Девушка, крадущая сны....

      Как всегда бывает в длинных походах сумерки наступили крайне неожиданно, каких-то полчаса и частички света, пытающиеся сбить тебя в тень, уже улетают сбивать что-то еще. Незаметно плащ превратился из щита от солнца в панцирь, сохраняющий тепло. Пустыникам такой переход был более чем привычен. Пустыня не знает ласкового тепла тропиков, она уходит из крайности в крайность, не зная, как сохранить тепло ночью и как избавиться от него днем. Будь в пустыне хоть на полграмма больше воды, палатки с утра покрывались бы инеем. Сейчас свет еще переливался за краем горизонта, давая людям немного времени подготовиться к суровой ночи.       Костры трещали сухостоем и сухими лепешками яков, тратить настоящие дрова предполагалось только на готовку. Полупереваренная сухая трава светила и грела не чуть не хуже дров, только нужно их было куда больше.       Не имеющая никакого занятия госпожа Хомаяни старалась не мешаться, наблюдая за новым для неё миром. Люди размеренно шумели, разнося над пустыней предупреждение её ночным обитателям. Присев на толстый коврик у палатки, она невольно искала львицу глазами. Негласная гордость пустыни тем временем общалась с господином Кимисуги. Старик просил разрешения на проведение вечерних репетиций, он очень переживал, так как понимал возложенную на него ответственность не только перед Сегунатом, но и перед всеми теми людьми, которые собрали деньги на гастроли музыкантов. Внимательно его выслушав, женщина тормознула проходившего мимо паренька, получив поручение, он быстро прошелся по лагерю, собирая башей. Через минуты три вокруг инадзумца стояла уже толпа из пустынников. Обсуждение получалось сдержанным и вдумчивым, основной проблемой был шум. Никто не знал, как песчаные черви и пустынные звери отнесутся к внезапному шуму. В этой части пустыни черви появлялись крайне редко, но все же появлялись. Опасений прибавляло и то, что не маленькая часть пустыни лежала на древних руинах. Кто знает, что таится под песком? Все наблюдали неприятную истину: чем дальше заходишь в пустыню, тем больше и злобнее в ней водятся твари. Поняв, в чем проблема, инадзумец изменил просьбу.       - Если мы будем репетировать только огненные трюки и проходки, это привлечет внимание зверей? – Переглянувшись, пустынники быстро пришли к консенсусу. Львица обошла всех взглядом, убеждаясь в согласии товарищей.       - Если не будите шуметь, мы ничего против не имеем. Хасаад? – баша второго отряда кивнул, чуть подходя. – У тебя там паренек на подхвате был? Приставь к ним, пусть перед репетициями проверяет место. Господин Кимисуги, в пустыне полно древних развалин, их часто заносит песком, прежде чем начинать, подождите пока, Захир? – баша кивнул, подтверждая, что паренька зовут так. – все проверит.       - Я все понял Дэхья-сама. Мы будем аккуратны, позвольте пригласить вас и молодую госпожу на якисобу? Мы перед отъездом наделали лапши, будем рады угостить вас. На всех, к сожалению, не хватит, но баши, если захотят, тоже могут прийти. – Пустынники уже успели заметить странные движения музыкантов, прознав о составе блюда, они прониклись глубоким скепсисом. Капуста с рисовой лапшой, еще и заправлена чем-то непонятным. Незнакомые приправы отталкивали любителей сушеного мяса.       - Я спрошу госпожу. – чуть кивнув, львица легким шагов направилась к своей палатке. Постепенно полутьма загустела, и остался только свет больших костров и ламп у палаток. Привыкший глаз еще из далека заметил задумчивую Дунью, рассеянный свет от лампы наделял её лицо новыми, незнакомыми чертами. Тени выделяли глубокие глаза и острую линию челюсти, на мгновении показалось, что полубоком на коврике сидит зрелая женщина. Отбросив от себя неожиданные впечатления, Дэхья присела рядом, не замечая пристального взгляда.       - Самураи приглашают нас на ужин. Готовят якиносу, якигосу, якисожу… Свое что-то. Пойдешь? – не осознавая девушка придвинулась ближе, поворачиваясь лицом к собеседнице.       - Конечно! Когда еще выдастся шанс поговорить с инадзумцами!? Они такие шумные, но в тоже время забавные. Отец говорил, что стоит разговаривать со всеми, кто встречается на твоем пути. Мало ли с кем они тебя познакомят?       - Хаа! – львица добродушно засмеялась. – слова настоящего торговца. Умыться не хочешь перед ужином? – карие глаза быстро обошли все пространство вокруг в недоумении.       - Эм… Пустынники умеют добывать воду из воздуха? – это наивное предположение повеселило Дехью еще больше.       - Пойдем внутрь. – сильная рука приподняла полог палатки. – Покажу, где я беру воду. – заинтригованная девушка молча прошла в палатку. Заговорчески прошуршав в темноте, львица зажгла лампу. На свету стало видно, как она вытягивает из воздуха двадцати литровый кожаный бурдюк с водой. Предвосхищая немой вопрос, она улыбнулась.       - Глаз бога позволяет создавать карман для хранения вещей. Не знаю, что да как, но запихнуть в него можно, что угодно, но не больше этого бурдюка.       - И сколько их туда можно покласть? Они же тяжелые!       - Сколько хочешь. Не знаю куда их переносит, но тяжести не чувствуется. – последовал следующий логичный вопрос от будущей торговки.       - И сколько их у тебя? – хозяйка палатки добродушно рассмеялась.       - Все тебе расскажи. Много. Подставляй ладони, я полью.       Вялая струйка воды мирно текла в никуда, обтекая с ладони и уходя в безразличный к влаге песок. Сама Дэхья умываться не стала, убрав бурдюк обратно в карман, она достала тушь и зеркало, чтобы поправить макияж. За день он малость размылся.       - Дунья, посмотри пожалуйста, пудра нигде не стерлась? – молодая госпожа впервые наблюдала за поправкой макияжа, сама она не красилась и вокруг не было ни одной женщины умеющей это делать. Куда смотреть было совершенно не понятно.       - Я не вижу потертостей, ты везде красивая. – этот случайный комплимент выражал все потаённые мысли. Поняв, что сморозила, Дунья смутилась. Десять секунд неловкой тишины прервались спокойным голосом львицы, рассматривающей свой подбородок в маленькое зеркальце.       - Мне стоит это больших трудов. Пойдем, нас ждет господин Кимисуги. – к инадзумцам девушки шли молча. Часть Дуньярзады радовалась, что её слова не восприняли всерьёз, с другой стороны, было обидно осознавать безразличие к своим словам. Дэхья летала в своих мыслях с самого обеда, ведя со всеми достаточно поверхностные разговоры. Этот факт успокоил девушку, но полностью обиды не убирал.       Вечер оказался длинным и весьма приятным. Инадзумцы рассказывали о своей родине, впечатлениях о Сумеру и пустыне. Много шутили, громко всасывая лапшу в перерывах между предложениями. Самураи говорили только на нейтральные темы и заботились о комфорте собеседников. Через полчаса девушки уже забыли текущий день и полностью включились в разговор. Якисоба оказалась очень вкусной лапшой с капустой, на огонек еще подошли Хасаад и Мастив. Препираясь между собой, они похвалили лапшу, чем спровоцировали шквал вопросов о еде пустынников. Беседа набирала обороты, а люди в ней чувствовали себя все увереннее. Рядом с парнями львица больше молчала, с интересом слушая беседу Дуньи с инадзумцами. За пару предложений девушка, не осознавая того, успела очаровать собеседников уважительным любопытством и непосредственность, еще не выжатой суровым миром торгашей.       «Как приятно не видеть болезненной слабости.»       Привыкший к полутьме взгляд легко заметил слишком ушлого барабанчика, как бы невзначай севшего слишком близко к девушке. Почти безпалевно, он уже хотел приобнять увлеченную разговором Дунью, но чуть не взвыл от боли, когда Дэхья вывернула ему запястье. Обливаясь восьмью потами, он кинул умоляющий взгляд. Сильная рука на долю секунды предупреждающе сжалась и разомкнула стальную хватку. Всю сцену заметили только Мастив, сидевший напротив, и старик Кимисуги, взглядом намекнувший, что у кого-то начнутся проблемы. Молчаливо излив свой гнев на нерадивого паренька, он повернулся к львице. В пролетевшем сквозь пространство и разговор взгляде читалось четкое: «Я разберусь с этим.» В ответ полетело беззвучное: «Я надеюсь на это.» Кивнув друг другу в знак согласия, они вернулись головой в беседу.       