Приятный день Шибусавы

Конец июля, на дворе стоял жаркий солнечный день. Шибусава-сенсей еле добрался до школы. С его альбинизмом это было настоящим испытанием. Всю дорогу ему казалось, что палящее солнце безжалостно сжигает его нежную белую кожу, столь восприимчивую ко всякого рода ожогам и воспалениям. Жара вызывала неприятное чувство удушья, а по лбу то и дело мелкими струйками стекал пот. Оказавшись внутри холодного и просторного здания школы, учитель свободно выдохнул, поправил новый беленький костюм и прическу, вытер лоб платком и побрел в свой кабинет. Недавно окончился первый триместр, так что здание школы пустовало по причине каникул, но несмотря на это, учителям все же хватало работы. Например, проведение пересдачи некоторых экзаменов. Шибусава-сенсей вошел в свой кабинет, открыл окно, после чего его обдул приятный свежий ветерок, и сел в кресло. Пробежав взглядом по таблице с оценками учеников, он останавливался на фамилиях, начинавшихся с кандзи “中”, ища в них заветное слово “Накаджима”. Накаджима Ацуши – его любимчик, лучший ученик, круглый отличник и просто восхитительный мальчик. Его милое, доброе личико давно вскружило голову Шибусаве. Учитель видел в нем идеал красоты, ума и всех прочих человеческих качеств. В те дни, когда ему доводилось проводить уроки в его классе, Шибусава надевал свои лучшие костюмы, часами проводил время за укладкой и макияжем, желая всегда выглядеть в глазах любимого ученика неотразимо. Объяснял тему он мягким, спокойным голосом, никогда его не повышая, чутко следя за тем, чтобы Ацуши непременно понял ее. Также он всегда старался оставить его после уроков, дабы, как он говорил: “получше разъяснить домашнее задание”, но, на самом деле, все это делалось лишь для того, чтобы как можно больше времени провести с любимчиком наедине, без посторонних глаз. Правда, в последнее время Ацуши часто болел и редко посещал школу, что было крайне неприятно учителю… Но он смог найти и в этом свои плюсы, ведь Накаджима, не получая в полном объеме образовательного материала, завалил экзамен, ну, конечно, этому весьма сопутствовала воля учителя, его придирчивость к каждой помарке… Почему? У него были свои планы… “Он уже должен быть здесь! С минуты на минуту!” – Подумал Шибусава, с нетерпением глядя на часы. Услышав шорох за дверью, Шибусава тут же обернулся и встретился взглядом с вошедшим учеником. - Ам..извините? - В кабинет вошел Ацуши. Так неожиданно, без стука, видимо, был очень взволнован. Он сделал пару медленных и неуверенных шагов вперед, слегка прикусив губу и с неловкостью глядя на учителя. Это был никто иной, как Ацуши, столь долгожданный Ацуши. Учитель почувствовал себя немного растерянно, но виду не подал. Лишь поправил воротник рубашки и закинул назад прядь длинных белых волос. - Ацуши… проходи, пожалуйста, присаживайся, - учитель указал на самое близкое к его столу место. - Мне бы хотелось обсудить с тобой твой… Довольно низкий балл по истории. С таким результатом тебе не удастся успешно перейти в следующий класс, уверен, ты это понимаешь. Ацуши поднял взгляд на учителя и стал внимательно слушать, что тот ему говорил. Ему было очень неловко и даже стыдно за свой низкий балл, что было очень заметно. - Да-да, я понимаю... - говорил парень не очень решительно, возможно из-за весьма строгого вида Шибусавы, вызванного тем, что педагог старался выглядеть строже, чтобы нечаянно не выдать своих истинных намерений преждевременно и не показаться слишком уступчивым. Он нацепил на