Ракушка — 3

*** Леви проснулся утомлённым, разбитым на своей, неразобранной, смятой постели. Солнце стояло высоко, заполняя комнату желтым теплом. На полу, посреди комнаты валялись разорванные штаны Армина. Он что, без штанов ушёл? Вроде бы я обещал одолжить ему свой длинный плащ, наверное так и сделал. Аккерман прошлёпал босыми ногами в свой душ и включив горячую воду окатил себя горячими струями, тщательно намылил себя во всех местах раз пять прежде, чем ополоснуться. Вчера был какой-то очень странный вечер… непонятный, сложный, волнительный, головокружительный… Нет. Нет. Армин уронил голову на руки, спрятав лицо в ладонях. «Собери свою волю в кулак и выкинь все это из головы, дурачок». Необходимо было зайти снова, чтобы забрать свою одежду. Решиться на это было очень сложно, что-то одновременно тянуло его вернуться обратно, и при этом останавливало. Как высокая стена острова Парадиз. «Ваш сжатый кулак как сладкая вата, капитан Леви». Армин снова поднялся на тот холм. Снова раскидывал камешки ногами сапог. Но на этот раз его шаг был быстрее. Подняв голову вверх, он увидел окно и развивающуюся на ветру занавеску. Подойдя к двери он уже не раздумывая уверенно постучал. Молча и достаточно громко, чтобы капитан услышал. Если его не окажется дома, в другой раз Армин уже не найдет в себе сил зайти снова. Дверь в мгновение открылась перед Арлертом, будто Аккерман всё это время дежурил под ней и ждал его прихода. Леви был весь свежий после душа, абсолютно нагой, источал слабый аромат ромашкового мыла и шампуня. Брюнет тут же схватил Армина за грудки и втащил в дверное пространство, крепко обнимая и страстно целуя в губы. — Я знал, что это ты, — Леви смотрел серьёзно в голубые глаза Арлерта, быстро и хрипло затараторил, в перемешку с короткими поцелуями по всему лицу мужчины. Захлопнув и заперев дверь за вернувшимся гостем, Аккерман потащил его за руку на кухню. — К сожалению, чай у меня совсем закончился, — Леви был сильно возбуждён, об этом кричало всё его тело и эрегированный член во всей красе, уже немного сочащийся, Аккерман то и дело трогал его рукой и тут же сам себя одергивал. — Вчерашний был заварен последний, а то, что осталось вылил, видимо зря. Но ты присаживайся, сейчас что-нибудь приготовлю. Аккерман тут же заглянул в пустой холодильник, буфет без хлеба. Абсолютно ничего не было, но брюнет продолжал активно суетиться, изображая бурную кухонную деятельность и зачем-то достал сковороду. Это должно было быть так: Армин стучит в дверь, один раз, другой, затем еще настойчивее, затем уже пару раз ногой, чтобы наверняка разбудить капитана, чтобы забрать свои вещи и никогда не возвращаться в этот дом, не видеть это окно, не подниматься на холм и вообще забыть ту ночь как что-то сумасшедшее, чужое, на что Арлерт не имеет ни малейшего права. Дверь бы открылась, сонный Аккерман молча протягивает брюки через порог и закрывает дверь прямо перед носом Арлерта. Да, пожалуй, такой расклад был самым ожидаемым для парня, именно к этому он готовился. Но… Но дверь открылась так быстро и резко. И то, что Армин увидел перед собой, заставило его едва ли не задохнуться от накатившего смущения. Щеки в миг стали пунцовыми, блондин открыл рот от возмущения и его губы сразу врезались в губы капитана, так безапелляционно и стремительно, руки втащили или даже зашвырнули в помещение, поцелуи рассыпались по лицу как картечь. Арлерт даже не сообразил как вновь оказался в кухне. Перед ним метался абсолютно голый Аккерман, вновь возвращаясь к теме чая. «Это какая-то игра? Это какие-то намёки? Нет, это чушь какая-то, продолжение вчерашнего, такого не может быть. Беги отсюда, Армин, или чай закончится тем же сценарием». Армин не стал садиться, он так и остался стоять в проходе тесной кухни, не зная куда ему можно смотреть, а куда нельзя. Красивое голое тело притягивало взгляд, но Арлерт решил просто зажмуриться и немного сдавленно проговорил: — Капитан Леви, я вернулся за брюками. Позвольте мне их забрать и я больше никогда не вернусь, обещаю! Аккерман резко останавливается посреди кухни, смотрит на одетого в проходе Армина, неясно понимая речь каких-то возражений: — Не заставляй меня использовать сковородку не по назначению, — говорит Леви, смотрит стальным взглядом и ласкает себя внизу пару секунд. — Сам разденешься или мне применить грубую силу с задержанием на неопределённый срок? После этих слов брюнет подошел вплотную к Арлерту и положил свою голову к тому на плечо, совершенно не притрагиваясь руками, не обнимая, просто стоя вплотную рядом. — Я не чувствую себя отдохнувшим, не могу работать, — жалуется Аккерман. — Не могу уловить сути преступления, почему он так делает? Почему бы просто не убить отрубив голову или сечением по шее, как если бы разведчики «корпуса» были титанами. — Расскажи мне про него? Армин совсем растерялся. Было совершенно очевидно, что внутри у капитана Леви все было слишком сложно устроено, чтобы могло вот так легко поддаться логике Армина. Пытаться разгадать намерения этого загадочного человека, которого как оказывается так сильно может изменить война, за столь короткий срок было невозможно. Угрозы звучали вполне серьезно. Достаточно