Глава 2
8 мая 2024 г., 21:38
Директор "Американской правды", Дмитрий Разумовский – человек со стойким моральным компасом. Всегда есть принципы, поступиться которыми он наотрез отказывается. Они, подобно древним святым заветам, намертво выгравированы, но не на камне, а на сердце. Предать принципы – значит предать себя, свои идеи, своё мировоззрение. Страшно, неправильно, дико. Никакие деньги мира, никакие эфимерные богатства и власть не заменят жизнь по собственным правилам, волю высказываться честно, без притворства, без умалчивания.
Потому обвинения во лжи в сторону своего издания и самого себя Разумовский воспринимал как чужое недопонимание, повод снова попробовать построить диалог, опять показать свои благие намерения. В недовольстве и несогласии всегда должна быть причина.
"Откуда нам знать, почему другой человек пришёл к такому выводу... Может, он не знает всей картины? И, может, у него совсем другой жизненный опыт? Разве он не прав?"
Чужие убеждения он ценил не меньше своих. Однако, люди упрямы, эгоцентричны и слепы, когда их взгляды сталкиваются с чужими. В начале карьеры Дмитрий не мог жить без этой мысли, она его вечно терзала. Если никто не хочет прислушиваться друг к другу, то, быть может, нет никакого смысла в существовании "Американской правды" и её "свободного" подхода к информации? Люди будут продолжать грызть друг другу глотки, доказывая свою правоту. Все несогласные в их глазах – главные враги, не достойные открывать рот и заслужившие зваться лжецами. Именно такие мысли спустя десять лет с основания издания вернулись к Дмитрию сейчас, когда листы с жуткими надписями по своей воле вылезали из принтера.
"Я не могу никому лгать! Я никого не обманываю!"
Но прятаться от очевидного нет никакого смысла. То, что кто-то потрудился взломать его компьютер и прислать пугающие послания – уже значит, что отправитель не просто несогласен или недоволен действиями Дмитрия, он напрямую их жестоко осуждает.
Дальше всё как в тумане. Приезд Джеймса с Чарльзом, разговор о посланиях и возвращение к работе. Может, всё-таки стоит хотя бы попытаться понять, какую свою правду знает загадочный отправитель? Или скрепя сердце смириться и игнорировать беспочвенные обвинения...
***
Сразу после разговора с Разумовским, Джеймс с Чарльзом пошли наконец делать свою "основную" работу. Очередная документация, стекающаяся в руки заместителя директора со всего издательства, требовала внимания. Помимо того, Джеймс ждал план собрания на завтра. По какой-то неведомой причине, Дмитрий сильно затянул с ним, хотя никогда не был замечен за этим ранее. Такое нарушение устоявшегося правила немного настораживает. Хоть директор на первый взгляд кажется безответственным, как и большинство сотрудников даже воображать не мог нарушить планы Джеймса. Порой излишняя педантичность заместителя пугала и отвращала от работы с ним. Совершенно не гибкий человек, но, так или иначе, самый ответственный. Наверное только Чарльзу удавалось не раздражать его, и потому он мог быть медиатором между Джеймсом и рядовыми сотрудниками. Такая необычная, но забавная привелегия, почти суперспособность, которой последние успешно пользовались. Ситуации вроде: "Передай мистеру Гейтсу, что я не успеваю в дедлайн", – обычное явление. Только вот Дмитрий, несмотря на более высокое положение, имел совесть позориться лично, а значит, в случае нарушения установленного плана, встречался с последствиями лицом к лицу. Очень смело с его стороны сейчас ничего не присылать и даже не объяснить задержку. Джеймса это дико нервировало, он не мог остановиться крутить ручку, которую, будь она живой, почти наверняка стошнило бы от таких пируэтов. — Чарльз? — Да-да? — со своей привычной лёгкой улыбкой отозвался Чарльз. Мужчина небрежно скинул с плеч тёмно-синий бомбер и вальяжно развалился на кожанном диванчике бежевого цвета. Надо было детально рассмотреть листы с посланиями, пришедшие Дмитрию по факсу, чем Брукс и занялся. Рядом с пустой мультифорой он положил ручку и чистый лист, куда собирался выписывать увиденное. Понадобятся эти записи в итоге или нет – загадка, которую получится разгадать только проверив несколько предположений, которые Джеймс выдвинул, пока шёл к своему кабинету. Именно для этого он попросил Чарльза посмотреть оттиски на листах. Светловолосый мужчина за столом тяжело вздохнул. — Тебе не кажется, что за последний год покушения какие-то... неспланированные? Телохранитель усмехнулся и убрал одну из бумаг обратно на столик. — Джей, для тебя что угодно выглядит неспланированным. Тот недовольно хмыкнул, театрально закатил глаза и продолжил что-то писать. — Это не я люблю планировать, а вы все слишком беспорядочные, — произнёс Джей и откашлялся. — Я о том, наемник ничего не знал о своей цели. Снова. Чарльз задумался и заправил каштановые волосы за ухо. — Да, странно, конечно, — он погладил слегка побаливающее перебинтованное плечо. — Не хотел убивать? Нет, ну тогда зачем всё это. Джеймс перевёл взгляд на журнальном столик, где в беспорядке валялись послания и ответил: — Чтобы запугать? Находились какие-то