Дождь

      – Мы тут сидели после признаний, помнишь?       Рейген без особого интереса рассматривала своё отражение в водной глади, стоя на самом краю бетонного берега. Солнце клонилось к закату, и в небе, как и в реке, беспечно плыли тонкие облака.       – Осторожнее, – обеспокоенно сказала Кацуя, наблюдавшая за ней с тротуара. Рейген обернулась, насмешливо прищурив взгляд.       – А что, по-твоему, может произойти? – она быстро, одними глазами осмотрелась. Людей в этой части парка было не много.       – С тобой – что угодно.       Рейген шагнула в сторону, попытавшись скрыть ехидную улыбку.       – Почему ты так думаешь? – она как бы случайно оступилась, на всякий случай зажмурившись, но вместо ожидаемой встречи её спины с водой она весьма предсказуемо повисла в воздухе, поддерживаемая невидимой силой. Рейген вальяжно завела руки за голову, – Видишь? Всё под контролем.       Кацуя фыркнула.       – В следующий раз...       – Бла-бла-бла, – Рейген изобразила рукой соответствующий жест, – Ты этого не сделаешь.       Кацуя прищурилась. Что-то подтолкнуло Рейген вперёд, возвращая её на берег.       – Ты права. Не сделаю. Но надо же мне чем-то ответить на твои выходки. Пойдём дальше?       – Как я сюда спустилась? Где-то же была дорожка. Черт, не хочу ходить по газону.       – Ты в курсе, что эта дорожка тут не одна?       – Уже мстишь?       – Конечно.       Рейген собиралась идти дальше, но её взгляд зацепился за солнечные блики на воде.       – Может, спустишься? – предложила она.       – Зачем? – спросила Кацуя. Не оборачиваясь, Аратака услышала шуршание травы и листьев под её ногами.       – Это знаменательное место.       – Знаменательное место – это скамейка сзади, если что.       Аратака снова опустила взгляд на своё отражение, игнорируя колкость. Теперь она была не одна.       – Дай побыть романтичной. В скамейках нет поэзии.       – А здесь есть?       Она слабо улыбнулась, не найдясь с ответом. Лёгкий ветер приятно трепал её волосы.       – Хорошая погода.       Кацуя вопросительно покосилась в её сторону, потом пожала плечами.       – Завтра обещают дождь.       Аратака легонько коснулась её ладони мизинцем. Это робкое движение стало для неё обычным, но на публике она никогда не позволяла себе большего. Внезапно для себя, она, поджав губы, завела свою ладонь под руку Кацуи и неуверенно сплела их пальцы, со смущенным удовлетворением наблюдая в отражении за тем, как губы Кацуи расползаются в улыбке. Она давно этого ждала.       Было что-то особенное в том, чтобы просто стоять на улице, держась за руки. Что-то особенное. Наверное, для человека в отношениях было странно восхищаться новизной этого простого жеста. Кацуя качнулась в её сторону и крепче сжала руку. "Люди смотрят", – внезапно подумала Аратака, – "Да и хрен с ним."