было посмотреть в эти злые серые глаза и всё желание куда-то бежать исчезало мгновенно. Аккерман подошел вплотную к Арлерту и так устало и обреченно положил голову ему на плечо, что парень вскинул сперва руки, готовый было его оттолкнуть после всех этих внушительных угроз. Волосы Леви еще окончательно не высохли после душа. Несколько ледяных капель упали на открытый воротником рубашки участок кожи на шее Армина. Волосы капитана так приятно пахли. — Я не служу в полиции, капитан Леви, вы же знаете. Я в дипломатической миссии. Но мне кажется, что преступник, которого вы так ищите, за что-то мстит. — Армин осторожно положил ладони на предплечья Аккермана, слегка сжимая. — Нет никакой логики в том, чтобы перед убийством мучить свою жертву. Только если ты не маньяк и тебе это нравится. Это конечно второй вариант, но первый я думаю более реалистичен. Ваш преступник скорее всего из нашего разведкорпуса. Наш бывший товарищ и он за что-то мстит. Может быть вам лично, капитан Леви. — Многие считают, что если ты красиво сложен, симпатичен, умён, то не можешь устать от самого себя, — голос Аккермана звучал ровно, успокаивающе тихо, хоть и немного был охрипшим, как если бы был простужен, — и дОлжно сиять среди восторженных поклонников и даже не смотреть на грусть среди унылых, простых смертных. Ты не устал от себя самого Армин? Леви чувствовал теплое прикосновение пальцев Арлерта на своих руках, ему стало неприятно, ведь брюнету никогда не нравилось когда к нему кто-то притрагивается, обычно он притрагивается сам к тем кому нужно, по мере надобности и поэтом Аккерман даже удивлённо повертел головой глядя поочерёдно то на одну руку блондина, то на другую, которые трогают вот так запросто его тело, без разрешения. — А я думаю он играет в игру, — произносит брюнет, но не убирает руки Армина со своей кожи, — потому, что ему скучно, просто так, без мести, просто потому, что люди владеющие упм красивые. Леви наконец поднимает взгляд на своего гостя, смотрит ему в лицо, глаза в глаза, опаляет своим дыханием и прислушивается к обеспокоенному дыханию блондина, с такими невозможно голубыми глазами, как и у его командора Эрвина Смита. Аккерман заключает для себя, что ему нравится Армин, нравится его цвет волос, золотисто-пшеничный, цвет кожи, лицо, тело. Ему не хочется, чтоб тот так быстро ушел от него, от Леви и таким же разочарованным как вчера, поздно ночью. Конечно сковородка не вариант. Армин совершенно не знал куда деть свои руки, которые в этот момент казались абсолютно бесполезным. Вообще вся эта ситуация приводила к мысли, что творится какой-то странный абсурд, лучше бы уносить отсюда ноги подальше. Душа глубоко раненого человека способна на различные безумства, а все последующие шаги капитана Леви было невозможно предугадать. Что придет в воспаленный и разрушенный мозг капитана в следующую минуту? Надо принять правила игры этого человека. Он опасен и лучше с ним не спорить. Капитан хочет поговорить? Что ж, хорошо. Говорить Армин умеет мастерски. Арлерт слегка сжал кожу предплечий в руках, погладив ее большим пальцем. Получилось что-то среднее между жестом утешения, нежности и ободрения. Когда голова идет кругом иногда очень трудно объяснить все мотивы своих поступков и жестов. — Я считаю, что устать может каждый и имеет на это право. Вы прошли через многое, капитан. Вам можно все простить. И вам необходимо простить самого себя в первую очередь. — Арлерт взволнованно сглотнул, все еще сгорая от тесной близости. Кажется Армин несет какую-то чушь, но более умных мыслей в этот момент в голову ему никак не приходило. Он все еще помнил про свой первоначальный план забрать вещи и быстро убежать. План провалился с треском. — Вам надо сделать перерыв в работе, капитан Леви. После перерыва вы его обязательно найдете, когда сможете отдохнуть. Уезжайте отсюда. Армин встретился с глазами Аккермана и испугался. Он привык понимать своих собеседников, но в данную минуту все мотивы поступков капитана были ему непонятны, мотивация смазана, а пустые глаза, полные кричащей боли, заставили Арлерта нервно сглотнуть; — Подать вам рубашку, чтобы вы могли одеться? Конечно Армин делал вид, что ничего не понимает, тянул зачем-то время. — Знаешь, ты говоришь очень убедительно, видимо уже не уверен кто я на самом деле, — Аккерман сильно нажимает на плечи Арлерта, чтоб тот встал на свои малиновые, натруженные после вчерашнего коленочки, — походу мы не закончили вчера. — Леви приставил свою, сочащуюся смазкой, похотливую залупу к губам блондина. — Каждый человек обладает скрытым внутри него миром. Прекрасные, сумасшедшие, притягательные, чудесные миры. Независимо от того насколько он скучен и бездарен снаружи, внутри него творится что-то невообразимое. И не один мир, а сотни или даже тысячи миров. — Леви запустил одну свою руку в блондинистую шевелюру и начал давить сильно на затылок, чтоб Арлерт не отстранялся. — Это цитата, но она как нельзя лучше описывает тебя Армин. Арлерт вопросительно посмотрел на Аккермана и рухнул на колени, больно ударившись о деревянный пол. Рука Леви запуталась в светлых волосах, не оставляя возможности отвернуться или отстраниться. По