нос очки, неосознанно желая спрятаться под ними. - Большая часть твоих баллов снижена за Всеобщую историю. Я понимаю, ты многое пропустил, но кое-что все-таки мог знать, к тому же, вопросы были не такими уж сложными, тем более, для тебя, Ацуши-кун. Всеобщая история, особенно если она касается Европы, невероятно сложна и запутанна. Куча иностранных имен, не то что незапоминаемых, даже просто непроизносимых! Не считая невероятный объем дат и событий! Какое совпадение, что Накаджиме попалось куда больше заданий именно по этому разделу, а не периоду Эдо или Мэйдзи… - Да, извините. Но всё же мне они показались немного сложными. - Отвечал ученик чуть дрожащим, стеснительным голосом, что вновь выдавало боязнь и неловкость. - Давай договоримся так, я задам тебе парочку совсем простеньких вопросов, а ты ответишь на них. Исходя из этого, я смогу примерно оценить уровень твоих знаний без учета попавшейся на экзамене темы. - Ох, хорошо! Спасибо вам! Мягко улыбнувшись, Тацухико взглянул на парня из-под очков. Его встревоженный, стеснительный вид был столь очаровательным, что улыбка учителя вышла немного шире и радостней, чем должна была… - Возможно, тебе просто не далась тема. Но теперь я буду спрашивать в общем, по всему материалу за этот триместр. Волноваться вовсе не стоит, оценку я за это ставить не буду, к тому же, это останется лишь между нами. - Снова улыбнувшись, на этот раз сдерженнее, учитель слегка прищурил глаза для создания более дружелюбного вида, все же доставлять сильный стресс любимчику не хотелось, хотя его слегка испуганный вид и эта робкость выглядели довольно мило. - Итак, назови, пожалуйста, основную причину начала Реформации в Европе. - Хм... - Ацуши отвёл взгляд, в надежде хоть что-то вспомнить, ведь прошло уже много времени с тех пор, как это всё изучали. - Мм, ну... наверное… Началом Реформации стало выступление Мартина Лютера... 31 октября 1517 года с 95 тезисами против индульгенций в Виттенберге. - Ацуши потирал свои ручки друг об друга, явно нервничал. Вздохнув, открыл глаза и посмотрел на своего учителя. - Совершенно верно, Ацуши-кун, даже и дополнить нечем. Ты отлично справляешься, я в тебе нисколько не сомневался. Но, честно признаться, твой результат экзамена меня немного сбил с толку. Глядя на смущенное личико ученика, Шибусава про себя наслаждался каждой секундой лицезрения этой неловкой, но столь добродушной и наивной улыбки. - Думаю, в этом, по большей части, сыграл свою роль стресс, не так ли? Ведь я уверен, ты изучал эту тему дома самостоятельно. - Да, я переживал сильно, и это, возможно, повлияло... Но я изучал! Честно! - Конечно, изучал, твоя добросовестность не могла допустить иначе. - Сдержав небольшую паузу, Тацухико вяло вздохнул, посмотрев в окно на безжалостно палящее солнце, щурясь. - Какая сегодня на улице жара! Я открыл все окна, но в кабинете до сих пор душно. - Угум, не могу не согласиться с вами, очень жарко. -Позволь, я отвлекусь на секунду? - Учитель встал из-за стола и снял пиджак. Белоснежная рубашка, практически сливающаяся с цветом его кожи, была идеально ровно заправлена в брюки, подчеркивая узкую талию. Повесив верхнюю часть костюма на спинку стула, Шибусава снова сел за рабочее место. - Итак, на чем мы остановились? Ах, да, следующий вопрос… Назови событие, произошедшее в ходе французской Реформации в 1572 году в Варфоломеевскую ночь. Услышав следующий вопрос, Ацуши задумался, закатив глаза. - О! 1572 года... в канун дня святого Варфоломея. Массовое убийство