Темный Властелин может быть только один

      Майрон был доволен проделанной работой. Теперь у него было намного больше свободы в плане передвижения, а это значило, что он мог начать действовать, не вызывая лишних подозрений. Осталось только продумать уже сформированный план до деталей. Для начала нужно было написать гоблинам.       Майрон хотел возвращаться в замок, когда его кто-то толкнул в спину. Он обернулся, чтобы дать хорошего нагоняя этому самоубийце, но рядом никого не было. Вот только на недавно выпавшем снегу чётко отпечатывались следы ботинок. Недолго думая, Майрон направился за этими следами. Гермиона говорила, что там был Гарри под мантией-невидимкой. Интересно, что такого он услышал от профессоров?       Гарри остановился на опушке леса у «визжащей хижины». Он ещё был под мантией, но его можно было легко найти по звукам плача. Майрон не любил людей, которые плачут, и не горел желанием говорить с ними. Вдруг Поттер узнал что-то важное.       Майрон протянул руку и снял с головы парня мантию-неведимку. Она мягкой волной прошлась между пальцами, соскальзывая в снег и растекаясь серебристой лужицей. Ощущения почему-то были отдаленно знакомые. Хотя Майрон мог поклясться, что раньше этого артефакта не встречал. Даже мантия-невидимка у Пенни Вингер больше походила на простую мантию с дизолюминационными чарам.       — Он предал их. Лучший друг их предал? — шепнул Гарри, поднимая обречённый взгляд на Майрона.       — Кто кого предал? — Майрон опустился рядом с ним на колено и заглянул в глаза, изображая сочувствие.       — Сириус Блэк. Он был лучшим другом моих родителей. Он рассказал о них Волдеморту. Он… Это из-за него погибли мои родители, — парень всхлипнул, — я убью его.       Ясно. Саурон зря подошел. Ничего нового он из этого не узнал. Теперь придётся успокаивать этого ребёнка, чтобы не вызывать ненужные вопросы и пока не портить с ним отношения. А ещё вполне возможно, что Сириус может быть на улице. К сожалению, защитный барьер не позволял видеть сквозь себя даже Саурону.       С другой стороны, Майрону нравился боевой настрой Гарри. Пусть это было эмоциональное решение, но оно всё равно намного лучше, чем просто рыдать в уголке.       — Гарри, послушай меня внимательно, тебе необязательно верить всему, что кто-то говорит. — Майрон взял Гарри за плечи, пытаясь выглядеть озабоченным взрослым, пусть внутри его пробирал смех. — Вполне вероятно, что дела обстояли далеко не так как ты и другие думаете. Научись наблюдать, принимать к сведению и не делать поспешных выводов. Это может быть опасно, как для тебя, так и для твоих близких. Вспомни, сколько раз Гермиона и Рон рисковали своей жизнью ради тебя. Разве они заслуживают твою безответственность в ответ?       — Но Блэк…       — Поверь, когда поймают Блэка, ему не поздоровится. Ты сделаешь куда меньше, чем сможет министерство.       — Если я встречу Блэка раньше, чем его найдет министерство, я буду готов.       — О, да. Уверен, ты сможешь справиться со взрослым волшебником, — не сдержал саркастичного комментария Майрон, — ты же такой храбрый и везучий. Это очень полезные качества.       — Хватит издеваться! — прикрикнул на него Гарри.       Ехидная улыбка тут же пропала с лица майа. Никто не смеет поднимать на него голос, тем более какая-то малявка.        — Прости, — стушевался Гарри, все поняв по глазам, — тогда что ты мне предлагаешь?       — Учиться, — ответил Саурон, — учиться и ещё раз учиться. Ты презираешь темную магию, но ты должен знать, как она устроена, чтобы защититься. Ты должен учить боевые заклинания и не щёлкать клювом на уроках Снегга. Поверь, Гарри, если бы у тебя было достаточно стремления, ты бы вполне мог стать первым учеником в Хогвартсе. Но все, что ты делаешь сейчас, это нарушаешь правила, подслушиваешь чужие разговоры и рискуешь собственной жизнью и жизнью своих друзей, пока другие пытаются тебя защитить. Ты очень глуп, Гарри, потому что не умеешь выбирать между правильным и желаемым.       — Я не глупый!       — Безрассудство - та же глупость, — пожал плечами Майрон, — учись Гарри, и тогда сможешь отомстить за родителей. Шатание из угла в угол не принесут ни тебе, ни твоему развитию в магическом плане никакой пользы.       — Как мне учиться? — не унимался Гарри, — у нас по защите от темных искусств, что ни год, то учитель — идиот. Люпин единственный нормальный из всех, но даже он не всегда хочет мне помогать. А твой любимый Снегг… Он меня ненавидит! Ты понимаешь?       — Понимаю. — Саурон глубоко вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, чтобы успокоиться. А ведь Гарри в чем-то прав. У него такой тип, он не сможет ничего усвоить, если с ним не заниматься индивидуально. А что если… Майрон научит его сражаться?       Майа окинул юношу задумчивый взглядом. Гарри действительно может стать сильным воином, если его тренировать и учить. А после в его верности не будет сомнения, потому что он может быть безгранично предан тому, кто с ним добр. Кто ему помогает и заботится о нём.       — Давай я буду тебя учить? — предложил он.       — Ты серьёзно? Думаешь справишься лучше учителей?       — Поверь, у меня есть в этом опыт, — Майрон загадочно улыбнулся, непроизвольно вспоминая кузницы Ауле, — я лучший ученик в Хогвартсе и хожу на дополнительные занятия к профессорам. Научу тебя всему, что знаю сам. Договорились.       Он протянул руку для закрепления договора. Гарри на мгновение заколебался, но все же пожал ее. Но его лице появилась счастливая улыбка. Ох, мальчик, ты ещё не знаешь во что ввязался.

***

      Первым делом Майрону нужно было попасть в отдел Тайн и, желательно, сделать это незаметно. План родился быстро, словно был давно заготовлен. Он написал письмо гоблинам со списком нужных ему ингредиентов и вещей. Затем со спокойной душой отправился на рождественские каникулы, во время которых он все время был на виду миссис и мистера Уизли. Он жаловался на то, что не хочет находиться рядом с Перси больше положенного, но на самом деле зарабатывал себе алиби.       Наконец, в последний вечер каникул в его окно влетел довольный Намат с коробкой, запечатанной печатью Гринготтса. К счастью, Перси не было в комнате, чтобы прикопаться.       Сова приземлилась на кровать и громко ухнула, требуя похвалы. Майрон молча сунул ей совиный сухарик и отодвинул в сторону, желая забрать посылку. Намату явно не понравилась такая подачка и вместо того, чтобы взять предложенное угощение, набросился на упаковку с сухариками. Майрон закатил глаза, но возражать не стал и вскрыл коробку.       Первым делом он распечатал конверт с письмом и магловской валютой. В письме была указана информация о Министерстве Магии, в особенности то, что было известно об отделе Тайн.       В коробке находились карта Министерства Магии и карта мира с отмеченными потенциально подозрительными местами и порталами в них в виде маленьких камушков. Среди них был и портал в министерство, а также мантия-невидимка. Опять же, по ощущениям, она не походила на ту, что была у Поттера, хотя гоблины заверили, что эта самая лучшая.       Майрон удовлетворенно улыбнулся. Теперь можно было приступать к своему плану. Он на мгновение прислушался, чтобы убедиться, что семья Уизли еще внизу и никто не думает подниматься наверх. Быстро переоделся в простые магловские вещи, распихал отправленные гоблинами предметы в школьной сумке, накинул на себя мантию-невидимку и достал маховик времени. Ему нужно было отсчитать ровно триста тридцать шесть оборотов.       Когда он досчитал до трехсот, услышал как на второй этаж кто-то поднимается. Мысленно выругавшись, продолжил считать думая, что если отпустит маховик сейчас, то ничего страшного не случится. Просто он потеряет целые сутки. Страшно будет, если он перекрутит. Выбраться из Хогвартса будет сложнее, чем сбежать из Норы, ведь маховик переносит в то место, где ты был в то время.       — Майрон, мама зовёт на ужин, — крикнула Джинни, постучавшись.       Саурон отпустил механизм, чувствуя как перед глазами все закружилось. Теперь у него осталось не так много времени, чтобы вернуться в свою комнату до того, как туда ворвется Джинни и после того, как он исчезнет в прошлом.       