Темный Властелин может быть только один

      Сознание медленно прояснилось, глухая ярость растворилась в воздухе, оставив за собой лишь тоску по учителю. Это и правда был последний раз, когда Майрон видел его. Возможно, они ещё встретятся на закате мира, но это будет не скоро, даже с учётом того, как быстро течет время для айнур.       Майрон подошёл к месту, где исчез Лихо, и откопал в ворохе снега серебряный кинжал. Только сейчас он заметил, что его работа была невероятно тонкой и прекрасной. Словно гоблинская, только вот в узорах ощущалась людская рука.       — Кто тот мастер, что сделал это оружие? — спросил Саурон, повернувшись к Тихомиру.       — И это все, что тебе интересно? — Юноша стоял, облокотившись о скалу возле пещеры, и придерживал ладонь у горла. Только сейчас Саурон заметил алые следы крови на светлой коже. Получается, майа все же успел его ранить. Он сделал шаг по направлению к юноше, но тот сильнее вжался в холодный камень.       — Я не причиню тебе вреда. — Майрон говорил мягким и спокойным голосом, хотя и не понимал причину такого поведения юноши. Он же не убил его и даже помог уничтожить Лихо.       — Ты не человек? — спросил Тихомир.       Вопрос был настолько неожиданным, что Майрон замер, удивленно подняв брови. Ещё в пещере он понял, что этот мальчишка многое знает или хотя бы догадывается, но непонятно, как он узнал об этом. Даже Дамблдор подобное не предполагал. Или, по крайней мере, не говорил об этом вслух.       — У тебя глаза, как… у кошки. И в… волосы светятся, — пояснил юноша.       Теперь до Саурона дошло. Даже будучи в своем истинном облике, часть своей внешности он просто подавлял, приближая к простой и понятной смертным. Делал он это совершенно бессознательно, словно это была его вредная привычка, которая, тем не менее, приносила пользу. Но в пылу битвы и эмоциональных горок эта иллюзия могла легко слететь, обнажая истинную форму Темного Владыки. Естественно, что Тихомира это напугало.       Лучшим вариантом было, конечно, стереть юноше память, только вот, если Майрон начнет колдовать, министерство вмиг сможет вычислить его местонахождение. А этого ни в коем случае нельзя допускать. Соврать что-то? Саурон был не в настроении выдумывать небылицы.       — Да. Я не человек, — подтвердил он.       — Тогда… тогда кто? — Тихомир зажмурился и покачал головой. Казалось, для юноши было настоящим испытанием поверить в то, что в мире, кроме волшебников, есть ещё одна сверхраса. Неужели он теперь будет относиться к нему так же, как маги к домовикам? Это послужило бы для юноши билетом на тот свет.       — Даже не знаю, как объяснить. Что-то вроде ангела. — Саурон задумался. — Нет, скорее демона. Ангелы ведь добрые.       — А ты, значит, злой? — Тихомир усмехнулся.       — Зависит от того, что ты считаешь злом. — Саурон все же подошел к нему и осторожно отвел его ладонь в сторону от горла. Как выяснилось, это была простая царапина, которая при правильном лечении растворилась бы без следа. — Смотри, ангелами считаются добрые и чистые создания, которые не знают, что такое пороки и смертные грехи. А я знаю. И многое из этого мне нравится.       — Убийства, например? — предположил Тихомир.       — Почему ты так на этом зациклился? — Саурон заглянул ему в глаза. Несмотря на весь страх юноши, в них отчетливо виднелось любопытство. — Знаешь, есть ведь еще гордыня, зависть, похоть, ложь. Каждый из людей, даже самый светлый и добрый, в этом мире хоть немного грешен. В этом я не отличаюсь от вас. Отличаюсь лишь тем, что я сильнее и еще бессмертен.       Саурон специально не стал говорить о воровстве, убийствах и прочих, куда более страшных, по мнению людей, преступлениях. Но даже всё, что он сейчас перечислил, было в нем. Хотя насчет похоти… Возможно она была, как и во всех искаженных тьмой майар, но была так глубоко запрятана, что до неё ещё добраться нужно было. Но далеко не каждому это дано. Даже милой Пенни и холодному Ви.       — Все равно ничего не понятно. — Тихомир покачал головой. — У меня так много вопросов. Разве бессмертие существует? Я думал, что такое только в сказках бывает.       — Ты маг. Ты должен верить в невозможное, — сказал Майрон. — Но давай отложим наш разговор на потом. Хотя бы до того момента, как придем в деревню, о которой вы говорили.       — Хорошо. Но потом ты всё мне расскажешь.       — Расскажу. Но не всё. — Саурон впихнул в руки Тихомира клинок. Юноша вздохнул от неожиданности и поспешно спрятал его в ножны. От греха подальше.       Есения была безумно зла на то, что Тихомир запер её в пещере с мертвецом. Но она больше возмущалась, нежели была обижена, на самом деле. В глубине души она даже радовалась, что осталась в безопасности, и ей не пришлось лицом к лицу столкнуться с чудовищем.       Используя настой бадьяна она помогла Тихомиру с раной, и теперь на его шее можно было заметить лишь небольшую розовую полоску, которая со временем тоже исчезнет.       — Что будете делать с мертвыми? — спросил Майрон, когда все возмущения были выслушаны, а нервы успокоены.       — Ничего, — ответил Тихомир, немного подумав. — Вернемся в школу и расскажем все учителю. Он сам разберётся, что с этим делать. Мы свое задание выполнили: нашли людей, восстановили картину случившегося. Если мы сейчас начнём как-то передвигать тела или менять место смерти, нас могут обвинить в убийстве. Конечно, доказать ничего не смогут, но проблем будет много.       — Согласна. — Есения передернула плечами, словно ей было совершенно все равно на погибших. — Давайте вернемся в лагерь, заберем лошадей и домой. Пусть дальше взрослые долбятся над этой херней.       — А если снег пойдет? — Майрон насмешливо прищурился. — Лагерь же заметет.       — Да пофиг, — отмахнулась девушка. — Это уже не наши проблемы, да, Тиш?       — Да. Давайте уже возвращаться.       Майрон невольно поразился таким безразличием людей, однако лично у него это не вызывало отторжение. Они не знали этих людей, и было бы, наоборот, крайне странно, если бы они стали горевать по ним и пытаться спасти уже мертвые тела. В этом не было никакого смысла. Тело уже не восстановить и душу в него не вернуть. Что дальше будет с трупом тоже не имеет значение. Сгорит оно в огне, сгниет в земле или останется погребено под слоями снега. От ритуала погребения душа не зависела вообще. Зависела только от смерти.

* * *

      Деревня, про которую говорили ребята, была в разы меньше той, возле которой находилась «Нора». Всего несколько деревянных домов и раздолбанная дорога. В воздухе пахло дымом, коровами и результатами их жизнедеятельности. А на улице не было видно ни одной живой души, хотя в домах свет все же горел.       — Чудесное местечко, — прокомментировал Майрон. Это место ему чем-то напомнило деревню чёрных Нуменорцев. Хотя нет, здесь все же было поуютнее.       Ребята весело переглянулись, заметив явное недовольство и сарказм в голосе майа, но говорить в ответ ничего не стали. Они въехали во двор избушки, которая была еще меньше остальных и напоминала сарай. Покосившийся забор и облупленная краска на окнах симпатии не добавляли.       Пока они спешивались, Майрон понял, что в доме не хватает двери. То есть, не было даже отверстия, предназначенного для двери. Были только окна.       Тихомир трижды постучал в окно и произнес:       — Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом.       Вначале ничего не происходило, а потом окно поплыло, удлинилось. Стекло поменялось на дерево, в котором появилась круглая ручка. Тихомир пропустил Есению и Майрона вперёд и сам зашёл следом.       Как только Майрон шагнул вперёд в помещение, сразу же почувствовал тепло, запах хвои, выпечки и алкоголя, услышал громкие разговоры и смех. Это на мгновение его дезориентировало. Слишком уж не вязался вид избушки снаружи и внутри. Огромный зал, наполненный гостями, длинные накрытые столы, наряженные ели.       — Добро пожаловать в самое лучшее магическое заведение во всем СССР, — Есения хлопнула Майрона по плечу и принялась снимать теплую мантию, потом нахмурилась и исправилась. — Точнее, в России.       — Без разницы. — Тихомир схватил Майрона за руку и потянул в сторону барной стойки, за которой стояла полная женщина с вымученной улыбкой. Не успела она проговорить заученную фразу, как Тихомир её перебил. — Здрасьте. Нам нужен отдельный номер на этот день. Принесите туда какой-нибудь еды. И ещё, вызовите «Волшебную печь». Спасибо!       — К-конечно. — Женщина на секунду опешила от такого напора, но быстро взяла себя в руки. Протянула ключи от комнаты и объяснила, как туда дойти.       — Что ты задумал? — На этот раз Майрон не сдвинуться с места.       — Поговорить. Ты обещал.       — Знаешь, мне казалось, в более людном месте ты будешь чувствовать себя в большей безопасности, чем в закрытой комнате, — заметил Майрон.       — Да, но в людном месте слишком много лишних ушей. Даже заглушающее не поставишь.       В его словах был смысл. Майрон сам хотел предложить ему где-нибудь уединиться. Он не ожидал такой инициативы от Тихомира и это настораживало. Но не настолько, чтобы отказываться.       — А Есения, не будет против?       — Навряд ли. — Тихомир указал взглядом куда-то в сторону. Проследив за направлением, Саурон невольно фыркнул. Девушка уже обнимались с каким-то парнем и что-то очень эмоционально ему рассказывала. Ей правда было не до Тихомира и Майрона. — Идем уже.       Комната почти ничем не отличалась от той, что была у него в Хогвартсе. Кровать, шкаф, и стол со стулом. Тихомир на мгновение задумался и приземлился на кровать, оставляя место для Майрон. Саурон отодвинул стул и сел напротив, обняв руками его спинку. Некоторое время они молчали.       — И… о чем будем говорить? — Тихомир неловко поерзал на кровати, чувствуя себя как на допросе.       — Давай так. Задаём по одному интересующему нас вопросу, отвечаем максимально развернуто, и если впоследствии будут появляться новые вопросы, тоже отвечаем на них. Но если вопросы будут не по теме, то уже задает другой,— предложил Саурон. — Начну я. Ты сказал, что ты менталист? Это правда?       — Ну и игра, конечно. — Юноша почесал затылок и грустно вздохнул. — Ладно давай. Да, я менталист. Могу читать мысли людей, просто когда захочу, без волшебной палочки и заклинаний. Могу говорить с человеком мысленно, могу внушать что-то человеку, и ещё много каких плюсов.       — Каких?       — Фотографическая память, хорошо развитое критическое мышление, эмпатия… Хотя зачастую эмпатия не такой уж и плюс.       — Почему?       — Потому что это действует на меня психологически. Вот например, внизу было много веселящихся людей. Ты наверное заметил, что я вёл себя несколько неадекватно. Эмпатия в деле. То же самое, если человеку рядом со мной плохо. И вообще, мне не нравится эта игра. Больше похоже на допрос, — Тихомир нахмурился и поднялся с кровати, сделав несколько шагов в сторону окна.       — Потом ты будешь меня допрашивать, — мягко улыбнулся Майрон. Поведение Тихомира сейчас напомнило ему Джинни в детстве. Когда миссис Уизли попросила его присмотреть за девочкой. Он пытался с ней играть, но эти игры ей не нравились.       — Хорошо. — Юноша медленно выдохнул. — Какие еще есть вопросы?       — Ты сказал, что внушил мне мысли об убийстве. Это правда?       — Частично. Тогда твой разум был слишком уязвим, а я просто просматривал его для нашей и твоей безопасности и услышал. Просто решил слегка… дожать.       — Использовать меня как приманку?       — Ну, приманкой были мы оба, и мне, между прочим, досталось больше.       — Справедливо. — Саурон кивнул.       