***

      Её губа вздрагивает в испуганном оскале. Это был совсем не привычный для Рейген страх - не смущение, не стыд, даже не элементарное животное переживание за свою шкуру. Это был тупой, всепоглощающий ступор, в который впадаешь при взгляде на несущуюся в твою сторону фуру.       В одной рубашке и трусах, она стояла посреди своей квартиры, но столь привычные стены дома внезапно растворились, оставив место лишь совершенно чужеродному, чрезвычайно опасному Пространству. Не убирая телефон от лица, она покосилась на Серидзаву, сидящую на сложенном диване и озабоченно хмурящуюся. В голове намертво застрял обращённый к ней вопрос: "Кто эта женщина?".       – Мам... – сдавленно пролепетала Рейген.       – Почему ты не отвечаешь? – сухо отозвался телефон.       Она крепко сжала кулак, больно впившись ногтем в кутикулу на большом пальце.       – Я всё объясню.       – Нам надо поговорить.       Гудок.       Рейген сжала зубы. Телефон в её руке скрипнул. Кацуя не решалась подойти или вообще каким-то образом шелохнуться. Она боялась.       – Что случилось? – робко спросила она, но Рейген избегала взгляда в её сторону.       – Знаешь, я ведь в школе была отличницей.       – Да?       – И в институте тоже.       Повисла тишина, спустя некоторое время нарушенная скрипом пола под ногами Рейген. Она подошла к дивану и уставилась куда-то в стену. Серидзава неуверенно протянула руку к её безвольно повисшей ладони.       – Понимаешь? Передо мной была открыта хренова туча возможностей. Я могла работать в хорошей компании, у меня могла быть семья. И хороший дом. А не эта конура, – Рейген говорила неожиданно злобно.       Кацуя молча гладила её руку, и от этой тишины Аратаке становилось стыдно за свои слова о «семье».       – Я могла стать кем угодно, – проскрипела она.       – Но ведь не стала.       Взгляд Аратаки посветлел. Она выдохнула и устало упала на диван. Кацуя повернулась к ней, и её сочувственный взгляд настойчиво искал встречи с глазами Аратаки, которая продолжала будто нарочно смотреть в пустоту. Наконец, она сдалась, но стоило ей взглянуть на обеспокоенное лицо Кацуи, как внутренний порыв заставил её крепко прижаться к ней, положив голову на плечо. Кацуя успокаивающе гладила её, пряча лицо в волосах.       – Я не знаю, что мне делать, – опустошённо сказала Аратака.       – Ты так и не сказала, что случилось, – пробубнила откуда-то сверху Кацуя. Её неразборчивая речь заставила Аратаку слабо улыбнуться.       – Это мама. Она видела нас в парке. И не оценила.       – Погоди, – Кацуя отстранилась, чтобы заглянуть ей в глаза, – Твоя семья живёт в городе?       – Ну да?... Почему...       – Просто странно, что вы не пересекаетесь.       – Они все слишком занятые, чтобы со мной пересекаться, – раздражённо пожаловалась Аратака, но тут же сама себя одернула, – Нет, нельзя так говорить о родных. Вообще, они живут в пригороде. Просто мама редко покидает тот район. Она сказала, что нам надо поговорить.       – Тяжело.       – Ага.       – Она хочет встретиться?       – Наверное.       – Мы поедем к ней?       Аратака напряглась.       – Мы?! Хочешь, чтобы её инфаркт хватил?       – Тебе разве не нужна будет группа поддержки?       Аратака пару секунд смотрела сквозь Кацую, размышляя. С улицы доносился шум автомобилей.       – Нужна, – наконец согласилась она.

***

      – А это сложно?       – Что, водить машину? – Аратака постукивает пальцами по рулю, – Нет, не очень. Для меня сложнее были теоретические тесты.       Красный свет светофора поблескивает на влажном асфальте, дождь барабанит по крыше арендованного в каршеринге автомобиля. Железной дороги в этой местности не было, а в автобусах Аратаку часто начинало тошнить. Она не хотела в ответственный момент думать лишь о своей головной боли и рвотных позывах.       – Знаешь, в этом есть свой кайф, – говорит она, когда машина наконец трогается с места, – В том, что ты управляешь чем-то таким большим. Намного круче покатушек на общественном. Само, эм, ощущение контроля.       – Даже в дождь?       – Ну, в дождь контроля меньше, – она пожала плечами, – Но всё равно. Это... трансценденция.       – Что? – Кацуя усмехнулась.       – Забей. Кстати, мы почти приехали.       – Ты как? Аратака крепче хватается за руль.       – Я не знаю. Мне страшно. Или нет. Не знаю.       – Она ведь не желает тебе зла. Что может случиться?       Аратака нахмурилась. Дворники проскрипели по залитому водой лобовому стеклу.       – Так-то оно так, – она морщится, – Только в качестве поздравлений на день рождения я получаю пожелания найти работу и парня. Зато она обо мне хотя бы не забыла. Кацуя печально вздохнула.       – Всё будет хорошо.       – Надеюсь.       Аратака заворачивает на парковку, подмечая, что здесь непривычно много свободных мест.       – Похоже, автомобили у местных не пользуются популярностью, - сказала она, хитро прищурившись, – Можно сократить время аренды.       – Ты хочешь её бросить?       – Да. Вряд ли она кому-то здесь понадобится, ещё и в дождь.       – Разумно.       Аратака ткнула в панель навигатора.       "Спасибо за поездку," – прозвенел голос из динамика, – "С вашего баланса списано..."       – Хватит об этом, - заключила Аратака, грубо оборвав оповещение.       Вцепившись в руль, она подождала, пока Кацуя выйдет и подойдёт к её двери с открытым зонтом. Спустя пару секунд колебаний Аратака нехотя дёрнула ручку и выползла наружу. Ее окутал запах мокрого асфальта. Щелчок – заблокировался автомобиль. Аратака с некоторым сожалением глянула в сторону закрытой двери. В салоне, по крайней мере, было тепло.       – Нам туда, – сказала она, указав в сторону узкого прохода между домами и взяв Кацую под локоть.       Вода неприятно хлюпала под ногами, и Рейген переживала за потенциально промокшие носки. Точнее, она старалась искусственно перевести на них свои переживания, цепляясь за ускользающую возможность не грузить себя раньше времени. Ей рано было хоронить себя.       «Всё будет хорошо», – прошуршал где-то голос Серидзавы, и Рейген поймала себя на том, что пространство вокруг неё, казалось, теряет свою оболочку и предметность. Она шла, не видя, куда идёт, опираясь на смутную интуицию. Непознанный мир, со всей свойственной ему хаотичностью и шумом, замыкался на ней одной, голова неприятно гудела, но носки, сырые носки, даже не насквозь мокрый низ брюк - вот что действительно волновало Рейген в этот момент.       – Можешь помедленнее? Ты же промокнешь, – и она возвращается в реальность. Над ней прозрачный зонт. Кацуя еле успевала за Рейген, но старалась не подавать виду.       – Я уже промокла – посмотри на мои штаны! – получилось как-то сухо.       – Ну, это же не повод... А куда мы вообще идём? В смысле, ещё долго?       – Да нет. Почти пришли.       Серидзава останавливается, заставляя Рейген озадаченно обернуться.       – Ты нервничаешь, – серьёзно произносит она.       – Да ты что?! Спасибо, Ваттсон, – цедит Рейген, но тут же виновато добавляет, – Извини.       – Но почему ты нервничаешь? Серьёзно, что может случиться?       – Ничего, - она пожимает плечами, – но это и пугает.

