Веселые будни черномага

      Эва быстро встала с пола, стараясь придать лицу, да и всему телу, невозмутимость. Ей хотелось сбежать через окно, спрятаться под кровать. Но время шло, а эпистат все так и стоял у порога её хижины.       — Эвтида! — громкий стук заставил девушку вздрогнуть.       На еле плетущихся ногах Эва подошла к двери и, глубоко вздыхая, открыла. Тут же наткнулась глазами на недовольного эпистата. Он сразу же вошёл во внутрь, осматривая комнату.       — Была в моем доме? — Амен развернулся к ней.       — Кто я такая, чтобы в твой дом без разрешения заходить, господин? — Эва скрестила руки на груди, показывая недоумение.       — Ты. Была. В моём доме. Сегодня?       — Не была. Что за вопросы? — Эва нахмурилась.       — А где же ты была? — Амен скрестил руки на груди.       — Я после ужина пошла сразу домой.Ты сказал, чтобы не гуляла ночью, вот и не гуляю.       — М-м-м, так ты теперь вдруг покорной стала? — Амен изогнул бровь.       — Случилось что-то? — Эва постаралась изобразить удивление на своём лице.       Амен стал медленно прогуливаться по хижине Эвы. Ощупал кровать, заглянул в сундуки и во все углы. Ничего не обнаружив, он повернулся к ней, потеряв терпение:       — Мне надоели твои игры, Эвтида. Уверовала, что все с рук сойдет? Думаешь, не прибью на месте?       — Да за что?! — Эва топнула ногой, показывая негодование.       Амен в три шага добрался до Эвы и рявкнул:       — Ты ослушалась меня! Проникла в мой дом, забрала свою тряпку и вещи мои прихватила? Совсем смерти не боишься?       — Я ничего не тащила!       — А кто же? Кому нужны мои вещи и непонятная чёрная тряпка?! Твоя тряпка, Эвтида.       — Мне почём знать! Вот так винить во всех бедах?.. Разве это по-человечески?! — от злости Эва снова топнула ногой. — Эвтида то, Эвтида это! Я всегда и во всем теперь буду виновата?!       — Немедленно уймись, — Амен толкнул Эву к столу. Она ударилась, но показывать этого не стала.       Он быстро, слишком быстро подошёл к ней, беря её аккуратно, почти интимно за шею. Сильные пальцы обхватили тонкую шею, не позволяя Эвтиде уйти или увернуться.       — Глупая самоуверенная девочка... — Амен на секунду отвёл взгляд, но тут же вернул. — Так храбришься передо мной, будто тебя это спасëт.       Напряжение росло между ними. Оно сводило её с ума и не давало сердцу покоя. В какой-то момент Эвтида и правда мечтала об оплеухе или ударах палкой по спине. Лишь бы все закончилось... Лишь бы эпистат прекратил смотреть на неё вот так.       Она положила ладонь на запястье той руки, которой Амен держал её за горло. И чуть откинулась назад, вынуждая его приблизиться к ней ещё плотнее. И прошептала:       — Давай же, эпистат. Сделай что-нибудь со мной. Столько разговоров и обвинений... Где же наказание?       Она открыто провоцировала его. Эпистат мягко оттянул еë голову назад, чтобы девушка не смогла даже сдвинуться с места.       Он не бил, не ругал и не запугивал еë. Ему было достаточно просто обездвижить Эву, чтобы показать своё преимущество.       А Эва в это время могла рассмотреть белоснежные ресницы, которые подобно густому ворсу, огибали потемневшие глаза.       Амен сухо спросил:       — Все будет не так просто, моя непокорная неферут. Я продолжу искать виновного и буду наблюдать, как ты постепенно теряешь рассудок от страха и ожидания... Это ведь сделала ты. Знаю это наверняка.       Его пальцы переместились с её шеи на подбородок. Он провёл ими вдоль него, задев губы.       — Такая красивая и такая юная... Веришь, что умнее всех. И этим же роешь себе яму, — Амен смаковал момент, когда лицо Эвы стало наливаться краской.       «Если он так ненавидит, то как же он любит? И может ли, вообще, любить?» — мысли лихорадочно проносились в голове Эвы.       Пока Эва тонула в своих мыслях, сама неосознанно подалась чуть вперёд. Расстояние между ними постепенно сокращалось. Каждый мог бы поймать дыхание другого своими губами. Он скользнул взглядом по её губам. Жадно, абсурдно, нелепо.       Дыхание участилось у обоих так, что, казалось, на свете нет больше звуков, кроме стука их сердец и дыхания. Амен подался вперёд и мягко, почти невесомо, коснулся губ Эвы. Девушка задрожала, но казалось, что не от страха. Она приоткрыла рот, давая возможность Амену углубить поцелуй. Сама начала отвечать робко и неумело.       Мужчина подхватил девушку под бедра и усадил на стол, притягивая к себе за талию. Эва обвила руками его шею и раздвинула ноги. Все страхи и обиды вдруг исчезли, словно и не было всех обвинений, лжи, страха. Остались только два разгоряченных сердца, утопающих друг в друге.       