губам скользнул напряженный член, рука капитана давила на затылок и Арлерту ничего другого не оставалось, кроме как открыть рот и позволить ему проникнуть так глубоко, как только это было физиологически возможно. Он мягко и в то же время крепко обхватил член губами, создавая легкий вакуум и прислоняясь к нему языком. Нельзя отрицать, что события вчерашней ночи не волновали его. О-нет. Волновали так, что придя домой Армин едва ли мог нормально заснуть, провалявшись на узкой кровати практически до самого утра в какой-то беспокойной полудреме, ежеминутно возвращаясь в комнату Леви, вспоминая его силу, уверенность, каждое движение до мелочей. Арлерт прикрыл глаза, чувствуя предательские волны возбуждения, поднимающиеся из области паха. Он обхватил одной рукой свободную часть члена, удерживая его и мягко, но настойчиво поглаживая. Аккерман скользнул в горло на всю длину своего ствола, едва ли уже не «спуская», он был возбуждён с самого момента как проснулся и горячий душ лишь раззадорило его ещё больше, доведя практически до оргазма, но в тот момент Леви вдруг почувствовал, что к нему пришёл гость и нужно открыть дверь немедленно, отолжив сладострастие на немного. Аккерман смотрел на золотистую макушку, его рот приоткрылся, глаза окончательно повело дымкой, так было приятно находиться в горячем и узком горле. Брюнет погладил шею Арлерта спереди, нежно обхватил неполностью пальцами вокруг и погладил вверх-вниз, как если бы это был такой огромный, толстый член, как у титана. Ещё пара секунд и его машонка поджимается, становится плотной, опорожняясь полностью в горло через член, горячей струёй. Леви поводит бёдрами, толкаясь в исступление и испуская едва слышный, тихий стон, сильно в исступлении прижимает голову Арлерта к своему паху, подрагивая всем телом от накативших, сладостных волн удовлетворения. Буквально минута и Аккерман отпускает от себя голову блондина, отодвигаясь немного назад от Армина. — Знаешь, — беря свои чувства и дыхание вновь под контроль, говорит Леви. — У меня нет напарника, я действительно ни с кем не уживаюсь. Одинокий, злой, как волк. Я подозреваю тебя Армин и в тоже время желаю, чтоб у меня был такой напарник как ты. В участке не хватает людей. Когда во рту находится член, дышать становится очень трудно, а порой практически невозможно, если войти на всю длину. Чувствуя, как все тело капитана напряглось, Армин понял, что сейчас того настигнет оргазм. Рука Аккермана гладила его горло и каждое касание тонкой кожи на шее рассыпало тысячи мурашек. Арлерт подался головой вперед, позволяя проникнуть в рот глубже, совсем не против все проглотить. Дышать было уже практически нечем, в глазах начали танцевать яркие искры, как наконец по языку и задней стенке горла распространились горячие брызги. Еще пара толчков, Арлерт схватился руками за бедра Леви, чтобы просто не упасть без сознания. Наконец, член выскользнул и Армин сделал глубокий мучительный вздох через хрип, сложившись пополам на полу и жадно хватая ртом воздух, набирая в грудь спасительный кислород. — Если понадобится гнаться за преступником, от меня не будет никакого толку. Зачем вам напарник, который плохо дерётся? Меня так могут и убить, — Армин говорил слегка сдавленным голосом, глядя в пол, выравнивая дыхание и вытирая рот тыльной стороной ладони. — Как можно меня подозревать в убийствах? Для чего мне это могло быть нужным? — Вопросительно посмотрел на капитана Армин. Служить в полиции было не самой безопасной работой. После всех трагических событий прошлого, Армин предпочитал держаться подальше от оружия и всего, что может быть опасным. Он поднял взгляд на Аккермана и поймал себя на мысли, что сам капитан Леви - опасен. Но вот только Армин не бежит от него сломя голову, а второй раз возвращается в его дом, придумав прекрасный предлог забрать одежду, лишь чтобы вновь навестить Леви. Обманывать себя нехорошо, Армин. — Если я не поймаю «корпусовского потрошителя», меня спровадят на пенсию, — глядя на обмякшего на полу блондина, Аккерман устало вздохнул, — не помогут никакие заслуги перед отечеством. Придется заниматься частной деятельностью. Были бы тогда как Шерлок и Ватсон. Я не могу тебя сдать им. Просто не могу. Леви вновь подошел к Арлерту и присел рядом с ним на корточки, сложив расслабленно руки на коленях. — А как насчёт тебя, отсос по самые яйца не взбудоражил твоё тело? — Аккерман начал играть с россыпью золотых прядей своего гостя, присобирая между пальцев золотые пряди волос, скручивая, накручивая и отпуская, забавляясь тем как они вновь послушно рассыпаются в гладкую стрижку, — мне нравятся люди, интересны их головы, мозги, то как они думают, чем можно на эти мозги влиять и насколько могут быть опасны замыслы в их головах. Это часть моей работы. Ты можешь не знать, но в момент гипноза раскаяться. Вероятнее всего ты не помнишь, что произошло вчера после того как я тебя связал, м? Как оказались на кухне? — Леви взял руку Арлерта в свою и положил на область таза снизу, накрывая поверх руку блондина своей. Тонкие пальцы, изящные, скользили по светлым волосам, гладили и играли с прядями. Была в этом жесте и какая-то власть, и мимолетная нежность, и