гугеноты... По различным оценкам, в Париже в этот день погибло около двух тысяч человек.. вроде бы... а по всей Франции в погромах было убито около... Десяти тысяч. - Да, совершенно верно. Даже число пострадавших запомнил. У тебя превосходная память! - Спасибо вам. - Юноша улыбнулся, было приятно, когда хвалят, это даже смущало. Учитель улыбнулся, на этот раз искренне, Ацуши действительно на отлично знал тему, с его-то памятью ничего иного и не предполагалось. Конечно, учитывая эти факты, сделать все возможное, чтобы занизить его балл на экзамене было довольно сложно. Ну, французская и немецкая Реформация – самые легкие и популярные темы, но вот испанская, английская, Тридцатилетняя война, династические конфликты… Неиссякаемый источник каверзных вопросов для каждого историка! - Ацуши-кун, я вижу, ты готовился, причем довольно усердно, даже будучи дома. Но твой итоговый балл, тем не менее, крайне низок. - Да, я знаю. Напустив на себя задумчивый вид, преподаватель расстегнул пару верхних пуговиц рубашки, затем глубоко и томно вздохнул, проводя рукой по стройной белой шее, показавшейся из-под воротника. Накаджима посмотрел на учителя, а именно на действия. Хм... почему же тот расстегнул пуговицы? Может быть, из-за жары? Хотя, какая разница.. - Все же я считаю, так быстро подготовиться к пересдаче, чтобы его исправить, ты не сможешь, прошло уже немало времени. – Продолжал Шибусава. - Не... смогу?... Эти слова очень удивили Ацуши, как будто его проткнули тысяча ножей. Он знал это, но все равно не желал признавать. Вдруг учитель встал из-за стола и подошел к парте, за которой сидел ученик. Он присел на кончик парты, закинув одну ногу на другую. - Я знаю, сколько усилий ты прикладываешь к учебе, Ацуши, и очень ценю твое рвение. - Несмотря на то, что Тацухико добродушно и мило улыбался, во взгляде его всегда спокойных алых глаз вдруг загорелась некая искра, непонятная и даже в какой-то степени пугающая. Ацуши чувствовал некое напряжение, но не стал обращать на него внимания. - Оценки ведь тебе невероятно важны, не так ли? Но не стоит переусердствовать, это может негативно сказаться на твоем здоровье. - Ну..с какой-то стороны вы правы. Шибусава положил руку на парту так, что она как бы нечаянно соприкоснулась с рукой Накаджимы. Тот удивился, очень даже сильно. Встал резко из-за парты, не смотрит уже на учителя, а куда-то в сторону. - Извините... я не понимаю, о чём вы. - Не понимаешь? Я готов пойти на уступки, Ацуши – ласково проговорил учитель, проведя пальцами по его щеке. Лукаво улыбаясь, он встал с парты и начал приближаться к Ацуши, медленно двигаясь в его сторону. - Что ж, Ацуши, я могу объяснить тебе яснее. - Это звучало слишком радостно и весело, что, вероятно, пугало не только Ацуши, но и самого Шибусаву, стремительно терявшего над собой контроль. Он резко изменил направление и теперь шел к двери, довольно быстрыми шагами. Достав из кармана ключ, он вставил его в замок и повернул. Затем, с совершенно спокойной улыбкой спрятал его в кармане брюк и начал снова надвигаться на Ацуши, медленно, плавной, воистину лисьей походкой. - Ацуши, милый мой, я хочу сказать, что могу с легкостью помочь тебе перейти в следующий триместр, исправив твой балл. Но, согласись, это было бы не совсем справедливо с моей стороны? Ведь тысячи моих учеников, лишенных стольких природных дарований, как у тебя, усердно пыхтят над учебниками каждый день, но все тщетно. Как бы я им не объяснял, сколько бы они не прикладывали усилий – все бесполезно. Потому что они не ты, Ацуши! - Ам... Не я? - Ацуши не особо понимал своего учителя, всё казалось как-то слишком запутанно. - Только поэтому ты мой любимый ученик, Ацуши! Я восхищаюсь тобой! Твоим умом, талантом к учебе, твоей доброте к окружающим и этой детской невинной наивностью! Ах, Ацуши, ты сводишь меня с ума своим неподражаемым великолепием! Ты бесподобен! Я люблю тебя, нет, просто обожаю! - Шибусава говорил страстно, рьяно жестикулируя, казалось, он вот-вот набросится на свою жертву, подобно голодному змею, и проглотит ее целиком. - Обо..жаете? - Лицо Ацуши сразу изменило свой цвет на красный. Бедняга был ужасно растерян, даже напуган, понятия не имея, что сейчас может произойти. Юноша был уже итак около стены, некуда отступать. Вдруг Шибусава резко остановился и замолчал, снова присев на парту: - Я помогу тебе исправить оценку, но с одним условием… - Кхм... что за условие? - Увидев, что тот сел обратно, ученик почувствовал некое облегчение. - Смотри, все очень просто: я помогаю тебе, ты помогаешь мне. - П-помогаю вам, а вы мне? Но, чем мне вам помочь? - Ацуши, я хочу от тебя лишь одного. Пожалуйста, подари и мне хоть чуточку своей любви. Если она хотя бы в полчетверти будет так же сильна, как моя, этого мне хватит на всю жизнь. Пожалуйста, прошу, не отказывай мне, подари хоть каплю своей нежности, хоть крохотную долю тех чувств, что я питаю к тебе. Прошу. - Шибусава был безумно счастлив, его целиком поглотил какой-то необъяснимый экстаз. Все, что он ощущал раньше было лишь обыденной серостью, смертной тоской, но появление Ацуши в его жизни окрашивало все вокруг в яркие цвета, от которых кружилась голова. Настолько яркие, что он готов был окунуться в них целиком, захлебнуться ими, в них утопиться. Он уже не пытался сохранять спокойствие, так как счастье, такое непонятное для него чувство, вдруг наполнило своим обжигающим теплом всю его душу, жестоко прожигая ее изнутри. Тем не менее, сейчас он говорил совершенно искренне, сам себе удивляясь. - Чуточку... любви... - Ацуши не знал что делать, как реагировать на это и что говорить. Кажется, что даже потерял дар речи, ещё никто такого не говорил, а тут тебе на... Тацухико встал с парты и снова направился в его сторону. Он обнял ученика и очень сильно прижал к себе, наслаждаясь столь близкими прикосновениями, вдыхая аромат его белоснежных волос, ощущая тепло его тела так близко со своим. Парень медленно и неуверенно обнял своего учителя в ответ. Чуть немного сжал белую рубашку, которая была гладкой и приятной. Почувствовав чуть выше талии чужие руки, Шибусава вздрогнул всем телом, прижав ученика еще сильнее. У него округлились глаза, они приобрели просто непостижимые размеры, сердце бешено колотилось, дыхание перекрыло, казалось, он вот-вот упадет в обморок. Но Ацуши опустил свои руки, как бы переставая обнимать Шибусаву. - Я... я не знаю, как проявить... ну, как вы говорите, любовь. Учитель медленно разжал объятия, но полностью Ацуши не отпустил, лишь положил руки ему на плечи. Он долго и пристально смотрел ему в лицо. - Не знаешь… как проявить… любовь? - Да, я не знаю, как вы хотите проявления этой любви... Это означало да? Это высказывание… что оно значит? Неужели да? Это были согласие и готовность проявить взаимные чувства? Решив больше не томить ни себя, ни Ацуши, Шибусава приступил к конкретным действиям. Одной рукой он обнял мальчика за талию, а другой начал гладить его шею. Парень, когда почувствовал прикосновения на талии, удивился