Приятный день Шибусавы

Ацуши становился громче, зажмурив один глаз. Он упирался об парту, так как боль была невыносимая... тем более, когда темп всё ускорялся и ускорялся. Он кое-как глотнул, слюна застревала в горле. К тому же было довольно больно из-за царапин и укусов в спину. – Мг~! – Простонал мальчик вместо ответа на вопрос Тацухико. Ему казалось, что он сейчас сгорит со стыда. Ацуши все время чувствовал некую боль, а также слышал шлепки. Стоны становились все громче, ягодицы горели, что доставляло жуткое неудобство. – Кх~... Хаа~... Шибусава-сан!.. не говорите такой... ерунды!.. Аах!.. мм~... – ученик понимал, что тот уже преувеличивает, тем более Ацуши всего лишь обычный школьник. Не богатый, не популярный, обычный человек, но... почему же все вот так произошло? Для Шибусавы же никакой ерунды в этом не было. Лишь искренние чувства, выраженные в несдержанном порыве льющихся комплиментов. Учитель говорил все это, не обдумывая заранее, но после понимая, что каждое слово было правдой! Его любовь к Ацуши была огромной, фанатичной. Он словно поклонялся ему, боготворил, особенно сейчас, в такой-то момент... Но ответить сразу же он не смог, ведь ему кое-что помешало... Ацуши почувствовал, как что-то вылилось в него, прямо внутрь. Ему казалось, что он вот-вот сгорит, как со стыда, так и от боли и всех самых разнообразных смешанных чувств. Мальчик же просто не мог стоять на ногах. Он слегка облокотился на Тацухико. Но его несказанно радовало, что это все наконец закончилось. – Аах~... О, да... Ацуши, это было потрясающе! Шибусава вновь начал расцеловывать его, с новой силой, теперь уже наслаждаясь видом содеянного. Ацуши был весь мокрый, измотанный, лохматый и покусанный. Какое красивое зрелище!Учитель медленно вышел из него, наблюдая за процессом сокращения мышц. Он собирал пальцем вытекаемое и слизывал. – Ммм~... Знаешь что, мой дорогой? Ты чудесный, просто замечательный! И именно по этой причине мне не хватило! И хочется еще... Ты ведь не против, м? Конечно, не против! К тому же, я уверен, тебе понравится, просто нужно время, чтобы влиться во вкус! Когда Ацуши услышал "мне не хватило", его бросило в дрожь. Он хотел отойти, сбежать, провалиться под землю, да все что угодно... Казалось, он прибывал на нескончаемой пытке, вечной и мучительной. Тем временем Шибусава легкими движениями сменил Ацуши позу, медленно опустив перед собой на колени. – Ну же, Ацуши, ты ведь наверняка знаешь, о чем я тебя сейчас попрошу, не так ли? – Он улыбался, но улыбку эту никак нельзя было назвать радостной или дружелюбной. Она была кривой и зловещей, а в сочетании с этим неспокойным взглядом, полного яростной, обжигающей страсти, можно было сказать, она принадлежала самому Дьяволу, жестокому и ненасытному. Воистину беспощадному в своих желаниях и ннамерениях. Это заставило Ацуши дрожать еще сильнее. Он отвернул голову в сторону, потому что не хотел видеть этого и, тем более, смотреть. – Ш-шибусава-сан! я не....хочу. – Он пытался отказаться, но робко, ибо боялся, не зная, чего ему ожидать. Увидев страх и волнение в глазах Ацуши, его явное нежелание продолжать и все яростное сопротивление, спрятанное где-то внутри за этим самым страхом, Шибусава ничуть не ёкнул и не отступился. Раньше бы, еще может быть, но не сейчас. Точно не сейчас. Уже обратно никак нельзя поворачивать, ведь его цель, столь желанная и долгожданная на протяжении всех этих лет, наконец достигнута! Больше такого шанса не подвернется. Именно поэтому он должен брать сейчас и по-крупному! Столько, сколько это вообще возможно! – Не хочешь? Шибусава говорил спокойным голосом, но в то же время совершенно холодным, как и его вечно уставшая, натянутая улыбка, безжизненные, но до жути красивые глаза и все его утонченные жесты, лишенные каких-либо настоящих эмоций. Он весь был словно искусственный, как кукла, прекрасная, но холодная. А Ацуши... Он был противоположностью, он был честен