желание. «Мне казалось, что я всё помню. Но разве может быть такое, что нет?», - подумал Армин, нервно сглатывая ком в горле, внимательно следя за каждым движением Аккермана. Рука Леви поймала руку Армина, парень понял, что весь дрожит как тонкая ветка. Ему стало неловко за неумение сдерживать свои эмоции и чувства, которые горячей волной кружили голову, скрадывали дыхание, заставляли дрожать вот так предательски и по-детски. В брюках уже было невыносимо тесно. — Что я, могу не помнить? Мне казалось, я помню всё. А что я, мог забыть? — Хотел бы Армин уметь также владеть собой и не выдавать никаких лишних эмоций, как капитан Леви. Но увы, в данную минуту у Арлерта это не получалось, как бы он ни пытался. Взгляд этих спокойных тусклых глаз, полных тумана и мрака: «Как они красивы». — А что, если я, тебе скажу, что снял вчера с тебя показания, — Леви усмехнулся и убрал свою и руку Армина от ещё одной, пикантной точки снизу. — Поймал убийцу, у которого на самом деле раздвоение личности. Днём он прекрасный, госслужащий, тихий и робкий, а в полнолуние яростный зверь, потрошащий своих бывших коллег и друзей. И не церемонясь более с играми в волосы, Леви присел на пол рядышком, начав поглаживать рукой отвердевшее половое достоинство Армина через ткань брюк. Если у Аккермана был небольшой член, соизмеримый с его пропорциями среднего роста, ровный и с небольшой, несильно укрупнённой головкой и такой же стандартной мошонкой, то ему стало любопытно, что там у Арлерта, в сумраке и попыхах вчерашнего опыта, он мало что рассмотрел. Хотя попка у блондинчика была что надо, упругая и тесная внутри. — Покажешь своего «дружка»? — У Леви было хорошее расположение духа, ему было интересно ещё покувыркаться, пока были выходные, пара денёчков. Смысл слов практически терялся в прикосновениях рук. Арлерт шумно выдохнул, откидываясь спиной назад и с облегчением понимая, что стена совсем неподалеку и можно на неё облокотиться в поисках поддержки для измотанного желанием тела. Его руки автоматом направились к брюкам и стали немного неловко расстегивать пряжку, вытаскивать ремень, расстегивать молнию и пуговицу. Пальцы плохо слушались, в голове стучал пульс, размазывая смысл слов, долетавших обрывками до ушей. «Убийца? Показания? Кто? Я кажется ничего не понял. Или не хочу понимать. Что вы там говорите, капитан Леви… я уже так запутался, где правда, а где вымысел, где какие-то границы». Мысли Арлерта путались, сталкиваясь одна с другой, смешиваясь с диким желанием тела: — Я, не могу быть таким. Это ваши фантазии, — прошептал едва слышно Армин. Это было сказано то ли для того, чтобы мог услышать Аккерман, толи самому себе. В маленькой кухне было невыносимо жарко и душно, утренний зной уже разогрел воздух. Армин наконец справился с брюками, высвобождая напряженный член, обхватывая его рукой и скользнул несколько раз по всей длине. Он откинул голову назад, повернувшись в сторону капитана, разглядывая его лицо, останавливая свой взгляд на губах. Так хотелось их поцеловать, с жаром и страстью, прикусить, соприкоснуться языками и беззвучно стонать. — Армин, зачем ты вернулся, — Леви строго спросил, так, как прежде, смотрел на сержанта корпуса, как в былые времена. — Я подумал, что ты всё же решил прикончить свою очередную жертву, не отвлекаясь более на сантименты былых времён. Неужели действительно за разорванными брюками? Так я вроде тебе возместил, носи мой плащ нездоровье. Аккерман, резко встал, перешагнул через развалившегося в дверном проёме кухни Арлерта и пошлёпал, шмякая босыми ступнями по кафелю, в комнату через коридор. — Если не ты меня, — отдолённое из комнаты, — так может, я тебя? Леви открыл свой платяной шкаф, всё его платяное имущество, три вида упм, современный пупм используемый в последней битве, пулемётная установка со спины Пик, запасные лезвия, детали, пять ружей, коллекция колечек от лимонок аккуратно запаяно в полиэтилен, все виды элдийских и марлийских флагов времён войны. Один остравной флаг с буковкой «А», подарок на рождество от Микасы. Один толстый, зимний свитер, коробка с носками, ботинки, штук десять ремней… — Вот они, — Аккерман наконец-то извлёк что-то из обилия своих вещей. — Ты дрочи Арминчик, не стесняйся, будь как дома, я тебя осуждать не буду, сам такой, одинокий дрочер. Арлерт смотрел на губы капитана, как они шевелятся, как тон меняется на строгость, взгляд становится внимательным. Все это должно было немного отрезвить Армина, возможно даже насторожиться, но нет. В руках был напряженный член, в голове мысли только о Леви, застилающие туманом желания и возбуждения, здравый смысл и чувство тревоги. Рука заскользила быстрее по твердой плоти, всё тело напряглось и задрожало и по телу разлилась пылающая волна, сверкая в закрытых глазах. Тело ещё пару раз дернулось в сладких остатках наслаждения, кровь насытилась кислородом, блондин открыл глаза, проследив за перемещениями Аккермана, выравнивая тяжелое дыхание. Леви ушёл в другую комнату, его оголённую спину было видно с места, где развалился Арлерт. Заскрипели дверцы шкафа, на створках которого сверкнула пара лезвий. Армин наконец что-то заподозрил, поднимаясь сперва на