сильнее обычного. Когда почувствовал прикосновения на шее, не знал куда бы деть свой взгляд, лишь бы не смотреть на того… Он начичал понимать, какую любовь требовали от него. Это заставило покраснеть ещё больше. - Стойте... я не... - Это же твой первый раз, да, милый? - Он наклонился к нему и поцеловал, сначала его щеку, затем носик, и так медленно переходя к губам. Их он целовал нежно, аккуратно и почти невинно, стараясь воздержаться от каких-либо резких действий, чтобы с самого начала не напугать любимчика. - Скажи, что ты чувствуешь, Ацуши? Я тебе нравлюсь? Тебе приятно? Почувствовав поцелуи на своем лице, мальчик, возможно, догадывался что будет дальше, но.. его же учитель не на столько.. сумасшедший... Он не стал отвечать на вопрос Тацухико, ведь этот вопрос уже и сам застрял в голове... нравится ли ему это? - Мне... это... кхм... это приятное чувство, очень. - Наверное, Накаджима описывал возбуждение, но сам не мог понять, что именно чувствует. - Приятное? Очень? - Шибусаву вдруг осенило, словно в эту секунду врата Рая приоткрылись пред ним. Его лицо выражало нечто совершенно безумное. Огромные глаза, расширенные зрачки, слегка приоткрытый в удивлении рот, холодные трясущиеся руки. Вот она, цель, прямо перед ним, в его руках, столь желанная и манящая. Он еще раз взглянул на мальчика, пытаясь отвлечься от всех своих мыслей. Он стоял перед ним, смущенный, такой маленький и хрупкий, желавший продолжения ласки, томимый этим желанием... Неужели и Тацухико ему нравился? Он не мог в это поверить. Накаджима не знал что делать, как быть дальше и что вообще говорить. Он не особо хотел чтобы дело дошло до чего-то большего, но по крайней мере, он доверяет своему учителю. Смотрит в глаза... в эти глаза, от которых довольно страшно и напряжённо. Ацуши вздрогнул, не по себе сейчас мальчику… Учитель снова наклонился и поцеловал его, на этот раз по-настоящему, мокро, сминая губы, но пытаясь действовать осторожно, проникая в рот как можно медленнее. В то же время он не переставал гладить его лицо, шею, уши. Мальчик ответил на поцелуй. Неумело было отвечать, да и первый раз... Ацуши Накаджима подарил свой первый поцелуй Шибусаве. - Ах, Ацуши, ты очарователен! Шибусава сел на парту, притянув его к себе, усаживая на свои колени, в то же время его рука плавно спускалась с талии ниже, к пояснице, а затем и к ягодицам... Юношу бросило в дрожь от этих действий, закрыл глаза, лишь бы ничего не видеть. Увидев, что мальчик чувствовал себя неловко, Тацухико нежно обнял его, как сына, положив голову ему на плечо и гладя по спине. - Ацу-чан, не надо бояться, все хорошо. Он поцеловал его шею, заправляя за ухо длинную прядь волос, чтобы не мешала. Шибусава начинал целовать чаще и мокрее, облизывая и слегка втягивая нежную кожу мальчика, постепенно расстегивая его рубашку и продвигаясь под нее. Тем временем он наслаждался столь близким контактом, чувствуя учащенное дыхание любимчика и то, как его брюки терлись о штанишки Ацуши. - Ммм~... Он слегка приподнял ногу ученика, поглаживая бедро и обвивая ею свою талию для более близкого соприкосновения. - Ацуши, открой глазки. Он послушно исполнил желание учителя и увидел, что Шиибусава начал расстегивать свою рубашку, медленно спуская ее с плеч, обнажая шею и грудь. - Ну же, поцелуй меня! Удивился, когда услышал требования на поцелуй, но не успев промолвить и слово, как оказался в поцелуе. Поцелуй был какой то жадный, мокрый и... сумасшедший. Тацухико жадно всасывал его губы, проводя