Сюжет №2 Часть 2

      На каждое действие есть противодействие. Так и в США существуют две силы, незаметно ведущие войну. Одни держат страну в стабильности, избавляясь от источников дезинформации; вторые же борются с предрассудками и дают высказываться любым СМИ. В своей идее, обе организации должны приносить благо в информационную среду, но за красивым фасадом их идеалы обращались в совершенно гнилой и скотский симулякр. За всеми хорошими и не очень действиями спецслужб всегда стоят люди. Разные, со своими целями и амбициями, но постоянно забывающие, что решают чужие судьбы. Так же и тут, жадный до власти человек собачится с человеком, жадным до денег.       Первой на поле битвы ступила государственная Служба Информационной Безопасности, нечто, отпочковавшееся от ФБР. В отличие от родителя, СИБ свои деятельность и существование скрывала, но действовала крайне агрессивно и нагло. Купировать любые последствия представлялось исключительным профессионалам, так что следы после заданий оперативно и умело заметались. Почуяв свою неуязвимость и безнаказанность, служба, ранее призванная избавлять страну от любых источников дезинформации во имя сохранения порядка, сейчас шла по совершенно иному пути. Под нож попадали и неугодные правительству добросовестные СМИ, и желтушный идиотизм, и те, кто даже не успел начать свою полноценную информационную деятельность. Казалось, что следующую жертву директор СИБ выбирает, тыкая пальцем в небо. Ответственные за выполнение морально спорных задач пользуются разными методами: кто-то натравливает конкурентов, кто-то организует хакерские атаки, кто-то занимается шпионажем, а кто-то убивает.       Пожалуй, "Американской правде" повезло оказаться иностранным изданием. По этой причине им достался обычный шпион, который, ко всему прочему, не преследовал цель ликвидировать компанию, а лишь тихо за ней наблюдать. Тем не менее, даже кажущийся безобидным шпионаж мог нанести вред безопасности, и потому Евгений Разумовский с ним старательно боролся, но не своими руками, ведь не обладал нужными навыками и средствами.       Он взвалил эту тяжелую ношу на профессионалов по другую сторону баррикад – на Службу Безопасности Информации. Есть что-то ироничное в сходстве названий. Не иначе как Полли Уокер, руководитель СБИ, назвала так свою частную организацию намеренно. Сначала – кучка юристов-энтузиастов, сейчас – прочный щит, за которым годами прячется большинство крупнейших компаний. Большая часть сотрудников СБИ знали о существовании СИБ, но по некоторым причинам не распространялись об этом. В конце концов, что коммерческая служба может противопоставить государственной? Стоит им пискнуть, и СБИ в лучшем случае закроют, в худшем... не важно. Смысла пищать не видела и сама мисс Уокер, резонно полагая, что таким образом зря раздраконит и без того нервное правительство.       Ненависть у двух организаций более чем взаимная. Служба Информационной Безопасности с радостью бы покончила со своим главным врагом, но "беспричинное" закрытие единственной в своём роде службы по защите прав СМИ наверняка вызовет ненужную шумиху. Театр одного актёра в лице СБИ демонстрировал соблюдаемые права на свободу слова, что выгодно для имиджа страны победившей демократии.       Спустя года, изуродованный и побитый жизнью уроборос продолжает давиться своим хвостом, то с меньшим рвением, то с большим. Неизменно страдают от этого кто угодно, только не сами руководители служб. Тошнотворное беспокойство постоянно возникало при мысли о беспомощности "Американской правды" перед висящей угрозой, от которой её отделяет лишь одна договоренность. Самое пугающее в этом всём – осознание того, что ситуация не будет улучшаться. Несмотря на то, что у Разумовских сейчас не так много проблем по сравнению с их количеством пять лет назад, готовых помочь становилось только меньше. Вопрос времени, когда и Служба Безопасности Информации решит, что пора прекратить сотрудничество, и тогда точно случится катастрофа.       Евгений поднял взгляд на руководителя СБИ, Полли Уокер, приятную на вид женщину с копной светлых волнистых волос, подпрыгивающих вслед за размашистыми движениями плеч. Её зелёные глаза, искрящиеся решительностью, с вниманием следили за каждым присутствующим.       Служба Безопасности Информации иногда проводила общие собрания для своих постоянных клиентов, чтобы держать их в курсе новостей, касаемых СМИ, отвечать на вопросы и предлагать свои рекомендации по решению тех или иных задач. В основном, встреча специалистов СБИ и клиентов проходила индивидуально, но сегодня случай исключительный, и это вызывало некую тревогу.       — Праймериз прошел, кандидатов знаем, а предвыборная кампания идёт полным ходом и, как вы понимаете, у нас нет права пройти мимо, — слайд презентации переключился на карту США, пестрившую красными, синими и фиолетовыми пятнами. — По сравнению с прошлыми выборами, по нашим расчётам возросло количество пурпурных штатов. Такую статистику дают результаты мониторинга, но на деле ситуация может отличаться.       