***

***       Это был не тот дом, в котором она росла - буквально, это было другое здание. Рейген до мозга костей была городским ребёнком, и её напрягало отсутствие в округе высоток, загруженных перекрёстков, баров и караоке. Она скучала по череде клиентов и кучке подростков, ошивающихся в её офисе. В пригороде ей некуда было бежать, нечем было заглушить настойчивый пустотный гул. Родительский дом казался бессмысленной полостью в своих же стенах, упрямой дырой в пространстве, и единственным, что вырывало его из внешнего мира, была его сухость.       Слушая речь о престиже, возможностях, о всеобъемлющей материнской любви, Рейген очень хотела заглянуть в глаза той, кто это говорил, но она не позволяла себе поднять взгляд.       – Ты же способная, – убеждала её мать, – Ты бы запросто прижилась в любой сфере!       – Но ведь не прижилась, – виновато вздыхала она.       – Брось. Все совершают ошибки, надо было просто привыкнуть. Ответь мне: где ты будешь через двадцать лет?       Рейген напряглась и сжала зубы. Она честно попыталась представить себя в будущем, но картинка отказывалась складываться. Она дробилась, расплывалась и закручивалась в спираль настолько, что очертаний было не видать.       – Не знаю. Здесь же.       – Я спрашиваю не об этом.       Рейген потупила взгляд.       – Видишь? – наставнически звучит голос, – На что ты собираешься жить?       – Но сейчас же как-то получается.       – Где ты живёшь?       – Однушка-студия. Мне хватает.       Послышалось неудовлетворённое бормотание. Неудивительно. Имей квартира Рейген душу и чувства, она в страхе сжалась бы ещё больше, увидев перед собой дом её родителей. Двухэтажный, просторный, широкий, с модной отделкой и панорамными окнами, он мог уместить в себе целую компанию. Но его делили только два человека, а из панорамных окон были видны только чужие стены и кусок дороги.       – Скажи, если тебе понадобится помощь. Мы с отцом сделаем всё, что в наших силах, чтобы тебя устроить.       – Это мой бизнес. Я зарабатываю ровно столько, сколько мне требуется, – старательно сохраняя спокойствие, сказала Рейген, но про себя добавила: "Да я лучше удавлюсь, чем буду просить о таких услугах". Её мышцы напряглись, она подняла взгляд на лицо матери. И заметила, насколько она постарела.       – Ты сейчас молодая, тебе всё легко и открыто, – будто читая мысли, продолжала мама, заставляя волосы на затылке Рейген шевелиться, – Но это же конечно. Твоя молодость...       – Никуда она не уходит, – насупилась Рейген.       – Прости?       – Никуда она не уходит. Сейчас. Я хочу ею пользоваться.       – Это эгоистично.       – Я знаю.       Сложно было понять, какие эмоции в тот момент отражались в мамином взгляде, но все они, скрутившись в плотный вихрь, вылились в один единственный вопрос:       – Кто эта женщина?       Рейген поджала губы. Она была уверена, что мать и так всё понимала, но словесное признание в том, что происходило с ней в последние месяцы, всегда казалось Рейген рубежом, после которого её жизнь должна была разделиться на «до» и «после», и причина тому – не самые открытые взгляды родителей. Она боялась порвать последнюю струнку, связывающую её с семьёй. Теперь её могут не позвать на чью-то свадьбу.       – Это Кацуя Серидзава. Она моя сотрудница. Мы встречаемся и делим друг с другом свои квартиры.       "А ещё мы отлично проводим с ней время по ночам", – злобно добавляет внутренний голос.       Мама замерла, не найдясь с ответом, и тишина комнаты показалась Рейген сравнимой с рёвом включённой турбины, норовящей затянуть смотрящего внутрь себя и покромсать на мелкие кусочки. Она осмысляла сущность слова "встречаться". Наконец-то её осознав, она поморщила нос, но прямо высказаться не решилась, и потому сплюнула:       – Ты называешь это квартирой?       Уголки губ Аратаки дрогнули и приподнялись, и она открыто посмотрела маме в глаза.       – Нет. Я называю это домом.