Амен отстранился первым, жадно вдыхая ртом воздух. Насильно заставил себя оторваться. Губы горели, желая продолжения, руки оставались на месте. Только Эва будто сжалась. Мужчина поднял её подбородок пальцами. Она посмотрела на него с бликами слëз в глазах. Слабо улыбнулась, словно приободряя. Амен отстранился. «Зачем он так сделал?» Мысли терзали его. Он отошёл от неё на несколько шагов. Что-то выбило его из колеи, но он не понимал, что именно. Почему он поступил так, хотя всегда действовал наоборот? Ему хотелось все обдумать. Не здесь. Не под взором Эвы, которая уже опустилась со стола и смотрела в пол, переплетая пальцы.       — За все свои деяния будешь нести ответственность ты, Эва... — Амен смахнул волоса с лица и хриплым голосом продолжил, — я найду того, кто проник в мой дом. Моли Ра, чтобы им оказалась не ты, — с этими словами эпистат вышел из хижины, громко хлопнув дверью.       — Исфет... — Эву оставили силы.       Она сполза вниз, придерживаясь за стол и смотрела прямо перед собой. Еë била мелкая дрожь от осознания того, как Амен был близок к правде. К ней… Она тяжело дышала, стараясь вернуть самообладание, отогнать панику и гнетущую тревожность.       — Всё хорошо, всë пройдет... Рано или поздно, — Эва прикрыла глаза, сжимая кулаки. Повествование ведётся от лица Амена:       Я вышел из хижины Эвы с тяжёлом камнем на сердце. Мысли путались, отдавались глухой болью в голове. Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, приходил в себя. Я оглянулся по сторонам. Была тишина, только лёгкий ветер гулял по улице, взъерошивая мои волосы. На несколько секунд я прикрыл глаза, а после пошёл по улице, обдумывая ситуацию. «Зачем поцеловал Эву? Что на меня нашло?» Я не знал.       Проходя мимо дома, я остановился и зашел во внутрь.       Огни от свеч слегка дрожали, отбрасывали разные тени. Я вздохнул и осмотрел комнату. Может, ещё что-нибудь украла? Осмотрел сундук снова: штаны и моя накидка были украдены. «Зачем они ей?» Я не понимал и, видимо, не пойму. Посмотрел на стол. «Исфет, мешочек с золотом украла!» Я едва усмехнулся и сел за стол. Деньги меня не волновали, от слова совсем, но эта неферут точно не та, за кого себя выдает. Мое предчувствие никогда меня не подводило. Бросаться обвинениями без доказательств я не хотел. Мне хотелось играть с ней. «Я — кот, а она — мышь, которую с каждым разом загоняю глубже в угол». Сегодня я зашëл слишком далеко. Хотел напугать своим превосходством, но её ухмылка вывела меня из себя. Такая смелая, такая... Непокорная. Тогда я решил надавить силой, но, не сдержавшись, поцеловал. «Как же я этого желал, Ра мне в судьи…»       Только увидев её глаза, в которых стояли слезы, я отступил.       — Что же я чувствую к тебе, непокорная? — я задумчиво покрутил в руках кисть из тростника. — А что ты ко мне?...       Я сжал кисть и сломал её на две части. Её обломки упали на стол, но я только смахнул их.       — Почему ты всегда у меня в голове, Эвтида? — я сморщился, словно от боли.       Я не хотел признавать своих чувств. Отгонял их. Мне не было известно, почему эта болтливая, да к тому же невоспитанная девчонка, так привлекает меня. Разговаривать с самим собой было глупо, но сдерживаться я не хотел. Внезапная интересная мысль пронеслась у меня в голове, и я достал новую кисть, кусок папируса. «Мне бы работать, а я...»       Я обмакнул кисть в чернила и задумчиво провёл по папирусу. Речи твои полны яда,       Нет, не то... Я зачеркнул это предложение. Сердце бьется быстрее, Когда рядом со мною ты. Прекрасна, словно ночь... Ловка, как кошка.       Я задумался.       — Чем же я занимаюсь? — покачал головой и отложил папирус. Я задул свечи и лег на кровать. Свет луны проникал в мою комнату, освещая кровать. Вспомнил Эву. Нахмурился и лег на другой бок, не желая думать о ней.       На улице была тишь. Меня разбудил скрип двери соседнего дома. Я резко вскочил. «Неужто эта непокорная погулять решила?» Взял кинжал, открыл дверь. Повествование ведëтся в 3 лице:       Эва вышла на улицу, желая увидеться с Исманом. Ей очень нужна была поддержка брата. Дия куда-то пропала. Да и доверять подруге она не спешила.       Она знала, что рядом живёт эпистат. Дома вельмож были на этой же улице, стояли бок о бок. Встретиться с Аменом ей очень не хотелось.       Девушка вышла, но дверь предательски закрипела.       — Исфет... — Эва оглянулась по сторонам, пытаясь убедить себя, что никто не слышал.       Внимательно посмотрела на дом эпистата. Свет не горел – спит.       Она пошла по улице как можно тише. Дверь позади неё распахнулась. Уже догадавшись, кто не спит, девушка с ужасом обернулась. Амен стоял в темноте дверного проёма и смотрел на любительницу ночных прогулок. Он недолго разглядывал замершую на месте Эвтиду и двинулся к ней.       Тяжёлые шаги эпистата отдавались гулким эхом, пугая и заставляя дрожать её все больше. Ей бы идти, а может, даже бежать, а она стояла, словно ноги приросли к уже прохладному песку.       — Всё-таки непокорная, — низкий голос эпистата у самого уха окрылил девушку.       Только уже поздно.