колени, потом вставая во весь рост, пытаясь сквозь мутность сознания сообразить, что произойдет дальше. Шкаф с кучей оружия не сулил ничего хорошего. Армин застегнул брюки и заправил рубашку за пояс. Зубы сжались. Сила сжатия челюстей человека может достичь 80 килограмм на квадратный сантиметр, это соответствует среднему давлению на землю конца трости, на которую опирается человек. В общем, это не шутки. Никогда не теряй бдительность, Арлерт. Ты в который раз совершил ошибку. Аккерман вернулся на кухню, проходя мимо Арлерта, ещё раз зло зыркнул и рассмеялся, видя как тот нервничает и весь трясётся как осиновый лист от внутреннего напряжения. — Присаживайся уже нормально, — скомандовал брюнет указывая на деревянную, грубо сколоченную табуретку, задвинутую под стол. — Нашёл чем тебя угостить, сам давно хотел попробовать, но всё как-то не досуг. Очень надеюсь, что ты мне не откажешь. После этих слов Леви развернулся к своей сковороде и высыпал на неё какие-то сухие ошмётки: — Мы тут однажды накрыли контрабандистов, — Леви и цыкнул и шмыгнул носом одновременно, издавая непонятный звук то-ли разочарования, то-ли ностальгии, что-то вспоминая. — Так вот подарочек, презент, в пользу безшумного урегулирования вопроса. Я и не знал, что на нашем славном, элдийском континенте подобное произрастает. Говорят просто сказочный дефицит этого вида кайфа по всему миру. Аккерман извлёк из буфета две красивые, фарфоровые тарелки, поставил их на стол, достал приборы, салфетки. После того как в считаные минуты ошмётки разогрелись, разделил содержимое сковороды напополам и ссыпал поочередно в одну и вторую тарелки. Сам же присел на второй табурет: — Ешь. Голодным больше не уйдёшь. «Так, в руках нет ножей, уже хорошо», — Арлерт закончил заправлять рубашку, поправил пояс на брюках и подошел к кухонному столу. Взгляд голубых глаз следил за каждым, за малейшим движением капитана. Слушал он теперь уже очень внимательно, стараясь скрыть появившуюся тревогу. Командный голос заставил Арлерта сесть за стол: он сел на самый край табуретки, особенно не расслабляясь и готовый к чему угодно. Что-то непонятной формы и консистенции, плюхнулось с горячей сковородки на красивую тарелку, вызывая эстетический диссонанс. Запах был ужасный, а выглядело это и вовсе просто отвратительно. Законы гостеприимства требовалось соблюдать, но пробовать это нечто Арлерт откровенно не желал. Что это такое, чем там могут угостить капитана контрабандисты? Эти ошметки полетели и на тарелку Аккермана. «Он что, серьезно собрался меня этим угощать? Что это такое?». Арлерт нервничал. Отказывать капитану означало проявить неуважение. Однако бесконечное доверие, которое он испытывал по отношению к Леви, вспоминая всё, что было несколькими годами ранее, заставили его довериться ещё раз. В конце концов, кажется Аккерман тоже собрался это пробовать. Может ли Леви ему навредить? Да, Леви физически гораздо сильнее. Но Армин умнее. Во всяком случае, раньше было именно так. Блондин взял в руки вилку, аккуратно потрогав содержимое тарелки, зажмурился и отправил в рот небольшой кусок, сразу проглатывая, не разжевывая. Леви молча наблюдал как Арлерт отправил небольшой кусочек в рот, сам же он даже не собирался притрагиваться к своей порции, лишь имитируя вид аппетита и активно перемешивая содержимое своей тарелки вилкой. — Псилоцибиновые грибы, — сказал брюнет и тут же забрав обе тарелки отправил в свою мусорку под раковиной вместе с посудой. — Хочу взглянуть на твою шизофрению, умник. Класс психоактивных веществ, вызывающих галлюцинации и вводящих в изменённые состояния сознание. Маленького кусочка должно хватить на твой вес. Сколько ты весишь Армин? Я более чем уверен, что людей из «корпуса» убил ты. Слишком невинен лицом, но вполне опытен в постеле, чтоб оказаться ангелом. Скольких ты убил Арлерт, прежде чем оказаться у меня? Аккерман подхватил ненадолго потерявшего координацию движений Армина на руки и отнёс в комнату с кроватью: — Повторим опыт, ты же не против? — Леви положил блондина на пол у одной из ножек своей кровати, там уже и наручники висели несколько пар и ножи валялись под кроватью и другие девайсы. — Фиксирую время, 09:21 утра. — И Аккерман без малейшей тени сомнения защёлкнул на Арлерте наручники на заведённых за спину руках. — Рассказывай, скольких? «О нет-нет-нет». Перед глазами медленно, но довольно ярко, стали распускаться цветы. Блондин встряхнул головой, пытаясь отогнать непрошенные образы, но это было бесполезно. Оставалось надеяться, что путешествие продлится недолго, съел он совсем немного: — Вы меня обманули…, - Армин был потрясен. Трудно было смириться с таким жестоким обманом. Еще труднее было смириться со своей глупой доверчивостью, а интуиция вновь подвела своего хозяина. У Арлерта начала кружиться голова, вилка выпала из рук и с характерным звуком ударилась о фарфоровую тарелку. Аккерман не съел ни кусочка и торжественно выкинул обе тарелки в мусорную корзину. — Я вам доверял…, - продолжал бормотать Арлерт, пока его тащили в другую комнату. – Как вы могли, капитан? — Язык уже слегка заплетался, а яркие пионы и гвоздики в глазах приобрели кроваво-красный цвет. И с каждым