тихий сон

утро раннее настолько, что кир, как бы сильно ни хотел, проснуться не сможет ни под каким предлогом. всё, что он хотел бы на данный момент, так это спать до обеда и слюни на подушку пускать. его длинные, голые руки и ноги сжимают несколько подушек под собой, пока голова лежит на третьей. нога сексуально расположилась под углом, и к молочной коже совершенно не хотелось бы применять насилие. но акума, что проснулся несколько минут назад и уснуть никак не мог в одиночестве, со своей подушкой стоял у порога в чужую комнату и смотрел. он хотел сжать молочную кожу. оттянуть худое бедро, ягодицу, сжать бока и погладить выступающие рёбра. сделать больно, но совсем немного, потому что кожа у кира тонкая и нежная. и влажная… ударивший в нос феромон кира заставляет сонного парня пробраться внутрь, оставив дверь открытой, чтобы не задохнуться потом случайно. в животе бабочки летают от нежного запаха, от кира, совершенно голого и раскрытого, и серёжа не имеет права оставить его совершенно одного в этот период. акума бы просто не простил себе такое. он попутно стягивает футболку и шорты, а потом и нижнее бельё, что совсем скоро будет мешаться. отвлекаться на него он не планировал, как и оставлять кира. серёжа садится к нему сзади, почти на одну его ногу, но весом совершенно не давит. иначе проснётся. слишком рано. ладонь опускается на ягодицу, отводит в сторону, и два пальца практически сразу ведут по влажной промежности. кир течёт во время течки сильнее любого другого омеги, которого акума вообще встречал в своей жизни. потому что раньше он мог сдерживаться, а сейчас, рядом с курседом — нет. его хочется трогать и гладить, целовать и трахать так, как не трахал ещё никто и никогда. кир нежный и ласковый, он точно не будет против, если акума позволит себе это. пальцы опускаются ниже, к слегка раскрытой вагине, гладят, собирая смазку, а после плавно толкаются внутрь. сдержать тяжёлый вдох невозможно, и акума даже поскуливает от тугости стеночек и того, как сильно горячо там было. — я грязная шлюха, ахуеть какая грязная. — ха-ха, бро… — брат, ну скажи? — да, бро, ты ебать какая грязная шлюха. отпечатавшее воспоминание бьёт по возбуждённым нервным окончаниям и серёжа облизывает губы. он видит, как начинает дрожать тело кира, как слегка напрягаются его бёдра, но он спит. он продолжает спать и словно не замечать, что с его телом сейчас делают. а делают много, сильно, грязно, пошло. перевернув кира на спину, сергей скинул одну подушку с его ног, пока вторую у груди оставил и склонился. он разводит его бледные бёдра, открывая вид на влажную вагину, и уже чувствует, представляет, как долго и размеренно будет трахать эту звезду тик-тока. — ты спишь? — тихо спрашивает акума, и кир хмурит брови. он хочет перевернуться обратно на бок, но серёжа крепко его держит и руки по бёдрам вниз спускает. гладит практически сразу, ласкает клитор двумя пальцами, пока палец левой руки во влагалище вводит. — сучка… мой член уже твёрдый, а ты до сих пор спишь… как тебе не стыдно… — возбуждённо-охрипшим голосом шепчет акума, и достаточно медленно убирает руки. дыхание у кира сбилось ещё когда сергей на кровать к нему сел, а сейчас оно и вовсе максимально неравномерное. в этом определённо что-то есть. — хочешь, чтобы я отлизал тебе? — спрашивает сергей, просто гладя нежную кожу бедёр. он видит, каким румянцем покрываются щёки курседа и ухмыляется. — раздвинь ножки для меня… — шёпот, от которого кир течёт и слушается. грубый, сексуальный и чертовски возбуждающий. он мог бы дрочить себе на запись голоса акумы в такие периоды и быть удовлетворённым, но сейчас, кажется, можно пошиковать. серёжа горячий и большой, особенно когда у него гон. кир застал за последние пару лет всего-лишь два таких раза, и это был его самый лучший секс за всю жизнь. с ним делали всё, что только возможно делать, трахали и целовали, сжимали, душили… …курсед раздвигает свои ноги и крепче обнимает подушку. акума так давно не ласкал его… кир даже думать иногда начинал, что специально, или потому что серёже такое не нравится. но нет. не в этом дело. серёжа просто ждал момента, когда у кира крыша поедет и его можно будет трахнуть словно в последний раз. сделать всё, что можно представить и оставить лежать так. отдыхать, скулить подобно собаке и ластиться к руке, пусть после оргазма иногда больно было. но курседом тогда двигали только животные желания. что уж говорить о том, что акума трахает до темноты перед глазами. — ты шлюха… — сергей склоняется и раздвигает половые губы пальцами, заставляя курседа скулить. — грязная, тупая шлюха с мокрой пиздой. — тогда уже кир стонет, сильнее разводя дрожащие ноги. он начинает более отчётливо ощущать жар внизу и то, как там мокро. как и сказал серёжа, но… он вовсе не тупая шлюха. пизда у него пусть и мокрая… — ебало стяни. — пытается приказать, но акума моментально забирает доминантность. выпустил альфа-феромоны, прекрасно понимая, что кир это просто ненавидит. — н-нет… — курсед хочет вырваться из опьяняющего удовольствия, но не может. сил нет, и единственное, что ему под силу — сжать волосы акумы и ткнуть его лицом между своих ног. заскулить… там горит ещё сильнее, но сергей наконец делает с ним хоть что-то. его язык и губы ощущаются как что-то очень правильное, подходящее для курседа сильнее, чем стримы на кике и дорогие тачки.