как в своих эмоциях, так и поступках. Он был живым, таким настоящим, а его сердце очень чутко чувствовало и его самого, и окружающих. В отличие от Шибусавы, он жил, жил по-настоящему, не наигранно. Он все еще мог искренне радоваться жизни, чего был напрочь лишен Тацухико. Возможно, именно поэтому его так тянуло к нему... И даже сейчас, в эту самую минуту, он испытывает такие яркие эмоции! Слезы, настоящие, горькие слезы! Они текли из его глаз, заставляя их блестеть, капали по щекам, оставляя мокрые следы, растекаясь по подбородку. Совершенно открыто! Это ли не прекрасно? Видеть страх, такое сильное чувство, искажающее все лицо и душу человека! Шибусава не переставал наслаждаться любимчиком, но теперь уже по-другому, это доставляло ему радость вдвойне. Ведь теперь он сам мог контролировать все его эмоции! Управлять ими, будто они были его собственными! Сам же он не плакал вот уже на протяжении нескольких десятков лет, а ведь может, ему этого хотелось... – Видишь ли, мой милый Ацуши, – Он наклонился к нему, аккуратно приподняв его личико за подбородок. – Я очень хочу тебя! И теперь уже никак не обойтись без этого. Ацуши смотрел на учителя, но уже не видел в нем того милого, доброго, заботливого и отзывчивого человека, как раньше. Сейчас это был злой, бесчувственный... человек ли? Уже вряд ли, монстр, самое настоящее чудовище! Вдруг его резко схватили за волосы и слегка потянули. – Если ты сам не сделаешь этого, мне придется тебя слегка подтолкнуть, а мне бы очень не хотелось этого. Надеюсь, ты понимаешь? М? – Шибусава произнес это холодным, сдержанным голосом, все еще продолжая улыбаться. – Постойте! Пожалуйста! Я не хочу это делать... я не могу... Шибусава-сан, прошу вас, прекратите это! Жалобные стоны Ацуши все еще заводили его, вперемешку со слезами это было просто неописуемое зрелище! Он прямо-таки ощущал всю полноту своей власти над ним! Целиком и полностью! Отчего желал брать больше и больше! Ему бы и не хотелось поступать так грубо, но под порывом эмоций и непослушанием ученика, а точнее, его нежеланием делиться любовью, Шибусава невольно сам срывался на такие действия. – Постоять? – В его тоне уже прослеживалась нотка раздражения, а взгляд становился все более надменным и... открытым. – Можешь, Ацуши, можешь! Что за глупые отговорки? – Тон снова резко смягчился, как и взгляд, а на лице опять появилась улыбка, такая искусственная и лицемерная... – Неужели я тебе настолько не нравлюсь? – Он шепнул это ему на ухо, одной рукой держа за волосы, а другой приближая орган к его рту. Затем одним резким движением он впихнул его в рот мальчику, очень сильно дернув за шевелюру. Таким образом, он сразу оказался очень глубоко. Ацуши не успел что-либо сказать, как во рту почувствовал орган преподавателя. В горле сразу появилась боль, он зажмурил глаза еще сильнее из-за чего потекли слезы. Стал посасывать, нехотя и неумело. – Ах~... – Шибусава сам слегка вздрогнул. Он вытащил его, но не до конца, и засунул снова, помогая себе движением всего тела, наклоняясь то взад, то вперед. – Вот, видишь? Ничего сложного! – Шибусава-сан... Я не могу продолжать, вправду, мне больно. Начавшиеся посасывания хоть чуточку приближали Шибусаву к заветной цели и желанному результату. Тем не менее, он продолжал "помогать ему", не прекращая покачивание вперед-назад всем телом, особенно же передом, лишь иногда позволяя мальчику передохнуть. – Мм~... Хорошо, Ацуши, для первого раза неплохо... Ах~. Все еще держа его за волосы, Тацухико полностью регулировал процессом, используя Ацуши как весьма приятную игрушку. Тем не менее, тот факт, что доставляет ему удовольствие любимый ученик, хоть и крайне неумело, приносил немалое наслаждение. К тому же, если не считать слезы и горький взгляд мальчика, полный страха, скорби и отчаянья, его вид все еще заводил Шибусаву, особенно сейчас. Он чувствовал, как орган вновь стремительно увеличивается и