параллели. Как взломщики, способные управлять факсом на расстоянии, не приходили за Дмитрием лично, так и заказчики, имея приличные средства на руках, не пытались прикончить Джеймса. Конечно, нет доказательств, что это один человек или одна группа людей, но принять сходства во внимание стоит. Телохранитель удивлённо приподнял брови и нервно улыбнулся. — Досмерти? Он поднял взгляд на шею своего собеседника. Вид темнеющих синяков заставлял содрогаться от неприятных воспоминаний, размытой дымкой всплывающих в сознании. — Ну да. Возможно ему или им плевать на итог: убьют меня или нет – устроят оба варианта. На самом деле, необычное предположение. Но если это правда, то даже не ясно, хорошо это или нет. Так и не разобравшись, что обозначают символы на этих бумагах, Чарльз выписал их и сканировал взглядом, надеясь, что это как-то поможет. — Если так, то это всё усложняет... Пока полиция сама не разберётся во всём, так и будем сидеть бамбук курить. Время подходило к двум часам дня, обеденное время уже кончилось, а план от Дмитрия так и не пришёл. Вроде как причин для беспокойства нет, ну задержался, бывает. Может, случайно уснул? Всё-таки он приехал на работу очень рано. С другой стороны, это его совсем не оправдывает. Джей заранее закончил со своей бумажной рутиной и решил посмотреть, что там Чарльз разглядел. Стоило только подняться с кресла, как в ногах почувствовалась странная слабость, руки мелко задрожали, а голова пошла кругом. — Чёрт... — Джей?! — взволнованный Чарльз тут же подскочил с дивана. — Всё нормально, — заверил его Джеймс и уперся руками в стол. Силы постепенно стали возвращаться и он смог уверенно стоять. Несмотря на это, телохранитель всё равно с присущим ему упорством, помог подопечному идти и осторожно опуститься на диван. Организм явно подает сигналы, что хочет отдохнуть. — Тц, водишься со мной как со стариком, — тихо проговорил Гейтс, осторожно приземлившись на диван. Чарльз усмехнулся, передав Джеймсу лист с тем, что удалось увидеть на посланиях. — Ну если ты старик, то возраст тебе явно к лицу. Тут даже обычно равнодушный Джей удивился. — Только ты можешь оскорбить и сделать комплимент одновременно... Брукс легко выдавал подобные фразочки и совершенно их не стеснялся. Со стороны выглядело как неуклюжие шутки, но на самом деле они рискованно ходили на грани с флиртом. Тоже неуклюжим, естественно. — О, так ты заметил в этом комплимент! Прогрессируем! — искренне обрадовался Чарльз и похлопал Джеймса по плечу. — Ещё немного и принимать их научишься. Да уж, удивительный человек. И что только у него в голове творится? Хоть это всё бессмысленные глупости, но Джей действительно почувствовал приятное тепло в груди. Это что, радость? От чего? От вот этой дурацкой попытки поднять ему настроение? Тяжело признать, но это сработало. — Ну что? Есть идеи, мистер Гейтс? Чарльз, судя по всему, заметил, что Джеймс неожиданно для себя отвлёкся от главной задачи. — М? Да... это печать подлинности, — быстро протараторил Джей. — А-ага. А что это? Но его вопрос благополучно проигнорировали. Все надписи очень похожи и отличаются только несколькими цифрами. Две из четырёх строк оттиска указывали на время: одна была одинаковая на всех листах – время отправки файла, вторая отличалась, но разница в несколько секунд – очевидно, время печати. А вот третья и четвёртая строки смущали больше всего. — Чарльз, мне нужно, чтобы ты поднял принтер. Только осторожно, прошу тебя. Телохранитель озадаченно оглянулся, но лишних вопросов задавать не стал и поднялся с дивана. Сейчас такие аппараты не слишком громоздкие как раньше, так что Чарльз без особого труда приподнял устройство, стараясь не нарушить сделанный совместными усилиями кабель-менеджмент. Сразу же вспомнилось, как они с Джеймсом тут под столом кряхтели, пытаясь красиво уложить весь этот проводной кошмар. Джей сел на корточки около стола и стал всматриваться в надписи на дне принтера. — Ясно. Можешь обратно ставить. Чарльз кивнул и вернул аппарат на своё прежнее место, тут же бросившись обратно прятать слегка вылезшие кабели. Его подопечный терпеть не мог беспорядок на рабочем месте, и если что-то не лежало как должно, Джеймс начинал сильно нервничать. — А что там? Номер? — Да, но тут только нули. Поэтому при звонке он отобразился как "неизвестный". Какая-то защита, — предположил Джей. — Я вообще забыл, что там что-то отпечатывается... А остальные цифры и буквы что такое? — освободившись от уборки на столе, Чарльз снова упал на диван рядом со сосредоточенным Джеймсом. — Серийный номер. У каждого аппарата он свой. Четвёртая строка одинаковая – серийный номер принтера в кабинете Разумовского, а третья – серийный номер принтера отправителя, — заключил Джей и убрал листы обратно в мультифору. В нынешнее время, когда использование факсов снова обрело смысл, в аппараты добавили функцию "проверки подлинности". Принтерами с такой фунцией закупались компании и организации, и не важно – государственные или частные. Чтобы купить такие устройства нужно иметь лицензию, законно разрешающую деятельность