***

      На фоне проливного дождя высокий тёмный силуэт казался спасительным островком. Кацуя осталась ждать Аратаку на широком крыльце. Видимо, за это время она успела заскучать, потому что, сперва подглядев за ней через щелку приоткрытой двери, Аратака увидела в её руках приставку. Она бесшумно обулась и подошла к Кацуе. Ливень заглушал и стук её обуви, и скрип пола под ногами.       – Покемоны? – как бы невзначай спросила она, заглянув в экранчик 3DS из-за плеча Кацуи.       Той потребовалась пара мгновений для того, чтобы сообразить, что происходит, и когда она осознала ситуацию, приставка оказалась забыта. Не подхвати её психокинез, она была бы ещё и небрежно брошена, потому что Кацуя моментально развернулась и вцепилась в ладони Аратаки, с живым участием заглядывая в её глаза.       – Как прошло?       – Никак, – Аратака пожала плечами.       – А ты как?..       – Хрен знает. Пошли отсюда.       – Мама не закроет?       – Нет.       Решив больше не задавать вопросов, Кацуя раскрыла зонт, и Аратака тут же прильнула к ней, снова взяв под локоть. Она как никогда ранее нуждалась в крепкой опоре.       Вода хлюпала под ногами и вязко капала с крыш домов, дождь барабанил по зонту, и Аратака была благодарна природе за этот живой шум, несопоставимый с только что пережитым мёртвым вакуумом. Воздух пах свежестью. Когда они подошли к закрытым автоматическим воротам, Аратака обернулась и заглянула в окна второго этажа. Там с пультом в руках стояла мама, страшно возвышаясь над всем остальным. Она колебалась. Аратака склонила голову набок. Ей хотелось что есть сил крикнуть: "открой!", но, во-первых, это было бы просто неприлично, а во-вторых, она не хотела привлекать чужого внимания. Обмен пристальными, тяжёлыми взглядами продолжался секунд десять, пока ворота наконец не открылись и Рейген, кивнув, не скрылась за их пределами под руку с Серидзавой.       – Очень жаль. Я бы хотела познакомиться, – внезапно говорит Кацуя. Аратака хмурится.       – Не думаю, что это взаимно.       Кацуя отвечает печальным вздохом. Какое-то время они идут молча.       – Знаешь, я ведь правда ожидала большего, - внезапно начинает Аратака, – Я думала, что случится какой-то переломный момент, что у этого всего будет какой-то результат, и я не просто так весь день локти кусала.       – Результат?.. Хороший или плохой?       – Да хоть какой-нибудь. Но вместо этого снова... пустота. Сплошное ничего. Стагнация. Кацуя задумчиво посмотрела на небо сквозь прозрачный зонт.       – Разве это так плохо?       – Я просто дерьмово себя чувствую.       – Мне жаль.       – Ничего страшного.       – Така... Така! Машина!       – Что с ней? – Рейген неохотно поднимает взгляд, оглядывая парковку, и обнаруживает, что машина исчезла, - Да ты угораешь.       Они стоят, озадаченно глядя на пустующее парковочное место. Слышен гул колёс на ближайшем шоссе.       – Вот сволочи, кому она понадобилась?! – опустошённо ругается Рейген, но Кацуя мягко гладит её по плечу, заставляя отбросить раздражение.       – Идём. Тут рядом остановка.