В просторном светлом конференц-зале сидело порядка двадцати человек, внимающих словам мисс Уокер. Все они – представители крупнейших изданий, влияние которых простирается на всю страну. В их числе сидел и Разумовский Евгений – представитель "Американской правды". Мужчина пробежался взглядом по присутсвующим и задумался. Не хватало одного человека, его хорошей знакомой из другого издания. Наверное, она опаздывает.       — Все усилия кандидатов сейчас направлены туда, а мы решаем кому помочь.       Присутствующие переглянулись, и одна из представительниц подняла руку.       — А что? СМИ на что-то повлиять могут? Мне кажется, даже в фиолетовых штатах все свой выбор давно сделали.       Полли поправила рукава синего пиджака и расслабленно посмотрела на девушку, задавшую вопрос.       — Да-а-а, вы удивитесь, но сейчас у СМИ немного больше власти, чем годами ранее. Недавно мы проводили опрос, показавший, что выборщики более склонны доверять СМИ, чем непосредственно словам кандидатов. Интересная ситуация сложилась, и я считаю, что надо ей воспользоваться.       Долго сохраняющаяся тишина внезапно стала перетекать во взволнованную суету. Полли хорошо осознавала, какую реакцию вызовут её слова и дала возможность клиентам выговориться. Она приостановила презентацию и заняла центральное место за длинным столом, с детским любопытсвом наблюдая за собравшимися. Дело в том, что никто наверняка не знал, к чему внезапно свалившаяся на голову СМИ власть может привести. Использовать её можно как угодно: для дестабилизации обстановки или для мощной пропаганды. Прецеденты уже были.       — Ха! Повторим "подвиг" Разумовского? — послышалось во всеобщей суматохе.       — Не советую.       У мисс Уокер слух летучей мыши, наивно полагать, что подобные фразочки пройдут мимо ушей. Никому в здравом уме не рекомендовалось идти дорогой "Американской правды", и тем более повторять действия её директора, и по совместительству, бывшего журналиста.       2021 год выдался сложным, но не из-за каких-то внешних причин, и даже не из-за предстоящих выборов, а из-за неожиданно успешного импичмента президента. Никогда такого в истории страны ещё не происходило, да и в целом сложно назвать пару примеров, где эта авантюра не выгорела. Избранный на второй срок президент от республиканской партии успел запятнать свою репутацию сначала странными высказываниями, затем – преступной связью с террористическими группировками. Если первое ещё не причина для импичмента, то второе – прямой путь к увольнению. Именно эту неприглядную сторону Дмитрий Разумовский поимел неосторожность обличить. Сначала всё пошло с подозрительных слухов от отца Евгения – Владимира Романова, который сам какое-то время был связан с мировой преступной элитой. Позже Дмитрий, будучи принципиальным журналистом, взялся за расследование и, не без посторонней помощи, наглядно показал, в чьи руки секретно вывозится производимое в США вооружение. Как оказалось, в обмен на неприкосновенность Штатов и огромные суммы денег, задерживающихся в руках правительства. После этого случая отставки и тюрьмы не избежать даже президенту. Самое страшное, что спецслужбы прекрасно обо всём знали, но скромно помалкивали, получая за это свою долю.       Дмитрий никогда не ставил цель кого-то намеренно очернить, его стремления – абсолютная прозрачность властей перед своим народом, и не важно где: в России, в США, да хоть на Мадагаскаре.       Выйти сухим после такого инцидента для "Американской правды" – всё равно что выиграть в русской рулетке, но с пятью патронами в барабане, вместо одного. Неожиданная удача одного издания не гарантирует, что так будет всегда, потому Полли с большим опасением относилась к идее повторить "подвиг" Разумовскго. Всё-таки её задача – обезопасить своих клиентов.       — Я бы тоже не рисковал. Хотя звучит заманчиво.       — Господи... Скорее бы инопланетяне нас захватили.       — Ну если толпой рискнем, может сработать.       "Абсолютно нет", – подумала Полли, но вслух высказаться не решилась. Если в прошлый раз Служба Информационнной Безопасности проглядела расследование, по собственной глупости отозвав своего шпиона из "Американской правды", то в этот раз номер не пройдёт. Нюанс в том, что практически никто из присутствующих не знает о существовании СИБ и очень играючи относится к идее ковыряться в тёмных делах правительства. Только Полли и Евгения не прельщала перспектива быть под прицелом СИБ, потому и сидят, как воды в рот набрали.       Тема для разговора понемногу стала исчерпывать себя, и гости заметно поутихли.       — Итак, господа, вернёмся к нашему разговору, — руководитель СБИ поднялась с кресла и все сразу окончательно замолкли. — Собственно, к чем я веду. Прирост пурпурных штатов пошёл с тех, которые раньше были синими. Для нас, жителей Нью-Йорка, это сбывшийся ночной кошмар, знаю. Но в этот раз придётся бросить попытки спасти демократов и помочь республиканцам поднять проценты. Так мы выведем выбор из непредсказуемого "пятьдесят на пятьдесят".       — А почему цвет-то поменяли?       Полли тяжело вздохнула. Вот и начались неоднозначные вопросы с такими же неоднозначными ответами.       — Там слишком сложная и глубокая причина, на которую мы никак не повлияем. Да и за год бы не смогли тоже, поэтому рекомендую вам всем встать на сторону красных. Да, предварительно шансы для партий равны, но в динамике они двигаются в сторону республиканцев. Будет очень хорошо поддержать будущих победителей.       Несмотря на всеобщее глубокое возмущение, клиенты проглотили сказанное и, судя по смирившимся выражениям лиц – приняли правила игры. У мисс Уокер отличная интуиция, и благодаря этому большой кредит доверия. Глупо не прислушиваться к её советам. Понимал это и Евгений, со страхом ощущая как клокочущее чувство паники нарастает в груди и мешает выдохнуть. Одно дело самому осознавать значимость советов мисс Уокер, и совсем другое – донести эту информацию до собственного супруга, склонного к бунтарским поступкам и не терпящим ложь.       Тяжелую тишину прервал осторожный стук в дверь. Полли недовольно цокнула и закатила глаза.       — Войдите! — выкрикнула она, и тихонько пробормотала, — Попросила же не ломиться ко мне во время собраний.       Женщина поправила волосы и снисходительным взглядом проследила за досмерти побледневшим сотрудником, влетевшим в зал.       — Простите, пожалуйста. Мисс Уокер, взгляните.       На вид совсем молодой суетливый паренек, стыдливо отводя глаза от присутствующих клиентов, передал директору мультифору с документами. Полли пробежалась взглядом по предоставленному отчету. Буквально на мгновение Евгений заметил, как на лице руководительницы блеснуло смятение, но та быстро напустила невозмутимый вид, улыбнулась и обратилась к аудитории.       — Гомпода! От меня информация на сегодня всё. Индивидуальные рекомендации вышлю по почте, на вопросы отвечу там же. Всем спасибо, все свободны!       Парень, принёсший папку документов, неловко помялся на месте и прошептал что-то своей начальнице. Та задучиво посмотрела на Евгения и ответила:       — Да, я понимаю... Ничего, можешь идти.       — Да, мэм! — парень кивнул и, протискиваясь между уходящей толпой народа, выскользнул из кабинета.       — А вы останьтесь, пожалуйста, — Полли обратилась к Разумовскому.       Тот тут же утвердительно кивнул, не выдавая своей взволнованности. Руководитель СБИ просит его остаться поговорить после получения каких-то документов, принесших, очевидно, плохие новости? Дурной знак. По и без того слабому сердцу ударило адреналином, заставляя его биться в нездоровом ритме. Когда последний клиент наконец покинул зал, Евгений пересел на самое близкое место к креслу директора и приготовился внимать каждому слову мисс Уокер. Женщина тяжело вздохнула и подошла к окну.       — Видел? Сегодня кое-кого не хватает, — голос Полли звучал очень напряженно.       — Заметил. Что-то случилось?       Казалось бы, куда больше переживать, но Евгений всегда находил повод. В этот раз, однако, не без причины. Женщина резко развернулась и со злостью швырнула папку с бумагами на стол, прямо перед Разумовским.       — Посмотри.       Евгений от испуга инстинктивно вздрогнул и вжался в кресло. Он осторожно протянул руку к злосчастным документам и, поправив очки, с неохотой принялся читать. Полли, не сводя глаз с Разумовского, заняла своё место. В кабинете повисла тяжелая тишина, прерываемая только тихо щёлкающими шестернями настенных часов и нервным стуком каблука о пол.       — Ну, что скажете, Евгений Владимирович?       Мужчина в животном ужасе дрожащими руками сжал листы с отчётом.       — Э-этого не...       — Может, мистер Разумовский.       Папка документов, которую принес один из сотрудников Службы Безопасности Информации, содержала полицейский отчет об инциденте, датируемом сегодняшним днём получасом ранее. Пострадавшая – руководительница юридического отдела одного из известнейших изданий Нью-Йорка и коллега Евгения, была застрелена в голову прямо во дворе своего же дома. В папке на страницу материалов дела прикрепили фотографии с места преступления. Симпатичная молодая девушка, ранее озарявшая каждое общее собрание СБИ своей обворожительной улыбкой, теперь лежала на каменной дорожке в неестественной позе, распахнув остекленевшие глаза, а под головой крупные плиты и проросшую между ними траву насквозь пропитала свежая алая кровь.       Разумовский едва сумел сдержать рвотный позыв. Он отложил папку в сторону и зажмурился, стараясь прогнать из мыслей навязчивую картинку мёртвого тела.       — За что её убили? Мисс Уокер, вы же знаете!       Полли тяжело вздохнула.       — Скорее всего знаю... Неделю назад она сообщила, что несколько журналистов её издания собирают материал для статьи о кандидате от республиканцев, нашем нынешнем президенте. Тогда я сказала, чтобы они даже не думали этого делать. Она со мной согласилась и рассказала коллегам о своих опасениях. Судя по всему, они к ней не прислушались...       Женщина сжала руку в кулак, опустила голову и спросила:       — Кто в этом виноват, Евгений?       