организации. В отличие от обычных принтеров, при печати на этом всегда автоматически добавлялся оттиск, указывающий информацию о процессе печати. Применение этому каждый находил сам, но важно то, что таким образом можно выследить отправителя и получателя можно только по распечатанному документу. Конечно, поиском конкретного устройства занимаются специалисты из госслужб и только они могу рассказать всё о факсе по одному серийному номеру. Именно поэтому Джеймс кое-что в этом смыслит. Иронично, что в нынешней ситуации даже печать подлинности, которая и призвана бороться со взломщиками, сама была взломана. Телохранитель взял бумажку, куда всё увиденное выписывал и ещё раз пробежался глазами. — Так тут у отправителя нули одни, и "Х" вместо букв! Не может же это серийником быть. Тоже защита? — он обречённо вздохнул. — Да. Я с самого начала подумал про печать подлинности, но плохо помню, как выглядит серийный номер, вот и хотел проверить он это или нет. — А-а! — Чарльза осенило наконец. — Это то самое! Погоди, но эту печать же кто попало использовать не может. Отправитель из какой-то другой компании. Брукс абсолютно прав. Обмениваться документами с печатью подлинности могли только специальные зарегистрированные аппараты. Но есть нюанс. — Да, но это может быть кто угодно: сотрудник СИБ, сотрудник компании-конкурента, даже сотрудник самой "Американской правды". Наверняка не узнаешь. В итоге вся эта история ни к чему не привела. Ясно только то, что эти послания – не просто глупая шутка, а, скорее, предупреждение. Но предупреждение о чём? Что этот неизвестный "знает"? И о чём Разумовский лжёт? Пожалуй, ответы есть только у Дмитрия. Но если он сам не захочет рассказывать, то и клещами эту информацию не вытянуть. Дима слишком трепетно относится к тому, что говорит. Хорошее качество для такой достаточно известной личности, но порой его осторожность льётся через край, когда это вообще неуместно. Например, в моменты как сейчас. В любом случае, есть проблемы поважнее и разбираться приходится на ходу, к большому сожалению Джеймса. Он настолько сосредоточился на своих мыслях, что не заметил, как напряженно сидящий рядом телохранитель откровенно пялился на него всё это время. — Э, Джей? — он окликнул подопечного и слегка наклонился вперёд, сомкнув слегка вспотевшие ладони в замок. Обычно если он так делал, разговор предстоял серьёзный, поэтому Джей заранее подготовился внимать каждому слову. Чарльз нечасто... нет! Очень редко когда сам поднимает важную тему. — Джей, — он вздохнул, прикрыв глаза, — Я опять не выполнил свою работу. Прости. Хоть Чарльз и чрезвычайно болтливый, когда дело доходило до извинений за свою некомпетентность, слова едва ли получалось выпустить из клетки пятикратно пережеванных мыслей. Когда лежишь в больнице с простреленным плечом, от идиотского мозга деться некуда, и ты невольно начинаешь слишком много думать. Это сводит с ума. Хотелось бы и намного больше сказать, ведь в голове просьба прощения звучала красивее, лаконичнее, правильнее даже. В сухом остатке вышло одно предложение, которое наверняка для Джеймса значит чуть больше чем ничего. — Не прощу. Чарльз вздрогнул, услышав этот досмерти холодящий тон голоса, и только сильнее сжал и без того пострадавшие пальцы. — Ладно, я по... — Ты не дал мне договорить, — перебил его Джеймс и поднялся с дивана. — Не извиняйся. Ты же выполнил свою работу, я здесь живой. Или тебе ещё какие-то доказательства нужны? Чарльз опешил. — Н-нет, но эти синяки... — Они были и раньше. Что изменилось сейчас? Правильный ответ: "Ничего". Или нет? Чарльз и Джеймс оба очень упертые и принципиальные люди, но при специфике своей работы, не имеющие права идти на поводу у эмоций и чувств. Но почему тогда спустя столько лет жизни в уже привычной опасности, странная ноющая боль в районе груди по прежнему вспыхивает, да ещё и со всё большей силой? Как от этого избавиться? Что это за отвратительная болезнь такая? Именно она заставляет с содроганием и пугающим бессилием смотреть на раненного после очередного покушения Джеймса. Теперь правильный ответ на тот вопрос: "Многое изменилось", – но вслух он нескоро прозвучит. Не в том они положении, чтобы разговаривать о глубоких сердечных переживаниях, по крайней мере до тех пор, пока игра наперегонки со смертью не закончится. — Ничего, — с трудом ответил Чарльз. В офисе повисла тишина, но даже в ней слишком отчётливо слышались кое-чьи мысли. Джеймс мимолётно глянул на поникшего напарника и с тяжёлым вздохом снова приподнял воротник рубашки. Так бы это и продолжалось, если бы кто-то, явно посланный небесами, не постучал в дверь, вытащив Чарльза и Джеймса из неловкой ситуации. — Войдите! — как-то слишком, даже неуместно радостно выкрикнул Чарльз. Дверь приоткрылась. — Здравствуйте! — сказала гостья. — Вы закончили говорить? Могу вас на пару минут оторвать от ваших... дел? Это редактор издательства – Келли Адамс, уважаемая сотрудница, одна из первого состава. — Подслушивала? — проворчал Джеймс. — Ой, да пф-ф! Через эту дверь не слышно ничего. Решила дать вам договорить. Что-то