наливается. – Мх~... Аах~... Аа~... Да, неплохо... Сжав волосы еще крепче, приблизив Ацуши на максимальное к себе расстояние, Тацухико ускорял темп... Он тяжело дышал, а рот был слегка приоткрыт из-за периодических постанываний. Ему пришлось слегка опереться рукой о стоявшую рядом парту. – Ммм~... – Он уже мурлыкал, прикусив нижнюю губу и сжавшись всем телом, тем временем, как Ацуши чавкал, все громче и быстрее, с характерным хлюпаньем, но он уже не мог этого выносить, надеясь лишь на то, что весь этот кошмар когда-нибудь закончится. Видя, что мальчику явно не нравится это увеличение в размерах, и он сбавляет скорость, Шибусава лишь настойчивее продолжал процесс. Накаджимой целиком и полностью управлял учитель тот мог лишь усердно работать языком, чтобы не разозлить его еще раз, угождая и приближая к финалу как можно скорее. – Ацуши, давай уж доведем дело до конца? Если ты сможешь в достаточной мере удовлетворить меня сейчас, я, может, отпущу тебя. Позволив Ацуши отстраниться, он еще раз посмотрел на него, пристально вглядываясь. На этот раз вид у учителя был довольный, он улыбался, но все так же лукаво. Он наслаждался представленным перед ним зрелищем: столь любимый ученик сидит перед ним на коленях, смотрит прямо ему в глаза с каким-то молящим выражением, губки приоткрыты, с них капает слюна вперемешку с его собственной секрецией. Учитель присел на корточки рядом с ним и слегка приподнял его личико, водя большим пальцем по губам, собирая с них остатки вязких жидкостей, все еще улыбаясь той самой демонической улыбкой, в которой читался безумный азарт, вызванный неутоленной страстью. Собрав достаточное количество, Шибусава облизнул палец, произнеся нечто вроде "Мм~". – Ха-ха... Не волнуйся, милый, хоть я и не закончил еще, это пройдет скоро, а сейчас начинается самое интересное, ты уж постарайся, хорошо? – Он поцеловал его в лобик, а затем поднялся, выпрямившись в полный рост, чтобы вновь продолжить. Ацуши решил ничего не говорить, успокоили лишь слова "закончим" и "скоро". Но когда тот встал и чмокнул, показалось будто это "скоро" значит "никогда". Он еще раз сглотнул и со страхом глянул на своего мучителя в ожидании продолжения пытки. Такой вид Ацуши, его страх и послушание через слезы представляли для Шибусавы очень неприятное, но в то же время, наоборот, подстрекающее зрелище. Он поводил головкой по лицу и губам мальчика, легонько постукивая. Орган давно уже был большим и широким, ярко-розового оттенка, с рельефными венками, блестящими в мокроте. Тонкие длинные пальцы Шибусавы, украшенные черным маникюром, плавно скользили вдоль всей его длины. Он слабо постанывал, по лбу мелкими каплями образовывался пот. – Открываем ротик, Ацуши! Вновь просунув его в ученика, Шибусава продолжил процесс, но на этот раз сразу быстро, он не мог сдерживать себя дольше. – Аах~... Да~... Мм~... Аах~ Ацуши был прекрасен, великолепен. Хоть и делал он все неумело, но лишь сам факт того, что это его ротик, его милое личико, имел моментальное воздействие на Тацухико. Он держался одной рукой о парту, а другой управлял Ацуши все теми же движениями. Когда тот отрывался, чтобы набрать воздух, Шибусава слегка вздрагивал. Он тяжело и глубоко дышал, чувствуя, как сердце готово было выскочить из груди. Взгляд был расслаблен и, как обычно, не выражал ничего, кроме дикого удовольствия. Он и сам уже был весь мокрый и растрепанный. Белые волосы вылезали из-под резинки и назойливо лезли в лицо и глаза, заставляя жмуриться. Тем не менее, он с каждой секундой увеличивал скорость и глубину. Уже раздавалось громкое и частое хлюпанье. – мм~... Ааа~... Как же хорошо... – Шибусава был уже на пределе. С громким стоном он выплеснул все накопившееся прямо в рот Ацуши, покрываясь мурашками и больно укусив себя за губу. Вынув орган, он пару секунд переводил дыхание, а затем сел на колени рядом с учеником и страстно поцеловал его в губы, крепко прижав к себе. Он слизывал языком то, что