Разумовский не знал, как ответить на этот вопрос. Обычный человек сказал бы – "убийца, конечно", однако работа в СМИ значительно размыла рамки ответственности, особенно когда дело касалось реальных жертв. Виновата ли здесь СБИ, не достаточно позаботившаяся о безопасности своей клиентки; сама клиентка, не сумевшая убедить коллег не совершать необдуманные поступки; журналисты, не послушавшие своего юриста; или СИБ, избравшая радикальные методы сохранения секретов нынешнего президента. И Евгений, и Полли были уверены в том, что произошедшее – дело рук СИБ, в этом не было и доли сомнений, это их почерк. Если какое-либо издание считалось проблемным, они устраняли кого угодно, но не их журналистов и редакторов. Обычно под прицел попадали заместители и юристы, редко – генеральные директора. Все похожие инциденты скопились в приличную пачку "заслуг" СИБ, а этот теперь её пополнит.       — Я сейчас неприятную вещь скажу, но... Евгений, с тобой может произойти то же самое, если не будешь достаточно убедительным.       Мисс Уокер своё дело знает и не стала бы бросать слов на ветер. Такое предостережение необходимо принять всерьёз.       — Я говорю это не чтобы запугать. Мне нужно обезопасить "Американскую правду", это моя работа за которую вы платите мне деньги. Я всего лишь прошу от вас понимания.       Полли работает с "Американской правдой" уже десять лет и идеально изучила паттерны поведения её руководства. Дмитрию Разумовскому сносит башню, когда приближаются выборы или назревает крупный скандал, а Евгений слишком мягкий по отношению к своему мужу, что может повлечь огромные проблемы. Сейчас мисс Уокер надеялась, что смерть коллеги заставит Евгения наконец взять себя в руки.       — Я Вас услышал, мэм, — неуверенно сказал мужчина.       — Чудно!       Её серьёзный тон почти мгновенно сменился доброжелательностью, и она снова засияла прежними уверенностью и энтузиазмом.       — Не вешай нос, жизнь продолжается! К тому же у тебя всегда есть подстраховка.       Мужчина вопросительно посмотрел на Полли. Та поднялась с кресла, подошла к зеркалу и начала поправлять одежду и прическу.       — Не забывай, что в "Американской правде" уже есть кое-кто с такой же целью. Тот, кто лучше тебя умеет давить на людей и рулить твоим мужем.       — Джеймс... — тут же догадался Евгений.       — Он самый! Конечно, это не значит, что тебе можно полностью расслабиться. Просто меньше переживай, а то так и без помощи киллеров умрешь.       Она опять стала той же непринуждённой и беззаботной особой, какой бывает вне работы. Как будто ей только что принесли не отчёт об убийстве, а картинки со смешными котиками. От таких людей веет необъяснимой опасностью, но это не значит, что советы мисс Уокер становятся от этого менее ценными. К ним всё ещё стоит прислушаться.       — С-спасибо. Я могу идти?       — Да-да, свободен. Удачи и передавай от меня привет Дмитрию и Джеймсу с Чарльзом. Надеюсь, эти двое себя неплохо чувствуют после очередного покушения.       Любое упоминание "этих двоих" вызывало у Евгения праведный гнев, чуть ли не до скрежета зубов. Дмитрий же наоборот очень дорожит этой подозрительной парочкой, одному Богу известно, почему. Такое позитивное отношение к ним раздражает ещё больше. Нет ни единой причины им доверять, ведь они – хитрые и беспринципные шпионы СИБ.       "Надеюсь они чувствуют себя ужасно", — подумал Разумовский, встал из-за стола и вяло поплелся в сторону выхода.       — Евгений, они ещё ничего плохого вам не сделали. Держи себя в руках, — с хитрой улыбкой сказала Полли прямо перед тем, как мужчина открыл дверь. — Чарльз с Джеймсом работают на СИБ, но от этого они не перестают быть людьми.       Мисс Уокер туда же. Да все напрочь с ума сошли! Как такое вообще можно говорить, когда буквально только что "люди" из СИБ убили твоего клиента?!       — Тц, если бы они были людьми, не работали бы в СИБ, — злобно процедил Евгений и вышел из кабинета, с силой хлопнув за собой дверью.       В опустевшем зале послышался облегченный выдох.       — Мог бы и нормально попрощаться, — женщина наконец закончила прихорашиваться и подошла к окну.       — Может, я реально не права и они по выходным котят топят и человечину едят? — с лёгкой усмешкой произнесла женщина, следя за тем, как раздосадованный Евгений выходит из здания. — Да, Полли, странной идеей было портить настроение самому прибыльному клиенту...       Только вот возможный положительный эффект от обидных слов казался более заманчивым, чем оставить Разумовскому хорошее настроение после встречи. Сейчас он обозленный едет в "Американскую правду", а там беседа с мужем неизбежна, ведь Евгений должен сообщить о результатах собрания СБИ. Возможно, так он соберется с силами и выскажет супругу всё без любезностей, без расшаркиваний, как есть на самом деле. По крайней мере на это хотелось надеяться.       Женщина развернулась в сторону стола, где лежала папка. Она как будто нарочно демонстрировала имя погибшей, чтобы как можно более жестоко пристыдить руководителя Службы Безопасности Информации.       "Простите, мисс Уилсон. Я воспользовалась Вашей смертью", — подумала Полли, закрыв глаза. Солнце лениво заходило за горизонт, оставляя за собой кроваво-красный закат.