случилось? Вы так долго молчали, я почти испугалась. — Мисс Адамс, прошу вас, говорите уже, по какому вопросу пришли? Женщина пропустиоа грубость мимо ушей и аккуратно поправила белый пиджак и глянула на коллег исподлобья. — Ну-у знаете, господа, нашатырный спирт нужен. Наш любимый босс опять в обморок упал. Мужчины синхронно вздохнули. Снова Дима решил себя голодом морить до потери сознания? Чарльз тут же полез в шкафчик стола, где на подобные случаи лежали несколько упаковок с таблетками, вата, пластыри и баночки этилового и нашатырного спирта. — Головой упал на пол, на диван там... или на кресло? — уточнил телохранитель. — Хм-м, на диван. Это так важно? — поинтересовалась женщина. — Да, — ответил Джей и пропустил Чарльза вперёд на выход из кабинета. Не думали они, что так скоро вернутся к директору. По соседству с тем офисом были владения их юриста – Евгения Разумовского. Сегодня, однако, на рабочем месте его не видно. Судя по всему, уехал по делам как обычно. Ей-богу, если бы он был здесь, прибежал бы первым и отправился на пол вслед за мужем. Так что, в какой-то степени, всё обошлось. Чарльз не просто так спросил о том, как Дима упал. Диван должен был смягчить падение, и в таком случае Разумовский не повредил голову. Хоть какая-то хорошая новость, а то не хватало ещё "Американской правде" директора лишиться. Лежал несчастный, как тряпичная кукла – половиной тела на полу, но головой на мягком. Видимо, понял, что чувствует себя нехорошо и попытался добраться до дивана. Телохранитель сел на корточки рядом и открыл бутылочку спирта. — Ой, я тогда через час вернусь, ребят. Едкий запах раствора аммиака чувствовался даже за метр и мисс Адамс, прикрыв нос, спешно ретировалась в коридор. Джеймс отошёл в сторону. Хотя он и привык к этому запаху, вдыхать его – мало удовольствия. Взгляд серых глаз упал на рабочий стол Разумовского. Всё как при прошлом визите, за исключением одного: новый лист с распечатанным текстом. "Они тебе не помогут"? Что? Светловолосый взял лист и снова стал рассматривать уголок, пока Чарльз пытался привести Дмитрия в чувство. Стоило поднести ватку, смоченную спиртом к его веснушчатому носу, как несчастный тут же вздрогнул. Боль от остроты запаха вгрызлась иглами в горло и опаляющей волной ударила в мозг. Тут уж невозможно было не очнуться, такой запах и мёртвых из гроба поднимет. Мужчина резко закашлялся. — Ну вот, даже живой, — как что-то обыденное произнёс Чарльз, закручивая крышку и свободной рукой помогая несчастному забраться на диван. Дмитрий еле приподнялся, прерывисто дыша и потирая слезящиеся глаза дрожащими руками. — Простите, я опять вас побеспокоил, — обречённо вздохнул он. — Не побеспокоил, всё хорошо. Тебе нужно полежать. Я пока чай принесу, — сказал Чарльз серьёзным, почти родительским тоном, и вышел из офиса. Дмитрий всегда чувствовал на себе странное сильное давление, когда оставался наедине с Джеймсом. Какая-то аура у него что ли пугающая? Вечно улыбчивый телохранитель разбавлял её, но без него здесь целый подавляющий концентрат. Чарльз ушёл недавно, но по ощущениям ожидание длилось не просто вечность, пять вечностей! Стройная, но тем не менее крепкая фигура, отбрасывала устрашающую тень, но среди всей всепоглощающей черноты выделялись серые безжизненные глаза. С почти несвойственными для людей движениями, мужчина перебирал и складывал в стопки бумаги, разбросанные по столу. — Эй, Разумовский. Это причина твоего обморока? — безразлично предположил Джеймс, показав директору лист, и метнул быстрый взгляд на только вернувшегося Чарльза. В зелёных глазах сверкнуло искреннее недоумение и озарение одновременно. Оба решили вслух не комментировать надпись, пока сами не разберутся во всём. Телохранитель скромно откашлялся и подошёл к дивану, протягивая Дмитрию стакан со сладким чаем. — Д-да, наверное? — неуверенно ответил рыжеволосый и принял стакан, кивнув Чарльзу в благодарность. — Этот отправитель... он прослушивает меня, да? Просто кошмар. Весь их разговор до этого и даже то, что происходит сейчас – точно слышат. Все трое уверены в этом, но только один не догадывается, как это происходит. — Дмитрий, придётся отключить и отправить на диагностику тот компьютер, к которому подключен принтер. Скорее всего дистанционное управление ведётся с него. Прослушка тоже. Хорошо бы было, если бы это была полностью правда, тогда от проблемы легко избавиться. Однако, помимо очевидно взломанного компьютера, источником прослушки могли быть и два незаметных устройства, находящихся в кабинете, о существовании которых знали только Джеймс с Чарльзом. Собственно, они их и ставили! Да, всё это злостное нарушение личных границ – дело рук Джеймса Гейтса – шпиона на миссии в "Американской правде". Знать про Дмитрия Разумовского абсолютно всё входило в его прямые обязанности.~~~