Ему нужно было задать самый главный вопрос, но почему-то он не мог решиться, ведь если ответ будет положительный, это означало бы, что он слабее человека. И ещё, страшно, что он не замечал влияние этого человека, как было с Дамблдором. А ещё, что Тихомир, возможно, сейчас слышал его размышления. Саурон тряхнул головой и спросил напрямую:       — Ты можешь читать мои мысли?       — Сейчас нет.       — В каком смысле? Ты говорил, что постоянно просматривал мои мысли в пещере.       — Да. Это из-за действия Лихо, твой разум ослабел и был неспособен защищаться. Когда мы с тобой только встретились и сейчас твоё сознание окружено… — Пытаясь подобрать слова, Тихомир провел ладонью перед собой, словно протирая стекло. — Как толстой, высокой, железной стеной. Даже не ворота с замком, как у оклюментов, или длинный тоннель, как у обычных людей, а именно стена. Не посмотреть сквозь, не перепрыгнуть, не пробить. Это что-то невероятное.       Судя исследовательскому интересу в глазах юноши и восторженному придыханию, он не врал и хотел докопаться до сути такого феномена. Саурон же еле заметно выдохнул с облегчением.       — И что ты услышал?       — Ничего особенного. Ты удивлялся адскому пламени, высмеивал Лихо, злился на него, на нас, на себя… Это все вопросы?       — Пока да. — Саурон кивнул. — Что ты хочешь знать?       — Все, что ты можешь рассказать, — ответил Тихомир. — Ну, насчёт твоего нечеловеческого происхождения.       Саурон не хотел рассказывать кому-то из этого мира о своём происхождении до поры, до времени. Но сейчас, видя какой талантливый человек ему встретился просто случайно, он не мог упустить шанса сделать его своим слугой. Если он сейчас настолько силен, то с кольцом власти станет ещё сильнее и, самое главное, будет ему подчиняться. Из него бы вышел прекрасный назгул. Только нужно будет все правильно обставить.       — Хорошо, слушай…       Саурон рассказал не все. Лишь о сотворении Арды, о том, как злые Валар издевались над его господином, о том, как Мелькор пытался сделать мир лучше, но мерзкие эльфы мешали ему, и вообще, его хозяина никто не понимал, и он самый лучший, самый светлый, белый и пушистый. Конечно же, по большей части это было преувеличение собственных страданий и уменьшение злодеяний. И естественно, что Тихомир не поверит, но Майрону это и было нужно. После он мог выглядеть более убедительно.       — Врешь? — с кислой миной спросил Тихомир.       — Вру, — подтвердил Майрон с улыбкой, но потом грустно вздохнул. — Я соврал частично. Знаешь, Мелькор на самом деле был хорошим, просто его уже довели до такого состояния, что каждое живое существо он считал врагом. Я, кстати, тоже не был исключением.       — Но ты был его правой рукой. — Выражение лица у юноши было крайне удивленным. Рыбка клюнула.       — Был. Это не мешало ему подозревать меня в измене. Знаешь, иногда мне казалось, что он гордится мной, но этот взгляд… я наверное его никогда не забуду.       Выставлять Мелькора святой невинностью или сущий злом было куда легче, чем знать правду и, уж тем более, рассказывать её постороннему человеку.       — Тебе тяжело, да? — все понял Тихомир и улыбнулся. — Тогда не рассказывай о Мелькоре. Скажи, что ты хочешь делать дальше?       — Вернуться домой и захватить мир, — честно ответил Саурон и, заметив растерянность на лице юноши, искренне рассмеялся. — Только ради того, чтобы привести все в порядок. Мне хочется, чтобы все были равны.       — Благородно. — Тихомир задумчиво улыбнулся. — Хочешь объединить все народы под одним знаменем? Думаешь, у тебя получится?       — Одному нет. Но у меня там есть союзники и здесь… будут. — Майрон помолчал и неожиданно предложил. — Хочешь присоединиться?       Тихомир был явно потрясен таким предложением и не сразу нашёл, что ответить. Майрон же подошел к нему вплотную, взял за руки и заглянул ему в глаза, словно пытаясь загипнотизировать. Его голос был мягким и нежным, почти мурлыкающим, и несмотря на все способности юноши, сводил с ума.       — Ты такой сильный и смелый. Мне такие нужны. Уверен, ты станешь отличным помощником и спасешь жизни многих людей.       — Майрон, я… ты… — взгляд Тихомира забегал по комнате, не решаясь остановиться на чем-то одном. Его щеки от чего-то порозовели. От смущения? Забавно.       От резкого стука в дверь они одновременно вздрогнули и отскочили друг от друга.       — «Волшебная печь» прибыла. Ожидание пять минут. Ужин будет готов через десять. — прокричал с той стороны женский голос.       — Мне пора, — улыбнулся Майрон.       — А… ужин? — Майрон не знал, какие мысли сейчас были в голове у Тихомира, но вид у него был уж очень беспомощный. — Поужинай с нами, потом вызовем автобус снова.       — Спасибо, Тиша, но я тороплюсь. — Майрон покрутил рукой в воздухе. — Злодейские дела, знаешь ли. Давай я тебе дам свой адрес? Напишешь, как будешь готов ответить на мой вопрос. Или лучше дай свой.       — Нет, мы так не будем делать. — Вдруг Тихомир озорно улыбнулся. — Давай так. Мы с тобой встретились всего один раз. Это ничего не значит. Если мы с тобой встретимся еще раз, то это уже судьба. Обещаю, если так случится, я навсегда останусь твоим верным помощником.       — Опять хочешь все оставить на случай? — Майрон раздраженно покачал головой, но тут в его голову пришёл коварный план. Не такой коварный, как многие из тех, что он придумывал, но все же. — Хорошо, пусть все будет по-твоему. Только прими от меня небольшой подарок. Даже если мы не увидимся, просто помни обо мне.       Он достал из сумки одно из Колец Власти, предназначенных для человеческого рода. Выглядело кольцо совершенно безобидно и даже нежно. Сплав серебра и мифрила, украшеный серым перламутром. Очень подходил к цвету глаз Тихомира. По крайней мере, пока. Потом это не будет иметь значения. Кольцо просто заставит Тихомира найти Майрона, это и будет их «случайная» встреча.       Майрон вновь взял юношу за руку и надел на нее кольцо. Артефакт тут же принял нужный размер, плотно обхватывая безымянный палец. Смотрелось красиво и просто. Тихомир молча полюбоваться подарком, но даже не предпринял попытки снять его. Отлично. Чем больше пройдет времени, тем сильнее кольцо привяжет его к себе и к Майрону соответственно.       — Тогда тоже прими от меня подарок. — Тихомир отцепил от пояса свой кинжал и протянул его Майрону. — Он тебе понравился, и ты спрашивал мастера. Но он давно погиб, так что похожее оружие ты больше не найдёшь. По крайней мере, на рынке.       — А как же ты?       — Я? Куплю новый. — Тихомир фыркнул. — Качество клинка не влияет на оценки. Это просто понты.       — Я же не откажусь, — рассмеялся Майрон. Клинок ему действительно очень понравился. Было очень жаль, что мастер, изготовивший его, погиб. Он бы хотел с ним поработать.       — Я даже рад, что не приходится тебя уговаривать, — признал Тихомир. — Иди, а то на автобус опоздаешь.       Автобус «Волшебная печь» был намного длиннее внутри, чем снаружи, и оттого казался полупустым, хотя людей в нем было достаточно. Он ехал медленнее «Ночного рыцаря», но куда более аккуратно. Если бы не мелькающие мимо с дикой скоростью деревья, можно было подумать, что автобус стоит на месте. Майрон, оплатив проезд, прошёл в середину автобуса и занял место возле окна.       Вначале он пытался думать о своих дальнейших планах и в целом о будущем, но мысли постоянно возвращались в прошлое. Вскоре Майрон просто перестал сопротивляться, погрузившись в неприятные воспоминания с головой.       Свет Сильмариллов никогда не казался прекрасным ни одному из обитателей Ангбанда, исключая разве что эльфов в подземельях. Пожалуй, Сильмариллы пугали их даже больше того, кто их носил. Майрон не боялся, но эти камни всегда слепили глаза и не позволяли рассмотреть лица Мелькора. В тот раз все было по-другому.       