Он приземлился на вокзале Кингс-кросс, но никто не обратил на это внимание. Поезда так же гремели рельсами, переговаривались люди, светило солнце. Даже если бы он просто появился среди толпы, его никто бы не заметил, кроме волшебников. Вокзал был заколдован так, что маглы не видели тех странностей, которые здесь происходят. Конечно, начнись у них под носом волшебная дуэль, они вряд ли бы прошли мимо, но мелкого волшебства не замечали.       Майрон нырнул в вагон ближайшего поезда, как раз вовремя, чтобы заметить как рыжее семейство вышло из стены на платформе девять и три четверти и сразу же ушло прочь. Он посмотрел на себя, что-то рассказывающего и улыбающегося мистеру Уизли, и скривился. Как он мог быть таким милым? Фу!       Когда Уизли скрылись из поля зрения, Майрон выпрыгнул из вагона, скинул с себя мантию-невидимку и поменял свою яркую внешность на менее примечательную. Для этого заклинания были не нужны. Сейчас он ничем не отличался от обычного среднестатистического магла из Лондона. Ничего яркого и запоминающегося в ней теперь не было. Обычные каштановые, короткие волосы и карие глаза. Обычная одежда.       Он не стал уходить далеко от вокзала. Зашёл в ближайшее кафе, где и расположился.       Несмотря на то что мистер Уизли работал в министерстве, ни Майрон, ни кто-либо из его детей там больше не бывал, а Майрону нужно было четко знать, куда идти, а для этого нужно было изучить карту. Переместиться прямиком в отдел Тайн или на этаж рядом было просто невозможно, ибо все защищено.       Спустя полтора часа и три чашки отвратительного на вкус кофе, план был сформулирован до деталей. А если первый не получился бы, был запасной с учетом всех возможных препятствий для первого.       Он вышел из кафе, зашёл в переулок, чтобы накинуть на себя мантию-невидимку. Когда он убедился, что его не видно, достал из сумки портал в министерство и активировал его.       В первую секунду его оглушил гул чужих голосов и ослепило золото. Пол, стены и даже камины, стоящие у стен, были отделаны золотом. В центре Атриума стояла золотая статуя союза магических существ. Майрон поморщился. Золото, это конечно хорошо, но в таком количестве — просто безвкусица.       Из каминов то и дело выходили волшебники и волшебницы и в них же исчезали. Рабочий день только начинался, и из-за этого людей было много. Это было хорошо, ведь в такой суматохе посторонним было сложно увидеть случайно мелькнувшую из-под мантии-невидимки руку или ногу. Саурон проклинал Дамблдора за то, что не может колдовать вне Хогвартса. Как они вообще умудрились повесить на него заклинание надзора?       Лавируя между волшебниками, Майрон миновал золотые ворота, ведущие в зал поменьше. Там было около двух десятков лифтов. Он хотел было войти в первый из них, когда его взгляд случайно упал на мрачного, сутулого волшебника со стаканом кофе в руках, по всей видимости, купленном в магловском торговом ларьке. Это был Бродерик Боуд. Один из невыразимцев. Они с мистером Уизли однажды встретили его в «Косом переулке».       Майрон придержал двери лифта рукой прежде чем он захлопнулся. Решетки разошлись в стороны, пропуская его внутрь.       — Неужели сломался? — удивилась полная волшебница, ехавшая с ними. Она с силой нажала на кнопку последнего этажа.       — В хозяйственной совсем не следят за своей работой, — поморщился мужчина, стоящий рядом с ней. В руках у него было существо, напоминающее маленького дракона. Из его ноздрей шел сероватый дым, намекая на то, что существо огнедышащее. Оно все время брыкалось, пытаясь вырваться. На его пасти сияла серебряная волшебная нить, мешая выдохнуть. Какой чудесный шанс устроить переполох!       Майрон осторожно подцепил нить и стянул её с пасти дракончика. Существо воспользовалась свободой и выдохнуло пламя. Струйка огня была слишком маленькая, для того, чтобы сжечь все живое, но достаточно большая, чтобы воспламенилась мантия Боуда.       — Горди, ты не лучше работников хозяйственного, — возмущенно воскликнул Боуд, пока его перепуганный коллега с дракончиком метался из стороны в сторону, пытаясь понять за что хвататься. Тушить мантию Боуда или заткнуть пасть дракончику. В итоге выбрал дракона, потому что невыразимец уже успел справиться самостоятельно. За это время Майрон как раз подлил в его кофе снотворное.       