Начиная с поезда и далее по списку

      Подойдя почти вплотную, мужчина остановился.       — Добрый день, — он поздоровался мягко, приторно-сладко, чем напугал Гермиону до мурашек, — у нас с моим другом вышло незначительное разногласие. Ничего страшного, небольшая взбучка ему не повредит.       Его глаза холодно блеснули. Девушка поёжилась и обернулась к напарнику. Тот держался молодцом: он только молча кивал, вторя мыслям своего отца.       Вдруг Малфой-старший застыл, пристально вглядываясь в лицо своего собеседника. Он нахмурился и поудобнее перехватил трость. Волшебница до побеления костяшек сжала палочку в кармане.       — Простите, — Люциус наклонился ещё ближе к стоящему напротив мужчине, — а мы с вами раньше нигде не встречались?       Гермиона почувствовала, как сильно напряглись мышцы напарника у неё под рукой. Внешне он своё волнение никак не выдал, только прошелестел чужим голосом:       — Мир тесен, может быть. Только вот не помню я этого. Голова совсем дырявая стала, — он обернулся в сторону Косого переулка и махнул в его направлении рукой. — Так что вы хотели узнать? Мы с женой спешим.       Малфой-старший отстранился и решительно кивнул.       — Меня зовут Люциус Малфой.       Напарник Гермионы медленно кивнул.       — Меня… Григорий Жадан. Это моя жена — Люсиль.       Малфой-старший галантно кивнул в сторону девушки в знак приветствия, после чего тут же отвернулся к новоиспечённому Григорию.       — Я ищу своего сына Драко, — мужчина запустил руку за лацкан своего пиджака и, выудив оттуда небольшую фотографию, продемонстрировал её своим собеседникам. — Не видели его?       Гермиона наклонилась поближе, близоруко сощурив глаза. С карточки на неё смотрел хорошо знакомый слизеринец. На ней он выглядел молодым и отдохнувшим, даже немного круглощёким. Девушка разглядывала фото ещё несколько секунд, после чего отрицательно покачала головой. У Малфоя-младшего разглядывание своего же портрета заняло чуть больше времени. В конце концов он нахмурился, как будто припоминая что-то.       — Да, встречал такого. Запоминающаяся шевелюра, — Люциус не шелохнулся, только взгляд его стал пронзительнее и цепче. — С месяц назад видел его в «Горбине и Бэркесе» — магазинчик тут неподалёку.       Ещё до того как слизеринец успел договорить, взгляд Малфоя-старшего погас. Он беззвучно стукнул тростью о каменную кладку мостовой.       — Знаю, уже был там.       Гермионе показалось, что Люциус Малфой как будто даже сгорбился, чего с ним никогда не бывало. Она украдкой поглядела на своего напарника. Тот поджал губы. «Кажется, этот обман даётся ему нелегко», — подумала девушка. Наконец Малфой-младший заговорил:       — Ну чем богаты. Знали бы ещё что — рассказали.       Люциус задумчиво кивнул и протянул своему собеседнику руку.       — В любом случае благодарю вас.       Малфой-младший заколебался, но руку всё-таки подал. Когда их ладони сомкнулись, белокурый мужчина глянул прямо в лицо стоящему напротив старику и сощурился — кажется, его что-то смущало. Он хотел было что-то сказать, как вдруг сзади раздались крики и грохот перевёрнутых бочек. Малфой-старший обернулся. В свете выглянувшего на мгновение солнца мелькнула блондинистая макушка. Светловолосый паренёк промчался мимо их закоулка, за ним — толпа разгневанных Пожирателей. Привалившийся к стене уродец, всё ещё истекавший кровью, отчаянно замычал, энергично тыча пальцем в убегавшего. Недолго думая, Люциус сорвался с места, оставляя позади своих новых знакомых, и вскоре скрылся за углом.       Гермиона отметила, что мышцы напарника, бугрившиеся под её рукой, тут же расслабились. Он быстро развернулся на месте, увлекая за собой волшебницу, после чего поспешно направился к Косому переулку.       