языком по зубам и небу, своим языком поглаживая язык Ацуши. В это время одна его рука перешла мальчику на грудь, нащупывая соски, а другая спускалась под брюки, прямиком к ягодицам. Юноша и вправду побаивался, он хотел слезть, но как понимал - нельзя... Сердце быстро билось, а сам юноша дрожал, когда он почувствовал, что на груди чужая рука, а другая уже под брюками, дыхание началось бешеное, как будто сейчас ещё чуть-чуть, и мальчик взорвется. - Ш-шибусава-сан..! Ваши действия... они очень смущают! - произнес, понимая, как глупо это прозвучало. Тацухико продолжил целовать. Его рука пробиралась все ниже и ниже, медленно гладя ягодицы мальчика. Затем она стала ощущаться сильнее, длинные пальцы Шибусавы сильно сжимали их и раздвигали. Тем временем сам учитель чувствовал, как что-то стремительно меняет свои размеры внутри его брюк. - Ах... - Он вздохнул, снова прильнув губами к шее мальчика, жадно целуя ее, всасывая кожу и слегка прокусывая. Он перешел к острым ключицам, делая с ними то же самое, более не пытаясь сдерживаться, так как Ацуши, сидя в эту минуту у него на коленях, полностью находился в его власти. Одаривая своего любимчика ненасытными поцелуями, он гладил спереди все его тело холодными от волнения руками, видя, как от этого оно покрывается мурашками. Ацуши прикусил губу, старался как-нибудь заглушить стоны, лишь бы только не было громко. Тело юноши покрывалось мурашками, дрожало, а так же начинало холодеть. - Ацуши, ты восхитителен! - Он резко надавил пальцами на соски Ацуши... Почувствовав как на его сосочки начали давить, мальчик зажмурил глаза. Закинул голову назад, и случайно из его уст вышел довольно громкий стон. - Не сдерживай себя, Ацуши, кричи, кричи громче, я хочу видеть, чувствовать и слышать тебя! Шибусава надавил еще сильнее, а затем поцеловал один из них, облизывая и двигая языком. В то же время он начал расстегивать брюки мальчика, стягивая их с него, гладя бедра. Сняв с него рубашку, провел рукой по его маленькой спинке, от тонкой шеи и острых лопаток до поясницы, как бы щекотя ее. - Какая кожа! Какие ножки! Потрясающе! Вдруг его рука пролезла под трусы... Чтобы отвлечь любимчика от этого обстоятельства, не дать ему хорошенько обдумать его, он обвил одной рукой Ацуши свою шею, а другую положил на грудь, как бы приглашая и его потрогать себя, создавая иллюзию взаимности. Когда рука Накаджимы оказалась на груди учителя, он приоткрыл глаза. Сглотнул, начиная немного трогать его. - Хороший мальчик. Затем, так же неожиданно рука Накаджимы оказалась на брюках Тацухико, прямо в области молнии. - А теперь расстегни. Мальчик глубоко вздохнул и расстегнул, медленно. - М-мне... не по себе. - сказал юноша, немного отвернув голову. Хитро улыбаясь, Шибусава начал поглаживать Ацуши там, сначала нежно, потом крепко сжав в ладони. - Ну же, расслабься, милый, тебе понравится. Неужели ты никогда не пробовал это? - Он начал водить ладонью вверх-вниз, с каждым движением ускоряя темп. Наблюдая за реакцией Накаджимы на его действия, это сморщенное личико, зажмуренные глазки, покусывание губ, резкие вздрагивания, учащенное дыхание, румянец на коже, громкие стоны... Шибусава наслаждался этим, полностью утратив контроль. Он словно находился в прекрасном райском саду, где все возможно, где ему дозволено все. Школьный кабинет уже перестал быть кабинетом, а деревянная парта партой, она стала царским ложем в сказочном императорском дворце... все плыло перед глазами, как в тумане, не хватало кислорода, будто