Начиная с поезда и далее по списку

      Лианна молчала и только неохотно крутила головой, пытаясь вызволить руку из цепкой хватки старосты. Прямо перед девушками как из-под земли выросли Гарри и Рон, закрывая собой от других разворачивающуюся сцену. Гермиона коротко кивнула им и продолжила допрос.       — Второй браслет тоже твой? — Лианна отрицательно замотала головой. — Тогда чей? Парня? Подруги?       На последнем слове девушка ещё сильнее затрясла головой. Гермиона вздрогнула: она наконец вспомнила, на ком видела такой же браслет. Она вытащила из кармана тонкую золотую цепочку и, показав её Лианне, тихо и как бы не веря спросила:       — Кэти, да?       Из глаз её собеседницы брызнули слёзы. Плакала она совершенно беззвучно, только грудь дрожала, и высоко подскакивали худые плечи. Гермиона ослабила хватку и, видя, что девушка не вырывается, наконец отпустила её руку. Та безвольно упала на диванчик между ними. Лианна продолжала плакать.       — Слушай, — вкрадчиво начал Гарри, — нам нужна твоя помощь. Ты знаешь, где сейчас находится Кэти?       — Кэти… так измени-и-и-илась… — завыла вдруг плачущая гриффиндорка.       Гермиона заметила, что студентов, ошивающихся неподалёку от их компании, становилось всё больше. Она недовольно нахмурилась и, крепко сжав сидящую рядом девушку за плечо, заглянула ей прямо в лицо.       — Соберись, — грозно скомандовала она. — Где Кэти?       Лианна немного пришла в себя. Она проморгалась, отёрла слёзы со щёк и пробубнила:       — Наверху.       Гермиона кивнула, ободряюще похлопала девушку по спине и, не говоря ни слова, вскочила со своего места. Троица стянулась в узенький кружок.       — Мы с Гермионой — наверх, — коротко скомандовал Гарри.       Рон кивнул.       — Я буду контролировать выход.       Теперь уже кивали Гарри и Гермиона. Как по команде, троица распалась и разошлась по сторонам. Гермиона заторопилась вверх по лестнице, в сторону гриффиндорских спален. Гарри бесшумно поднимался за ней. На самом верху лестницы он остановился. — Когда найдёшь её — маякни. Я пока буду закрывать проход здесь.       Волшебница кивнула, развернулась и быстро зашагала по коридору к общим ванным. Заглядывая в туалетные кабинки и отодвигая шторки душевых, она всё думала о том, как же так получилось. «Когда Кэти, сама пострадавшая от планов Воландеморта, решила примкнуть к нему? Как это произошло?» — эти вопросы не давали ей покоя. Обыскав ванную девочек, Гермиона направилась в спальню, где жила Кэти. Остановившись напротив двери, она вытащила из кармана волшебную палочку и, собравшись с духом, дёрнула за ручку.       Шквал атакующих заклинаний не заставил себя ждать. Гермионе пришлось попотеть, чтобы отбить все до единого. «Зря взяли её на тренировки отряда Дамблдора», — пронеслось в голове. Пока Кэти набирала в лёгкие воздух для нового заклинания, её соперница сделала несколько резких выпадов и на третий — обезоружила её простейшим «Экспеллиармусом», а после, отправив ещё один сноп искр вдогонку, сбила её с ног и парализовала. Тряхнув копной густых кудрявых волос, она вытащила из тёмного угла откатившуюся туда палочку Кэти и, обернувшись к застывшей в неестественной позе девушке, с насмешкой произнесла:       — Полежи. Там где ты училась, я преподавала.       Предательница неясно промычала. В комнату вошёл Гарри и аккуратно прикрыл за собой дверь.       Допрос тёк вяло: вытянуть из Кэти полезные сведения не получалось. Прошёл час. Гарри тяжело вздохнул и, сняв очки, потёр переносицу. Сидящая напротив него девушка тоже выглядела уставшей: если поначалу она отвечала на вопросы зло и язвительно, то теперь только молчала да задумчиво посматривала в окно. За ним догорали последние лучи закатного солнца, над миром нависали сумерки. В комнате становилось темно. Гермиона поднялась со своего места и прошлась по спальне. Она до последнего отказывалась рыться в чужих вещах, однако других вариантов не оставалось. Волшебница остановилась у письменного стола и зажгла свечу. Спустя пару секунд огонёк разгорелся, освещая разбросанные по деревянной поверхности бумаги.       — А руководство школы в курсе, чем вы тут занимаетесь? — вдруг возмутилась Кэти.       Гермиона подняла взгляд. Кэти смотрела на неё с нескрываемой злобой. «Значит, я добралась до чего-то важного», — подумала староста и, опустив голову, с удвоенным интересом стала всматриваться в чернильные закорючки. Поверх всех остальных бумаг лежало недописанное письмо — она начала с него. «Обнаружена брешь в защитных чарах… нападение надо начать с заброшенного крыла… обстановка разведана, можете прийти раньше запланированного… оптимальное время...» — Гермиона запнулась, взяла письмо в руки, ещё раз пробежалась по последним строчкам. Сердце рухнуло в пятки.       — Гарри… — тихо позвала она, после чего механически, стараясь не выдать своё волнение, прошагала к другу и молча передала ему письмо.       