2020 год — Джей! Проходи, садись, — сказал полноватый добродушный мужчина, сидящий за таким же комично большим чёрным столом, и продолжил быстро стучать пальцами по клавиатуре компьютера. В проходе, ровно, почти по стойке смирно, стоял светловолосый мужчина с ну очень серьёзным выражением лица. Как будто дай ему команду, он отсалютует и в ту же секунду помчит выполнять поручение. Уверенными шагами он подошёл к гостевому креслу и сел напротив своего босса. — Слушаю, мистер Хэйз, — с готовностью в голосе сказал Джеймс. Начальник наконец оторвался от работы и достал лист вылезающий из тихо жужжащего принтера. — Я так понимаю с прошлой миссией ты справился успешно. Как ощущения? — с искренним интересом спросил босс, положив свежераспечатанный лист на стол. — Никак. Это уже седьмая компания. Ответ должен поменяться? — безразлично произнёс Джей и осторожно заправил светлые пряди за ухо. — Все отчёты о проделанной работе готовы и уже согласованы. Хотите новое задание выдать или поболтать звали? Человек по ту сторону стола коротко хохотнул и сложил руки в замок. — Ха, хорошо, сразу к делу. Что-нибудь слышал об "Американской правде"? О, этот вопрос вполне оправдан. Джеймс внимательно следит за новостями, поэтому прекрасно осведомлён о происходящем. — Это то издание, которое выходцы из России основали несколько месяцев назад? Слышал. — Замечательно! — внезапно обрадовался босс. — Это очень и очень хорошо. Тогда я более детально обрисую ситуацию. Он поднялся с кресла и подошёл к белой магнитной доске. Мистер Хэйз имел привычку визуализировать свои слова, поэтому обрисовывать ситуацию он решил буквально. Подхватив маркер, мужчина, под аккомпонемент прятяжного скрипения дохлого стержня, нарисовал кривую замкнутую фигуру с двумя человечками внутри: один большой и один маленький. — Три месяца назад, девятнадцатого марта, два человека зарегистрировали компанию с названием "Американская правда". Непримечательное издание, но это пока не посмотришь имена учредителей. Одного зовут Владимир Романов, второго – Дмитрий Разумовский, — он обвёл человечков более толстой красной линией. Джеймс уже заранее заподозрил неладное, стоило узнать имя первого учредителя. — Владимир Романов? Это не тот, что в девяностых переехал в США и занимался контрабандой оружия? Он же должен сидеть в тюрьме, — нахмурился светловолосый. — Да, Джей! Это он! А знал ли ты, что у него есть сын? Джеймс отрицательно помотал головой. Конечно, откуда ему знать? Он хоть и работает в Службе Информационной Безопасности и слышал о многих громких делах, но настолько глубоко вникать не приходилось за ненадобностью. Тем более в события двадцатилетней давности, которыми вообще занимается ФБР. Босс продолжил объяснение. — А вот есть! Но об этом немного позже. Этого Владимира Романова тогда в розыск объявили. В итоге поймали в России и отправили отбывать срок. Недавно он освободился по амнистии и решил заняться законным бизнесом: финансовыми и маркетинговыми консультациями, – вот этим всем, ты помнимаешь. Так они с "Американской правдой" и спелись. Джей задумчиво потёр подбородок. — Странно, что он вообще после такого работает где-то. Ладно, с ним ясно, а что за Дмитрий Разумовский? Мужчина у доски быстро схватил синий маркер. Энтузиазм так и фонтанирует! — Отличный вопрос! Тут и появляется третий участник – Евгений Романов, он сейчас совмещает обязанности юриста и заместителя директора. Да, это как раз тот самый сын Владимира Романова. Но сейчас у него другая фамилия – Разумовский. Босс нарисовал ещё одного маленького человечка в той же фигуре. Джеймс наконец составил полную картинку. — Получается Евгений и Дмитрий Разумовские – супруги, а Владимир Романов – отец Евгения. — Именно. Тебе не кажется это странным? В общем-то обычная ситуация, если бы Романов-старший не был бывшим преступником, да ещё и таким. — Да, занятно вышло, — сказал Джей. — Так я должен уничтожить "Американскую правду"? Это моё новое задание? Босс снова взял маркер, на этот раз чёрный, и нарисовал им квадрат с человечком внутри, проведя стрелку от него к красной кривой фигуре. — Сейчас они ещё ищут сотрудников и будут вне себя от радости, если к ним придёт опытный в сфере СМИ человек. Постарайся стать заместителем директора. С этой позиции удобнее наблюдать за ситуацией. Да, и не надо сразу компанию ликвидировать. В этот раз сначала посмотри, что они там творят. Вдруг не опасные даже. Зачем лишний раз воздух сотрясать, особенно после Красного инцидента. Он вздохнул и пошёл снова к своему рабочему столу, неловко опустившись на натужно скрипнувшее кресло. Джей сверлил взглядом пару маленьких синего и красного человечков. — Двое супругов фактически управляют компанией. По моему опыту, это никогда ничем хорошим не кончается. Босс громко рассмеялся и вытянул ещё один лист из принтера. — Да уж, и правда! Стоит им поссориться – развалится компания. Развалится компания – развалится семья, а там уже не до бизнеса. Возможно, эта тактика пригодится потом, подумай, — он пододвинул листы и ручку Джеймсу Гейтсу. Перед ним лежали два документа: приказ и самое главное – заключение об осведомлённости. Хочешь не хочешь, а подписать необходимо, чтобы принять задание, подтвердить, что ознакомился с целью и берёшь ответственность за сопутствующие последствия на себя. Стандартная бюрократия в СИБ. Джей не долго размышлял и поставил подпись. Не то что бы у него есть какой-то выбор... — Отлично! Отдыхай пока, а через недельку-две можешь приступать. "Американская правда"... Рано или поздно, её ждёт конец. И будет таких компаний ещё десятки после. Джеймс знал это, потому что это его работа, а он делает её безупречно. Светловолосый молча поднялся с кресла и подошёл к досмерти замученной доске, стирая красную фигуру и человечков внутри. Рука двинулась по стрелке к чёрному квадрату, но на мгновение остановилась. "А возможно ли также ликвидировать СИБ?" — неожиданно для себя подумал Джей, медленно стирая чёрную квадратную рамку. Теперь человечек выглядел свободным.***