вздохом становились темнее, больше. Армин оказался на дощатом полу, руки за спиной, холодный металл коснулся кожи, было неприятно. Самое невыгодное положение, когда руки обездвижены вот так. —Скольких что? Я не понимаю, я же ответил, что я, тут ни при чем! — Доверие штука хрупкая, я давно научился никому не доверять, — Аккерман медленно начал разрезать одежду блондина, отрезая по куску и отшвыривая в сторону. — Хочу любоваться всей площадью твоей кожи. Этот процесс не занял много времени у брюнета, хотя Леви суетился и от усердия даже высунул кончик языка, так ему нравился этот процесс. Когда Армин наконец-то был обнажён, Аккерман подумал о том, что неплохо было бы засунуть тому нож в задний проход, гладкой частью, рукояткой, но потом передумал, вдруг блондин возбудится, потеряется контроль и нож совсем, с лезвием провалится в того и порежет лезвием изнутри. Нет, нож хороший инструмент, чтоб разрезать одежду, но Арлерт так ещё и не рассказал, сколько мужчин у него было до Леви. — Скольких вспорол ты, прежде чем твоя задница стала обходительной и начала обслуживать, — брюнет немного перефразировал свой вопрос, видимо красочность постановки в данном случае были излишни. — Ты же учился с кем-то? Прежде, чем стать опытным. Аккерман то ласково гладил блондина по лицу, нежно прикасаясь пальцами, то клал свою голову Арлерту на плечо, вздыхая и тут же вскакивая, отходил от скованного мужчины смотреть в окно, в даль, упрямо сложив руки у себя на груди: — Ты не уйдёшь отсюда, пока я, не получу удовлетворяющие меня ответы. Арлерт пытался овладеть своим телом, очень старался. Он чувствовал как холодное лезвие касается его тела и каждый раз пытался как будто увильнуть, это было очень пугающе, одновременно перемешиваясь с теми образами, что стояли перед глазами. Одежда рвалась на куски, падая рядом. Армин слышал какие-то чужие низкие голоса, посторонний тихий хохот. В углах комнаты стало темно, мир сузился до небольшой точки кроваво-красного цвета. Других оттенков у этого мира больше не было. Голос капитана Леви изменился до неузнаваемости, кажется и сам он уже был не похож на себя. «Это всё какой-то дикий, кошмарный сон, нужно скорее просыпаться, бежать, уносить отсюда ноги, не оглядываться». Армин начал злиться сперва на себя. Он пошевелил руками – нет, от металла так просто не избавиться. Вот были бы веревки, был бы еще шанс, в конце концов тут у Аккермана целый набор колюще-режущего оружия, изловчиться и разрезать верёвку могло бы и получиться, отвлекись Леви хотя бы на минуту. И капитан отвлёкся, поворачиваясь к окну. Темнота, сгустившаяся в голове и красный туман сильно мешали обзору, Армин видел лишь очертания предметов. Этого было недостаточно для серьезных действий. Чужие голоса звучали громче с каждой минутой. Главное, не сойти с ума от этого бреда. Арлерт нащупал взглядом очертания тела Аккермана и что есть силы двинул тому по ноге. Ну нет, так просто Армин не сдастся. Он не разрешит себя порезать на лоскуты.: — Ты больной на всю голову, Леви! — Уважительное обращение к капитану на «вы» улетело в мусорную корзину вместе с теми двумя тарелками угощения. — К утру тебя «отпустит», вряд ли действие у наркотика больше суток, — констатировал факт Леви. — Поговорим серьёзно, когда захочешь пить. Аккерман надел брюки, свитер, закрытые, мягкие кроссовки на шнурках. Всё это он проделал перед Армином, словно выступая, грациозно как кот, только и любоваться каждым его движением, настолько красиво был сложен Леви. Шрамы на теле и лице его не портили, а добавляли пикантности и ещё большей, дикой, необузданной, мужественной красоты. На место двух, недостающих пальцев, на правой руке, на пару обрубков, брюнет надел приспособление из металла, имитирующее пальцы. И перчатку из кожи. — Я пройдусь, — сказал Леви, бесшумно подойдя к опьянённому Арлерту, будто бы тот мог его слышать и понимать. — Скоро вернусь, не скучай. И Аккерман ушёл, плотно закрыв за собой дверь в свой красивый, арендуемый домик у моря, стоящий на небольшом холме, на отшибе. Брюнет отправился в порт, не очень далеко от его жилья, так себе, небольшой городишко, но с собственной инфраструктурой и тихий. Леви вернулся на выходные «домой», совсем уставший от работы, осунувшийся, злой и нервный. Но делать перерыв, это значит дать убийце преимущество, больше шансов. Неизвестный орудовал по всей Элдии и отследить определённое место следующего преступления по интенсивности событий в определённой точке, площади, не представлялось возможным. На рынке Аккерман купил сочных, спелых персиков, клубнику; заглянул к мороженщику за крем-брюле и пломбиром; несколько меренг у кондитера и кусок горького шоколада. Медленно прогуливаясь по пляжу, по мокрому песку, у самой кромки воды, то и дело наровящей лизать волнами его обувь. Чайки кричали в небе, низко пикируя в воду за рыбой, и вновь возносясь с добычей в небесную лазурь. Но Леви точно знал, где-то лежат ещё ненайденные трупы вспоротых жертв, товарищей и единомышленников из бывшего «корпуса», разлагаются и ждут своего часа, от чего на душе становилось темно и разум сковывало безутешное отчаянье проигравшего. Скучать в таком бешеном мире, который