Едва они переступили невидимую границу, разделявшую территории Косого и Лютного переулка, как мир вокруг стал ярче, а краски — насыщеннее. Под ногами лежал белый снег, над головой сияло голубое небо. Солнце светило ярко, да так, что приходилось щуриться. Волшебники шагали молча и в считанные минуты преодолели несколько кварталов. «Вряд ли он захочет говорить со мной об отце», — думала Гермиона, напряжённо хмуря брови, — «Но, может, я всё-таки должна что-то сказать?» Вскоре перед напарниками выросла знакомая кирпичная стена. Малфой нажал на нужные выступы и проход открылся. Волшебники оказались на заднем дворе Дырявого котла. Ещё несколько шагов — и они были внутри. Волшебники двинулись вглубь помещения, не обращая внимания на устремлённые к ним любопытные взгляды, и уже через пару минут закружились в вихре Летучего пороха.       К дому Гермионы они шли уже не под руку и молча. Ноги несли девушку сами, петляя по срезам и закоулкам. Дурное предчувствие не покидало её, отчего каждый знакомый домик или магазинчик отзывались в сердце тупой болью. Вдалеке замаячила вывеска стоматологической клиники — семейного дела её родителей.       — Ничего не поменяли, — сказала девушка вслух, ускоряя шаг. — Это клиника моих родителей, они стоматологи. Вон ту вывеску поменьше — «Полезные сладости» — мой папа рисовал. Это их магазинчик. А сразу за ним — мой дом.       Гермиона и сама не знала, зачем говорила всё это: волнение вырывалось наружу потоком слов. Малфой молча слушал, внимательно рассматривал здания, на которые указывала волшебница, и кивал. Вскоре они подошли вплотную к её дому и остановились, спрятавшись за высоким забором.       — Значит так, накинем морок и проберёмся внутрь, — начала объяснять Гермиона активно жестикулируя, — как войдёшь, прямо перед тобой будет лестница — сразу поднимайся на второй этаж.       Малфой нахмурился.       — Думаешь, они нас не заметят?       Его собеседница махнула рукой.       — Они либо спят ещё, либо листают утренние газеты. Так что вряд ли.       Слизеринец удручённо вздохнул, но всё-таки накинул морок. Гермиона последовала его примеру, после чего беззвучной поступью направилась к дому. Преодолев небольшой дворик и взойдя на крыльцо, она заклинанием отпёрла замок и, бесшумно открыв входную дверь, пропустила Малфоя вперёд, после чего зашла сама. В нос ударил запах крепкого турецкого кофе, который так любили её родители. На кухне послышалось какое-то копошение, а затем раздались приглушённые голоса. Гермиона вздрогнула и тихо прикрыла за собой дверь. Она быстро прошмыгнула мимо широкой арки, соединяющей кухню и прихожую, и взлетела вверх по лестнице вслед за своим напарником.       На втором этаже было тихо и спокойно. Девушка дёрнула за ручку и аккуратно открыла первую дверь направо. Её комната встречала слепящими лучами рассветного солнца, льющимися из незашторенного окна. На секунду девушка зажмурилась, но почти тут же открыла глаза и бросилась к платяному шкафу. Зашедший следом слизеринец остановился на пороге и присвистнул.       — Вот это да. Вся комната забита книгами, так я себе и представлял.       Гермиона рассеянно огляделась. Она уже давно не замечала все эти стопки книг, накрепко вросшие в интерьер её комнаты. Волшебница пожала плечами и прошептала:       — Дверь закрой. И говори потише.       Малфой послушался. Гермиона вытянула из глубины шкафа старую спортивную сумку, одолженную ей когда-то у родителей, и отряхнула с неё пыль. Скрипнули пружины. Девушка обернулась. Тучный темноволосый мужчина умостился на краешке кровати и теперь с любопытством рассматривал убранство комнаты. Гермионе стало неловко. «Так и не убралась перед отъездом, вещи раскиданы как попало», — подумала она и, недовольно закусив губу, снова отвернулась к шкафу. Она выудила из него несколько свитеров, джинсов и маек, а потом полезла на нижнюю полку за обувью. Вытащила одиноко стоявшую там пару кроссовок и вздохнула: единственные её ботинки остались в Хогвартсе.       