Та миссия была поручена ещё десять лет назад и за всё время претерпела ряд изменений. В том числе и потому, что непосредственный руководитель Джеймса сменился, при чём очень трагичным образом. Это было второе покушение, в тот же день пострадал только-только нанятый неопытный телохранитель Чарльз Брукс и застрелен мистер Хэйз. За неимением кандидатов, место занял Уолт Коулман – ещё одна большая и значимая фигура в Службе Информационной Безопасности. Однако, он отличался чрезмерным самомнением и нестабильностью в принятии решений. Благодаря ему Джеймс и бегал в "Американской правде": сначала посмотри, потом ликвидируй, потом опять посмотри, опять ликвидируй... И так по кругу. Однако был момент, когда Джеймс "ушёл в отпуск" – говоря конкретнее, его временно отстранили от миссии в "Американской правде", и он отправился помогать своим коллегам из СИБ в друг не менее важных делах. Таким образом, руки Дмитрия были практически полностью развязаны и начался непредсказуемый беспредел, с которым даже Евгений не смог совладать. После этого Джеймса незамедлительно направили обратно в проблемное издание продолжать свою деятельность "серого кардинала". Сейчас за "Американской правдой" по прежнему требовалось только следить и иногда корректировать её работу, чтобы как раньше не доставлять правительству неприятности. Несмотря на криминальное прошлое Владимира Романова, одного из учредителей, его рука едва ли дотягивалась до принятия важных решений, касаемых политики издательства. В основном он просто спонсировал редакцию и помогал с точки зрения маркетинга и продвижения. Ничего сомнительного, вопреки первому не очень хорошему впечатлению. А вот его сын Евгений... тот ещё фрукт. Или тёмная лошадка. Ну, или более грубо выражаясь – заноза в заднице! Вечно мешает Джеймсу делать свою грязную работу. Однако, сейчас совсем другая ситуация. Даже он понимал, что Евгению необходимо знать правду об угрозах, приходящих его мужу по факсу. Разумеется, только нужную часть этой правды. — Хорошо, — кивнул Дмитрий. — Кстати, я почти закончил план собрания. Сейчас оклемаюсь и сразу скину. Джей вздохнул и поправил волосы. — Ага, давай. К тебе мисс Адамс ещё приходила. Сказала, через час вернётся, так что поторопись. Чарльз, идём. Заместитель забрал очередной лист с собой, хотя наверняка в этом нет смысла. Если на новом послании есть оттиск, то абсолютно тот же, какой и на остальных, но проверить нужно. — И ещё... пожалуйста, не говорите ничего Жене. По опыту Джеймса, с таких просьб обычно и начинаются самые большие проблемы, но кто он такой чтобы отказывать своему формальному начальнику? — Тц, как хочешь, — Джей пожал плечами и вышел из кабинета вслед за телохранителем. Разумовский снова остался наедине, но теперь уже с куда большим страхом. Надо хорошенько отлежаться, успокоиться, а потом взять и вырубить чертов зараженный компьютер. Только бы это помогло... То есть, должно! Джеймс же в этом хорошо разбирается. Они с Чарльзом так стараются ему помочь и даже приняли его просьбу ничего Евгению не рассказывать. Действительно, люди, на которых можно положиться. Неизвестно только, что думал бы об этой парочке Разумовский, если бы узнал, что во время тех ободряющих объятий добрый и поддерживающий телохранитель прицепил ему прослушку на воротник пиджака.***
В ярко освещённом и просторном помещении слышались детские голоса. Кто-то что-то возбуждённо обсуждал, кто-то хихикал, а кто-то тихонько перешептывался. Целая куча школьников взбудораженно толкалась на сцене прямо перед пустым рядами зрительских сидений. — Так, ну тихо! Бешенные. Миниатюрная школьница старалась успокоить толпу ребят, но получалось как-то не особо. Единственный ученик со сцены, услышавший команду и с предельным вниманием следивший за дальнейшими указаниями – тёмноволосая девушка по центру в первом ряду. — Они тебя не слышат. Она сложила руки на груди и терпеливо ждала, пока все успокоятся. Девочка сильно выделялась на фоне общей толпы своим слишком приличным видом: белая рубашка с аккуратно завязанным под воротником галстуком, тёмно-голубой пуловер и тёмная юбка до колен. Обычно так одеваются в дорогих частных школах, но эта ведь самая обычная, тут наряжаться необязательно. То ли семья у ученицы строгая, то ли в выборе одежды прогадала. Удивительно, как ещё не засмеяли за это. Хотя непременно засмеяли, если бы не её холодный угрожающий взгляд и манера коротко и