***

      В комнате отдыха "Американской правды" пустовало. Вечером здесь всегда так, основная масса сотрудников слишком занята завершением дел на текущий день. Только Джеймс с Чарльзом могли себе позволить бездельничать. Чарльз ничем и не занимается в любом случае, а вот Джеймс просто-напросто всегда заканчивает работу заранее. Ему это никогда не составляет труда, если не отвлекать в процессе. Человек, который обычно его отвлекает, сегодня непривычно тихий и неразговорчивый. Не то что бы Джеймс против, но это совершенно не похоже на его напарника. Хотя неудивительно, день насыщен событиями, и к вечеру Чарльз закономерно валился с ног.       — Если хочешь спать, ложись и спи, — сказал Джеймс, не отвлекаясь от прослушки Дмитрия.       Чарльз, которому и были адресованы эти слова, уже итак принял полулежачее положение. В комнате отдыха диваны и кресла особенно комфортны для сна. Немного не выспался, сел на кресло и считай, что уже видишь десятый сон.       — А если тебе помощь нужна будет? Я потерплю до дома, — не совсем внятно пробормотал Чарльз.       — Ты говоришь это с закрытыми глазами, — ответил Джей.       — Просто веки отдыхают.       Светловолосый театрально закатил глаза и вернулся к прослушке. На данный момент подозрительных разговоров не наблюдалось, но Джеймс знал, что скоро должен вернуться Евгений после собрания в СБИ и Разумовские будут обсуждать выборы. Зная, как Полли ведет дела, она убедила руководителя их юридического отдела в том, чтобы "Американская правда" как минимум помалкивала о нынешнем президенте, а в лучшем случае, поддержала его, бросив попытки отстоять демократов. Звучит несложно, но есть одна большая проблема: поддержка исключительно одного кандидата противоречит политике компании. Дело в том, что здесь среди журналистов и редакторов работают как демократы, так и республиканцы. Главная суть "Американской правды" как раз в том, чтобы высказывать мнения с разных сторон, но от лица одного издания, что, хоть и чревато последствиями, всё ещё занятное зрелище. В своё время именно эта политика помогла компании Разумовских выделиться среди конкурентов. Однако, в период выборов на целые полгода "Американская правда" превращается в поле ожесточенной битвы политических взглядов. Несмотря на то, что штат Нью-Йорк традиционно считается синим, тут, так или иначе, есть сторонники республиканцев. Многие из них – аудитория "Американской правды". Если они обрадуются поддержке своего кандидата, то демократы явно не будут в восторге. Именно поэтому изменять своим собственным принципам компания не могла. Сидеть на двух стульях всегда было неудобно, но в этот раз особенно сильно. Интересно, что предпримет Дмитрий в этой ситуации?       Именно об этом думал Джеймс, поджидая возвращения Евгения. Наверняка тот задержался где-то в пробке, как раз самый час пик. Как бы и этого юриста не грохнули по пути на работу... Гейтс был в курсе происходящего и знал, что над убийством мисс Уилсон постарался снайперский отряд СИБ. Кто, если не они.       Джей отвлекся от своих мыслей из-за тихого неразборчивого бормотания Чарльза. Тот вальяжно развалился на диване и мирно спал.       "Загонял тебя сегодня", — вздохнул светловолосый и поднялся с кресла. Где-то под ним есть выдвижной ящик с пледами. В комнате активно работают кондиционеры и стало немного прохладно. Чарльз сегодня итак не в лучшем физическом состоянии, лишний раз не стоит подвергать организм стрессу. Джеймс разложил плед и собирался накинуть его, но замер. Спящий снова стал что-то говорить.       — Мхм... Джей... Я...       Ничего осмысленного.       — Ты даже во сне молчать не можешь, да? — прошептал Джеймс и накрыл спящего пледом. Плед оказался маловат для Чарльза, или Чарльз крупноват для пледа? Это уже не важно, ворочащийся мужчина завернулся в него и отвернулся спиной к Джеймсу, являя перебинтованное плечо.       Сегодня утром во время покушения первое, что попытался сделать наёмник – стрелять, но из-за того, что он совсем этого не умел, бросил попытки и достал нож. К сожалению, одна пуля всё-таки попала, не совсем точно в цель, но по крайней мере частично обезвредила телохранителя, однако, тот даже в таком состоянии смог драться и спасти своего подопечного. Не зря за убийство Джеймса обещали кругленькую сумму. Большинство профессионалов не брались за заказ, ведь в случае неудачи наказание последовало бы не за простое покушение на убийство, а за покушение на убийство высокопоставленного государственного служащего.       Мужчина вернулся к креслу и обессиленно упал на него. Сонное состояние заразно и даже Джей, отделавшийся относительно меньшими потрясениями, захотел подремать. Он уже почти закрыл глаза, но голос Евгения в наушнике сработал как будильник, и желание спать как ветром сдуло.       " — Дмитрий, нам надо поговорить."       Очень серьезный и раздраженный тон. Нечасто Евгений зовет мужа по полному имени, ещё и с ноткой злости в голосе. Похоже Полли сильно его задела на собрании.       " — Что случилось?       — Я только что приехал с СБИ. Мы обсуждали выборы. Тебе необходимо срочно отозвать всех журналистов, занимающихся статьями о президенте.       — Чего?! Это ещё почему? Жень, они уже сделали огромную часть работы. Хочешь сказать, что они напрасно столько времени тратили? Чтобы вот так просто выкинуть их труд?       — Мне всё равно! Напишут о чём-то другом, какая разница? Почему ты не можешь просто мне поверить, что это нужно сделать?       — Ты даже причины не назвал, с какого перепугу я должен поверить?"       Напряжение нарастало с каждой секундой. Что может помочь в такой ситуации? Ещё большее напряжение! Именно так решил Джеймс, понимая, что Евгений скорее всего не сможет до конца остоять своё мнение. Вернее, это мнение СБИ. Обстоятельства сложились достаточно удачно, ведь цель СБИ и СИБ неожиданно совпали. Это всё вкупе значит только то, что Джеймс обязан вмешаться. Мужчина встал с кресла и поспешил в сторону кабинета директора, оставив Чарльза спокойно спать.

...