перекрыло дыхание. - Хаха~ - Издав этот странный смешок, Тацухико положил руку мальчика себе на перед, туда, где он только что расстегнул, и начал гладить там чужою ручкой. Мальчик словно был вправду на каких-то муках, одно движение - боль. Всё что мог Ацуши так это стонать, дрожать, кричать, по возможности отвечать на вопросы, ибо же их задавать. Когда тот рукой мальчика начал гладить то самое место... был в шоке, ступоре, хотя даже эти слова звучали мягко. - Аах~, ааай... Ммм~... О да, Ацуши... Аах~... Вот так... Еще... - от удовольствия Шибусава закатил глаза и приоткрыл рот, глубоко вдыхая. - Ах, у тебя великолепные ручки! Аах~ - Нг..~ учитель..~ - Ацуши окрыл глаза. Вид не очень... смотрел дальше на Тацухико, хотя смотреть на это не хотелось. Глубоко дыша и постанывая от удовольствия, Шибусава совершенно позабыл о чувствах и возрасте мальчика, он был полностью поглощен процессом и испытываемыми ощущениями. Ацуши слушал как тот стонет, даже громче, чем сам Накаджима. Хотел как-нибудь избежать всего этого, но уже слишком поздно... - Ах... о, да... Аах... Просунув вторую руку ему в трусы, теперь уже сзади, Шибусава начал пробираться пальцем между упругих ягодиц. Медленно раздвинув их, он нащупал то, что искал. Вынул палец и облизнул его, как можно сильнее намочив. - Сейчас будет немного больно, милый, потерпи. - Б-больно?.~ - Не волнуйся, это, на самом деле, не так уж плохо, я пробовал. Мальчик не особо любил боль, да и не любил вообще! После таких слов, даже не знал, чего ожидать. Но вдруг он понял и почувствовал, что заставляло уже издавать протяжные звуки по всему кабинету. - Ах, о, да! Твои крики словно музыка! Они прекраснее ангельского хора! Накаджима обвил своими руками шею Тацухико, мол, держась. Почувствовав чужие ручки у себя на шее, еще и в такой крепкой хватке, учитель вздрогнул, покрываясь мурашками. Ох, это было слабое место! - Ммм~... умммм~... - он то ли промычал, то ли промурлыкал от наслаждения. - Ах~ как же хорошо! Черт... Понимая, как преподавателю хорошо, но это хорошо было достаточно безумным... радовало то, что Накаджима помогает... но разве это можно назвать... помощью вообще? Шибусава снова вынул палец и засунул себе в рот, на этот раз добавив к нему второй. Он просунул их глубоко, почти во всю длину. Проделав это движение у себя во рту пару раз, снова вернул в прежнее место, на этот раз уже оба. Все глубже и глубже, не обращая ни малейшего внимания на жалобные стоны мальчика. Зрачки Ацуши резко закатились, а из глаз уже были маленькие жидкости – слёзки. Вдруг Тацухико заметил, что рука Ацуши давненько покинула свое положение. Он снял ее со своей шеи и положил спереди. - Ацуши, ты должен трогать его. Мальчик прикрыл немного глаза, ничего не оставалось делать, кроме как вести себя хорошо и слушаться. Начал трогать, но самому даже не понятно, приятно или мерзко. - Аах~... да... Ах~... Ааа... Ха... Ах~ - Шибусава закатил глаза, опрокинув назад голову. Ручки ласкали его медленно и осторожно, так нежно... Это сладостно растягивало удовольствие. Да, он в жизни не испытывал подобного наслаждения... - Я...~ я не могу..