ёмко разговаривать. — Дэн, где микрофон? — вздохнула девчонка перед сценой и обернулась к парню за столом, на котором в бумажном хаосе затерялся диджей-микшер и ноутбук. А вот микрофона с ними не оказалось. Дэниел пошарил руками по полке под столешницей, посмотрел по сторонам стола, где пристроились гигантские тихо шипящие колонки и тоже ничего не нашёл, но стоило ему поднять взгляд выше, тут же обнаружил пропажу. — А, так он у тебя в руке. Девушка округлила глаза, когда наконец заметила микрофон в собственной ладони. — Не помню, что брала его... Ладно, — удивлённо пробормотала она и поднесла микрофон ко рту. Сделав глубокий вдох, девушка со всей силы выдохнула. Ужасный шум мог бы оглушить не только учеников на сцене, но и, пожалуй, всю школу. От такого перфоманса одуревшие от скуки ребята тут же чуть ли не по стойке смирно выстроились, и в актовом зале наконец воцарилась тишина. — Вот так бы сразу. Давайте как-то побыстрее закончим, нам же только проходку отрепетировать надо. Так! Все танцующие за кулисы ушли быстро! Ты... — девушка приказным тоном раздавала поручения, но осеклась, когда надо было обратиться к той самой ученице в строгой одежде. — Ты же у нас вокал? — Ну типа, — пожала плечами та. — Как тебя зовут? Вроде новенькая, я имена долго запоминаю. Дэна вот год запоминала. — Обидно, — пробормотал тот. — Ой, да ладно тебе. Остальные разошлись по сторонам сцены, оставив вокалистку одну. Она задумчиво замолчала, будто вспоминая, как её зовут. — Кейтлин. Можно просто Кейт, — наконец ответила она и неловко поправила галстук. "Месяц прошел уже. Что ж я никак не привыкну". — А, окей, Кейт. Посмотри, где ты стоишь. В начале, пока играет вступление, ты должна медленно подойти на это место. Потом остальные подбегут сзади, в шахматном порядке встанут в три ряда, а ты спереди такая крутая одна. Примерно представляешь? Кейтлин уверенно кивнула. Не первый раз, в конце концов. В прошлой школе она тоже выступала в роли вокалистки. И в позапрошлой школе тоже... Отличался только подход. Тут, например, есть момент, когда вокала не будет и надо самой частично станцевать и немного на полу посидеть. Оставалось загадкой, куда в этой части выступления микрофон деть. — Отлично. Помнишь, там где-то к концу в центр круга встать надо? В основном ты на этом месте и стоишь. Но мы всё отрепетируем, не переживай, — заверила её девушка перед сценой. — Да я и не переживаю особо, — тихо произнесла Кейт. — Вот и правильно. Так, Дэн, ты за свет отвечаешь? — она обернулась к парню, который пытался собрать бумажки в стопки. — Нет, конечно, — как самой собой разумеющееся ответил Дэниел. Интересно, почему? — Ой, да-да, точно. Сегодня без света. Ладно, давайте начнём уже! — ученица похлопала в ладони, снова прося у всех внимание.***
Так, ни шакто ни валко, репетиция подошла к концу и уставшие ученики могли наконец разойтись по домам. Большинство увёз автобус, кого-то забрали на машине, и только Дэниел с Кейтлин остались сидеть во дворе школы, ожидая своих родителей. Оба молчали, и если Дэн собирался с силами, чтобы завязать разговор, то Кейт безразлично пялилась в телефон. Один папа говорил, что если рядом человек, который хочет с тобой поговорить, то стоит отвлечься и поболтать хотя бы чуть-чуть. "Это обычное правило вежливости. Надо внимательно следить за настроем собеседника", — говорил он. Второй папа только недовольно цокал и выдавал следующее: "Не надо, если ты этого не хочешь. Пусть тогда он тоже следит за твоим настроем и не отвлекает без весомой причины". И после этого оба начинали перепалку. Едва ли это можно назвать ссорой, они просто мирились со взглядами друг друга и тихо надеялись, что Кейт поступит именно по их совету в следующий раз. Та лишь смеялась и с уверенностью заявляла, что никто даже не захочет говорить с ней. Тут то уже отцы единогласно отвечали, что это не правда. Одни только случайно всплывающие воспоминания об этих "спорах" заставляли улыбаться. Дэниел кажется приятным человеком, может и правда стоит попробовать поговорить? Как раз время скоротать получится и узнать одноклассника получше. Только о чём говорить? Они почти не знакомы, хотя и одноклассники. Да и дружиться нет никакого резона, так что Кейтлин смирилась с мыслью, что все их разговоры ограничатся неинтересными поверхностными темами, подобно тому, как взрослые в схожих ситуациях обращаются к погоде, по пятому кругу жалуясь то на жару, то на ветер. Ну это же совсем глупо, разве нет? Так бы она сидела и дальше думала, подгадывая момент наконец что-то сказать, если бы её не опередили. — Тоже не знаешь, о чём поболтать? — усмехнулся парень, заметив, как Кейт отвлеклась от дел в телефоне. — А, да... Не люблю с незнакомыми людьми наедине сидеть. Чувствую себя идиоткой, — с тяжелым вздохом призналась девушка и снова уткнулась в телефон что-то печатать с занятым видом. Боже, и кто за язык тянул ляпнуть такое? Задумавшись на пару секунд над сказанным, она поняла, что даже строгий отец, всегда ставящий собственный комфорт над чужим, такое бы не одобрил. — Я не тебя имею ввиду, а в целом. Прости, непонятно