Некоторое время волшебник близоруко всматривался в неровные рукописные строчки, но, дойдя до последних слов, грозно нахмурился и одним рывком сунул письмо в карман. Гермиона поёжилась: парень хоть и казался спокойным, но она знала его слишком хорошо, чтобы не заметить, насколько он разъярён.       Волшебник зло поглядел на хозяйку письма.       — Ты написала? — грубо рявкнул он.       Смотря ему прямо в глаза, Кэти вдруг улыбнулась, неловко дёрнулась на стуле и, слегка наклонившись вперёд, вкрадчиво спросила:       — Тебе тоже страшно?       Гарри не ответил. Тогда девушка перевела взгляд на Гермиону.       — Тебе тоже страшно? — повторила она.       Гермиона ничего не ответила, но в её глазах предательница прочла нечто такое, что заставило её улыбнуться ещё шире и радостнее. Она как будто бы расслабилась и с блаженной улыбкой на лице откинулась обратно на спинку стула. Минуты текли в полной тишине. Весь мир застыл в напряжении, как застывает натянутая сильными пальцами тетива, и только колеблющийся огонёк свечи выдавал эту внутреннюю дрожь. Кэти хохотнула и, с вызовом оскалив зубы, громко сказала:       — Посмотрите на нас. Куда подевалась хвалёная гриффиндорская храбрость?       Гарри презрительно поморщился.       — Не сравнивай себя и нас. Мы не похожи.       Кэти хмыкнула, но ничего не ответила. За окном окончательно стемнело. На лестнице за дверью послышались знакомые шаги. «Наверное, это Рон позвал директрису Макгонагалл», — подумала Гермиона. Вскоре дверь распахнулась, и она показалась на пороге.       — Что у вас здесь происходит? — строго спросила она.       Пока Гарри подробно объяснял ситуацию, Гермиона отошла подальше от света свечи и из тени исподлобья рассматривала Кэти. Теперь всё казалось таким очевидным: стали заметны впавшие щёки, нездоровый блеск в глазах, спутанные волосы. Каждое её движение, каждый жест выдавали в ней предателя. И Гермиона корила себя, что не разглядела эти мелочи раньше, а ещё, не в силах совладать со своим воображением, снова и снова сравнивала себя с Кэти. И, что ужасало её больше всего, принципиальных отличий не находила: хоть внешне они и не были похожи, но страх, который грыз их, был один на двоих. От этого волшебница только сильнее хмурилась и всё глубже отодвигалась в тень.       Экзекуция продолжалась недолго. Вскоре директриса, всё так же тяжело хмуря брови, забрала Кэти с собой для «воспитательной беседы». Гермиона хотела уйти следом, но ей не дали: надо было обсудить произошедшее всем составом Золотого Трио.       Когда волшебница покидала гостиную Гриффиндора, в ней уже почти никого не было. Тёмный проход, шаг за порог, шуршание закрывающего вход портрета за спиной — и, наконец, освежающая тишина школьных коридоров. Гермиона сделала глубокий вдох. Голова нестерпимо болела. Несмотря на то, что днём она немного отдохнула по просьбе Драко, этого было недостаточно, чтобы восстановиться, и теперь всё множество ярких впечатлений этого дня давило на череп изнутри. Девушка потёрла виски и, медленно передвигая ногами, как будто неся что-то хрупкое, направилась в сторону комнат старост.       Темнота и тишина школьных коридоров постепенно унимали головную боль. Прохладный ветерок — неотъемлемый компонент тёплой апрельской ночи — работал лучше обезболивающего. Место боли занимали тревожные мысли. Гермиона отмахивалась от них как могла, но они всё зудели глубоко внутри и никак не давали окончательно успокоиться. Она думала: «Гарри сказал, что, раз враги собираются напасть так рано, нам нужно отправиться на поиски крестражей уже сейчас — на следующей неделе. А как же экзамены? А как же… Драко?»       Подумав, тут же мотала головой: «Спасение мира важнее любых моих хотелок. Сначала разгромим Воландеморта и только потом...» И сразу же после этого в голове прорезалось писклявое: «Но всё же...»       Вскоре отступившая головная боль вернулась. Девушка с усилием потёрла переносицу. Мысли не отступали. В висках запульсировало. Впереди показался проход к комнатам старост. Пару минут спустя Гермиона стояла напротив Жемчужной Дамы. Они посмотрели друг на друга как-то особенно печально и синхронно вздохнули. Староста назвала пароль и вошла внутрь.       Внутри было уютно и тепло. Девушка потянула носом нагретый и чистый воздух. На мгновение заботы отступили на второй план. Сверху послышался скрип досок и стук захлопнувшейся двери. Волшебница обернулась. На площадке перед спальнями, куда вела лестница, стоял Драко — как ни странно, при полном параде. Заметив на себе взгляд напарницы, он нервозно поправил галстук, наклонился вперёд и неловко облокотился о баллюстраду.       Молчание затянулось. Гермиона вопросительно вздёрнула бровь. Парень откашлялся и наконец произнёс:       — Слушай… может, пойдём на свидание?