Позади послышался натужный скрип пружин и последовавший за ним низкий хохоток. Гермиона поглядела на своего спутника. Тот, не вставая с кровати и согнувшись в три погибели, разглядывал что-то под ней. Волшебница покраснела до кончиков ушей — там лежали все прочитанные ей любовные романы.       — Ну-ка, что тут у нас, — радостно шептал Малфой, наконец нашедший, чем себя позабавить. — Надо же, тут целая стопка про кровососов: «Моя ненависть — его клыки», «Покорённая вампиром»… ты же знаешь, что их маглы придумали, да? О, здесь ещё и про оборотней есть — «Клыки, когти и ночи любви». Надеюсь, закончилось чьей-нибудь смертью: так реалистичнее. А тут у нас что? «Пламя ненависти, жар любви», «Время гнева и страсти», «В постели с врагом»… что ж, весьма специфично. А это ещё что?       С этими словами он выудил из-под кровати книжку в дешёвой яркой обложке с изображённым на ней полуголым блондином и гордо заявил:       — Эта будет моим фаворитом.       Гермиона пригляделась и покраснела ещё сильнее: поперёк картинки тонкими буквами было выведено название — «Жестокий аристократ». Малфой довольно улыбался и потряхивал книжонкой в воздухе. Волшебница глубоко вздохнула.       — Положи на место и больше ничего не трогай.       — Ага, как же, — огрызнулся слизеринец и открыл роман на первой попавшейся странице. — Посмотрим, что тут у нас.       Девушка раздражённо закатила глаза и прошагала к своему письменному столу. «Если не буду обращать на него внимание», — думала она, запихивая в сумку письменные принадлежности и детский фотоальбом, — «может и замолчит». За её спиной послышался шелест перелистываемых страниц. Через время сидящий на кровати Малфой хохотнул и зачитал вслух:       — «Обитель лорда Дария стояла на краю забытого водоёма, где туман никогда не покидал земли. Этот мрачный замок не видел солнца». Лорд, живущий в низине, да ещё и на болоте — это поискать надо. Он вообще настоящий аристократ?       Гермиона обернулась. Толстое лицо сидящего на кровати брюнета исказилось знакомой презрительной усмешкой. Он не отрывал взгляд от страниц, ища, над чем бы ещё поиздеваться. Волшебница закатила глаза. «В каком бы теле он ни был, Малфой остаётся Малфоем», — подумала она, покачав головой, и направилась к комоду с нижним бельём.       Перед тем, как выдвинуть ящик, Гермиона оглянулась на сидящего позади напарника. Тот всё ещё читал и в её сторону не смотрел. Девушка поставила сумку на комод и залезла в него. Доставать своё бельё при малознакомом парне было ужасно неловко. Быстрыми и неаккуратными движениями она запихивала свои трусики в сумку. Ей всё время чудилось, будто кто-то сверлит её спину взглядом, но заслышав шелест переворачиваемых страниц она тут же успокаивалась. Торопясь волшебница не заметила, как вытащила несколько пар за раз. Одна из них чуть не упала на пол, однако Гермиона подхватила её прямо в воздухе. Трусики развернулись и повисли белым флагом в её руке. Это был редкий экземпляр: тончайшее кружево, которое подарила ей мама на шестнадцатилетие. Гермиона поспешно запихнула их в сумку и обернулась. Её напарник сидел, всё так же уткнувшись в книгу. Он медленно скрестил свои толстые ноги.       Волшебница обвела взглядом свою комнату, мысленно прощаясь с каждой остающейся в ней вещью. После этого она перепроверила содержимое своей сумки: все памятные сувениры были захвачены с собой. Она застыла посреди комнаты в нерешительности.       — Ни одной книжки не положишь? — вдруг спросил Малфой, потряхивая романом в воздухе.       — Не хочется, — безразлично пожала плечами Гермиона.       «Настало время», — подумала она. — «Пора».