крался со всех концов комнаты, было сложно. Дьявольские руки тянулись к Арлерту, скручивали руки и ноги, гладили по лицу, голоса перешли на откровенный хохот, мир провалился в бездну, окрашенную в красное. Смех менялся на крики. Армину стало страшно. Откуда они? Кто это кричит, бьётся в предсмертной агонии, умоляет остановиться, остановиться, остановиться? Слышны звуки скрещённых лезвий клинков и звуки борьбы. «Я сошел с ума...», — Армин старался дышать ровно, как будто это могло помочь ему оставаться в сознании, не провалившись в ад окончательно. Перед глазами появился Эрен с улыбкой от уха до уха, зубастый оскал, громкий смех мог длиться бесконечно, но он сменился следующим образом - едва живой Бертольд кричит от ужаса и пропадает в пасти неразумного титана Армина. Крики оглушали. Арлерт весь покрылся холодным потом, молясь о том, чтобы это скорее кончилось. Светлые волосы липли к лицу. Следующим этапом после злости на самого себя пришла злость на Аккермана. По мере того, как демоны вокруг ослабевали, Армин пытался понять, за что с ним так поступает Леви, к чему он всё это устроил. Если капитан окончательно слетел с катушек, то объяснений его действиям не требуется. Но если тут заложен какой-то смысл, который никак не дойдет до Армина, то он уже начал сомневаться в своих великолепных аналитических способностях. Армин ведь уже не один раз говорил, что преступник, за которым так бешено гоняется капитан, это не он. Неужели капитан пытается убедить его в обратном? Леви всё никак не возвращался. Армин лежал на полу, повесив голову и бормотал что-то несвязаное, стуча наручниками. Прийдя «домой», в домик у моря, Леви закинул растаявшее мороженое и шоколад в морозилку, остальные покупки оставил на столе, а сам отправился принимать душ. Вымывшись тщательно и с удовольствием, голышом прошлёпал на кухню и достав блендер приготовил молочный коктейль из одной части мороженого, шоколада и персиков, не переливая в какую либо иную ёмкость тут же выпил половину из ковша в котором взбивался стальными винтами коктейль. Так он и прошёл в свою комнату с кроватью, держа этот полупрозрачный, стеклянный ковш, наполненный напитком: — Как дела? — Поинтересовался Аккерман глядя на притихшего на полу блондина. — Что снилось? Армин ничего не ответил и Леви взяв документальную книгу о маньяках со стола, прилёг на свою кровать читать, медленно попивая вкусный, прохладный коктейль, рассматривая задокументированные фотографии убийц и их жертв. Вскоре Аккерман задремал и уснул крепким сном, здоровое питание и прогулка по свежему воздуху сделали своё доброе дело. *** Армин не был уверен, что в комнате есть часы, хотя даже если были, это ничего не меняло и не помогло бы им идти быстрее. Время бреда длилось мучительно долго. Чужие голоса захватили разум, чужие руки хватали за ноги, чужие руки хватали за шею. Душили. Они кричали прямо в уши так, что можно было оглохнуть. Эти голоса просили остановить агонию. Армин вдруг рассмеялся не своим голосом, а каким-то чужим, более низким и грубым: — Умри, - сквозь смех процедил он. — Умри, — уже чуть громче. — Умри! — Голос сорвался на крик, Арлерт заметался на полу, пытаясь вырваться и хохоча, как сумасшедший. Он не знал наверняка сколько прошло времени, тени всё ещё мелькали перед глазами, в теле сохранялась некоторая слабость, но силы однозначно стали возвращаться обратно. Арлерт уже отчётливо понимал где находятся его руки, ноги. Его ничто не держит. Наручники, серьёзно? В его руке лежал клинок, вот его старая потертая рукоятка удобно лежит в руке, сейчас он рассечет наручники и сможет отомстить. Война не закончена. Но нет, сталь была крепкой. Армин в бешенстве дергал руками с воображаемым мечом, но разумеется фантастический бред, который сейчас с ним творился, не имел ничего общего с реальностью. На смену жару, который с бешеной скоростью испарял остатки влаги в теле Арлерта, пришел озноб, жажда и злость. Жажда и холод странные союзники, но таков был закон природы этих веществ. — Отпусти меня! — Крик был таким громким, что разбудили бы даже так крепко спящего Леви. — Леви!! Леви, отпусти меня, я убью тебя! Убью! Конечно Армин разбудил Леви, так трясти кровать, хорошо, что прутья декора спинки, через которые Аккерман продел короткую цепочку наручников, буквально в одно звено, были литыми, из чугуна. Что-то в жанре готики, с нелепыми узорами, подстать всей старинной мебели в доме. Леви встал с кровати, поднял чашу с коктейлем которую перед тем как провалиться в сон поставил на пол. Пара щелчков пальцами перед лицом блондина, вроде бы тот сфокусировал своё зрение и Аккерман посветил карманным фонариком тому на лицо: — Молодец, — сказал тихо Леви. — Всё уже прошло. Но я не могу тебя отпустить, пока ты мне не расскажешь, сколько их у тебя было. — Аккерман отпил из ёмкости с напитком, который начал одновременно источать сильный запах всего сладкого из чего состоял. — Хочешь попробовать? — Леви покачал коктейлем перед носом Арлерта. Не дожидаясь ответа, брюнет отошел к своему письменному столу в дальнем углу комнаты, он не зажигал свет, но безоболочное небо и полная луна неплохо оттеняли все очертания, действия, и оставил