было у него во рту, пробуя это на вкус. Отстранившись от поцелуя, чтобы набрать воздух и затем продолжить с новой силой, Тацухико вытер его губки своими пальцами, собирая слюну. Мальчик же думал, что сейчас упадет или потеряет сознание, он изо всех сил старался держаться на ногах, лишь бы не упасть. Шибусава будто чувствовал усталость и легкую грусть от того, что даже эта мечта, казалось бы, неосуществимая, теперь явялется для него чем-то таким же, как и прочая серая реальность. Неповторимая изюминка неутоленного желания пропала, уступив место обыденности. – Спасибо, Ацуши, но теперь я чувствую себя даже более пустым, чем обычно. – Он посмотрел на него на этот раз без улыбки, с ноткой грусти. – Думаю, нам стоит привести себя в порядок. – Он нежно провёл рукой по щеке мальчика, вытирая слезы. Ацуши немного прикрыл глаза, но самостоятельно подняться был не в состоянии. Он положил голову на плечо Шибусавы, стараясь при этом не уснуть. Видя, что ему плохо, учитель слегка занервничал, но виду не подал. Он лишь помог ему подняться, придерживая и облокотив о себя. – Это чувство скоро пройдет, ты просто устал. Они вместе дошли до стола учителя. Шибусава аккуратными движениями помог ему сесть в свое кресло. Затем он достал из ящика влажные салфетки и начал вытирать Ацуши сзади, широко раздвинув его ноги. Сейчас в его голове крутился ураган мыслей... Что теперь ему делать? Даже сейчас он не мог взглянуть Ацуши в глаза. Было ли ему стыдно? Нет... Но он боялся увидеть осуждение или ненависть в глазах некогда столь любимого, чуть ли не боготворимого человека. Он считал Ацуши идеалом и не смог бы вынести подобную муку. Его взгляд бегал по всему окружению, лишь бы не посмотреть ему в лицо. А что делать с работой? Сменить школу? Больше ему Ацуши видеть не хотелось, прежний пыл остыл... Или же, наоборот, и он просто не сможет видеть его... Как то было прежде. В любом случае, он знал, что надолго здесь ему не суждено задержаться после случившегося. Лучше всего закончить это к окончанию каникул. – Ацуши... Я... все еще люблю тебя... Если я и могу еще что-либо чувствовать, то это к тебе. – Он проговорил это, все так же не глядя на него. Закончив вытирать это место, он достал новую салфетку и перешел к его губам и лицу, продолжая смотреть куда-то в сторону. – Насчет оценки не волнуйся... Да и меня тоже, я ухожу из школы. С тобой это никак не связано, просто я переквалифицируюсь. "А вдруг... Он кому-то расскажет? Нет, быть этого не может! Он скорее сгорит со стыда! Да и никто не поверит... " Закончив, он выбросил салфетки в мусорное ведро под столом и взял из кармана пиджака свою расческу. Он встал за спинку стула и начал более-менее приводить прическу ученика в порядок, аккуратными движениями проводя по волосам. Ученик сидел спокойно, погруженный в свои мысли, он пытался хоть как-то переварить ситуацию, в голове проносился вихрь, просто ураган, он не мог нормально мыслить, и потому сейчас ему оставалось лишь молча сидеть и пытаться хоть как-то успокоиться, давая учителю привести себя в должный вид. – У тебя хорошие волосы. – Шибусава проговорил это таким тоном, будто совершенно не про волосы думал в эту минуту. Учитель был задумчив и, как обычно, скучающе безэмоционален. Закончив с прической, он подал Ацуши одежду. – Сможешь одеться? Надеюсь, тебе лучше... Или мне тебя довезти? Сначала к себе, а потом, когда тебе полегчает, сам до дома доберешься? – Говоря, Шибусава вытирал себя, а затем и причесывал, распустив длинные белые волосы, тонкие и струящиеся по его бледной спине. – Ну, эм... Думаю, можете сначала к вам, а потом я домой... – растерянно проговорил Ацуши, одевшись. "Он такой наивный. Я в его возрасте был совсем другим... Да и детство будто у меня длилось куда меньше, чем у сверстников" - Подумал Тацухико, боковым зрением глядя на ученика. – Хорошо. – Он немало удивился согласию. Он и не думал, что Ацуши после этого всего вообще