~ - это было уж слишком. Ацуши резко остановился. - Ацуши, хочу еще... Ты превосходно делаешь это... Но видя явное нежелание мальчика продолжать, он все же устпил, к тому же, этот самый объект был в более чем достаточной форме, заставив ученика продолжить, Тацухико бы не успел опробовать главного, а ведь хотелось заполучить все и сразу. - Эх... Что ж, посмотрим, в чем ты еще хорош. Шибусава вынул пальцы и спустил Ацуши со своих колен. Он развернул его лицом к парте и встал сзади. - Наклонись... ниже... вот так. После того, как ученик оперся локтями в парту, там, где были до этого пальцы, тут же появилось что-то куда более широкое и ощутимое. Ацуши вздрогнул всем телом и вновь задрожал. Тацухико в начале действовал медленно, постепенно увеличивая темп и глубину. Он наклонился, целуя Ацуши в спину и плечи, слегка покусывая их. В то же время он не забывал ласкать его спереди. - Вот теперь хороший мальчик. На всякий случай он просунул ему в рот пальцы, а то мало ли кто услышит... Хоть здание и было практически пустым по причине каникул, некоторые учителя могли заглянуть. Тем более, при входе в кабинет Тацухико успел заметить промелькнувшего коллегу Дазая. Он не желал с ним здороваться, так как тот заговорился бы и мог отвлечь историка от столь долгожданной встречи. - Шибусава - сан...~ б-больно..!~ - прокричал Ацуши, но и то еле проговорил это. - Ааах~... Ч-черт... Ааай~... Как же хорошо... Аах~ - Шибусава лишь продолжал увеличивать темп. Не обращая внимания на эмоции мальчика, он стал вводить по максимуму. - Какая у тебя нежная кожа! Аах~ Ты идеален, Ацуши~ Ах~ - Он говорил это, кусая и царапая спину ученика. Тем временем, темп все учащался, толчки становились только сильнее и мощнее, а их звук громче и резче. - Больно? Аах~ - Он спросил как будто в воздух, так как никаких дальнейших действий для улучшения состояния любимчика не предпринял и не собирался. Нет, сейчас, уже сейчас он не может остановиться, как бы сильно он этого не хотел. Упиваясь видом упругих округлостей в своих руках, Тацухико вдруг резко ударил по ним ладонью, очень сильно, шлепок прозвучал невероятно громко. Серия повторяющихся ударов... Пока ягодицы Накаджимы не приобрели ярко-розовый цвет, схожий с цветом самых интимных мест Шибусавы, которые очень резко контрастировали с оттенком его кожы. - Ацуши... Ааах~... Ацуши, ты должен принадлежать лишь мне, всегда... Слышишь? Аах~... Люди глупы и ничтожны, они недостойны такого сокровища, как ты... Ибо ты уникальное творение богов... Ты само совершенство природы! Ааах~.... Ацуши~.... Аааа~... О, да... Аах~ Накаджима не слышал, даже не мог слышать этих слов. Его лицо было искривлено гримасой боли. Он кричал, задыхался, плакал. Он больше не мог это выдержать, казалось, вот-вот он потеряет сознание… его кусали, били и всячески использовали. Было жарко и душно. Но, как ни странно, орган внизу реагировал, но все это не доставляло ни капли удовольствия, ибо было вопреки его желаниям. Поскорее бы это кончилось, если вообще когда-нибудь кончится… как вдруг что-то очень сильно врезалось в самую чувствительную точку. - Аааай… Аааа… - Ацуши дико вскрикнул, пошатнувшись на ногах. Он очень больно прикусил свою губу и впился пальцами в парту, чтобы не упасть… Тем временем Шибусава чувствовал, как что-то приближалось. Он больше не мог это сдерживать, да и не пытался. Вот... еще пара движений... Он сам скорчился, и в этот же момент его рука очень крепко сжала Ацуши спереди. Дыхание и сердцебиение сбились. Шибусаве казалось, вот-вот он задохнется... Последний толчок... И все вырвалось наружу, а точнее, во внутрь бедному Ацуши. Тацухико вздрогнул и покрылся мурашками. Он безумно и дико улыбался, а из глаз у него лились слезы, так много, что они застилали взгляд, отчего ему пришлось зажмуриться... Из него вырвался невероятно громкий крик высшего блаженства... - Ааах~... Ацуши~...