на нём ковш с коктейлем из мороженого. В ящике есть пистолет, в нём одна пуля. — Я думал о том, чтоб пустить себе пулю в лоб, — Аккерман цикнул зубом. — Пока ты не пришёл. Ты так и не дал ответов ни на один из моих вопросов. Так зачем ты вернулся ко мне, сюда, в комнату где я с тобой груб, а Армин? Арлерт поднял полные злобы глаза на капитана: — Если ты меня не отпустишь, я не то что пулю в лоб тебе пущу, я сперва возьму тот нож, и раскромсаю твоё тело, не оставив на нём живого места, — голос сквозь крепко стиснутые зубы. Сила сжатия челюсти - 80 килограмм на квадратный сантиметр. — Не боишься, капитан? А что, если я и впрямь тот, кого ты так отчаянно ищешь? Что ты будешь делать тогда? Думаешь справишься со мной? — Нервный смех, взгляд следит за кувшином. — Хочешь услышать сколько у меня их было? Пальцев твоих рук точно не хватит пересчитать, — злая усмешка. — Понравился мой рот, правда? О, капитан, ты тоже был хорош, поверь мне. Ты же, это, так жаждал услышать? Армин смеялся, сопровожая каждое движение Аккермана безумным взглядом окончательно потухших голубых глаз. В темноте они казались тёмно-синими: — Каково было сделать выбор тогда, в мою пользу, а не спасти Эрвина? А может быть, я вернулся к тебе, чтобы поблагодарить за ту удивительную щедрость, а, капитан? Как ты сам считаешь? Может ты ответишь хотя бы на один мой вопрос? Тоскуешь по Эрвину, верно? Прошло уже столько лет, но ты никак не выкинешь свою любовь из памяти? И кто же из нас безумен, как ты считаешь? Кажется, за все время, проведённое в этом доме, Арлерт не говорил так много: — Давай же мне сюда свой пистолет, я тебя прикончу, присоединишься к своей несчастной любви! Аккерман достал пистолет из ящика стола, снял с предохранителя, взвёл курок и швырнул к ногам вопящего Арлерта: — Стреляй, — Леви медленно допил свой коктейль до дна. — Надеюсь ты не все клинки сразу вставишь в моё тело, у меня хоть и скромная коллекция, но многовато для одного. Армин усмехнулся: — А снять наручники сперва ты не хочешь, капитан? Ловко ты придумал. Ломать свои руки я не собираюсь. — Попробуй всё же сломать, — Аккерман был безучастен к сознавшемуся убийце. — Пальцев говоришь не сосчитать? Со всеми понравилось или кто-то теперь особенный? Злость нарастала по мере того бессилия, которое ощущалось все ещё достаточно четко: — Так ты испугался? Боишься подойти? Боишься умирать, капитан? Знаешь, что чувствует жертва перед смертью? В глазах такая тоска, она такая сладкая. Подойди и сними наручники, я загляну в твои глаза, посмотрим так ли много сохранилось в них отчаяния. В попытках освободиться, Арлерт уже изрядно повредил руки. По правому запястью текла скользкая кровь. Это было то, что нужно. — Наверное, одной руки будет достаточно, — спокойно сказал Аккерман, — чтоб как напоминание для твоего рта, который не посмеет более упоминать главнокомандующего Эрвина Смита. Это самые обычные наручники, чем больше трепыхаешься, тем сильнее сжимается браслет. Но если хочешь отдать обе руки, кто я такой, чтоб запретить тебе это? — И Леви начал раскачиваться на стуле, уперевшись полусогнутыми ногами в стол. Улыбка становилась шире, а взгляд всë безумнее. Слова перемешивались с нотками истеричного хохота и хихиканья: — Точно, как же я, сразу не понял. Это твоя самая болезненная точка. Ох, как же жаль, что не удастся отправить его на тот свет вновь. Я бы с таким удовольствием посмотрел на тебя, крепко связанного в момент, когда я, на твоих глазах перерезал бы ему горло. Достаточно почётная смерть для командующего, сонная артерия, смерть быстрая, без мучений. Рука была уже сильно ранена, это придавало театру ещё больше безумства: — Отпусти меня, и твоя смерть будет не менее почётной. Обещаю. Горло резать умею. — Голос становился тише и спокойнее, в глазах начало понемногу светлеть, но боль в руке всё так же злила, изгоняя наружу внутреннего демона. — Нет, Арлерт, я уже предоставлял тебе много шансов, чтоб не предоставить сейчас, — Аккерман откровенно улыбался, трудно было поверить, что у Леви может быть такая широкая, блестящая во тьме улыбочка. — Хочу это увидеть, будь добр, сделай это красиво. Аккерман перестал раскачиваться на стуле и придвинувшись к столу, подпёр согнутыми в локтях руками лицо. — Да, Леви, ты обязательно будешь в моей коллекции. Я ещё не придумал как буду убивать тебя, но совершенно точно знаю, что быстро ты не умрешь, — голос Армина становился тише и мягче. — Сначала разрежу твою бледную кожу вокруг ключиц, посмотрю так ли белы и твои кости, как кожа... Затем... Спущусь.. Ножом ниже, к рёбрам... Пересчитаю каждое... — Язык стал заплетаться сильнее, а на тело накатилась безумная усталость. В глазах рябило, светлело и темнело, Армин завалился на бок, облизывая языком пересохшие губы. Сознание медленно покидало его, глаза закрылись, дыхание выровнялось и стало очень редким, как в глубоком сне. — Прощай «дружище», — Аккерман встал из-за стола. — Я бы вылил на тебя ведро холодной воды, сыпанул в лицо нюхательных солей, потрудился бы привести в чувство, но в участке будет достаточно и трупа убийцы. Наверное премию даже выпишут. «Корпусовский потрошитель». Так тебя называют. Конец 2 части.