнакомому музыканту в тачку под руководством блондинки. Она совсем ничего не объяснила — просто попросила забрать этого недоторчка и увезти подальше отсюда. Подросток не на шутку испугался тела, что еле-дышало на заднем сидении. Бледная Ковалева по-немногу начала приходить в себя — её мутило. Отвезли они подругу в ближайший реабилитационный центр. Всё, что смогла найти блондинка из её вещей в том доме — только телефон. Заполнял бумаги и разговаривал с персоналом сам Незборецкий, Миклашевская же стояла и молча наблюдала за силой спокойствия молодого человека. Дав пару наставлений и советов по жизни, Кирилл завёз и незнакомого пацана домой, где его встретила встревоженная мать. Белый не трогался с места, всё посматривая на уставшую девушку, что терла лицо руками и глубоко вздыхала. Ей действительно нужна была поддержка. Потому, музыкант высказался о том, что гордится своей мадам, несмотря на то, что она нарушила обещание. Человек, который совсем ничего не знал о наркотиках, смог достать другого практически с того света, не побоявшись, что мог бы сделать только хуже. Не испугалась, не убежала из этого дома. Еще и парню, казалось бы, жизнь спасла. Однако, Ти вновь пробурчал ту самую фразу: «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Если люди хотят — они делают. Договорился о том, что это последнее, что он и она делали для Ковалевой. Напомнил малой, сколько раз и сам он, и Миклашевская пытались вытащить её из этого дерьма. И если рехаб в действительности не поможет, то этот груз будет лежать на плечах самой Ковалевой, но никак не на них. На том пара и закрыла эту тему. Не самый лучший день для предложения руки и сердца. Но он сделает это. Селина бережет в себе человека, а он будет беречь её. В миллионый раз парень убедился в своей теории. «Ей будет не стыдно проиграть, ведь у нее есть чему поучиться».