сказала. — Ха-ха, нет, я понял. Слушай, ты в такой форме ходишь. Из частной школы к нам перешла? Как там еда? — поинтересовался Дэниел. Странно, что он про еду спрашивает. По его худому телосложению и не скажешь, что он любит покушать. Подобные разговоры практически всегда сопровождают её в очередной школе. Ещё пара смен учебного заведения, и ответы на вопросы запомнятся сами по себе. — Нет, просто стиль такой нравится. Однако Кейт решила немного приврать. Она как-то училась в частной школе и даже не в одной, а вот обычные лучше даже не считать. Любой здравомыслящий человек назвал бы странной смену школы чуть ли не каждый год. Только для Кейтлин и её родителей это привычное дело, или, правильнее сказать, базовая мера безопасности. — Прикольно. А поёшь давно? — всё не унимался Дэн. — Года четыре, — не задумываясь над ответом сказала Кейт. Она всегда разговаривала с почти ощутимой точкой в конце предложения, на корню отрезая возможность собеседнику хоть как-то продолжить неловкую коммуникацию. Наверное, только она не видела в этом ничего странного. — Э-э-э... А я вот десять лет за пультом сижу. Кейт свела брови и с почти высокомерным скептицизмом ответила: — Ага, с шести лет. Пальцы не короткие? — Нет, конечно. Я же всю жизнь с такими хожу, многое ими умею. Он усмехнулся и показал ладони с тонкими длинными пальцами, которыми впору на фортепиано играть. Так посмотришь, может он и правда с детского сада музыкой занимается? Даже с пониманием того, что он всего лишь саркастично шутит, легко верилось в любую произнесённую им чушь. — А почему тебе светом управлять тогда не дали, раз ты такой человек-мультитул? Бьёт словами, как ножом. Парень вздохнул и откинул назад упавшие на лицо русые пряди. Очевидно, работа со светом – не очень любимая тема для разговора. Тем не менее он готовился ответить, может, и не особо желая этого. — Я красный не вижу. Понадобилось некоторое время осмыслить сказанное. Не помогло. — Э-э-э, в смысле? Дэн потёр ладони. — Ну, я дальтоник, — с неохотой пояснил он. Кейт, кажется, не с первого раза поняла, да и с пятого вряд ли бы смогла. После обдумывания, занявшего достаточно некомфортное при живом общении количество времени, она не сообразила никакую другую реакцию кроме многозначительного: — Оу... Дальтонизм всегда был так далеко. "Это же редко" и "я же не встречусь с дальтониками в жизни", — так Кейтлин всегда думала. Теперь когда встретила его, не понимала, что должна ответить. Посочувствовать, словно это какая-то тяжелая неизлечимая болезнь – слишком; сказать "прикольно", что, собственно, на языке и крутится – неприлично; просто промолчать и закрыть тему – ещё хуже. Нужно сказать что-то нейтральное. — Да-а, жестко. Вроде же очки специальные существуют. У тебя таких нет? В моменте показалось что вопрос адекватный, но уже после того, как слова, к которым вели долгие размышления о тактичности, были произнесены вслух, в голове появилась логичная мысль: "Он бы носил их, если бы были!" Смол-токи – явно не сильная сторона Кейтлин. Не то что бы она вообще хотела в жизни с кем-то разговаривать, но тут как бы папа завещал, а он плохого не посоветует! Вопреки негативным ожиданиям Кейт, Дэниел только пожал плечами и безразлично ответил: — Дорого слишком, да и пользы мало. Сложно представить себе мир без красного цвета. Это же получается, ни розового, ни оранжевого, ни фиолетового он ни разу в жизни не видел. С обычным зрением вряд ли удастся вообразить окружение сине-желтым. "Уныло наверное", — подумала Кейт. — А ты бы не хотел, ну... видеть как все? Парень пожал плечами и обернулся в сторону дороги, где с пронзительным свистом слишком резво, наверняка нарушая пару правил дорожного движения, но при этом удивительно аккуратно припарковался до жути крупный чёрный автомобиль. Водитель, пожалуй, с такими навыками маневрирования и в тоннеле бы танк развернуть смог. — Ого, это... за тобой приехали? Сомнения справедливы – какой обычный человек стал бы тонировать передние окна и ездить в такой машине? Веяло от нее чем-то опасным, даже криминальным. "Надеюсь, сейчас передо мной не совершается преступление", — смешная в своём безумии мысль промелькнула на краю сознания. Зря Дэн насмотрелся тру-крайма вчера, теперь везде похищения мерещатся. Несмотря на абсурдность своих спонтанных ощущений, парень решил на всякий случай запомнить номер машины и попытаться высмотреть едва заметный силуэт мужчины за водительским местом. Пока её одноклассник избавлялся от своего приступа паранойи, девушка рядом молча поднялась со скамейки и, как ни в чём не бывало, заскочила в подозрительное авто, небрежно бросив напоследок: — До завтра. Дэниел даже ответить ничего не успел – машина умчала, и пропала извиду так же быстро, как и появилась. А встретятся ли они завтра? Дэниел не знал, что это подозрительное авто безопаснее школьного автобуса, безопаснее даже полицейской машины, в которой ездит его брат. Так не сразу понятно, но окна у неё пуленепробиваемые, а водитель – профессиональный телохранитель, держащий приличный арсенал оружия под сидениями.