      Несмотря на заряд негатива после собрания СБИ, Женя растерял всю уверенность, с которой ехал сюда. Его разрывало от мыслей, стоит ли упоминать сегодняшнее убийство. Дмитрий слишком внимателен к словам и непременно зацепится за эту тему, которая неизбежно придёт к СИБ. Этого нельзя допустить ни в коем случае. Из всего, что Евгений имел, только хлипкие аргументы, которые мало кого в чём-то могут убедить. Да и здравый смысл уже не поможет, нужно что-то другое, что вынудит сдаться даже такого принципиального человека как Дмитрий. Более мощное и жестокое давление, которое Евгению в одиночку осуществить просто невозможно.       Стоило об этом подумать, как в дверь постучали и Разумовские вопросительно переглянулись.       — Кто? — выкрикнул Дмитрий.       — Джеймс, — ответили из коридора.       Немного подумав о том, стоит ли впускать гостя прямо во время их ссоры, директор наконец ответил:       — Заходи.       С приходом мистера Гейтса прошлая атмосфера жаркой дискуссии и ругани резко переменилась на холодную и опасно тихую.       — Эм... По какому вопросу? — всё ещё пытаясь успокоиться после весьма оживлённой беседы, поинтересовался Дима.       Джеймс мельком глянул на обеспокоенного Евгения, вальяжно прошёлся по кабинету и остановился около стеллажа, рассматривая награды. Разумовские заметно притихли, не понимая, чего ожидать от заместителя, внезапно объявившегося посреди их ссоры.       — Видишь ли, Разумовский, я не люблю, когда люди шумят. Это очень мешает. Спать, например, — вкрадчиво начал объяснять Джей цель своего визита. — У Чарльза сегодня был тяжелый день, и я бы хотел, чтобы никто не мешал его отдыху.       Дима виновато потупил взгляд.       — Прости, Джеймс, я не думал, что вы ещё у себя...       Действительно, если кричать в кабинете директора, крики услышит только заместитель, офис которого находится практически напротив. Только вот из комнаты отдыха, где Чарльз сейчас на самом деле спит, ничего не слышно. Джеймс бессовестно врёт прямо в лицо, но делает это таким пугающим тоном, что спрашивать что-то или возражать желание мгновенно отпадает.       — Прощаю. Однако, главный вопрос ещё не решён. Скажи, Дмитрий, почему шум вообще появился? Почему ты всё ещё умудряешься находить поводы ругаться с руководителем юридического отдела твоего же издания? Хочешь сказать, что ты знаешь его работу лучше?       Голос Джеймса стал почти угрожающим. Светловолосый развернулся к Разумовским. Его лицо не выражало ничего, кроме злого презрения, а острый ледяной взгляд вгрызался в душу.       — Н-нет, но...       Вся та уверенность, с которой Дима ранее отстаивал своё мнение перед мужем, стала стремительно угасать.       — Не обижайтесь, Дмитрий Сергеевич, но Вы вообще не имеете права рот открывать в этой ситуации.       Каждая фраза, каждое произнесёное Джеймсом слово выплёвывалось ядом и парализовало способность сопротивляться.       — Знаешь, почему? Потому что всё на что ты способен – тащить за собой грязь, которую убирают другие. Ты не просто бесполезен, Дмитрий, ты ещё хуже. Паразит.       — Джеймс, хватит!       Евгений еле нашёл в себе смелость заступиться за супруга, но было уже слишком поздно. Непоправимый ущерб нанесен.       — МОЛЧАТЬ! — скомандовал Джеймс.       Женя чуть на месте не подскочил. Он никогда таким его не видел и понятия не имел, как это можно остановить. Возможно ли вообще? Во рту пересохло от волнения. Страшно представить, что чувствует сам Дмитрий.       Джей медленно подошёл к столу директора и резко развернул кресло к себе, в надежде наконец увидеть этого придурка, посмевшего ослушаться юриста его издания. Дима весь дрожал, как маленький испуганный зверь, а глаза уже были на мокром месте, но поджав губы, он с честью держался.       — И ты ещё смеешь злиться? Спорить? Я, Евгений и его отец делаем всё вместо тебя. А что делаешь ты? Выкини тебя из "Американской правды" и ничего не изменится, так что заткнись и делай что говорят. Ты понял меня?       К горлу снова подступил ком, и Дмитрий понял, что ещё одно слово Джеймса и он точно не выдержит.       — Д-да, мистер Гейтс, — сиплым голосом ответил Разумовский.       Джей выпрямился и поправил пиджак, продолжая прожигать несчастного взглядом.       — Евгений, проследите за этим, пожалуйста, — уже спокойно сказал Джеймс и направился к выходу. — Приятного вечера, коллеги, — сказал он, прежде чем закрыть за собой дверь.       Как только замок щёлкнул, сразу же послышались тихие всхлипы. Евгений подорвался с дивана, на котором всё это время сидел, и хотел было подбежать к супругу, но тот резко выкрикнул:       — Не надо! Оставь меня, пожалуйста.       Женя замер на месте.       — Но Дима...       — Всё нормально, правда. Можешь идти. Если нужно будет, я приду к тебе сам, окей? — Разумовский натянуто улыбнулся. — Я подумаю над твоим советом.       Очевидно, слова Джеймса ударили по самому больному. Дима всегда считал свой вклад в успех "Американской правды" самым незначительным, но усиленно боролся с этими гадкими мыслями, каждый раз заставляющими опускать руки и сомневаться во всём, что он делает. Негатив заседает в голове намного прочнее позитива и подобно тому, как порядок обречен обратиться хаосом, любая поддержка неизбежно рассыпается в пыль. Как бы сильно Евгений не старался внушить мужу уверенность в своих силах, настоящие заглушенные переживания Димы всегда вылезают наружу. Джеймс – лишь катализатор в этом процессе.       — Хорошо... — вздохнул Евгений.       Мотивировать генерального директора издания никогда не входило и не должно было входить в его обязанности, но от этого простого осознания легче не становится. Невозможно быть равнодушным и беспринципным, когда этот самый генеральный директор – твой муж.       Евгений неохотно развернулся в сторону двери и молча вышел в коридор, оставив Диму наедине со своими мыслями и эмоциями. Мужчина вздохнул и, пригладив волосы, собирался идти к себе, но заметил впереди пустого коридора медленно удаляющегося виновника беспредела. Реакция была мгновенной.       — Джеймс, стой! — выкрикнул Женя.       Гейтс тяжело вздохнул, как будто не желая больше разговаривать, но всё равно остановился, подождав, когда Разумовский его догонит.       — Чего тебе? — безразлично спросил Джей. — Уже подтёр ему слёзы и сопли?       — Что это было?! — проигнорировал его колкость Евгений.       — О чём Вы, Евгений Владимирович? Что-то случилось? — Джеймс приподнял одну бровь, изображая удивление.       Евгений сжал руку в кулак, но быстро взял контроль над эмоциями. Этот надменный человек просто издевается над ним! Невозмутимый и изображающий из себя дурачка грязный манипулятор.       — Это ты ещё у меня спрашиваешь?       — Вы про ту нашу беседу?       — "Беседу"?! Это теперь так называется? Тц, ты должен пойти и извиниться. Сейчас же.       Джеймс точно намеренно выводит его из себя! Неожиданно он прикрыл глаза и похлопал обозленного Евгения по плечу, как будто смахивая с него пыль.       — Я? За что? — он с искренним удивлением уставился на Разумовского. — Это ВАМ нужно извиниться. За то, что вынудили меня вмешаться. Меня, бедного и несчастного заместителя. Разрешаю не благодарить.       Евгений был уже на грани. Эта сволочь продолжает издеваться с совершенно невинным и недоумевающим выражением лица.       — Ты...       — Прошу прощения, Евгений Владимирович, но я тороплюсь.       Джеймс убрал руку с плеча Разумовского, и как ни в чём не бывало, дальше поплелся к лифту коридора.       Почему-то только сейчас у Евгения стали появляться более рациональные мысли по поводу всей ситуации. По сути ведь он действительно должен благодарить Джеймса за помощь, но что это за методы такие зверские?       — А если бы Чарльзу нужно было такое сказать, ты бы это сделал?! — беспомощно выкрикнул Евгений вслед. Ожидаемо, никакой реакции на этот вопрос не последовало. Джеймс точно его слышал, но предпочел не отвечать и идти дальше. Ноль смысла взывать к его совести, её у него нет. С этим тяжелым осознанием нелегко смириться, но Разумовский продолжал пытаться. Не зря же Полли говорит, что Джеймс и Чарльз – обычные люди, по воле судьбы, оказавшиеся на стороне СИБ. Но чем больше Гейтс говорил гадостей, тем сильнее Евгений укреплялся в своём мнении. Быть может, до их человечности когда-нибудь повезет достучаться...

***

      Пока Джеймс занимался своими грязными делами, Чарльз, ничего не подозревая, видел десятый сон. И, наверное, это хорошо, что он не стал свидетелем той "милой беседы". Джей подошёл к спящему и осторожно коснулся перебинтованного плеча.       — Чарльз, просыпайся, — прошептал он. Тот отозвался очень быстро и проснулся почти по команде. За десять лет покушений у телохранителя выработался чуткий сон. Мужчина лениво разлепил глаза.       — Мхм... Прости, Джей, я всё-таки уснул, — пробормотал Чарльз и инстинктивно снял с себя плед. — О, как мило, ты на меня плед положил!       Джеймс неловко поправил рукава пиджака.       — Уборщица приходила. Увидела, что ты спишь и решила тебя укрыть, — сказал он и стал собирать документы и ноутбук. — Убери его на место, пожалуйста.       Чарльз улыбнулся и неохотно поднялся с дивана. Он проспал достаточно, чтобы не дремать на ходу, но прежняя слабость в теле осталась.       — Ну, тогда спасибо ей.       Брукс аккуратно сложил плед, и взяв его в руку, наклонился перед креслом, оперевшись о сидение. И почувствовал что-то странное. Оно прохладное!       — Джей? Ты куда-то уходил?       Джеймс писал что-то в телефоне, но отвлёкся, когда Чарльз его окликнул.       — А? Да... — признался светловолосый. — Просто разговаривал с Разумовскими.       Он понял, что нет никакого смысла скрывать. Его телохранитель всегда слушает записи с жучков, так что с помощью Джеймса или без, он бы узнал о том, куда его подопечный уходил. Чарльз крепко задумался. Джей в целом сегодня не в лучшем расположении духа, но судя по его несколько растеряному виду, разговор явно был не из приятных.       — Поехали, нам нужно тебя перевязать, — в тишине прозвучал спокойный голос Джеймса.       — Оу, точно!       И правда, Чарльз напрочь забыл о своём ранении в плече, ведь оно перестало болеть! Современная медицина воистину удивительна. Раньше можно было только мечтать о такой скорой реабилитации после пулевого ранения. Уж кому-кому как не Чарльзу об этом знать.       — Как себя чувствуешь? Можешь водить? — спросил Джеймс, открывая дверь комнаты отдыха и пропуская Чарльза в коридор.       — Вот ты спросил и мне сразу стало намного лучше! — беззаботно посмеялся телохранитель. — А вообще... у меня же две руки, помнишь? Конечно я могу водить!       Джеймс тяжело вздохнул.       — Ага, а на прошлой неделе сказал, что от тебя пули отскакивают. Просто пусти меня за руль, — серьёзно сказал Джей.       — Слушаю и повинуюсь, господин! — с лёгкой издёвкой ответил Чарльз и они оба покинули комнату отдыха.       Народа в "Американской правде" заметно поубавилось, многие уже покинули рабочие места и спешили домой. Наверняка никто из них даже не догадывался, что происходит у их начальства. Сначала покушение на заметителя директора, потом послания со взломанного факса уже самому директору, и теперь приближающиеся выборы спровоцировали крупный конфликт в верхушке. И Разумовским, и Джеймсу предстоит осторожно скрывать эти проблемы от своих подчиненных. Они – опора этого издания, и если сотрудники заметят странности в поведении этой самой опоры, "Американскую правду" ждут не только внешние угрозы, но и внутренние, справится с которыми ещё сложнее.       Под такие тяжелые мысли Джеймс наблюдал за дорогой впереди, осторожно поворачивая руль и иногда поглядывая на Чарльза подпевающего какому-то треку, играющему из автомагнитолы. Успокаивала мысль, что хоть кому-то сейчас весело, поэтому Джеймс решил не портить настроение Чарльза своими тревожными новостями. Рано или поздно, это произойдёт само.