Железная корона стояла на подлокотнике трона. В ней сияло лишь два Сильмарилла, освещая участок тронного зала. Сам Мелькор сидел на этом же троне, подперев голову рукой. На его лбу виднелась красная полоса от короны, а на щеке новая царапина. И хотя Майрон узнал от орков, что случилось, ему все же было непонятно, как Мелькор вообще такое допустил.       Майрон медленно подошёл к трону и остановился у его подножия. Мелькор никак на это не отреагировал. Это не значило, что он не заметил подошедшего, просто не хотел на него смотреть. Это обидело Майрона, но он постарался не подавать виду.       — Владыка, — тихо позвал он.       — Замолчи. Раздражаешь, — резко ответил Мелькор, потерев переносицу. Какие мысли бродили в его голове, было непонятно. Выражение лица оставалось пустым. Даже если бы Майрону удалось заглянуть в его глаза, он бы мало что смог в них разглядеть. Но он знал, что Мелькор злился на него. Просто чувствовал, и это чувство никогда его не подводило.       — Почему ты оставил Тол-ин-Гаурхот? Сдался эльфийской девице?       — С ней был пес Хуан. Он схватил меня за горло и чуть не лишил телесной оболочки, а Лютиэн…       — Не произноси это имя в стенах этой крепости, — Мелькор предупреждающе постучал пальцем по подлокотнику трона, но больше не пошевелился. Его голос все еще был бесцветным. — Ты должен был там погибнуть. Неужели ты думаешь, я не смог бы восстановить тебя?       — Но какой в этом смысл? Ты только свои силы потратишь. — Майрон старался говорить спокойно, но его голос все же выдавал обиду на несправедливость Владыки. — Я вернулся к тебе как только смог.       — А зачем вернулся?       — Что? — Майрон недоверчиво посмотрел на Владыку.       Мелькор выпрямился на троне, открыл глаза, свысока глядя на Майрона. Его серые глаза наполнились сиянием далеких звезд Варды, но вместо трепетного благоговения они вселяли ужас. Мелькор был в ярости.       — Зачем вернулся, я спрашиваю. Ты же так сильно любишь эльфов. Помог эльфийской принцессе, отпустил Финрода Фелагунда.       — Я не помогал ей. И Финрода не отпускал.       — Он умер и попал в чертоги Мандоса. По-твоему, это не свобода?       — Я убивал многих эльфов. — Майрон насупился. — Если следовать твоей логике, то я тот ещё благодетель.       — Как ты проиграл?       — Лютиэн накинула на меня волшебный плащ. Я… отвлекся. — Майрону было стыдно в этом признаваться, но лучше пусть Мелькор знает это, чем посчитает, что он тупо сдался, наплевав на безопасность своего Владыки и этих проклятых камней.       — Отвлекся? — Мелькор поднялся и подошёл к Майрону. Саурону пришлось поднять голову, чтобы заглянуть в глаза Владыки, но он не успел этого сделать. Щеку обожгло от сильного удара. Майрон не удержал равновесия и упал на холодный каменный пол. Он даже не попытался встать.       Эта пощечина не принесла физической боли, но его душу разрывало на части. Мелькор никогда не позволял себе поднимать руку на Майрона. В груди кипели смешанные чувства от обиды до ярости, готовые вот-вот вырваться на волю криками и внутренним пламенем. Но Майрон сдерживал это в себе, как мог. Будет только хуже.       — Из-за твоего «отвлекся» у меня украли Сильмарил. Из-за твоего «отвлекся» меня обвела вокруг пальца какая-то эльфийка со смертным питомцем. Ты… ты моя правая рука, ты ведешь за собой армии. Твоё «отвлекся» не является оправданием. Твоё «отвлекся» в следующий раз может привести к нашей гибели.       Глаза защипало от подступающих слез… Он услышал удаляющиеся шаги, после чего хлопнула дверь и наступила тишина. Мелькор ушёл, забрав с собой корону. Зал погрузился в темноту. А Майрон все также сидел на полу, не решаясь пошевелиться, потому что боялся, что стоит сделать лишнее движение, и он закричит. Бессмысленно, просто от переполняющих его эмоций.       Горячая капля упала на ладонь, и он не выдержал и сорвался на рыдание. Это была самая первая и последняя его истерика после Альмарена, когда он был еще молод и глуп. Тогда Ауле запретил ему ковать оружие, и Майрон побежал жаловаться Йаванне. Только сейчас рядом не было доброй и ласковой валиэ. Он был один.       