Вечер для Дуньи оказался исключительно приятным. Ближе к двенадцати, заметив усталость гостей, господин Кимисуги вежливо сплавил их к себе, за что ему остались благодарны обе. Оказавшись в палатке, девушка тут же закуталась в толстое покрывало, в дали от костра было очень холодно. Полусонная, она наблюдала, как Дэхья смывает макияж, приводит в порядок волосы и выносит портянки сушится. Высокие сапоги привычно встали проветриваться наружу.       - Я гашу лампу. – за одно мгновение свет померк, но образ стройной, спокойной наемницы, чуть потянувшейся до лампы, остался в глазах еще на несколько секунд, а памяти похоже навсегда. Обычно в такие дни не снятся сны. Усталость отключает сознание, но воображение оказалось слишком взволнованным прошедшим днем. Пробиваясь через неясность усталости, оно все же сформировало зыбкий и абсурдный сон.       Гигантское плоское пространство песка, рядом идет як. Вдруг из неоткуда бегут инадзумцы, в руках у них тарелки риса. Смеясь, перепрыгивают яка и предлагают рис. Один за одним. Поток людей не кончается, самураев все больше. Девушка уже прижата к яку, а они все ближе. Тарелки с рисом не помещаются в их руках. Кажется, вдалеке стали водить хороводы вокруг яка, набивая в барабаны зловещие ритмы. Дунья не видит лиц, только руки с тарелками, они везде. Сердце застучало, боясь быть раздавленным этими руками.       Все закончилось. Вокруг зеленели тропики, а як все еще стоял за спиной.       - Дуньярзада, я рядом, не бойся. – Дэхья закутала её в объятья, даже сквозь морок сна, она почувствовала запах выгоревших сухих волос и пудры. – Пока я рядом, с тобой ничего не случится. – мягкие губы коснулись её лба.       Щелк! Щелк! Посторонний звук порвался в сон, разрушая иллюзию. Дунья открыла глаза. В палатке никого не было. Одеяла Дэхьи были аккуратно свернуты в углу. Шум снаружи не прекращался. Щелк, Щелк, Хрум, Щелк! Проснувшись окончательно, девушка различила еще звуки шагов, чавканье яков и потрескивание костров. Вылезать из одеяла в еще холодный мир оказалось задачей, требующей некоторого усилия воли. Умываться холодной водой из заботливо оставленного кувшина тоже требовало некоторого усилия воли, так не хотелось прикасаться ни к чему холодному. Беззвучно поныв в глубине души, девушка плеснула воду на руки и лицо. Кожу сразу защипало, забирая приятное тепло постели. Полог палатки зашуршал сбоку.       - Проснулась? Еда готова. – в руках у неё была парящая тарелка с чем-то водянистым. – Ашиш уже ждет тебя на ваши занятия по математике. Займи его, пожалуйста, он встал на рассвете и бухтит беспрерывно. – встретившись глазами, девушки по-доброму усмехнулись, это было ожидаемо от счетовода. – Помочь тебе с волосами? – молодая госпожа осознала, что впервые осталась один на один со своими волосами. В целом они были не капризными, но требовали ухода и легко запутывались.       - Да, я бы хотела… - не зная куда деть глаза, она бродила ими по палатке. Приняв все спутанные эмоции Дуньи за смущение от собственной беспомощности, наемница свернула одно из одеял и села скрестив ноги. Подошвы сапог при этом остались за приделами одеяла, как и деревянная чашка. Девушке ничего не оставалось, как сесть на одеяло рядом. Неожиданное ничем не объяснимое волнение накрыло сознание юной девушки. Сердце билось через раз, пока длинные пальцы наемницы не коснулись первый раз волос. Аккуратно и бережно, она проводила гребешком по длинным волосам, ровняя пряди. К волосам Дуньярзады и раньше прикасались весьма бережно, но сейчас они ощущались вдвойне приятно. Потерявшись в ощущениях, девушка не заметила, как волосы собрали в аккуратную и крепкую косу. Почувствовав, что Дэхья закончила и отстранилась, она провела рукой по сплетенным волосам. Предвосхищая немой вопрос, пространство разбил ответ.       - Сегодня сильный ветер. – у неё самой волосы были собраны в хвост. – Песка меньше налипнет. – быстро наклонившись, она подхватила тарелку. – Пойдем, нас ждут.       Рассеянно доброжелательное настроение улетучилось стоило выйти из палатки, вид недовольного Ашиша мгновенно показал насколько сильно «учитель» собрался мучить девушку. Он прям горел желанием преподавать. Это его состояние недолюбливали все его ученики. Хвала богам, что пустынники уже собрались сниматься и долго это не продлится. Не то чтобы она не любила учиться, просто сейчас хотелось максимально не этого. Похлебка оказалась куда вкуснее, чем выглядела.