Манифестация

— И так, мне нужны объяснения: старик, какого черта было в тех документах? — как бы ей ни было странно разговаривать так со своим отцом, да в присутствии сдувшегося Всемогущего, но ей не оставили выбора. Она была ребенком. Они все были детьми. Руки Старателя дрожали, когда он сжимал потертые технические бумаги, а усталые глаза изучали выцветшие от долгого пребывания на солнце чернила. Недосып был действительно страшной вещью. Он взглянул в глаза Юми, ее выжидающий взгляды были обращены попеременно на него и его давнего соперника. С глубоким вздохом он начал объяснять, его голос был грубым и усталым. — В этих документах заключена… правда. Правда о Всемогущем. Я знаю, что ты не глупа, и сама все прекрасно понимаешь. Как бы то ни было, что бы он там не думал, но она могла только пытаться состыковать это дело со всеми остальными, о которых у нее была информация. Новое дело о линчевателях, поджог больницы, где лежали Рей и Тенко, недавнее происшествие, дело о Гараки и пропажа и нахождение Тойи, дело где травмировали Всемогущего выбивалось из списка только тем, что в той драке не было ее лично и она не пыталась установить связь. Почему ее в это вообще вмешали? Ее, других ребят, пусть их родственники работают в этом проклятом агентстве, но никто из них не лицензированный герой. — Почему я вообще должна быть в курсе об этом? — взрослые замолчали, будто переговариваясь между собой. До Юми доходили слухи об истории взаимоотношений этих двоих. …И для этого у них слишком велико взаимопонимание. — Я думал, что до тебя дошла эта информация, но ладно, — Старатель что-то вбил в своем телефоне. Ее телефон мигнул, уведомляя о сообщении. Это была ссылка на статью о недавних Положениях Комиссии героев и поправках. Согласно этим поправкам герои не имели права вмешиваться в ситуации, где ущерб превышал определенный предел без разрешения самой Комиссии. В качестве обоснования было использовано, что герои причиняют в таких ситуациях ущерба больше, чем злодеи. Учитывая, что в помещении находились не только она и Старатель, Юми могла провести маловероятную связь между боем Всемогущего и Электродрели (она честно не помнит как звали эту ширму ВЗО) и вот этим вот Положением. Она взглянула на героев чей взгляд подтвердил ее предположение, заставив высказать уже другую мысль: — Серьезно?.. Они настраивают против себя вообще всех героев? Старатель нахмурился в знак согласия. — Это так. Рад, что ты это понимаешь, — несмотря на слова его выражение лица все также уныло пылало. — Комиссия героев слишком увязла в своих политических играх и бюрократии. Всемогущий с грустью добавил: — Похоже, что они больше всего беспокоятся о защите своего имиджа, чем о безопасности людей. — Как ты там говорил?.. «Вмешиваться в чужие дела работа героев»?.. — Старатель усмехнулся. — Теперь это не наша работа. До Тодороки начинало доходить, почему на нее скинули дело о линчевателях, и зачем были все эти разговоры о важности ее роли в их «внешкольной деятельности». Кажется, ей предстоит стать боссом мафии. Всемогущий вздохнул, потирая переносицу. — К сожалению, такая вот печальная ситуация. Мы больше не можем вмешиваться столько, сколько хочется. Его взгляд устремился на Юми, выражение его лица было серьезным. — Похоже, что нам придется положиться на тебя и других детей. Это неприемлемо, но… у нас нет выбора. — Вы ищете преемника? Верно? — она могла связать ниточки. Ей не нравилось к чему ее ведет разум. Только бы это не предложили ей. — Да, юная Тодороки, — блондин кивнул. — Это так, и я предлагаю… — Нет, остановись, Всемогущий. Это моя дочь и ты не можешь делать такие предложения в обход меня. Комната нагрелась еще больше, когда вспыхнули плечи Старателя, не оставляя на рубашке никаких следов. — Твои варианты? Эта девочка уже увязла во всем этом, и ты продолжаешь втягивать ее еще больше. Хватит лицемерить, Старатель. Комната погрузилась в почти полную тишину, был слышен только стрекот пламени Тодороки, да мелких искорок статики вокруг Всемогущего. Юми глубоко вдохнула и вмешалась в спор, прерывая напряженную обстановку. — Может быть, вы двое наконец договоритесь о том, что делать дальше, вместо того, чтобы спорить как дети? — спросила она, бросив на каждого из них острый взгляд. Старатель и Всемогущий замолчали, наконец осознав, что находятся не только вдвоем. Они отвели глаза от друг друга, возвращая свое внимание на девушку. Она была немного благодарна за защиту, но в любом случае не собиралась принимать это предложение. Спасибо, ей хватает своей причуды. — Спасибо за предложение, Тошинори-сан, — она выполнила традиционный поклон старшему, высказывая уважение. Старатель фыркнул. Она проигнорировала отца, продолжив: — Но я отказываюсь. Этот спор бессмыслен. Отец, но мы правда уже во все уже втянуты. Юми понимала, что вряд ли они послушают четырнадцатилетнюю девочку, но у нее не оставалось вариантов. Точнее, она уверена, что Пространство что-нибудь выдало бы, но она пока не готова уходить туда на глазах этих двух взрослых. Юми следовала за отцом и Всемогущим по агентству. Они прошли мимо занятых героев, не смотря на поздний вечер, они бросали на них косые взгляды и перешептывались друг с другом. Никто не осмелился вмешаться, видя напряжение, исходящее от отца девушки. По пути они поднялись на последний этаж здания, поднимаясь на крышу. Эта часть здания была новой для Юми, и она удивленно оглянулась вокруг, наблюдая, как простирается город перед ними. Такое не увидишь с подкрышного этажа агентства. И не то чтобы она помнила этот проход. — Ты стала совсем рыжей… — Старатель затронул что-то, что она пока не заметила. Она смотрелась в зеркало с утра, но прядок с каждым днем становилось больше. Рыжий постепенно вытеснял снежно-белый цвет, оставляя ее с серыми материнскими глазами, в моменты ярости сверкающие голубым и ярко-рыжими волосами, оттенка крови. — На улице прохладно, — Юми сделала вид, что не заметила слов отца.- Возьми мою куртку, — эту куртку умудрилась впихнуть ему Эми, пока они поднимались по винтовой лестнице. Секретарша сама только ушла с крыши. — Мне тоже холодно, — мужчина то ли из вредности, то ли ему правда было холодно, но он весело смотрел на дуэт отца и дочери.- И что я должен сделать? Поджечь тебя? — Юми улыбнулась, когда Всемогущий поперхнулся от невозмутимости во фразе Старателя. Кажется, тот не был в курсе, что когда Юми нашла его обессиленного в подворотне Энджи на полном серьезе советовал ей спрятать тело. — Ладно-ладно, зачем мы здесь? — она не понимала, что они втроем делали ночью на крыше такого, чего не могли сделать это обсудить в здании. В тепле. Старшие заговорщицки переглянулись. Юми напряглась. Она же отказалась от силы Всемогущего, верно же? — Юная Тодороки! — Тошинори перевоплотился в свою боевую форму. — Тебе предстоит стать… — Отец странно ухмыльнулся. — Боссом мафии! О нет, она была права. Можно ей пистолет? Для самоубийства, а не двойного убийства, честно.