и много-много бабок.

если нужно будет заплатить, кир заплатил бы. потому что то, как сергей ведёт себя в роли альфы, когда они одни, кажется, не окупится даже большими суммами. — хорошенько поработай своим язычком, что бы я побыстрее кончил, давай, ты можешь. — лепечет курсед, облизываясь. ему не хватает грубых действий со стороны сергея, но просит он только это. он хочет, чтобы сергей был грубым с ним, только просить боится. поэтому говорит такие колкости, чтобы акума не расслаблялся с ним ни в коем случае. — быстрее, я хочу кончить! — волосы он продолжает сжимать между пальцев и давить себе между ног лицо серёжи, совершенно без стыда поскуливая. …неужели он проснулся так быстро? обычно его даже несколько айфоновских будильников разбудить не могут рано утром. курсед приятно пахнет, а на вкус, кажется, ещё лучше. серёжа не хочет отталкивать его руку. пусть делает, что хочет, но он всё равно будет придерживаться собственного ритма. до тех пор, пока курсед не попросит нормально. а нормально он просить не умеет. акума языком собирает смазку, по клитору проводит широко и даже хочет внутрь вставить. и язык, и пальцы, и свой член. но может пока что вставить два мокрых пальца и поласкать чувствительную горошинку кончиком языка, чтобы кир совсем с ума от стимуляции сошёл. рано утром его тело чересчур чувствительно, и серёжа нагло этим пользуется. ласкает, трогает, сжимает и давит. но киру сейчас нужно другое — кончить. дать ему кончить, сжаться на твёрдом члене и скулить. ногу на своём плече держать и продолжать растрахивать… кир сглатывает и вздыхает, когда ласка становится чуть сильнее. он даже чувствует приближающийся оргазм и дыхание задерживает от нетерпения, мышцы живота напрягает. ему это просто необходимо. но акума отстраняется. — сучка, иди сюда… — серёжа дёргает кира за ноги и двигает к себе, членом утыкаясь в лобок. курсед такой гладкий, что, кажется, он прекрасно знал… он знал и готовился. акума понял это только сейчас. — потаскушка, ты будешь течь на мой член и просить… умолять, чтобы я тебя трахнул. — сжав бёдра кира, сергей немного назад наклоняется и членом вниз ведёт. он хочет вставить так, без какой-либо помощи, на весу, но ничего не получается. — вставь его в себя. — отпустить кира сейчас - отпустить его навсегда. однако кир продолжает скулить и обижаться, царапая бёдра ноготками. он хочет, очень сильно хочет вставить член акумы в себя, но желание повыёбываться сильнее. — трахнешь меня?.. — спрашивает кир на последнем издыхании. — не так… как обычно. — как? — серёжа пальцами давит на молочную кожу и вынуждает кира выгибаться от сверхчувствительности. — сильнее? — отрицательно покачав головой, курсед скулит на выдохе. — грубее… — шепчет, сразу закрывая выражение своего лица ладонями. акума же думает немного и улыбается. — грубее? — ты сука, не заставляй меня говорить это. — нравится такое? когда тебя дерут как шлюху? — ебало… стяни. — ты так засмущался. курсед всё же обхватывает член сергея пальцами и гладит им себя немного. нравится доводить себя ебанутым желанием вставить скорее и заполнить. но только нежная и гладкая, влажная головка коснулась входа во влагалище, курсед резко останавливает себя и скулит. внутри него всё переворачивается, и парень снова пытается ввести головку внутрь. только-только получается, как он быстро убирает член. глаза закатывает от удовольствия, кутающее его тело. сергей дышит тяжело и уже ртом, сдерживая себя. кира мажет от этих игр с самим собой. акума не хочет его останавливать или торопить — сам прекрасно знает, что курсед и без того желает скорее вставить длину внутрь. киру нравится чувство, что ему дозволено отнюдь не всё в этом мире, и акума следует его хотелкам. сжав член уже своей рукой, акума делает вид, что его уже заебали эти игры, и вводит головку внутрь. кир выгибается и ногами быстро по постели перебирает, чтобы уйти от проникновения, но… серёжа продолжает держать его бедро. акума отодвигается сам, и курсед понимает, что над ним жестоко издеваются. — сука… — от шлюхи слышу. — будешь трахать меня? — ты сам начал эту