Миновав еще несколько этажей, они наконец остались одни в лифте.       — Дурдом. — прокомментировал Боуд вслух и отпил кофе.       У Майрона перехватило дыхание. Это снотворное было безумно крепким. Вырубало на пару часов похлеще «напитка живой смерти». То есть проснуться с ним практически невозможно. Более того, оно действует очень быстро. Если Боуд отрубится прямо в лифте и его кто-то заметит, первым делом станут проверять на отравление. Это зелье можно легко распознать. Конечно, они поднимут тревогу, и тогда в отдел Тайн будет куда сложнее и рискованнее пробраться.       Но вот:       — Отдел Тайн, — объявил женский голос, сопровождающий их на протяжении всего пути.       Боуд вышел из лифта, и Майрон поспешил за ним. Они прошли прямо по пустому коридору, пропустили лестницу, ведущую ещё ниже, и подошли к небольшой двери. Боуд достал из кармана амулет, приложил его к орнаменту на ручке и слегка надавил. Дверь открылась.       Они оказались в идеальной круглой комнате, по периметру которой были расположены еще десятки черных дверей с голубыми факелами между. Стоило двери закрыться, как стены комнаты закрутились вокруг, превращая пламя факелов в смазанную полосу, прежде чем остановиться.       — Кабинет, — произнес Боуд.       Стены вновь задвигались, на этот раз куда медленнее. Двери переместились лишь на две в сторону. Боуд прошел вперед и открыл ту, что была прямо перед ним. За дверью виднелись очертания обычного на вид кабинета. Деревянная мебель, книжные шкафы, люстра на потолке. Боуд сделал несколько шагов и упал без сознания. Снотворное наконец-то сработало.       Майрон ногой подтолкнул руку Боуда в кабинет и захлопнул дверь. Пока комната вновь перестраивалась, он снял с себя мантию-невидимку и засунул в сумку. Хотя она была не тяжёлая, но дискомфорт от неё был сильным.       — Маховик времени, — сказал он.       Помещение в мгновение ока предоставило ему нужную дверь. В следующей комнате все стены были завешаны большим количеством часов. Все они были маховиками. У дальней стены стоял сосуд с птичкой, вылуплявшейся из яйца, стареющей в доли секунды и возвращающейся обратно в яйцо. Майрон снял со стены маховик, точную копию того, что был у Гермионы. Теперь можно было вернуть его девушке, а новый оставить себе.       Так как времени до пробуждения Боуда было ещё много, Майрон решил прогуляться по отделу Тайн и, возможно, найти еще что-нибудь интересное. Он миновал комнату с маховиками времени, попав в следующую. Она была огромной. Там рядами стояли стеллажи с хрустальными шарами, каждый из которых был подписан именем и датой. Из всех надписей, которые он прочитал, Майрон не нашел ни одной знакомой. От шаров исходил невнятный шепот, что отбивало желание взять их в руки.       Следующая комната представляла собой подобие амфитеатра со ступенями и скамьями, спускавшимися вниз. Вместо сцены в центре находилась каменная арка с чёрным разорванным занавесом. С виду арка была простой декорацией, но она притягивала к себе взгляд, не давая отвернуться.       Саурон спустился на половину ступеней вниз, когда услышал давно забытый голос говоривший на валарине.       «Эа… мир сущий… Эру единый... мир прекрасным… Непоколебимым порядком… Непревзойденная красота…Истлела… Темного врага», — все, что удалось разобрать Майрону в этом шепоте. Слова повторялись раз за разом словно мантра.       Он подошёл к арке вплотную и сразу вспомнил, что видел ее в книге Мелиан. Именно об этом портале в другой мир там говорилось. Он осмотрел арку и понял, что она была сделана не из простого камня, а из обсидиана. Его было очень много в подземельях Утумно, в Ангбанде и даже в Мордоре. Именно благодаря этому камню гоблины тогда спаслись. Они были созданы Мелькором и напитаны его энергией. Мгновенное столкновение с другой, противоположной тьме силой, привело к непредсказуемым последствиям. А именно, перемещению живых существ в другой мир.       