когда-либо захочет иметь с ним дело... Такая неуверенность... Он и сам не понимал, что сейчас с ним происходит. Шибусава окончательно запутался в своих чувствах. Он будто хотел обнять Ацуши, снова поцеловать, но уже нежно, без намека на пошлость, но в то же время не мог. Что-то сдерживало его, какое-то непонятное горькое чувство. Он слегка прокашлялся, закрыв рот рукой. Когда они оба были одеты, спокойно вышли из кабинета. Шибусава шел привычным размеренным шагом, постукивая при этом каблуками. Совершенно ничего не заметно. Ученик успешно прошел пересдачу, и учитель провожает его до выхода, так как им обоим по пути. Ничего необычного. С той же наигранно доброжелательной улыбкой Шибусава пожелал встречающимся коллегам хороших выходных и вышел из школы вместе с Ацуши. Ослепительно яркое солнце заставило его щуриться. – Надо бы поскорее добраться до машины... Машина, конечно же, была белой, но не очень дорогой марки, зато чистой и ухоженной. Она сверкала в лучах солнца от чистоты. Внутри также было довольно уютно. Присутствовал ароматизатор хлопка, и потому в автомобиле стоял приятный сладковатый аромат. Шибусава почему-то очень сильно нервничал, у него даже возникло желание закурить... Такого не было очень долгое время, он даже не помнил, чтобы просто так брал в руки сигареты, так сказать, без повода. Обычно подобные прихоти появлялись у него под воздействием алкоголя, или если партнер предложит прикурить от своей. А сейчас ему просто некуда было деть ни руки, ни взгляд... Он вспомнил, что в бардачке завалялась пачка. - Я покурю, ты не против? Шибусава достал сигареты и зажигалку. Они были женскими и пахли экзотическими фруктами. Он зажал сигарету между средним и указательным пальцами и выпустил дым после первой затяжки. Даже теперь эта напряженная тишина угнетала, Шибусава будто нервничал только сильнее, это было заметно по тому, как быстро он затягивается и постукивает длинными ногтями по торпедо, а во время движения плотно сжимал руль. Хотя по лицу это незаметно. Но глаза, его мертвые алые глаза будто пробуждались, в них читались бурные эмоции: смятение, грусть, гнев, разочарование. Хоть это и было отнюдь не приятно, это были живые эмоции, столь чуждые и незнакомые Шибусаве. – Какая музыка тебе нравится, Ацуши? – Спросил он, желая развеять напряжение. – Я не знаю точно, у меня нет любимого исполнителя или группы, я слушаю то, что понравится моим ушам. А вам, Шибусава-сан? – Ах... Мне... ну... Что-то довольно старомодное... По типу "The Doors", Фрэнка Синатры, Джона Кэша и итальянской эстрады. Ты только не смейся. Ха-ха... – смешок этот был довольно странный, как бы смущенный и неискренний. – Иногда я слушаю и современную музыку, но мои фавориты из исполнителей также слегка специфичны. Он вставил в проигрыватель флешку, и в салоне заиграла песня "Sway" Майкла Бубле, тоже довольно старая. – Да, помню, это со вчерашнего вечера... Тоже хорошая песня. Шибусава продолжал выпускать в открытое окно дым, провожая его взглядом, слушая свою любимую песню, казавшуюся ему наиболее романтичной, и вспоминая грустное выражение лица мальчика. "Если я останусь... Ах, все-таки он был слишком хорош. Если бы у нас вышло еще раз, я бы даже мог подучить его чему-нибудь, а не использовать просто так..." Он слабо улыбнулся, грустно, но искренне. Уголки его губ дрогнули, будто эта улыбка тут же исчезнет и сменится узкой полосой грусти. Шибусава еще не научился плакать, но ему всю дорогу казалось, будто его сердце беспощадно разрывают на мелкие-мелкие куски, а в глотке застрял тяжелый ком. Он смотрел в водительское окно, следя за движущимися машинами. Те же машины, в каждой из которых находились люди, обычные люди со своей обычной серой жизнью. Но теперь Шибусаве почему-то показалось, что их жизни на самом деле чуточку ярче и заметнее, чем он предполагал, так же, как и этого мальчика, что сидел на заднем сидении и глядел в окно, вытирая слезы.