хуйню. — давай уже. акума обхватывает себя под головкой и медленно вводит член внутрь. у кира звёзды перед глазами, он скулит и ноги разводит уже, кажется, в третий раз. серёжа медленно гладит его живот и одним слитым движением входит почти до конца. знает, что если курседу до конца вставить, больно будет. ну, и как тогда его грубо трахать? кир дышит громко и резко, часто, дрожа на месте. он весь изводится, слыша мычание акумы, даже плакать начинает. — не останавливайся, блять… — скулит, выгибаясь, и сам тазом двигает. — тебе больно будет, прекрати. — акума сжимает его бока и на месте оставляет лежать, не дёргаться. курсед же опускает ладонь вниз и быстро клитор пальцами гладит, выстанывая что-то нечленораздельное. кажется, это ругательства… но ему нужно, ему необходимо. трения нет, но киру и этого достаточно. он кончает очень быстро и часто-часто дышит. голова у него кружится из-за того, что во время оргазма дыхание задержал. серёже ноги его держать пришлось, чтобы судорогу остановить. серёжа двигается медленно и плавно, и поцеловать кира хочет. но менять позу ему чертовски не хочется. а вот толкаться в горячее и влажное тело — да. определённо да и ещё раз да. серёжа выпускает ещё больше феромонов, сводя курседа с ума. а кир уже и не знает, как поступить — его даже не выебали, но он уже кончил. он слишком ярко представлял себе грубого акуму. — я сейчас задохнусь, хватит… — и тихо стонет, когда сергей подхватывает его и к себе на бёдра устраивает. толкается уже снизу и шею принимается целовать аккурат рядом с пахучей омежьей железой. он всасывает её губами, языком сладость собирает с кожи и жмурится. кир выпускает свои феромоны, заставляя задыхаться и акуму. изящное тело выгибается в горячих ладонях, что быстро опускаются на худые ягодицы, сжимают и оттягивают кожу. стонет курсед как настоящая шлюха. толчки пропускает, правда, стонет не в такт, но так по-живому, по-настоящему. плечи сергея царапает ногтями, на колени упор делает и поднимается с твёрдого члена. акума моментально замирает, тяжело дыша, и резко опускает вниз, давя на покрасневшие бёдра. внутри кира вулкан извергается, сергей чувствует это, и повторяет свои движения. резче, сильнее, грубее. отпечаток на красной ягодице горит ярко-розовым, и курсед соврёт, что не мечтал об этом. — встанешь в позу?.. — негромко спрашивает сергей, прихватывая кожу кира у плеча зубами. — может тебе… ещё и хуй отсосать?.. — акумов всё без слов понимает и вновь курседа на кровать толкает. одну его ногу на своё бедро, вторую в сторону отводит и ускоряется. кира мажет на этой кровати от чертовски правильных и нежных касаний, но ещё сильнее его мазало бы… акума на кира смотрит голодным взглядом. поглощённый течкой омеги и его феромонами, ладонью накрывает тонкую шею, сжимает слегка и замедляется. следующий толчок более сильный и грубый, и кир скулит, выгибаясь. смазка хлюпает ещё громче, кожа о кожу шлёпается ещё сильнее. у него уже ягодицы красные от постоянных ударов. в один момент всё замирает и кир чувствует ещё более сильный оргазм в глубине живота. он от первого ещё не до конца отошёл, а тут второй с головой буквально накрыть готов. задышав чаще, курсед попытался дать сергею понять, что он совсем скоро кончит и на третий раз его точно не хватит. — ещё немного, потерпи… — акума вздыхает, ускоряясь. руку с чужого горла он убирает и видит яркие красные пятна. скоро там появятся синяки, но не столь важно. сергей лапает кира и пытается насытиться его телом, бёдра гладит и до груди ведёт, соски потирает подушечками пальцев. облизнув и прикусив губу, акума оттягивает бусинку. а потом и сам наклоняется, прижимая горячее тело к себе. нотки оргазма бурлят, изводят, и серёжа впивается в пухлые губы курседа своими, сразу язык толкает и жмурится.

сейчас.

опустив руку между телами, сергей быстро дрочит киру и сам толкается сильнее. он хочет кончить внутрь, и он кончит внутрь. — ха-ах… — вытащи… — вымученно просит. — успокойся… — с лёгкой усмешкой. — вытащи. ты разбудил меня, хуесос. — беззлобно. — а меня разбудила твоя течная пизда. — заткнись, бля…