***

      Перед глазами один за другим проносились автомобили, поднимая в воздух всплески воды с мокрого асфальта. Жалкий кусочек сухой земли под навесом остановки светлел на фоне почерневшего тротуара. Рейген, сидела, упрямо уставившись вдаль, смотря сквозь дорогу, дома и дождь. Ей казалось, что она медленно и мучительно тлеет. То, что, как ей казалось, должно было быть важным подведением итогов, обернулось лишь ещё большей недосказанностью, тяготящей её рассудок бесконечными вопросами без ответов. Но звук дождя и мягкое и тёплое касание к её ладони не давали ей утопиться в своих рассуждениях. И всё же, в чем, по мнению матери, её главный изъян?       – Мы ждём этот автобус уже минут двадцать, он вообще придёт? – бурчит Рейген, но Кацуя переплетает её пальцы со своими, заставляя Аратаку устыдиться своей раздражительности.       – Из-за дождя могут быть перебои в расписании.       Шумно выдохнув, Аратака прильнула к её плечу, а Кацуя положила голову на её макушку.       – Она считает меня безответственной, – внезапно для себя умозаключила Аратака, – Думает, что мой образ жизни – это какая-то случайность. Но я же не безответственная?       – Совсем нет.       Эта скромная поддержка немного подняла Аратаке настроение.       – Я, может, даже ответственнее её, – она приподнимает голову и касается носом шеи Кацуи, заставляя ту вздрогнуть, её раздраженное бормотание превращается в мечтательное мурлыканье, – Вот у неё сколько детей было? Двое. А у меня? – как выяснилось, этот вопрос внезапно оказался вовсе не риторическим, и поэтому Аратака, нахмурившись, стала загибать пальцы.       Кацуя хихикнула.       – Ты в курсе, что это не твои дети?       – Ну и что? Я же несу за них ответственность. Компашки одноклассников считаются?       – Ты даже не знаешь их имён.       – Ага, и предоставляю им помещение за бесплатно. Это, кстати, ни в какие рамки не лезет уже, могли бы и спасибо сказать. Я им кто вообще?       Кацуя потрепала её волосы. Стараясь вновь не впасть в подавленное состояние, Аратака почти рефлекторно похлопала рукой по карманам, но это оказалось безрезультатным.       – Не это ищешь? – моментально среагировала Кацуя, достав откуда-то из-под куртки пачку сигарет и протянув её Аратаке.       Ты приподняла брови и ухмыльнулась, взяв коробочку в руки.       – То есть это все-таки ты их спёрла.       – Ну да.       Аратака открыла пачку и задумчиво провела пальцем по сигаретам. В её голове возникла идея.       – Если это был твой план, то зачем ты их с собой носила? Почему не спрятать? Кацуя почесала голову.       – Мне показалось, что в какой-то момент тебе это будет ну... Нужно. Я не знаю, как это работает.       – Протянуть сигарету курильщику в стрессе – не лучший способ борьбы с привычкой.       – Буду знать. В любом случае, за последние две недели они тебе так и не понадобились, да?       Аратака усмехнулась. А потом встала, выскочила из-под крыши остановки и, широко размахнувшись, со всей силы бросила пачку в сторону шоссе. Коробка плюхнулась в лужу и через пару мгновений попала под колёса несущегося автомобиля. Дождь яростно мочил одежду и волосы, тяжёлые капли скатывались по лицу, попадая в глаза и рот. А Аратака смеялась.       Она заглянула назад и увидела Кацую, явно озадаченную, но несомненно довольную. Вернувшись под навес и стряхнув воду с волос, Аратака гордо объявила:       – Нам нужно купить машину!