В своей книге Мелиан писала, что почти смогла открыть портал в Арду, но ей не хватило той темной энергии, что должна быть в камнях для активации. Ни один из темных магов этого мира не подходил.       Майрон осторожно прикоснулся к камню. Он был насквозь пропитан нежной, светлой энергий Мелиан. Голос тоже принадлежал ей. Он прекрасно помнил её ещё со времен Алмарена. Одна из сильнейших майар из свиты Эсте. Тогда Майрон уже был шпионом Мелькора и очень боялся, что Мэлиан сможет прочитать его замыслы, хотя даже Валар это не удавалось. Зато теперь Саурон узнал почему мантия Гарри показалась ему такой знакомой. Знакомой была магия, а не ткань. Но с этим можно было разобраться позже.       На шероховатом камне все еще можно было разглядеть остатки пентаграммы и написанных заклинаний. Майрон достал из сумки кузнечную стамеску, прихваченную на всякий случай. Он обвел ею контур всех букв и линий пентаграммы. На это ушло около получаса, но результат стоил потраченного времени. Теперь на камне прекрасно читался текст и была видна разметка для ладони, которую он сначала посчитал пентаграммой.       Там были написаны те же слова, что шептал голос Мелиан: «Эа… мир сущий… Эру единый... мир прекрасным… Непоколебимым порядком… Непревзойденная красота…Истлела… Темного врага…»       Между оборванными фразами оставались пустые места для слов. Вернее слова были, но они были стерты, так что прочесть или даже обвести их было попросту невозможно. Майрон не знал, что там написано, ведь даже в книге этого не указывалось. Но вот если подбирать слова по смыслу…       На этот раз времени ушло куда больше. Майрону нужно было подобрать и написать новые слова, при этом убрать старые. А ещё нужно было подражать почерку Мелиан, чтобы случайно не нарушить вязь заклинания.       «Эа это мир сущий, чьим создателем является Эру единый. Он сделал мир прекрасным с непоколебимым порядком. Его непревзойденная красота истлела под натиском Темного врага Мелькора»       Как только был нанесен последний штрих, от него пошло легкое сиреневое сияние. Оно текло вверх по буквам, обводя линию нарисованной ладони. Майрон приложил свою руку. Он тут же почувствовал, как его сжигает и режет изнутри. Арка буквально высасывала его силу. Саурон попытался отдернуть руку, но все было напрасно.       От заклинания начали расходиться темно-фиолетовые трещины, двигаясь вверх и вниз, обвивая арку со всех сторон, концентрируясь в центре портала. Секунда одна, другая. Яркая вспышка света, и наступила тишина, даже голос Мелиан стих.       Майрон упал на колени и закашлялся. Он почувствовал что-то мокрое на лице. Когда попытался стереть и посмотрел на свои пальцы, то на мгновение перестал дышать. Перед глазами все плыло, но он смог заметить на пальцах кровь. Свою собственную кровь, это было неправильно. Это было ужасно. У Айнур не бывает крови. Никогда!       Саурон с трудом перевёл взгляд на арку. Чёрный полуразвалившийся камень превратился в гладкую поверхность, а наполовину порванный занавес сейчас представлял из себя плотную фиолетовые дымку, за которой с великим трудом можно было разглядеть очертания Ородруина. А может быть ему это только показалось.       Он достал из сумки белый платок, чтобы стереть с лица кровь. Он не хотел об этом думать, хотя понимал, что разбираться с этим придется. Верить в то, что он превратился в обычное смертное существо не хотелось. Арка просто вытянула из него слишком много сил. Будь он сильнее, ничего бы не произошло. Будь он слабее, просто бы лишился тела. Не умер бы. Нет.       Однако как бы он себя ни успокаивал, беспокойство в груди только увеличилось, но внешнее самообладание осталось при нем. Даже наедине с собой нельзя быть слабым.       Он протянул руку сквозь арку. Ощущение было странное, словно окунул ладонь в тёплую воду, но вместо воды был воздух. На его кожу что-то мягко приземлилось. Саурон вытащил руку и заметил на ней маленькие хлопья вулканического пепла. Уже совсем не сомневаясь, он шагнул в арку. Перед ним во всей красе предстал склон Ородруина и полуразрушенная башня Барад-дура.       С его плеч словно убрали огромный груз. Он был счастлив. Он был свободен. Он наконец-то был дома.