Сейчас дело было не в запретах, а в том что Майрон устал. Устал быть идеальным, устал быть сильным… Он не хотел этой войны. Он хотел лишь жить, так же как и раньше. Ковать оружие, обучать гоблинов. Эта война… идет слишком долго даже для майар. И она бессмысленна. Всё ещё можно было закончить тогда в Валиноре. Хотел уничтожить Древа? Пожалуйста. Зачем нужно было убивать Финвэ и забирать эти камни? Зачем?       — Отец, помоги, — тихо позвал Майрон, мысленно взывая ввысь за пределы Арды в чертежи безвременья. Но отец не ответил. Даже если Эру его слышал, все равно не ответил бы. Он отвечал только Манвэ и помогал тоже только ему. Он обращался к Майрону и Мелькору только для того, чтобы отчитать.       После этого Мелькор относился к Майрону с большим пренебрежением, считая его слабым. Он больше не позволял ему участвовать в битвах и планировать военные операции. Он забыл о нем, словно существование Майрона было лишь выдумкой.       Майрона это устраивало. Он сидел в своих покоях и просто думал. Думал о том, как сбежать отсюда. Думал о том, как прекратить войну, как принести в мир стабильный порядок и покой. Именно тогда его посетила идея создать Кольца Власти, но нужных ресурсов и условий все равно не было. Лишь зарисовки.       В один из таких вечеров дверь в его кабинет открылась. Майрон как раз дорисовывал кольцо единого правителя. Для Мелькора? Скорее всего для него. Сам Майрон ни за что таким не станет.       — Прочь. — Не глядя сказал Саурон, крутя в руках кисть для рисования. — Я никого не звал.       — Мне не нужно приглашение, чтобы прийти к тебе. — Голос у Мелькора все еще был безэмоциональным, но в нем был намек на насмешку.       Майрон замер, но подниматься для приветствия не спешил. Он медленно опустил руку с кисточкой, не отрывая взгляда от разрисованного пергамента на столе, сожалея, что не успел его вовремя убрать. Но, к счастью, Мелькору было все равно на его художества. Он облокотился о стол, взял Майрона за подбородок и слегка повернул в сторону, чтобы открыть шею. На светлой коже отчетливо виднелись розовые шрамы от зубов Хуана.       — Я думал ты обманываешь. — Произнес Мелькор. — На майар все быстро заживает.       — Это не вонючая псина с дороги. — Майрон вцепился в руку Мелькора и с силой оттолкнул её от своего лица. — Это один из щенков Оромэ.       — Я знаю. Тебя обрадует новость, что он мертв?       — Я знаю. Орки болтают о нем без умолку. — Майрон в точности скопировал манеру поведения Мелькора. Когда его что-то раздражало или веселило в собеседнике, он всегда так делал. Сейчас радости в нем было мало. — Кархарот тоже умер. Тебя это должно было расстроить. Это мой подарок.       — Я расстроен, честно. — Мелькор приложил руку к груди и улыбнулся, показывая тем самым, что ему на это абсолютно все равно. Майрон не пошевелился. Ему тоже было наплевать на неуклюжие попытки Мелькора притвориться тем, кого некогда он полюбил. — Майрон, ты отдохнул?       — То есть ты не трогал меня, потому что позволял отдохнуть? Или все же потому, что бесился?       — Я не обязан перед тобой отчитываться. — Мелькор, сбросил маску дружелюбия, понимая, что уже обмануть не выйдет, выпрямился и пошёл на выход, в дверях обернулся, бросив напоследок. — Раз с тобой все хорошо, будь добр, приди сегодня на военный совет. Без тебя там скучно.       — Я не шут, чтобы развлекать тебя. — произнес Майрон, обращаясь к закрытой двери. Он не мог точно знать, услышал его Мелькор или нет, но с этих пор их отношения стали еще более отстраненными, чем раньше.       — Красная площадь, — объявил водитель «Волшебной печи».       Все еще погруженный в собственные мысли, Майрон на автомате вышел из автобуса, мимовав гуляющих по площади людей, спустился в метро. Здесь почти никого не было. Он встал за одну из колон, достал из сумки портал в Албанию и активировал его. Последний пункт в поисках Волдеморта.