***

      Выходя из машины, Чарльз накинул бомбер, чтобы прикрыть ранение, а Джеймс снова подтянул воротник чёрной водолазки, спрятав потемневшие пятна на шее. Его дочери явно этого видеть не стоит, она и без того постоянно переживает за родителей. У Джеймса с Чарльзом есть негласная договорённность: если раны не серьёзные, дома скрывать их надо настолько хорошо, насколько это возможно. Мужчины переглянулись, кивнули друг другу и вошли в дом. А там их встретила именно та, с кем они не хотели пересекаться.       — Привет! — счастливо улыбнулась девочка прибывшим. Она сидела за обеденным столом и что-то писала в тетради, поглядывая на лежащий выше учебник. Похоже, она была занята домашним заданием, но несмотря на это, подорвалась со стула и побежала обнимать отцов.       — Привет-привет, Сара! — улыбнулся Чарльз и прижал к себе "дочь". Официально, у Сары отец только Джей, но она настолько привыкла к тому, что Чарльз практически живёт с ними и заботится о ней как настоящий папа, что начала воспринимать телохранителя как члена семьи. Когда она обняла Джеймса, тот неловко обнял в ответ, но напустил серьёзный вид и спросил:       — Как сегодняшняя репетиция и дела в школе?       Сара отпустила папу и, как по докладу, чётко ответила:       — Никаких проблем. Дела хорошо, — но потом острожно поинтересовалась. — Кстати, вы работать пойдёте же?       — Ага, но потом спустимся ужинать! — ответил Чарльз.       — Да, так что постарайся закончить с уроками заранее, — произнёс Джей, осмотрев вещи, разложенные на обеденном столе. Девочка послушно кивнула и снова ушла делать свое домашнее задание, а Джеймс с Чарльзом спешно удалились на второй этаж, где рядом соседствовали спальня Джеймса и его кабинет. Раз сказали, что будут работать, значит лучше уйти в рабочий кабинет.

...

      Чарльз сидел на диване, голый по пояс и светил своими мощными плечами и грудью. Джеймс рядом, старался обработать рану, не отвлекаясь на чужое шикарное тело.       — Ты не собираешься слушать мой разговор с Разумовскими? — спросил Джей, оторвал кусочек ваты и намочил его антисептиком. Чарльз посмеялся и прикрыл глаза.       — Такой момент классный. Не хочу его портить.       Он явно наслаждался вниманием и заботой со стороны Джеймса. Сегодняшний день выдался тяжелым, поэтому такие редкие, но прекрасные моменты совсем не хотелось омрачать очередными разговорами о работе. Только вот рой мыслей Джеймса от этого меньше не становился.       — Правильно. Не забивай свою замечательную светлую голову этой чушью, — вздохнул Джей и приложил ватку к ране. Чарльз инстинктивно вздрогнул, но быстро привык к боли и даже звука не издал.       — Кстати, я не рассказывал. Когда забирал Сару после репетиции, она общалась с каким-то мальчиком, представляешь?       Джеймс несколько раз тщательно вытер место пулевого ранения и потянулся за чистым бинтом.       — Может, в этом году она не будет опять одна, — с тоской в голосе ответил Джей и встал с дивана. Он жестом попросил Чарльза немного повернуться и приступил к перевязыванию. Мужчина вплотную наклонился к телохранителю и начал оборачивать бинт вокруг торса. Через спину, через грудь, неизбежно возвращаясь к, наверное, тридцать раз пострадавшему плечу. Внимательный взгляд Джеймса цеплялся за каждый микрошрам, болезненно напоминавший о пережитых за десять лет ужасах. Иной раз в памяти всплывал момент того, когда он шантажом затащил Чарльза на работу в СИБ, и от этого незаметно для себя от обиды и злости поджимал губы.       — Тоже забиваешь свою "замечательную светлую голову" чушью? — с мягкой улыбкой внезапно сказал Чарльз, заметив то, с каким выражением лица Джей замер. Тот дрожащими руками продолжил перевязывать плечо, пока через силу не дошел до закрепления концов бинта.       — Прости... — с тяжелым вздохом ответил Джеймс, наверное, не до конца понимая, за что именно извиняется. Это был вздох человека, тонущего в мыслях о последствиях своей неоправданно жестокой и невыносимой судьбы.